Насильно мил будешь!
— Мое слово последнее. Ты, дочка, обижайся сколько угодно на тятьку. Но за Ефима я тебя не отдам. Стой, не объясняй. Все я знаю. Что красавец писаный, песни поет, заслушаешься. Только душа у него гнилая. Не спорь, Прасковья. За Макара пойдешь и точка. С ним всю жизнь будешь как за каменной стеной, слова от него плохого не услышишь. Он хороший человек, слышишь? — Тихон Терентьевич попробовал обнять дочь.

Та знала, что против воли отца не пойдешь. Но руку его отдернула и заплакав, крикнула: «Насильно мил не будешь!».

Тихон Терентьевич посмотрел в синие глаза любимой дочки. Своевольная, упрямая. Но он не допустит, чтобы она была несчастной. Поэтому твердо сказал: «Насильно мил будешь! Иди, Прасковья!».

У речки девушку ждал Ефим. И снова заколотилось сердце. Как прекрасен он был, как хотелось прожить с ним всю жизнь. И как же сильно в эти минуты девушка ненавидела отца! Она никогда бы не подумала, что способна на такое чувство — папа был для нее примером и опорой. Но здесь не помогли ни мольбы, ни уговоры.

— Что отец? Злобствует или оттаял? — проведя рукой по черным кудрям и внимательно глядя на нее темными глазами в обрамлении пушистых ресниц, спросил Ефим.

— Он… Сказал, что не быть нам с тобой вместе. Все бесполезно… Его не уговорить, — она горько зарыдала на груди юноши.

— Попробуй еще! И чем я ему в женихи-то не гожусь! И дом у нас, и хозяйство, нет ведь, вот упертый, — Ефим со злости взмахнул ногой и попал по утенку, который ковылял по берегу.

— Ты что, утка же! Осторожно! — вскрикнула Прасковья.

— Ой, да нашла о чем думать. Утка и утка. Да не трогай ты ее, оклемается. Пошли лучше погуляем, — и Ефим увел девушку в сторону леса.

Возвращаясь вскоре домой, она натолкнулась на Макара. Парень при виде Прасковьи сильно покраснел. Невысокого роста, веснушчатый, с белокурыми волосами и прозрачно-голубыми глазами, которые девушка смеясь, называла «выстиранные». Неказистый совсем, не то что Ефим. И чего отец упрямится? Прасковья хотела сказать ему что-нибудь обидное, но тут увидела в руках у Макара утенка.

— Куда это ты его? — усмехнулась она.

— Да я на речку ходил. Купаться. Смотрю, лежит. Поднял, а он пищит так жалобно. Ножку, видать, повредил. Бате покажу, он умеет животных лечить. Если сломал, так можно деревяшечку приделать, — и Макар бесхитростно взглянул в глаза Прасковьи.

Та поняла, что несчастный утенок как раз и попался под ногу Ефиму. Только они ему не помогли. Теперь уже девушка густо
о покраснела и быстро пошла дальше. Ей стало стыдно оттого, что ее возлюбленный покалечил малыша, а ненавистный ей человек его спасает. Почему так?

С той поры утенок привязался к Макару. И везде ходил за ним по деревне. Даже спал на сеновале рядом. Забавный, он ковылял следом и зорко всматривался, не делся ли куда обожаемый хозяин.

— Есть свинопасы, а это уткопас, придурок. И утка такая же. Они годны только чтобы на стол ставить, — пробовал задирать Макара Ефим.

Но тот на насмешки внимания не обращал. Проходил мимо.

А вскоре и день свадьбы назначили. Макара и Прасковьи. Девушка рыдала без остановки. Ефим уговаривал бежать вместе. Но она, хоть и любила его без памяти, не согласилась. Представив разъяренное лицо отца. Тогда он и вовсе ее на порог может не пустить. Мамка против тятьки слова не имеет. Дочка она одна, мамка все болела, двух братишек во младенчестве не стало. И если у всех было по пять-шесть ребятишек, то Прасковья росла единственной дочкой.

