Выгнали. Автор: Георгий Жаркой

размещено в: Такая разная жизнь | 0

ВЫГНAЛИ

У мужчины, кaк гoвopитcя, нa шee cидeлo нecкoлькo чeлoвeк. Жeнa, кoтopaя нe paбoтaлa, ee мaмa и пaпa. Poдитeли пeнcии пoлучaли, нeбoльшиe, нo кaждый гoд им нужнo пoддepживaть дpaгoцeннoe здopoвьe в дopoгиx caнaтopияx. Oчeнь нужнo!

Пoтoм у дoчepи cлaбoe здopoвьe. Oнa зaкoнчилa унивepcитeт нa пaпины дeньги. Нo cлaбoe здopoвьe paбoтaть нe пoзвoляeт. Eй нaдo нe нaпpягaтьcя, xopoшo кушaть и дoлгo cпaть. И cын тoжe нa шee. У нeгo cлoжнaя cитуaция: никaк нe мoжeт жизнeнный путь oпpeдeлить. Этo шкoлa винoвaтa, пoтoму чтo пpoфopиeнтaциeй учитeля нe зaнимaлиcь. A пoкa oн c дpузьями oбщaeтcя. Oни вмecтe жизнeнный путь ищут.

Жeнa oчeнь oбecпoкoeнa, чтo гoды уxoдят. Oнa oб этoм гoвopит c тpaгичecкими интoнaциями, и глaзa зaкaтывaeт. И пaльчики cжимaeт. Eй нужнo кaждый дeнь бывaть в caлoнax кpacoты. И eщe фитнec c пepcoнaльным тpeнepoм. Пoтoму чтo oнa жeнщинa. A нacтoящaя жeнщинa oбязaнa cлeдить зa coбoй.

Дeньги зapaбaтывaл мужчинa. Oн в нaчaлe нoвoгo вeкa oткpыл кaкoй-тo цex. Чтo-тo пpoизвoдил – для дoмa и для дaчи. C тoвapищaми. Иx тpoe.

Opгaнизoвaли paбoту и пoдыcкaли cбыт. Дeньги пoявилиcь. Дeнeг cтaнoвилocь бoльшe. Нo и paбoтaть тoжe нужнo бoльшe. Cуткaми.

Кудa дeвaтьcя? Вeдь нa шee cтoлькo чeлoвeк! И у ниx у вcex cлoжныe пpoблeмы.

У жeны интeллигeнтныe знaкoмыe. Нo вoт пpoблeмa: дoмoй пpиглacить нeльзя. Пoтoму чтo муж пpocтoй чeлoвeк. Eгo нeльзя дpузьям «пoкaзывaть». Этo нeпpиличнo тaкoгo мужa пoкaзывaть.

И у дoчepи ecть дpузья. Coвpeмeнныe мoлoдыe люди. И oнa тoжe cвoeгo пaпы cтecняeтcя. Oн нeкaзиcтый, плoxo oдeвaeтcя, кaк дepeвeнcкий мужик.

Мaмa и пaпa жeны c зятeм пpeдпoчитaют нe oбщaтьcя. Иx дoчь в Мocквe иcкуccтвo изучaлa. Oнa кpacaвицa и мoлoдo выглядит. A муж у нee нeoтecaнный. Oн пo пятницaм c дpузьями выпивaeт. Oнa c ним из-зa этиx пятниц cтpaдaeт. Oчeнь пepeживaeт.

A cын нa oтцa внимaния нe oбpaщaeт. Мoжeт, и вoвce пpo нeгo зaбыл. Oтeц жe вce вpeмя нa paбoтe. В пятницу выпьeт, нo в cуббoту вce paвнo нa paбoту. A у мoлoдoгo чeлoвeкa cвoи пpoблeмы. Oчeнь тяжeлыe: oн жизнeнный путь ищeт.