В день свадьбы она стояла и смотрела на себя в зеркало. Отец расстарался — белоснежный наряд был чудесным. И ее золотистые косы.

— Самая красивая невеста! — поцеловал дочь Тихон Терентьевич.

И продолжил:

— Сердишься на меня, малышка? Счастья я тебе хочу, золотая ты моя девочка! Спасибо мне потом скажешь!

— Да никогда! Я сделала, как ты хотел. Но спасибо… Нет, папа, — Прасковья отвернулась к окну.

Ефим на ее свадьбе танцевал с Катькой. К ней она всегда ревновала, видела, как девушка на Ефима смотрит. Ну а что? Она, Прасковья, мужнина жена теперь. Осталось только локти кусать да смотреть, как бывший любимый с другой… Девушка украдкой взглянула на Макара. Тот не пил. Утенок возле него крутился.

— Как дурачок! — зло подумала она.

Мать помогла ей раздеться. С ужасом бросала взгляды на дверь, откуда должен был появиться нелюбимый муж. Тот зашел. Постоял. Посмотрел на ее сжатые губы и повернулся.

— Ты что же? Уходишь? А что я людям скажу? Или не нравлюсь? — Прасковья соскочила с кровати и подбежала к мужу.

Тот молча постоял, посмотрел на нее. Набросил платок на плечи.

— Нравишься. Очень. Милая ты моя, самая хорошая. Только я тебе противен, вижу. А раз так… Ничего, поживем как-нибудь. Но пока ты ко мне сама не подойдешь, я… не могу, — и Макар ушел.

— Этого никогда не будет! — зло крикнула она ему вслед.

Днем встретила Ефима. Тот, дыша перегаром ей в лицо, попытался увлечь ее в лес, целуя.

— Ты что? С ума сошел! Да ты что себе позволяешь? — стала отбрыкиваться Прасковья.

— А что? У тебя муж теперь. Можно и со мной, или не люб больше? — процедил Ефим.

Но она пошла прочь…

Так шли дни. Молодые поселились отдельно. И всегда Макар был чем-то занят. Однажды пошли в лес за грибами, там ногу Прасковья подвернула. И муж нес ее на руках. Вечерами они гуляли, он качал ее на качелях над водой. А утенок так и ковылял следом. Постепенно образ Ефима стал куда-то исчезать. Она знала, что он встречается с Катькой и дело идет к свадьбе. Но ревности уже не было. Прасковья и сама не понимала, что с ней такое творится. Макар попыток сблизиться не делал.

А однажды несчастье случилось с домом Кокорихи. Прасковья проснулась — пламя. Побежала туда. Люди уже там собрались. И Кокориха с тремя детьми. Старший, Санька, у родни в соседнем селе гостил.

— Твой-то. Молодец какай. Всех нас вывел! Первый прибежал. И много чего вынести помог. Золотой парень, — Кокориха погладила Прасковью по руке.

— Макар? А он где? — чувствуя, что внутри все похолодело, спросила Прасковья.

— Так внутри. Пес у нас там, Шарик. Забился куда-то, не найти. Я ему сдуру сказала, а он туда опять. Мог бы и не искать, так дети по собаке ревут, — Кокориха вытерла лицо платком.

И тут упала крыша. Прасковья закричала и потеряла сознание.

Она пришла в себя оттого, что чьи-то руки гладили ее по лицу. С перемазанного лица на нее смотрели глаза мужа.

— А ты… ты как? Там же упало, — только и смогла сказать она.

— Через окошко успел. Шарика этого еле нашел. Он под кровать запрыгнул. Насилу отыскал, — и Макар с улыбкой посмотрел на жену.

— Я испугалась. За тебя. Я… люблю тебя! — зарыдав, она прижалась к его плечу.