И вooбщe жизнь вeщь cлoжнaя. Ceмья интeллигeнтнaя, oнa в куpce coвpeмeнныx тeчeний, a oтeц и муж – пpocтoй и нeoбpaзoвaнный. C ним пoгoвopить нe o чeм.

A пoтoм вдpуг пpишли ужacныe вpeмeнa. Тo ли бизнec ктo oтжaл, или oн зaдoxнулcя caм пo ceбe. Кopoчe, чтo-тo cлучилocь. Пpишлocь лaвoчку пpикpыть. Мужчинa c инcультoм – в бoльницу. Oн, кoнeчнo, xoдить мoг. Нo paбoтaть, ocoбeннo cpaжaтьcя зa cвoй бизнec — ни-ни.

Мaлeнькaя пeнcия – и вce. Бoльшую квapтиpу и дoм зa гopoдoм ceмья пpoдaлa. Пoтoму чтo дeньги нужны. Чтoбы paньшe вpeмeни нe cocтapитьcя, жeнa ушлa к дpугoму мужчинe, кoтopый xopoшo в иcкуccтвe paзбиpaeтcя. Oнa взялa дeньги зa квapтиpу и ушлa.

Дoчь вышлa зaмуж. Oни c бpaтoм дeньги зa ocoбняк paздeлили. И oнa cpaзу зaмуж вышлa. И бpaт кудa-тo пpиcтpoилcя. Eму удaлocь. Дeньги жe нaдo кaк-тo дoбывaть.

Cтapыe мaмa и пaпa – тут жe oкaзaлиcь в дoмe пpecтapeлыx. Пoтoму чтo дoчь c нoвым мужeм иcкуccтвo oбcуждaют.

A пoжилoму мужчинe купили кpoxoтную кoмнaтку нa caмoм кpaю гopoдa. Oни жe люди гумaнныe. Пoжaлeли, нa улицу нe выгнaли, xoтя oн этo зacлуживaeт: умa нe xвaтилo дeлo coxpaнить. Извecтнoe дeлo – пpocтoй мужик.

И вoт oн зaжил нa кpaю гopoдa. Дaльшe — лec. И дo ocтaнoвoк тpaнcпopтa дaлeкo. A eму и нe нaдo никудa eздить. Пoтoму чтo здopoвья мaлoвaтo. Инoгдa пpиeзжaют «peбятa», c кoтopыми oн paбoтaл. Нo peдкo.

Тиxo cтaлo в eгo жизни. Cуeтa ушлa, будтo нe былo. Oн выxoдит пo утpaм нa cкaмeйкe пocидeть. Кoгдa тeплo.

Кaк-тo к нeму пoдoшeл oблeзлый бpoдячий кoт. Пpищуpил иpoничнo oдин глaз и будтo cпpocил: «Чтo, никoму нe нужeн? Пнули тeбя, дa»?

A мужчинa тoжe нa нeгo пocмoтpeл, a глaзa eгo cкaзaли: «Ecли ты пoдoшeл, знaчит, я тeбe нужeн. Пoйдeшь кo мнe»?

И зaxpoмaл в кoмнaту. Кoт пoднялcя лeнивo, cлoвнo у нeгo кaждый дeнь кучa тaкиx пpeдлoжeний, пoшeл зa ним.

У мужчины куpиный cупчик. Oтлил кoту. И oни вмecтe зaжили. В coceднeй кoмнaтe cтapушкa. Тoжe oднa. A eщe в oднoй кoмнaтe пapнишкa. Oн тиxий. Нe шумит. Дoмoй тoлькo нoчeвaть пpиxoдит.

A кoт xopoшим oкaзaлcя. У нeгo чepeз мecяц шepcть блecтeть нaчaлa. Из глaз иpoния ушлa, и oни cтaли дoбpыми. Живут чeлoвeк и кoт pядышкoм. И им xopoшo. Пoтoму чтo oни «пpocтыe». И у ниx cудьбa былa тяжeлoй. Вoт oни и цeнят дpуг дpугa!

Георгий Жаркой

Рейтинг
0 из 5 звезд. 0 голосов.
Поделиться с друзьями:

Клара, Дед Мороз и Дед Резиновый сапог. Автор: Татьяна Пахоменко

размещено в: Праздничные истории | 0

Клара, Дед Мороз и Дед Резиновый сапог
Татьяна Пахоменко

— Нет его, поняла? Деда Мороза! И чудес нет. И волшебства. Не будет подарков. Ничего не будет! Привыкай! Лучше ты сейчас привыкнешь, что таким, как мы, счастья не положено. Мы бедные. А сказка — она для богатых, ясно? Знай свое место! И прекрати плакать, я добра тебе хочу, слышишь! Иначе будешь ждать, верить, а потом разочаруешься во всем, как я. И тошно будет, Кларочка! Прости, дочка, за эти слова, но не жди. Не надейся. Пустое! — говорила мама, гладя девочку по плечу.

Клара уже не плакала. Ее маленький мирок грозил рухнуть. Потому что маме надо верить. И раз она так сказала — значит, правда.

Они недавно переехали в этот город. И в эту комнату. Клара болела — ножки не ходили. Врач сказал — на нервной почве. Клара не знала, что это такое. Почва — это земля, вроде. А причем тут земля и ее ножки?

Когда папа долго не вставал, Клара с ним сидела весь день. И все гладила его по холодному лбу и просила, чтобы он просыпался уже. Но папа лежал и молчал. А потом пришла мама. И незнакомые тетеньки. Все голосили, Клара даже ушки заложила руками. Тогда она поняла, что папа больше не
встанет и не придет.

Больше никого у них не было. И мама решила переехать. Клара думала, что пойдет на новом месте в школу — ей же уже семь лет было. Но однажды утром вдруг не смогла встать.

А за их дверью стоял и качал головой Дед Резиновый Сапог. Вообще-то его Филарет звали. Но настоящее имя было забыто.
Дед круглогодично ходил в огромных сапогах, за что и получил прозвище. Жил с женой. В уголке их коммуналки все чинил обувь. Высокий, тощий, в торчащей бородкой и большими лопоухими ушами. Ноги его казались неестественно тонкими и болтались в сапогах, как карандаши в стакане. Смешным другим казался.

— Не дело так. Ох, не дело. Дите это. Нельзя так. По — взрослому. Жизнь — она трудная, конечно. Но дитю так негоже говорить! — бормотал себе под нос Филарет.

Пошел, кряхтя, в свою комнату. Там жена Матрена перед ним кастрюльку с горячей картошкой на стол водрузила.

— Новенькая- то, Наталья, слышь, чего девчонке говорит своей? Что Деда Мороза нет. И праздника тоже, — дедушка отодвинул от себя картошку.

— А что осуждать? Бедолаги. Одни совсем. Время тяжелое. Мать она. Как считает нужным, пусть и учит. Была б девчонка в школе, так на елку бы сходила. А она лежит. Никто к ней домой не придет. Ой, горе горькое, — вздохнула Матрена.

— Цыц! Придумать надо что-то! — замолчал Дед Резиновый Сапог.

— Да чего ты придумаешь? Ну, сахара я дам, конфет немного, может Никитины. Но где ж нам Мороза-то взять? Пустое это, не забивай голову, — откликнулась жена.

Дед засобирался. Надел большой косматый треух. И отрезал:

— Я к Савве Захаровичу пойду. У него у одного деньги есть. И много. Он, слышал, своим сыновья да дочке Мороза-то позвал. У них в большом доме красиво уже. Флажки, огоньки. Попрошу его.

— Стой, куда! Не пустят тебя к нему. Кто ты и кто он? Да вытолкают взашей! Стой, старый! Нелепицу эту еще нести будешь! Засмеют! — кинулась к деду Матрена.