Через 9 месяцев родился их сын, Никита. Макар, переняв навык отца, лечил коров, лошадей, мог поставить на ноги животных даже в самых безнадежных случаях. Отовсюду к нему ехали. Прасковья мужа обожала. И никак не могла понять, как она вообще могла увлечься таким, как Ефим? Тот женился на Катьке. Только сильно пил, гулял и жену поколачивал. А потом и вовсе инвалидом сделал. И глядя на их жизнь, Прасковья с ужасом думала, что сама могла оказаться на Катькиной месте, если бы не железная воля отца.

Она вышла во двор. Там Тихон Терентьевич играл с маленьким Никиткой.

— Папа… Папа я… Хотела сказать спасибо. За то, что ты не дал мне замуж за Ефима выйти. За то, что ты видел, что для меня лучше. Ты прости меня, — Прасковья подошла и поцеловала отца.

— Эх, молодость. Ну да ладно. Поняла и хорошо. Нам-то со своих годов видней, кто человек, а кто так, ни то, ни се. Не мог я единственную и любимую дочь этому чудовищу отдать. Знал, что злишься на меня. Но что там… Прошло и хорошо. Старших, дочка, слушать надо. Мы жизнь прожили, видим. Так что дай вам Бог счастья! — улыбнулся в усы Тихон Терентьевич.

Прасковья дожила до преклонных лет. Вместе с мужем они все делали вместе. Она косить в поле, он неподалеку. Родили пятерых детей, было много внуков.

Счастливая семья. Где поговорка «Насильно мил не будешь» приобрела другой смысл…

© Copyright: Татьяна Пахоменко

Ресторан

Она давно ходила на встречи. Сперва по знакомству в интернете на сайте знакомств. Потом, через элитное бюро знакомств, куда по идее, попадали самые лучшие экземпляры. По идее. Потому что, исходя из опыта, никакой разницы между мужиком из интернета и из элитного бюро не было. Всё одно и то же.

Она так и жаловалась подруге, тоже владелице одного из доходных бизнесов, сидя в огромном кабинете сауны, снятом на двоих:

— Сплошные нищеброды. На плохой работе, а то и вовсе без. Живущие с мамой. Болячки от и до. Претензии на королеву и вообще… Мрак!
Подруга, тоже одинокая дама, смеялась понимающе, потягивая холодное пивко:

— Тяжело нам, состоявшимся женщинам, найти себе пару, — соглашалась она. — Все какие-то не те, не так и не оттуда. За рубежом, что ли, поискать?
Вечером у неё была очередная встреча в ресторане. Так. Ничего особенного. Обычное знакомство через интернет. Немолодой, наполовину седой и с каким-то извиняющимся взглядом. И в анкете ничего интересного.

Ладно, схожу ещё разок, подумала она. Ну, что я теряю? Уже раз пятьдесят ходила.

Они сидели в недорогом ресторанчике, который выбрал он, и пока он пытался подобрать слова для знакомства, она прикидывала.

Интересно, сколько у него денег в кармане, полтинник или сто? Но не больше.

Он представился и стал рассказывать о себе. Его смущала высокая красивая женщина в красном платье, с глубоким декольте. Её лицо ничего не выражало. Ни интереса, ни даже заинтересованности. Пожалуй, только скуку и желание отвлечься.

Он рассказывал о себе. Мама недавно умерла. Он работает в магазине продавцом мебели. По выходным любит гулять в соседнем парке и небольшом лесу. Вообще-то у него язва. Желудка.

Дама в красивом платье обречённо вздохнула. Никогда ничего нового не бывает. Она зевнула. Скука смертная. Всё, как всегда.

Машина, продолжал он, есть, но сейчас она в ремонте. Поэтому, он приехал на такси. Ещё любит читать книги. Не электронные, а настоящие, бумажные. Вот только, стоят они много. И он как-то стеснительно улыбнулся.

Это её удивило. Анахронизм какой-то, подумала она. Старьё. Бумажные книги. Она сама их любила, но он-то должен быть продвинутый, и вообще. Она пыталась раздражаться, уже хотела сказать что-то колкое и по-быстренькому отшить этого очередного соискателя богатых невест, но замечание о книгах её запал несколько притупило.

Ладно. Подумала она. Подождём. Вечер долгий. Время девать куда-то надо. Посидим ещё.

И тут принесли меню. Она с интересом наблюдала за тем, как он ёрзает, разглядывая цены, и прикидывала. Либо сделать такой заказ, чтобы у него сразу планка упала, и он, извинившись за отсутствие денег, встал и ушел, либо…

Кофеёчку для начала?

И она решила заказать большое блюдо с котлетами, гамбургерами и колбасками. Его лицо побледнело, но он устоял.

Ага. Решила она. Значит, ещё деньги есть.

Котлет было всего две, почему-то, хотя по меню там должно было быть полное изобилие. Рассказывая ему всякие мелочи о себе и стараясь обходить стороной серьёзные вопросы, она стала смотреть, как он будет накладывать себе в тарелку. Её всё это развлекало.

Но тут. Тут из-под его ног раздалось тихое жалобное мяуканье. Она скосила глаза. Там сидел маленький худой серый котёнок. Мужчина замялся. Вилка, поднятая вверх с одной из котлет, так и не дошла до его тарелки. Он покраснел.

Тут же подбежал официант:

— Не извольте волноваться, — затараторил он. — Сейчас мы этого кота прогоним.
— Нет! – вдруг громко и отчетливо произнёс мужчина. — Не смейте трогать его.
И он так посмотрел на официанта, что тот поперхнулся и, развернувшись, исчез.

Мужчина извинился и, опять покраснев, объяснил:

— Он кушать хочет.
После чего снял с вилки свою котлету и положил возле голодного котёнка.

Тот немедленно вкусно зачавкал. Мужчина наклонился и погладил его спинку, а потом выпрямился и улыбнулся.

Дама в красивом ярко-красном платье с глубоким декольте с интересом наблюдала за ним. Вечер переставал быть пресным и скучным.

Она вдруг неожиданно для самой себя наколола на вилку вторую котлету и положила ему в тарелку. Он улыбнулся и поблагодарил. Салатики они ели из нескольких небольших тарелочек, прилагавшихся к заказу. Кроме того, пюре было вполне себе ничего.

Когда он уже собирался откусить кусочек второй котлеты, внизу раздалось жалобное блеяние. Под столом оказался ещё один котёнок, совершенно рыжий и такой же худой.

Опять возник официант, и произнёс речь о том, что коты проникают неизвестно откуда, и он сейчас всё решит, но…

Мужчина опять возразил и попросил его удалиться. Вторая котлетка перекочевала под стол.

— Ну? И что же вы будете теперь есть? — поинтересовалась дама в красном и посмотрела на мужчину.
Она предварительно сложила себе в тарелку гамбургер и две сосиски. Мужчина посмотрел на неё и ответил:

— То есть, как что? Есть пюрешка и салатики. А мясо мне вредно. Я же говорил, у меня язва.
Он наклонился и стал гладить двух котят, которые уплетали свои котлетки и тёрлись о ноги мужчины.

Дама в красном подняла вверх правую руку и щелкнула пальцами. Официант возник, как по волшебству.

— Чего изволите? — спросил он и уже собирался положить на стол меню.
— Ну, вот что, любезный, — сказала дама в красном платье. — Неси-ка ты всё, что есть вкусного. И мягенькое чтобы было. У моего кавалера, видишь ли, язва.
Официант щелкнул каблуками:

— Не извольте беспокоиться.
— Стой, — сказала дама. — Ещё водочки. Из золотой коллекции. Я видела в меню. Там у вас есть особая, на воде ледника.
Официант, предвидя большую оплату, взвился как пара гнедых. Мужчина выпрямился и посмотрел на стол.

— У меня остались деньги только на такси, — извиняющимся тоном заметил он.
— Ничего, — отреагировала она.
И вовремя. Потому что, официант как раз принёс огромный поднос, заваленный таким количеством разных блюд, что у мужчины глаза полезли на лоб.

— Не стоит волноваться, — сказала дама в красном платье с глубоким вырезом. — Дело в том, что у меня здесь скидка большая.
Поверил мужчина или нет, неизвестно, но ел он с очень большим удовольствием.

Голодный наверное, после работы, улыбнулась про себя женщина. Вечер стал совершенно приятным.

Они смеялись. Ели и подкладывали в тарелки друг другу кусочки, не забывая угощать двух котят внизу. По сторонам стояло уже два официанта. Они заискивающе улыбались и заглядывали в глаза женщине.

— Пей свои боевые сто грамм, — сказала она мужчине, наливая ему водочки.
— Ой, — извинился он. — У меня ведь язва. Не могу я…
— А ты не волнуйся, — ответила она. — Я тебе заказала на ледниковой воде. Пей. Пей. Для храбрости.
— Ну. Если для храбрости, — согласился мужчина.
После второй стопки его развезло. И через десять минут женщина в красном платье с глубоким декольте, расплатившись, вела его под руку через зал ресторана.

Посередине дороги он остановился и, освободив руку, вернулся, поднял двух котят и пошел к выходу.

— Домой, — объяснил он женщине. — Ко мне домой. Я их туда отвезу. Пусть у меня живут.
— Домой — так домой, — согласилась женщина.
Она села в свою большую машину и посадила его рядом. Пристегнув его ремнём безопасности и улыбаясь, она завела мотор.

Перед самым домом он опомнился.

— А я не сказал ведь адрес. Ты же не знаешь, куда?
— Можно подумать, я своего домашнего адреса не помню, — рассмеялась она.
Утром женщина в домашнем халатике суетилась на кухне и гремела сковородками, кастрюлями и тарелками. Внизу сидели два котёнка и смотрели на неё глазами, полными надежды.

— Котлеток или отбивных? — поинтересовалась дама.
Котята разом мяукнули.

— Понятно, — согласилась дама. — Котлет, отбивных, и без хлеба.
Больше женщина в красном платье с глубоким декольте на знакомства не ездила.

А, потому что, не надо больше. Три мужика в доме — более чем достаточно.

Мужчина, кстати, больше не работает продавцом. Женщина купила большой мебельный магазин, и он там директором.

А по выходным они любят гулять в лесу. Сидеть на берегу небольшого озерца. И библиотека у них большая.

Так что, знакомьтесь по интернету.

Может и вам встретится мужчина с язвой и двумя котятами под ногами.

Автор: ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

Кот Васька…..

Иван Андреевич ослеп давным-давно, когда ему было тридцать лет. И трагедии уже никакой из этого не делал, а жил привычной жизнью, но только с большими ограничениями.
Левым глазом он немного видел, совсем чуть-чуть. Свет из окна, например. Или очень расплывчато силуэт человека.
Ему помогала по хозяйству соседка Нюра. Они были ровесниками, а когда-то одноклассниками. Нюра заходила достаточно часто. У неё был свой ключ от квартиры Ивана Андреевича.
Она приносила еду, а иногда Иван просил приготовить прямо у него, очень хотелось ощутить запах готовящейся пищи.
Когда-то он и сам неплохо готовил. Плов у него очень хорошо получался. А ещё Иван Андреевич любил катать лапшу. Она у него была тоненькая, полупрозрачная.
Дочка Лидочка очень любила.

Она звонила часто, почти каждый день. Жила Лида за многие тысячи километров от Ивана Андреевича. Ее муж был военный. А они люди подневольные. Получил назначение, и вперед. Лида очень хотела забрать папу с собой, но он отказался. Для незрячего человека это стресс. Новый дом, все снова надо изучать. Да и не хотел он мешать молодым. Тем более через два года у Лиды дочка родилась — Элиночка, а ещё через три сыночек — Ванечка, в честь него назвали, что конечно было приятно.
-Только отца незрячего тебе на голову не хватает, — посмеивался Иван Андреевич.
-Папа, никогда так не говори! Я в любой момент тебя заберу, как только ты сам этого захочешь.
«Заберу», — Иван Андреевич горестно вздыхал, -«вещь я ей что ли?»

Вздыхал, но никогда не сердился, а очень любил и дочь, и внуков, да и зятя тоже. Был он хорошим, настоящим мужиком. Лида рассказывала, что в какой бы квартире ни жили, всегда Виктор все очень удобно устраивал. И гардеробную обязательно мастерил из того материала, который можно было купить, и шкафчики в кухне, и крючков, сколько Лида скажет, и верёвки за окном, чтобы белье сушить.

Но и она в свою очередь, точно знал Иван Андреевич, была отменной хозяйкой. Борщи знатные варила. Ещё у бабушки своей научилась, матери его жены.

Он Веру, жену, не винил. Десять лет она с ним ещё прожила, как зрения-то не стало. А когда Лидочке восемнадцать исполнилось, ровно на следующий же день сообщила, что уезжает. Предложили должность в Ленинградском университете. Вера была известным ученым-химиком. Вся в науке. Аспипаранты, дипломники, монографии.
-Вань, мне сорок лет! -тихо промолвила она в тот вечер.
-Знаю, — подтвердил Иван Андреевич.
-Если не сейчас, то уже никогда.
Ивана Вера с собой не пригласила. А может поехал бы он с ней? Очень он Веру любил, и если бы позвала, то уехал бы. Да что там Ленинград. На Крайний Север за любимой женой готов был.
-Ваня, ты знаешь, что это для меня, как для ученного, значит?
-Знаю, Верочка, а потому говорю тебе — езжай.

Много ночей грыз подушку Иван Андреевич. Слёзы и рыдания по любимой жене давили. Сначала думал, что есть у неё кто-то, а потом понял, что нет никого. Одна она. Также, как и он. Да и Лида бы врать не стала. Она, кстати, с отцом осталась. И два года жили очень хорошо и дружно. Дочь и отец. А в двадцать лет замуж вышла за молодого лейтенанта Виктора Павлова.

С Верой постоянно по телефону говорили. Она-то и рассказала, позвонив в очередной раз, как всегда поздно вечером, что котёнка взяла. Рыжего полосатика. На улице сидел он, несчастный и никому не нужный.
-Прямо как я, — сказала Вера.
Иван хотел возразить, что она ему нужна всегда, но не стал.

Теперь Вера звонила почти каждый день и взахлёб рассказывала о своём котике, а Иван вдруг вспомнил своего Ваську. Тоже рыжий был. Красавец.

Жили они тогда с родителями в своём доме. Ваську мать принесла, когда в доме мыши совсем обнаглели.
Васька их всех переловил. Он так потешно приносил и бросал мышь под ноги матери.
На, мол, хозяйка, вот тебе. Не зря ты меня на улице подобрала. И хлеб свой, ну то есть рыбку, путасу вроде, я не зря ем!

Иван вспоминал, как Васька приходил к нему рано утром, именно к нему и ни к кому другому, и ложился на грудь. Шумно мурчал и заставлял себя гладить.
Ванька тихонько говорил:
-Васька, уйди, спать хочу.
Но Васька не уходил, а лез и лез под руку.
Гладь, мол, давай, не ленись!

В течение дня кот не оказывал Ване никаких знаков внимания. Словно и не было этих утренних ласк. А когда Иван пытался взять его на руки, то он шипел и грозно завывал. Вот такой вот был характерный кот.
А однажды он спас Ваньку от верной гибели.
Родители с младшей сестрёнкой уехали на свадьбу на пару дней, а Ванька не захотел. Мать не настаивала, а отец так и вообще одобрил:
-Правильно, я в твоем возрасте вообще ни на какие свадьбы уже не ходил с родителями. Успеешь ещё, находишься, как друзья начнут жениться.

Жарко Ванька печку натопил в тот вечер! Ох и любил он печь топить. Натопил-то натопил, да чуть не угорел. Васька и спас. Что он только не делал, чтобы разбудить Ваню. И лизал его ухо, и кусал за него же. Но ничего не помогало. Ванька не просыпался. Сон был крепкий. Ванина жизнь была в опасности, и тогда кот укусил Ваньку за губу. Ох и больно же тогда Ване стало, но зато вмиг проснулся!

Вера не переставала восхищаться своим котиком. Да Ваня и сам о нем спрашивал.
-А чем кормишь? А не гадит? А где спит?

Как-то Нюра зашла и услышала эти разговоры. Она не любила Верку и никогда ничего не спрашивала о ней. Но вот в тот день спросила.
-Кто это у неё там завёлся? Уж не мужика ли в дом привела? — и Нюра засмеялась своей шутке, отлично понимая, какой бы ни был мужик, но гадить он точно не будет. Значит либо кота, либо собачку Вера завела. Что на нее не сильно-то похоже. Эгоистка, влюблённая в химию.
-Котик у неё, рыжий, пушистый, — и из глаза Ивана выкатилась прозрачная слезинка.
-Я б тоже завёл, да сама понимаешь. Как кормить? Ну с этим может я бы и справился. А вот лоток как убирать? Все у Веры подробно спросил. Раз в день она убирает за котиком своим. И немного подсыпает наполнителя. Не справлюсь я.

Прошло время. Вера стала звонить ещё чаще. Она чувствовала интерес мужа (они так и не развелись) к своему любимому питомцу и постоянно рассказывала о нем все новые и новые истории.
А однажды она позвонила и стала сбивчиво рассказывать о том, что котик пропал. Вера рыдала.
-Ну подожди, подожди, — успокаивал ее Иван. — Ты везде искала?
-Да. Все просмотрела. В каждый угол залезла.
-Вер, а окно у тебя открыто?
Вера ойкнула:
-Вань, а я и не подумала. В кухне открыто.
Вань, я перезвоню.
Через несколько минут раздалась веселая трель звонка. Ваня снял трубку.
Вера радостно щебетала.
-Ты представляешь, у меня водосточный жёлоб совсем рядом с окном проходит. Кот туда прыгнул. А уж оттуда под козырёк подъезда залез. Вот он там сидит, Вань. Я его вижу. Как мне его оттуда выманить?
-Ну дурья твоя башка, — не удержался Иван. — Вкусненьким конечно. Ты когда его кормила? Сытый он?
-Утром только.
-Ну так и дай рыбки кусочек.
Ещё через пару минут звонок.
-Ой,Вань, все хорошо. Спасибо тебе. Вот оно счастье-то мое. Ест. Приманила рыбкой его.
-Ну и хорошо. — Иван положил трубку.
В ту ночь он плохо спал. Вспоминал своего Ваську, Верочку и Лиду.

Ему снились странные сны. Будто сидят они с Верой на диване, а на полу Васька разлёгся. А маленькая Лидочка бегает вокруг. Но в то же время внуки тут же, рядом.
«Приснится же такое», — подумал Иван, проснувшись достаточно поздно в тот день.
Позавтракал как обычно двумя бутербродами с кофе.
На него напала такая хандра, что хоть вой. «И гулять не пойдём с Нюрой как назло. Муж у неё тоже захандрил. Она вообще теперь минут на десять заходит.
Вот и остался я один»

Но тут вдруг в замочной скважине завозился ключ.
«Ох, Нюра. — обрадовался Иван, — Все таки пришла.»
Но это была не Нюра.
Иван Андреевич напрягся. Давно забытый запах. Тонкое женское дыхание. И ещё чьё-то.
Родной запах приближается к нему. Тихонько.
«Думает, что я не услышу. Но я незрячий, а не глухой.»
И в этот самый момент ему на руки ложится пушистый тёплый комочек и сразу начинает мурчать.
-Васька? — удивляется Иван.
-Васька и Верка. Примешь нас? Вань?

Автор:Татьяна Алимова