— Вытолкают, ничего, не гордый. А дите без праздника не может. Ты ж видела ее. Худенькая, маленькая. Как былинка. И такая тоска в глазах. Нельзя, чтобы плакали дети. И чтобы они верить перестали. Все тогда теряет смысл. Как ей жить дальше? С таким настроением? Наши внучата, Никитка с Данилкой от нас далеко. А были б здесь в таком состоянии, как Клара? Разве бы ты сидела тогда спокойно? Пошла бы к Савве и в ноги упала! — Филарет пошел к двери.
— Ох, дед. Другие о чем путевом просят. А ты попрешься о Морозе толковать! Выгонят тебя, — всплеснула руками Матрена.

Дед не слушал. Его не переубедить было. Упертый.

А Клара в этот момент сидела на окошке. Ее туда мама унесла. И смотрела во двор. Открылась дверь подъезда. Дедушка, живущий по соседству куда-то пошел в своих огромных сапогах. Остановился. Увидел ее. Помахал рукой и крикнул вдруг:

— Он придет, слышишь, Клара? Он придет, ты только жди!

Девочка машинально кивнула. И впервые за много дней улыбнулась.

У кабинета Саввы народу много было. Важные все. На деда Филарета с усмешкой глядели. И несколько раз уже пояснили, чтобы домой шел. Не примет его Савва Захарович.
А Филарет все равно стоял. Скромно одетый. С косматым треухом и в огромным резиновых сапогах. Вдруг дверь открылась, сам Савва вышел. Вокруг него кольцо сразу образовалось. Высокий, крепкий, глаза серые, холодные, подбородок мощный. Серьезный.

-Батюшка! Выслушай, прошу. Девочка, не за себя прошу, выслушай, Савва Захарович! Очень она ждет Мороза-то! — крикнул Филарет, когда его оттесняли вглубь.

Савва остановился. Жестом показал: отпустить. И при всех стал быстро говорить Филарет. Про Клару. Про то, что чужие они тут в городе. И что нельзя ребенку без веры и праздника. Что-то мелькнуло в непроницаемом лице Саввы.

— Заходи, дед. Расскажешь. Подождите меня, — кивнул остальным.

Выслушал. И молчал. Дед понял, что идти надо. Вытер лицо неуклюже. Словно сквозь пелену увидел Клару в окне. Почти взялся за ручку, как вдруг услышал сзади:

— Дедуля! А ты куда? Адрес девочки? С кем она живет? С мамой? Елка-то есть хоть у них?

— Нету, Савва Захарович. Ничего нету. Мать-то ей говорит, что и не надо. Чтобы не привыкала, — прошептал старик.

— Это она зря. Зря. Понял я тебя. Ступай.

— А … поможете? — сглотнув, спросил Филарет.

Савва кивнул.

Домой Филарет просто летел, смешно переступая тощими ногами в своих огромных сапогах. Окно. Клара. Вбежал по ступенькам. Мать девочки сидела в углу, обхватив руками голову. В комнатке — серо, убого, сыровато. Кровать да стол.

Филарет присмотрелся — а глаза-то у Клары, оказывается, зеленые. Как елка. И ресницы нереально пушистые. И все смотрит, не отрываясь, в окно.

— Нету его. Он не придет, да, дедушка? — тихо спросила девочка.
Придет. Скоро совсем. Ты подожди, Клара. Я с тобой останусь. Вместе подождем! — откликнулся Филарет.

— Что вы ребенку голову морочите! Нехорошо. Старый, а все ж лепет какой-то несете! — воскликнула Наталья.

— Тихо ты, разошлась. Увидишь сама. Придет, — и Филарет пристроился тоже возле окна.

Наталья молчала. Ей было жаль, что она так резко сказала дочке. Ну и что, что накипело и все плохо? Она же еще совсем малышка.

— Мама! Мама! Дед Мороз! Мамочка! А рядом, наверное, его помощник, он елку несет! Смотри, мама! — вдруг закричала Клара.

На негнущихся ногах Наталья подошла к окну. Дед Мороз, в шикарном красном кафтане и с окладистой белой бородой стоял внизу.
Савву Захаровича Наталья узнала сразу. Его все в городе знали. У него елка в руках была. И какие-то свертки.

— Да как же это? Куда же это они? — только и смогла прошептать Наталья.

Филарет снял Клару с окна. Посадил на кровать. Дверь распахнулась. Пахнущие счастьем и морозом, внутрь вошли Дед Мороз и Савва. Клара захлопала в ладоши.

И пока Дед Мороз сыпал приветствия зычным голосом, быстро поставил елку Савва. Подозвал Наталью, вручил ящичек с игрушками. Та дрожащими руками начала украшать.

— Тут вещи. Шубка моей дочки, она новая совсем. Шапочка, ботики. Они ровесницы, вроде бы. Продукты. Подарки. Времени мало было. Что успел. Вы завтра ко мне приходите с утра. Я с работой решу. Поможем, — одними губами проговорил Савва.

Наталья кивнула, все еще не веря в происходящее.

— А теперь ты мне стишок расскажешь! И мы с тобой вокруг елочки пройдемся! — раскатисто сказал Дед Мороз.

Наталья повернулась, чтобы предупредить — дочка не ходит. Да слова так и застряли в горле. Клара стояла возле Деда Мороза. Она встала! Сама! И восхищенно смотрела на него снизу вверх. Маленькая, хрупкая, в своем старом сереньком платье. И звонко читала стишок.

Дед Мороз достал бусики. Прозрачные. С фиолетовым отливом. И застегнул на шее девочки. А потом они все вместе водили хоровод. И пел громче всех Дед Резиновый Сапог, а потом все подбрасывал Клару вверх.

— Я навсегда запомнила этот день. Вкус заморских сахарных орешков, конфет. Ароматный батон с кусочками тонкой диковинной колбаски. Мандарины. Ягодки клюквы в бумажной коробочке, на которой были нарисованы дети на санках. А сама клюква — в пудре и в чем-то сладком. Эти волшебные бусики. Так и не снимала их с тех пор. Пушистую игрушечную белочку, которая кивала головой, сжимая шишку в руках, если ее заводили. Маленький игрушечный домик, который сиял в темноте. И вселенское ощущение счастья.

Я выросла. С ощущением того, что сказка существует. Много позже я узнала, что весь этот праздник нам с мамой подарил тихий и со стороны забавный, но такой мудрый и бескорыстный дедушка, которого все называли «Резиновый Сапог».

Он сделал это для совершенно чужого ребенка. И я ему так благодарна, дедушке Филарету. Все эти годы. Если бы не он, не было бы потом ничего. Только унылые серые будни и мысли о том, что таких как мы, ничего хорошего не ждет. Оно ждет. Всех. Надо только верить! — рассказала мне пожилая женщина Клара Генриховна.

Мы рождены, чтобы сказку сделать былью. Для себя. Для других. Для тех, кому она сейчас так нужна.

Рейтинг
5 из 5 звезд. 1 голосов.
Поделиться с друзьями:

Наше место. Автор: Елена Шаламова

размещено в: Деревенские зарисовки | 0

Наше место

Анна Егоровна стояла в своём саду и вздыхала. Урожай нынче
выдался небывалый. Старушка даже и не пыталась собрать все яблоки,
есть всё равно некому. Красные и жёлтые, с румяным бочком,
валялись яблоки под деревьями, и сладкий аромат плыл по деревне.

Народу в их Семёнове осталось проживать мало. Молодёжь уехала в город, где можно больше заработать. А стариков осталось мало. Зимовали местные, всего около пяти жилых домов.

— Что призадумалась, Егоровна? – услышала она позади себя голос, — может, передумаешь всё-таки, а?

Соседка Нина пришла с тачкой за яблоками.

— Это ты, Нинушка? Собирай, собирай. Хоть коза твоя поест вдоволь. Сколько можешь, всё бери… А передумать-то я бы хотела, но дочь уже договорилась о продаже дома и задаток небольшой взяла.

— Жалко нам такую соседку терять. Неизвестно кто ещё приедет, и какие отношения сложатся. Да и понятно, что постоянно жить не будут, а как дачники…

Нина замолчала и стала собирать яблоки, а Егоровна сказала:

— Надо же, какой урожай, даже не припомню такого. Только собралась уезжать, а земля, сад мой, будто отпускать не хотят… Господи, как же нелегко мне было решиться. И вот до сих пор не пойму, зачем я уезжаю?

— Дочке так удобнее будет. Вот зачем. Ездить сюда не надо, больница рядом, если заболеешь, магазины все под боком. Да и трудиться не надо теперь тут. Дрова, опять же, не надо заготавливать.

— Это верно, — подтвердила Егоровна, — но сердце моё всё равно тут останется. Умом понимаю, а душой пока осилить свой переезд не могу. Ниночка, оставляю на тебя и кота Ваську, и Шарика, поухаживай пока, а там, кота в город упрошу взять. А уж пёс старый, тут ему придётся век доживать. В квартире ему места нет. Вот беда ещё…

— Ладно, Егоровна. Я пса завтра к себе на двор переведу. А кот и сам придёт, сообразительный. Ты не опоздай на автобус. Надеюсь, что увидимся ещё. Вдруг вернёшься… А в гости ты обещалась приезжать. Я ждать буду.

— Да, да… Рюкзак уже собран. За остальными вещами дочка в выходной приедет.

Старушка обошла дом, присела у печи в кухне. Затуманило в глазах, покатились по щекам тёплые слёзы, но время не ждёт. Она вышла из деревни на дорогу и присела на пенёк на обочине.

Маленький автобус дребезжа подъехал к остановке и притормозил. Егоровна поднялась в него по ступенькам, поздоровалась с водителем, села и молча стала смотреть в окно. Она была в автобусе одна. Их Семёново было конечной остановкой.

Дорога была как всегда в ямах. После дождей в них скопились лужи, и автобус ехал медленно, мотор нервно рычал и фыркал. Вдруг на одной из ям автобус глухо заскрежетал и остановился. Водитель выругался и вылез из кабины.

— Что там? – спросила Егоровна, — выглядывая из открытого окна. Водитель осматривал машину, присев на корточки и заглядывая под переднее колесо.

— Дело плохо, помощь вызывать надо. Иначе тут ночевать останемся.

Он стал звонить по мобильному телефону кому-то, а Егоровна почему-то обрадовалась. Она вышла из автобуса и кивнула шофёру.

— Мы недалече отъехали, я домой вернусь. Если не подъедет помощь, то приходите к нам в деревню ночевать. Время уже к вечеру.

— Да приедут, не раньше, чем через час, полтора… Может, подождёте? – спросил водитель, — правда, ещё чинить будем некоторое время. Одному не справиться.

— Нет уж, я ждать не буду, — ответила Анна Егоровна. – Вот повезло, что недалеко от дома, километра два, не больше.

— Дойдёте? — спросил водитель.

— А то! И не такие дороги хаживали то за грибами, то за ягодами, то в магазин в соседнюю деревню. Это нам ерунда.

Она бодро зашагала по дороге обратно в Семёново. Шла и радовалась. Даже ноша за спиной не казалась ей тяжёлой.

Нина увозила тачку к себе во двор, когда увидела возвращающуюся по дороге Егоровну.

— Вот те на! – воскликнула она. – Это как же понимать?

— А вот так. Не отпускает меня дом родной. Хочешь верь, а хочешь нет. Сейчас буду дочке звонить, чтобы не ждала. Автобус за деревней сломался. Что-то с колесом. Знаешь наши ухабы.

— А и хорошо! – засмеялась Нина. – Пошли-ка ужинать к нам. Ты не готовила, а у меня всё горяченькое. Вместе и посидим.

Радостно залаял Шарик, завилял хвостом вернувшейся хозяйке. Васька побежал в открытый дом и прямиком на кухню, к своей миске.

Егоровна скинула рюкзак и сказала вслух:

— Господи, прости ты меня, дуру старую. Что я творю? Не поеду я никуда. Вот и всё теперь.

Кот в ответ хозяйке мяукнул.

— Ты мне за Господа отвечаешь, Васька? – улыбнулась Егоровна. – Или поддерживаешь моё окончательное решение?

Васька погладился об ноги старушки и прыгнул к ней на колени.

— Э, нет, погоди. Мне надо Лизе позвонить, чтобы не ждала. А то волноваться будет.

Егоровна набрала номер дочери.

— Слушай, Лизонька, у меня автобус сломался… Да. Прямо за деревней. Не судьба, значит, мне приехать. Я дома уже. Так что не жди, не приеду я к тебе сегодня. Да не обманываю, что-то с колесом, хорошо, что не было аварии. Вот именно. И ехала-то одна. И вообще. Остаюсь я тут. Ты уж прости. Откажи покупателям, извинись за меня…

— Ты в порядке, мама? Точно? Надо же… Ну, хоть всё обошлось, — отвечала Лиза. – А я тебе собиралась сказать вечером, что покупатели от дома сегодня отказались. Представляешь? И часть задатка даже не стали забирать. Оставили, как компенсацию… Несколько тысяч.

— Вот и ладно. Надо же! Всё сошлось. Не надо мне дом продавать, значит. Теперь уж я точно знаю… — засмеялась Егоровна.

— Ну, ладно, потом поговорим… — сказала дочь.

— И говорить нечего, где родился, там и пригодился. Прости меня, доченька.

— Ну, что с тобой делать…- вздохнула Лиза. – Ладно. На эти деньги мы тогда тебе дров на несколько зим запасём. Завтра же и закажу.

— Вот это отлично! Буду ждать тебя с дровами! – радуясь новости, ответила Егоровна. – Всё, пойду Нину обрадую, что остаюсь.

Соседи готовились ужинать. Нина и её муж Фёдор радовались не меньше самой Анны Егоровны.

— По этому случаю, — говорил Фёдор, — надо тост сказать. Он встал и поднял гранёную стограммовую стопку. – Заканчивай, ты, Егоровна, с этими отъездами-переездами и сама живи спокойно, и нам дай спокойно жить. Привыкли мы уже друг к другу, и тебя не бросим, коли что. Поможем. И ты нам добра немало делаешь.

— Согласна, — прослезилась Егоровна. – Она расцеловала соседей на радости и пообещала больше «не чудить».

— А главное, вот хотите верьте, хотите нет. Но все приметы сошлись на то, чтобы мне остаться. А Бога надо слушать, — сказала Егоровна.

— И нас тоже, — стоял на своём Фёдор. Соседи выпили, поужинали и ещё долго из их окошка доносился смех, песни и говор.

А через неделю дочка Лиза с мужем привезли матери уже колотых дров. Дрова складывали почти весь день. Помогали и Нина с мужем. И теперь уже ужинали у Егоровны. Настроение у всех было замечательным. Будто и не было думы ни о каком отъезде, переменах и продаже дома. Закат выдался огненно-красным. После ужина сидели на крыльце и любовались.

— И всё-таки лучше наших мест по красоте нету… — тихо сказала Егоровна. А Лиза обняла мать и ответила:

— Так наше оно, наше…

Елена Шаламова

 

Рейтинг
5 из 5 звезд. 1 голосов.
Поделиться с друзьями: