Сватовство под забором. Автор: Татьяна Филькова

размещено в: Деревенские зарисовки | 0
Сватовство под забором. Автор: Татьяна Филькова

Сватовство под забором

Сегодня Фёдоровна управилась с делами пораньше. Может, с бабами посидеть? Новости узнать, события обсудить.

Стоя у калитки, она провожала взглядом редких прохожих, кивая в ответ на приветствия. С речки промчалась стайка подростков на велосипедах. Степенно под ручку с приезжей девчонкой проплыл соседский Димка. Как время летит! Осенью в армию пойдёт – событие. Традиционно ещё в недавние времена парней провожали всей улицей, с песнями под гармошку, с девичьими слезами, советами и пожеланиями от бывалых служивых, широко и от души. Не то, что сейчас.

Воспоминания нахлынули так неожиданно, что Фёдоровна хмыкнула и заулыбалась. Десяток лет назад такие вот проводы в армию круто поменяли её жизнь…

Когда-то звали её Татьянкой, она носила сарафан в горохах и косу до пояса. Один сарафан на всё лето. Непростые были времена.

Зато певуньей слыла отменной. После семилетки работала на ферме, участвовала в клубе в концертах. Танюшка замечала, как косится на неё сосед Колька, как взглядом провожает. Как молча ходит за девчачьей ватагой где-то позади.
Так и проходил следом больше года, пока служить не пошёл. Во флот попал – крепким хлопцем был. Если бы хоть раз написал, ответила бы, но Колька слал приветы через мать, и всё.

На танцах Татьянка познакомилась с заезжим парнем, погуляла пару месяцев, вышла замуж и уехала с мужем в леспромхоз. Их дочке было всего пять месяцев, когда муж погиб в лесу – прибило деревом.

Таня вернулась к матери, тут и осталась. Дочку вырастила, дождалась внуков. Замуж больше не вышла, не случилось.

До пенсии работала на ферме, а после занялась домашним хозяйством. И ходила в местный Дом культуры – к таким же любительницам пения.

О Николае иногда доходили редкие вести. После службы он остался на флоте, жил на Сахалине. Его жена трагически погибла при пожаре, не успев родить. Где-то ещё мыкался Колька. Впервые появился в отцовском доме лет через пятнадцать, потом ещё через восемь. А уж после навсегда вернулся домой, жил с младшей сестрой Настей – хромая с детства, она так и не вышла замуж. Татьяна общалась с ним по-соседски, никак не выделяя, не вспоминая о былом.

А тогда, десять лет назад, Павел с Федосьей своего младшенького, Ваську, провожали в армию, и Татьяну пригласили, крёстная мать всё же. Она принарядилась и пошла.

Вечер удался на славу. Под песни с подругами Фёдоровна незаметно, но сильно захмелела. Поняв, что по дороге домой переулком может упасть и опозориться перед людьми, она украдкой зашла за кумову хату, чтобы уйти огородами.

Переступая через картофельные грядки, гулёна слегка заплутала в полумраке. Пару раз упав и ободрав колено, Татьяна всё же не стала возвращаться. Пошла по огороду бабы Шуры в надежде перелезть через забор, преодолеть улицу и взобраться на бугорок к родному двору. Да только забыла, что два дня назад бабы Шурин внук поставил новый высокий забор вместо изгороди из поперечных перекладин. Подёргав доски, Фёдоровна поняла: участок замурован на совесть. Оглянулась назад и убедилась, что обратный путь ей не по силам.

Ужаснувшись, что придётся ночевать в траве, баба Таня, чертыхаясь, двинулась вдоль новенького забора к огороду соседа Николая. Пролезла через колючую проволоку, оцарапала плечо. Вот и соседский забор – не такой прочный, но всё же. Выбора не осталось. Полезла через забор, как лет …цать назад.

Перекинув правую ногу на другую сторону, Татьяна уронила туфлю, дернулась и поняла, что переоценила свои возможности. Забор цепко держал непрошеную гостью за подол платья. Пытаясь выдрать цветастый наряд, Фёдоровна просунула ногу меж досок, потянулась и окончательно застряла. А сооружение угрожающе заскрипело и качнулось. «Надо было доску выбить! Забыла, сколько тебе лет?»

– Господи! – тихонько взвыла несчастная, представляя, как завтра на заре её, покусанную комарами, зарёванную, увидит верхом на заборе пастух Федотов. Или Настя, сестра Николая, выгоняя тёлку на пастбище, заметит чужое яркое платье на своём заборе. Или мужики, возвращающиеся со смены. И это на старости лет!

Татьяна глянула на небо. Пока ещё редкие звёздочки будто посмеивались над её бедой.

Собачий лай вернул Фёдоровну с небес на землю. Лохматый пёс Боцман, перепрыгивая через грядки, припадая на передние лапы, уже начал громко объявлять всем соседям о позоре женщины уважаемого возраста.
– Девушка, как вас сюда занесло?

Николай, сосед! Следуя зову своего верного стража, пребывавший в слегка весёлом состоянии, мужчина увидел непонятную личность верхом на своём заборе. Вор? Тогда выбрал очень неудачный путь. А, соседка!

От неожиданности Татьяна заёрзала на заборе, накренилась, увеличив шанс свалиться обратно в грядки.

– Так ты ещё ого-го, резва! Сиди, не дёргайся, я помогу.

Крепкие руки схватили ногу чуть выше колена. Задыхаясь от гнева и стыда, Фёдоровна не послушалась и попыталась увернуться. Не усидела на заборе и свалилась прямо на Николая. Тот уцепился в доски, но не удержался. Оба упали под забор, который медленно, но верно накрыл парочку сверху.

Хмель как рукой сняло. Кроме жгучего стыда, Татьяна чувствовала горячее дыхание мужчины, ещё достаточно крепкого, ощутила запах папирос и Федосьиной наливки. Нудно зудели вездесущие комары. Пытаясь отодвинуться и вытащить руку из-под Николаева плеча, Фёдоровна увидела свои голые колени и новую косынку где-то в ногах.

– Да не трепыхайся, лежи! Лежи, говорю, когда ещё придётся… Небось, забыла, как это – с мужиком лежать.

Не оценив шутку, Татьяна выругалась и отодвинулась, с трудом натягивая платье на коленки. А Николай, приподняв тяжёлый забор, закинул руку ей за голову.

– Давай поговорим, – предложил он.

И, не дожидаясь согласия, начал рассказывать, как когда-то сох по ней, бестолково преследуя повсюду. Как много раз начинал писать письмо, но рвал, не найдя подходящих слов. А узнав о её замужестве, решил не возвращаться домой. И неудачная семейная жизнь тоже не стала поводом для признания. Боцман, улёгшись рядом с хозяином, угомонился. Пытался лизнуть руку Николая, ёрзал, выкусывая из шубы назойливых комаров.

– А ты всё такая же красивая и весёлая. И коса.

Пальцы Николая, дрожащие и горячие, погладили волосы у виска.

– Старый дурак, выпил и осмелел, нашёл место и время. Пусти! – завопила Татьяна, отодвигаясь в сторону.
– Эх, и повезло же мне сегодня, звёзды на небе сошлись. Лежать! – рявкнул хозяин на пса. И на соседку заодно.

– Коля, ты где? Кто тут? – Настя, потерявшая брата, подошла к забору.
– Да мы это, я и Татьяна, забор ремонтируем. А пока вот отдохнуть решили.

«Вот балда! – ругнулась про себя Фёдоровна. – Тоже мне, придумал. Как был балда, так и остался, хотя и голова наполовину седая».

– Так темно же. А я помогу?
– Иди, иди, сестрица, нам и так хорошо. Молодость вспомнили, чувства.
– Да уж признался бы, давно пора, – хихикнула Настя. – Братец мой здоровый, да несмелый. Он, Татьяна, всё время о твой дом глаза мозолит.

Потопталась и ушла.

– Чего молчишь, Татьянка?
– А что мне говорить? Неудобно лежу, комары кусают. Домой хочу.
– Э-э, нет. После того, что тут было, после свидетельства, я просто обязан на тебе жениться. А то как завтра людям в глаза смотреть будем?

Николай приподнял забор.

– Всё, Татьяна, выходи за меня замуж. Предлагаю руку и сердце.

Сосед протянул мозолистую руку. Забор снова угрожающе накренился над парочкой.

– Да ну тебя! Где ты раньше был?

Фёдоровна упёрлась руками в его широкую грудь.

– Вот отпущу забор, и будем тут лежать до утра. Пусть все видят, с кем одинокая женщина провела ночь. Разговоры пойдут. Давай, соглашайся.

В темноте хитро блеснули глаза.

«А ведь ничего мужик. Хотя проспится до завтра и снова не решится подойти».

– Ладно, уговорил, выйду я за тебя. Не век же мне тут.
– Я серьёзно – со сватами приду. Завтра, к вечеру.
– Приходи, приходи. Я готова.

Николай, крякнув, поднял забор. Татьяна вскочила, дивясь своей прыти, и кинулась домой через дорогу.

– Так жди, я буду! – услышали все, кто ещё не спал.

Тявкнул Боцман.

Прижимая ладони к пылающему лицу, Фёдоровна не могла уснуть до рассвета. Замычали коровы. Утро. Татьяна вскочила и села. Сразу вспомнилось вечернее приключение и обещание выйти замуж, в шестьдесят четыре года-то! «Дочка на смех поднимет», – разволновалась она.

Весь день у неё всё валилось из рук. Событие под забором выбило из привычной колеи. Пару раз Татьяна замечала у калитки напротив слегка сутулую фигуру своего жениха – сначала в обычной майке. Почти демонстративно Николай полдня провёл у забора, поправляя его после вчерашнего. А к вечеру, в новенькой голубой рубашке, сел на скамейку напротив её калитки.

Когда к дому Николая подтянулись Федосья с Павлом, она поняла, что Николай не шутит. А тут ещё дочка с зятем и младшей внучкой-студенткой подъехали как снег на голову.

– Поздравляю, мама! – дочка вышла из машины и обняла обомлевшую Татьяну. – Ты чего ещё не одета?
– Да вы что, сговорились?
– Конечно. Дядя Коля мне позвонил и всё рассказал. Чего ты стесняешься, радоваться надо.
Дочка протянула торт и бутылку шампанского…

«Радоваться надо», – эхом прозвучал в ушах голос дочери и поплыл за горизонт.

– Я и радуюсь.

– Чему ты так радуешься, моя хозяюшка? – подошёл сзади муж Николай.
– А вон молодёжь танцы устроила. Я пойду к бабам, посплетничаю?
– Ну, а я к мужикам. Там Феоктистыч новый анекдот рассказывает.

Николай заботливо набросил на плечи жены старенькую кофтёнку. Мычало проходившее мимо стадо коров. Тяжело выдыхая на ходу, бурёнки несли домой очередные надои. Следом проехал на велосипеде пастух Степаныч.
Жизнь продолжается.

Татьяна ФИЛЬКОВА

Сватовство под забором. Автор: Татьяна Филькова
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Жена вернулась. Авторы: Наталья Артамонова и Борис Самойлов

размещено в: Деревенские зарисовки | 0
Жена вернулась. Авторы: Наталья Артамонова и Борис Самойлов

Деревня в Псковской области. Семидесятые годы. Весна.

Мефодий сел на сваленные у коровника в углу двора брёвна, стащил с ног сапоги. Влажные, противно пахнущие потом, портянки, обмотал вокруг голенищ сапог. Так он делал всегда, чтобы они хоть чуть проветрились и подсохли, пока он обедает. Мужчина встал босыми ногами на траву. Разгорячённые в сапогах ступни, почувствовали приятную прохладу. Усталость сейчас стекала в землю, по, словно налитыми свинцом, ногам.
Стёпка, старший, четырнадцатилетний сын, стоял, поигрывая в руках топором, облокотившись по-взрослому на забор. Он только что нарубил щепы для растопки печи.

Отец вошёл в избу, сел за стол, на котором уже стояла миска с картофельной похлёбкой. Его десятилетняя дочь Манечка подогрела еду к приходу отца. Младший, восьмилетний Егор, в это время сидел в углу горницы и читал какую-то книгу. Из троих детей, только младший получился с ленцой. Он жил по поговорке, которую сам же для себя и придумал – "Лучше уж без удовольствия лениться, чем с удовольствием трудиться". Но учился он хорошо и очень много читал разных книг.

Мефодий уже 5 лет как проживал один с тремя детьми. Один, после того, как жена его, в одночасье собралась и уехала со своим ухажёром, учителем, работавшем тогда короткое время в их деревенской школе. Наверно, правильней бы было мужику от такой обиды запить горькую. Его бы соседи поняли и приютили бы детей, пока тот заливал свою беду водкой. Но Мефодий ушёл всей своей силой в работу. Он истязал себя тяжёлым крестьянским трудом, работая в колхозе на тракторе.
Бабы в деревне поговаривали, что иногда он, по мужскому делу, захаживал к одной женщине в другой деревне, но в дом женщин не приводил. Он даже курить бросил, чтобы не давать дурного примера своим пацанам. Спасибо матери Мефодия, она присматривала за ребятами, пока те были маленькими. Кур держали, да каждый год семья брала двух поросят, к зиме их забивали. Так что мясо своё было, из леса грибов и ягод заготавливали. Да огород какой-никакой имелся: картошку, овощей разных сажали там. С коровой же было не совладать, поэтому молоко брали за недорого на колхозной ферме.

Ещё тогда, когда сын привёз жену из армии, мать ему сразу сказала, что такая у нас на Псковщине не уживётся. Так оно и вышло.

В это время дня Мефодий обязательно приезжал домой, чтобы час побыть с детьми. Ведь в поле он уходил, когда они ещё спали, а вечером возвращался, когда они уже спали. Да и дети старались за этот час рассказать отцу все новости, поведать о том, что приключалось с ними за этот день. Отец ел свою похлёбку, слушая детей молча, лишь изредка похваливая их.
Тут в дом вошёл старший сын, Стёпка, и растерянно произнёс:
– Отец, там, это, мать приехала. Она стоит у забора с каким-то маленьким мальчиком.
Младшие дети выскочили на улицу.
Отец, словно не услышав слов сына, продолжал есть. Доев последнюю ложку супа, медленно встал и вышел во двор.

Словно не замечая незваных гостей, стал медленно наматывать портянки и надевать сапоги. Он, конечно, видел, как Манечка стоит обнявши мать, а около них сидит на чемодане мальчик лет четырёх. Сыновья – Егор да Степан – стояли поодаль, наблюдая за происходящим.
Мефодий, надев сапоги, пошёл к выходу со двора.
Когда он проходил мимо жены, та произнесла:
– Мефодий, я хотела…
Мужчина, махнув рукой, давая понять, что не хочет ничего слушать, ответил:
– Мне нужно в поле сейчас идти работать. А как вернусь, расскажешь про свои страдания, – и повернувшись к сыновьям, добавил. — Посмотрите на её мальчика, заморенный весь с дороги. Пустите их в дом да чемодан занести помогите. Я поехал допахивать клин у реки, вернусь назад зАполночь. И не бесчинствуйте тут. Мать она вам, хоть и непутёвая…

Пока Мефодия не было дома, чего только Тая не передумала. Ну, как объяснить мужу, что виновата она и вину ту до гроба нести будет. Объяснить такое сложно – это тебе не топором махать. А может, начать рассказ с воспоминаний о жизни? И стала Таисья сама себе мысленно рассказывать, словно это и не о ней вовсе, а о какой-то другой женщине:
"Тая хотела выйти замуж только за городского парня. Жизнь в их деревне под Калугой, казалась ей очень тяжёлой, нудной, у всех на виду, с вечными пересудами, сплетнями и завистливыми взглядами. Таю в деревенской жизни раздражало все: труд, одежда, досуг, разговоры, медлительность (деревенские жили не спеша, словно как решетом воду черпали). А больше всего её раздражали деревенские ребята. Они казались ей грубыми, зачуханными, малоразговорчивыми, не умными, не умеющими ухаживать за девушками, жадными, немодными. Таисья была единственным ребёнком в семье учителей. Она отличалась от своих одноклассниц не только ухоженностью, умением красиво одеваться, но и манерой поведения. Всегда улыбчивая, приветливая, открытая. Если в чем-то сомневалась, то спрашивала напрямую, если удивлялась, то "глаза на лоб выкатывала". Если благодарила, то от души и не стеснялась признаний, если боялась, то убегала с визгом и криком. Если угощала, то самым лучшим куском. Никогда не держала обид и недосказанности. Мама её предупреждала, что люди все разные, в основном сложные, закрытые, завистливые, с камнем за пазухой. Девочка смеялась на мамины слова и отвечала, что она не собирается жить в деревне и, тем более, выходить замуж за деревенского неотесанного болвана.
Но жизнь её сложилась совсем по-другому. После окончания школы поступала в мединститут, но, не добрав одного балла, была принята в медучилище на фельдшера.

Таисья увидела его издалека. Красивый рослый солдат, проходивший службу в этом городе. Познакомилась, влюбилась. Да так влюбилась, что и махнула рукой на то, что парень-то тот из деревенских и что имя у него совсем не городское – Мефодий. Да и собирается он после окончания службы вернуться к себе на Псковщину. Но любовь была такая сильная, что, как только она окончила своё училище, они поженились. И поехала она со своим любимым мужем Мефодием в его родную глухомань."

А вот теперь она возвращалась в дом мужа после пяти лет разлуки. Тая ко всему была готова, к любому приёму мужа. Хотя в душе, зная его характер, надеялась на прощение, но не исключала, что мог он ей сказать: "Вот Бог, а вот порог". То, что отец напомнил детям, что она их мама, для Таи показалось маленьким шажком к прощению. Она казнила себя, думая теперь, как же она так смогла, ведь мама: слово с огромным значением, святое слово, это первое слово произносимое ребёнком, забота, любовь, защита, можно бесконечно перечислять, что связано с мамой. Женщина всматривалась в глаза своих детей и хотела найти ответы на вопросы: помнят ли они это слово — мама, ждали ли они её, появилась ли у них искорка радости, когда увидели её, как они жили без неё? Как детям объяснить, кто она для них теперь, и кто этот, приехавший с ней мальчик? Как сделать? Что сказать, чтобы они вспомнили её прежней? Как себя вести, и как растопить их сердца? С чего начать? Сколько она передумала, оставляя их 5 лет назад с отцом. И сколько ещё предстоит сделать, чтобы заслужить понимание и прощения?

Она, глядя на дочь, тихо сказала:
– Маленькая моя, как же ты выросла, какая же стала красивая.
Произнося эти слова, Таю сковал стыд и страх от того, что дочка могла спросить: Где ты была, мама, почему ты не видела, как я расту?
Когда мать, чувствуя, как Манечка готова была втиснуться в неё, когда увидела в глазах дочери удивление, восхищение и восклицание: "наконец-то"– страх отступил.

Домой вернулся Мефодий уже затемно. Первым делом, словно не замечая, встречающую его жену, зашёл к детям. Пацаны спали каждый на своей кровати. Степан похрапывал, как взрослый мужичок, а Егорка спал тихо.
Он зашёл в комнату своей любимицы – Манечки. Девочка спала в обнимку с малышом, которого привела с собой жена.
Мефодий вошёл в горницу, устало опустился на скамью. Жена поставила на стол перед ним сковороду с пожаренной на сале картошкой, залитой яйцом, которую она держала до этого часа, чтобы та не остыла к приходу мужа, завёрнутой в старую баранью шубу. Мефодий отодвинул от себя сковороду, налил из глиняной крынки молока в кружку. Отрезав ломоть хлеба, он стал медленно есть хлеб, запивая его молоком.

Он поднял глаза на жену и тихо произнёс:
– Ты вот что, Таисья. Смотрю, уже и кровать на двоих разобрала. Так нет, этого не будет. Приехала к ребятишкам, живи, будь матерью, а этого… – и он кивнул в сторону кровати. – Не будет про меж нас. Я сегодня лягу в бане, а там посмотрим, как мы устроим нашу дальнейшую жизнь с тобой. А теперь рассказывай всё, ничего не утаивая. Зачем приехала, и что это за пацан с тобой.
– Да что тут рассказывать? Устала я тогда безмерно от этой тусклой, как мне тогда казалось, жизни. А тут этот учитель с красивыми словами. Ну, и поддалась я его обхаживаниям. Мысли-то были, что когда я с ним в его городе устроюсь, то и детей у тебя заберу. У тебя-то паспорта, как у колхозника, не было – дети-то у меня в паспорте вписаны были. Я его ещё в Калуге, когда я в медучилище училась, получала. Ну, приехали мы в город с тем учителем. Конечно, сначала всё красиво было – вот и дитё завели. Ты не думай, я скажу тебе честно, очень по детям нашим тосковала. Сколько раз хотела бросить всё и прибежать сюда. Но муж этот оказался человеком очень свирепым. Бил меня часто, даже беременную. Нет, Мефодий, я не хочу вызвать у тебя жалость к себе. Знаю, что я дрянь. Просто рассказываю, как оно всё было. Один раз он избил меня так, что я попала в больницу. Серёженьке тогда годик был. Родители-то мои ничего не знали об этом. Я им только хорошие письма писала, под разными предлогами отговаривая приезжать ко мне в гости. Я по больницам тогда года два болталась, а мальчик мой в то время в приюте для малышей был. Поэтому он такой запуганный сейчас – немного даже заикается. Я ребёнка забрала сразу, как вылечилась. А учитель-то мой привёл в дом молодую девку и жил с ней прямо при мне. Я долго боялась к тебе вернуться, но когда наступил край и он стал бить ребёнка, я убежала. А теперь суди меня. Хочешь, побей, я теперь к побоям привыкшая. А выгонишь, пойду в колхоз работать. Если возьмут, то, может, и жильё какое-нибудь выделят.

Мефодий сидел, сжимая кулаки. Нет, он не винил Таисью в её слабости – он себя винил. Как он, такой здоровенный мужичина, и не почувствовал: не поехал туда, не забрал её оттуда, где его жене было так плохо.
Он проглотил комок, подступивший к горлу, и тихо прохрипел:
– Ты, знаешь что, а ложись-ка спать. Чего уж теперь. Вот завтра будет у нас баня. Я не поеду в поле, да побудем день вместе. Да попробуем опять притереться друг к другу, да начать попробуем всё сызнова. Дай Бог сладится. А за сына твоего – не трать нервы. Наши ребята его заботой обернут, и вырастет он у нас настоящим мужиком. Да ложись ты, а я пойду в бане лягу…

Баня на следующий день была знатной. Душистый пар обволакивал тело Таи, и ей хотелось, как в былые времена, искупав детей, попариться вместе с мужем. Пусть бы похлестал он её веником от всей силы. Пусть бы выместил всю боль, все унижения, всю злость за себя, за детей. Женщине казалось, что водой теперь она смыла все грехи. Манечку натерла нежненько намыленной мочалкой и целовала её тельце, щекотала спинку, животик. Манечка, видя лицо мамы в мыльных пузырях, заливисто смеялась.

Степан, слыша, доносящийся из бани счастливый смех сестрёнки, подумал, а что же я так себя веду, как индюк в курятнике. Ведь, если Манечке хорошо с мамой, я должен тоже радоваться. Уж, если папка голову поднял, повеселел, что же я её к земле опускаю. Если мама вину признает и прощения просит, что же я зло на сердце держу, словно забыл, как сам прислушивался к каждому стуку, в надежде, что это вернулась мама.

Тая, искупав доченьку, завернула её и передала мужу, который ждал её, чтобы отнести домой. Быстренько ополоснувшись, Таисья освободила баню для мужиков. Маленький Серёжка тоже присоединился к старшим и, как хвостик, попёрся в баню заодно с ними. Худенький бледненький, но с очень умными глазами, братик, вызывал чувство жалости у Степана и Егорки. Мефодий тоже не испытывал к нему холода. Наоборот, чувствовал жалость и желание защитить его, помочь, накормить, обласкать. Посмотрев на маленького беззащитного малыша, Мефодий мысленно себе сказал: «Ну, в чем виновен этот ребенок? Что – мать непутная или отец с подлой душой? Мал птенец, а уже крылышки ощипаны. Плечики да ребра готовы из кожи вылезти. Весь светится, в чем его вина? Сволочной тот мужик, который свои проблемы на безвинном ребёнке вымещает. Нет уж, не объест и не обопьет нас. Вырастим, ещё как вырастим!»

От мыслей этих даже на душе легче у Мефодия стало.
Его мысли, словно клубок нитей, обмотали его. И он не знал, с чего начать разматывать тот клубок, где найти начало той нити? Надо искупать мальчишку, а уж потом разберусь, что к чему. Налив в большой таз воды, ею малыша обрызгал и повёл вместе с сыновьями в парилку. Старшие сели на верхний полок, малого усадили пониже. Наверху была расстелена ткань пропитанная мёдом. В парилке царил дурманящий запах березового веника, мёда и раскаленных камней, который, как ладан, изгоняет нечистую силу, выгоняет из тела всю хворь, всю слабость, гнев, обиду. Как будто исцеляет душу от плохих воспоминаний.

Три захода делали в парилку. Раскрасневшиеся, довольные, обессилившие, с лёгким сердцем, с добрыми помыслами, искупавшись на славу, шли мужики домой. Мефодий нёс на руках, крепко прижимая к груди, маленького, чужого, но ставшего своим, человечка. А уж дома их ждал урчащий самовар, да на столе стопка блинов на тарелке.
Каждый брал блин, накладывал в него из миски, стоящей посреди стола, давленную с сахаром клюкву и запивал чаем, наливая его из гранёных стаканов в блюдечки, чтобы не горячо было.
Ели молча. Но тут маленький Серёга, смешно заикаясь, громко спросил:
– Так вы жжжтоли моими сродными братевьями будете навсегда? Вот жжждорово!
От этих слов все засмеялись. Дети услышали в первый раз за последние годы, как их батька смеётся в голос.

Поев, Мефодий поднялся из-за стола, поблагодарил Бога и хозяек, вышел из дома.

Таисья спросила ребят:
– Куда это он наладился?
– Так в баню же, – ответил старший сын Степан. – Он всегда после мытья, пока вода горячая, идёт в баню стирать бельё своё, наше, да постельное.
Манечка сказала:
– А ты бы, мам, шла, пособила бы папке стирать, с посудой-то я и сама справлюсь.
Серёга воскликнул:
– Я с мамой, – и побежал догонять Таю.
Но Стёпка, подхватив его на ходу и посадил наверх, на лежанку русской печи, сказав:
– Полежи, братишка, там. Сейчас Егор тебе книжку почитает. Не лезь к родителям. Им сейчас хорошо одним в бане побыть…"

Автор: #НатальяАртамоноваБорисСамойлов

Жена вернулась. Авторы: Наталья Артамонова и Борис Самойлов
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Родилась на Покров день. Автор: Татьяна Евсюкова

размещено в: Деревенские зарисовки | 0
Родилась на Покров день. Автор: Татьяна Евсюкова

Родилась на Покров день
Как только наступает Покров , вспоминаю Полину Корниловну Тявину. Стоял ее малюсенький домик по центральной улице нашего села Очуры.

Дом этот достался ей от тетки , его перевезли с правого берега Енисея давным-давно. Состоит он из малюсеньких сеней и одной комнаты. Третью часть её занимает печка. У левой стенки стоит рукомойник, на стене самодельный, выкрашенный синей краской шкафчик для посуды. Два окна выходят на улицу.

В простенке стоит столик. На стене зеркало да рамка с фотографиями. Дальше, в уголке, полочка, застеленная вышитой салфеткой. В углу иконки. У окна, выходящего в ограду, сундук и кровать. Над кроватью висит пестрый лоскут ткани вместо ковра.

Из хозяйства котенок до собачка Шарик. Как-то рассказывала мне старушка, что семья у них была бедная. Заехал к ним в гости богатый родственник с правого берега. Понравилась ему Поля, ей было тогда пять лет, маленькая, но шустрая. Уговорил он родителей отдать ребёнка к ним в няньки.

А когда увидела её хозяйка, замахала руками, вези обратно, ты же лишний рот привез, а не помощницу. Мужик довез девчушку до острова посреди Енисея, скованного льдом и приказал :"Беги домой! Тут близко!" Развернулся да и был таков..

Бредет она, брови насупила, руки в карманах держит, озябла. Догоняет незнакомый дядька на санях, спрашивает: "Ты чья, девочка, будешь?"

Грозно отвечает: "Болдырева!" "А какого же Болдырева? Того, что "иди ты к лешему"? Кивнула малютка. Да ты садись, я тебя довезу. Не бойся!

"Что же ты в такую стужу на острове делала?"- не унимается возница.

"Калину собирала!"- отпарировала девчонка. Закутал он её в свой тулуп и давай погонять коня, чтоб не околела.

Всю жизнь прожила в трудах, потерях, нехватках, а душу сохранила светлую. В войну работала в заготзерно учетчицей. Маму мою сильно любила, жалела.

А как же! Ведь маме и её сверстницам было по шестнадцать-семнадцать лет, а они разгружали кули с зерном с баржи. Мешочки тяжелее самих девчат, по пятьдесят-семьдесят килограммов. Отцы на фронте, у кого воюют, а у кого в земле сырой лежат, как отец мамы, Николай Дудин.

Раздетые, в худых обутках, голодные работяги… Один раз соскользнулась у девчонки нога, не удержала равновесие, свалился куль с худенького плечика в речку. Бригадир сначала нахмурился, а потом горестно махнул рукой. Вечером тайком выудили мешок, зерно уже набухнуть успело, кто-то мясорубку из дома принес, намололи и наелись лепешек досыта. А дело-то подсудное было!

Часто приходила баба Поля в библиотеку. Выбирала для чтения книги узбекских, туркменских, казахских, тувинских писателей. Посидит в тепле, поговорит душевно с библиотекарями, порекомендует , какой рассказ почитать, иногда и содержание перескажет. Старым людям внимание дороже золота.

Потом ослабла. Стала я ей книги домой носить. И так привязались мы друг к другу. Выставит она табуретку на улицу и караулит, как я с работы мимо пойду. Пристально на пешеходов поглядывает, а увидит меня-расцветет в улыбке.

"Танечка, заходи, мы с тобой чаю попьем, я сайру открою,"- уговаривает. Нам тогда уже какой год зарплату не давали, а пенсия старикам еще шла. "Ой, баба Поля, побегу я, ребятишки заждались меня!"

Утром прохожу мимо, гляну на окна, белые шторочки задернуты, свет горит-жива! Соседки, Маруся и Клава, ей по хозяйству помогали. Социальный работник продукты приносил.

Помню, посадили мы весной свою картошку, а к младшему сыну друзья прибежали, и все трое-Алёшки. Уговорила я их помочь бабушке картошку закидать. Пришли мы, тимуровская команда.

Хозяйка приветливо улыбается, подпирает себя двумя батожками. Один из Лёшек, как увидел, какие пульки будем в лунки кидать, удивился, его дед и баба большую картошку садят. И как стал смеяться да по несколько штук в одну лунку забрасывать!!

Осенью собрались с соседками помогать, картошка на удивление хорошая уродилась! Баба Поля в благодарность стол собрала: вареники, бутылочка, хлебушек горкой.

Стали отказываться, а Маруся нам строго:"Девчонки, быстро за стол. Ей же неудобно будет, вроде, как милостыньку дали. А так она довольна будет, что людей за помочи отблагодарила"!

Пришло время бабе Поле умирать. Зашла я утром и не узнала её. Сидит в белой ситцевой рубашке на кровати. Волосы, обычно в пучок свернутые и под платок спрятанные, распущены. Мягкие, светлые струятся по плечам.И вся она в каком-то сиянии.Вот такой и запомнилась на всю жизнь.

Татьяна Евсюкова

Родилась на Покров день. Автор: Татьяна Евсюкова
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Как появилось лоскутное шитьё. Автор: Марина Янаева

размещено в: Деревенские зарисовки | 0
Как появилось лоскутное шитьё. Автор: Марина Янаева

Раньше красиво убранная кровать была украшением жилья.

Лоскутное одеяло – непременный атрибут убранства русского крестьянского дома, где царил уют, созданный талантливой женской рукой. Лоскутное одеяло вносило красоту в скромный повседневный быт, дарило радостные краски немудреному крестьянскому жилью, согревало в самые холодные вечера.
Когда родители собирали невесте приданое, то не забывали приготовить и лоскутное одеяло. Детское одеяльце обязательно шили и для новорожденных.

Стеганое одеяло – важный в быту предмет. Лицевая сторона такого одеяла сшита из разноцветных и пёстрых кусочков ткани, прокладкой служит ватин, пух или вата, обратная сторона обычно одноцветная.

Первые упоминания об искусстве соединения различных тканей встречаются в исторических описаниях, датированных XI веком. Ткань — материал недолговечный, поэтому время и место возникновения лоскутной техники весьма условны. Не исключена возможность появления лоскутного рукоделия в нескольких странах одновременно. Однако принято считать, что зародилась эта техника в Англии, а затем постепенно распространилась в других местах. Изделия из лоскута стали появляться на Руси, в Европе, Америке, Австралии.

Причиной появления своеобразного лоскутного шитья явилась бедность. Именно она вынуждала женщин из остатков старой одежды делать новую, а также создавать различные изделия окружающего быта. Неслучайно повышенный интерес к технике лоскутного шитья в разных странах возникал именно в периоды кризисных ситуаций.

Идея же геометрического подбора различных кусочков ткани берет начало от традиционного народного ремесла. Не исключено, что толчком к появлению лоскутных орнаментов послужило древнее искусство создания мозаичных композиций, дошедшее до нас из глубины веков. Недаром шитье из лоскута называют также «лоскутная мозаика».

С годами отношение к такому виду рукоделия, как к вынужденному выходу из трудных жизненных ситуаций, постепенно отошло в прошлое. В настоящее время к шитью из лоскута относятся как к виду искусства. Художественные изделия из лоскута по праву заняли достойное место среди произведений декоративно-прикладного творчества во многих странах мира.

Гармоничным сочетанием тканей различных цветовых и геометрических решений можно достигать неповторимых колоритов. Своим разнообразием и многоцветном лоскутные вещи притягивают наше внимание. Они применимы и для убранства кухни, спальни (салфетки, прихватки для горячего, скатерти, наволочки, одеяла, пледы) или гостиной (декоративное панно). В качестве аксессуаров (нарядная сумка, кошелек) либо одежды (изящный летний костюм или стеганый жилет).

Одеяло из кусочков;
Ситец, шелк, а вот парча.
Пустота, заплатка, кочка,
Нитки ветхие торчат.

Утонули в разноцветье
Сердцем сотканных картин
Смех и слезы, странствий ветер,
Глупость слова "уходи".

В центре – дети, где-то сбоку
Море мятое поёт
Про усталую подлодку,
Что спиной ломает лёд.

В уголочках – галстук алый;
Не линялый [вопреки] –
Помнит, видно, одеяло
Ярость времени реки

Вата скомкалась по краю,
Но, по-прежнему легко,
Починю и постираю
Нашей памяти чехол.

Починю, не поменявши,
Ни единый лоскуток –
Это папина тельняшка,
Это мамин был платок.

Это горе, это счастье,
Это просто мы с тобой –
Треугольной жизни части,
Крепко сшитые судьбой.

©Марина Янаева

Как появилось лоскутное шитьё. Автор: Марина Янаева
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Деревенское детство моё… Автор: Александр Волков

размещено в: Деревенские зарисовки | 0
Деревенское детство моё... Автор: Александр Волков

ДЕРЕВЕНСКОЕ ДЕТСТВО МОЕ…
Часть 1…
Много ли надо человеку для счастья?..
Над этим вопросом человечество бьётся уже не одно тысячелетие и что толку?..
Великие полководцы владели половиной мира, властвовали над миллионами людей, и, наверное, были по-своему счастливы, а в итоге?..
Многих из них предали и убили свои же единомышленники…
Кто-то сам умер от болезней в бесконечных походах…
Кого-то – в лучшем случае – сослали на далёкий остров и он там тихо скончался в полном забвении…
Ну, это я про великих…
А что касается нас, смертных, то…
У нас свое представление о счастье…
Например…
Простая ситуация…
Зима…
Время года, когда ложишься в темень и встаёшь в темень…
Укладываешься спать по-раньше, так как завтра вставать чуть свет на работу, заводишь будильник, (сейчас уже на телефоне), засыпаешь…
Спишь…
Спишь…
Спишь…
Вдруг подскакиваешь, чувствуешь, что сейчас зазвонит будильник, все, уже утро, пора вставать, протягиваешь руку, берешь телефон, смотришь на экран и…
23-45…(!!!)…
Знакомо?!.
Ещё бы!..
И на фига мне владеть миром, если впереди у меня ещё целая ночь сладкого сна?!…
Вот оно – Счастье!..

Если говорить о счастливых моментах с первых шагов в жизни человека, то первым по-настоящему большим счастьем в нашей жизни – не считая игрушек и конфет – были, согласитесь, друзья, школьные каникулы!..
Конечно, у каждого они были свои: кого-то отправляли в пионерский лагерь, кто-то самозабвенно сутками носился беззаботно на улице с утра до вечера, а кто-то – таких, я уверен, очень много – уезжал на каникулы к бабушке в деревню…
Вот я как раз из таких и буду!..
Меня очень часто в начальных классах на летние каникулы отвозили к бабушке, но…
Но отвозили нас, таких, как я, в деревню не сразу…
Сначала был конец мая и мы дружно проводили "генеральную уборку" класса: мыли полы, парты, подоконники, протирали даже окна, безобидно кидались тряпками друг в друга с визгом и смехом, предвкушая долгое расставание со школой до осени…
На последнем в учебном году "классном часе" нам зачитывали итоговые оценки за год и мы, едва дослушав учительницу, с оглушительным ревом неслись кавалерийской лавиной – сшибая с ног зазевавшихся уборщиц – по коридору на выход и…
И , собственно, наступало лето!..
Начиналась подготовка к отъезду в деревню: покупались новые сандалии, покупалась панамка, носки, рубашка, покупался набор "юный рыболов", не забывали наши родители и о подарке самой бабушке, покупали ей, как правило, шаль, платок или занавески…
Затем всей семьёй сажали картошку в поле и в огороде…
И вот уже после этого…
Наступал в моей жизни период Деревенского Детства!..
…Деревня моей бабушки Трактово-Курзан, (в простонародье – Курзан), живописно располагалась в самой глубинке Сибири, в Тулунской тайге, и простиралась одной-единственной улицей вдоль Московского тракта, по которому когда-то гнали в ссылку декабристов…
Причем, деревня располагалась таким образом, что огибалась она речкой с трех сторон!..
Легендарная Тулунская гора, сосны и кедры вокруг, ягод и грибов видимо-невидимо!..
Вот такая пастораль!..
В самой деревне никаких вокзалов, понятное дело, не было, был ж-д переезд, как в фильме "Алешкина любовь", на котором останавливался пару раз в день "пригородный поезд", (предшественник электрички), поэтому приезжали мы на поезде до ближайшей станции в четыре часа утра и чтобы не ждать утреннего пригородного поезда, сидя в пустом вокзальчике часа четыре, шли мы в эту деревню пешком, там всего километров шесть, не больше…
До сих пор стоит перед глазами – при подходе к Курзану – картина, достойная кисти великого Левитана: утренний туман над землёй, восходит солнце, дым из печных труб, крик петухов, стадо коров у околицы, щелкает кнутом пастух, где-то уже тарахтит трактор…
До сих пор при слове "Родина" я почему-то вспоминаю именно эту картину…
Хотя были в моем детстве и барак, и улица Юности, на которой я вырос, которые тоже относятся, казалось бы, к этому определению, но нет же!..
Именно тот самый утренний пейзаж моего Деревенского Детства с восходящим солнцем, туманной дымкой, стадом коров и тарахтящим трактором навсегда остался в моем сердце, как мое представление о Родине…
Ну и, конечно, невзрачный бабушкин домишко с покосившимися воротами и с русской печью внутри, на которой было величайшим счастьем спать, если тебе не запрещали взрослые, да и как им было не запрещать, если летали с нее на пол все, кому не лень: и мы, сонные ребятишки, и взрослые после обильного праздничного застолья…
На стенах горницы вместо ковров запомнились яркие цветные агитплакаты с грузовиками, гружеными зерном, какие-то розовощекие тетеньки с охапкой снопов, веселые дяденьки в комбинезонах, голубые тракторы с красным плугом…
Отдельно в углу висела фотография моего деда в военной форме с аксельбантами, причем, по семейной легенде, деда Митя был хорошим портным и даже, опять же с его слов, шил он где-то там китель самому маршалу Малиновскому(!!!)…
Об этом баба Мотя рассказывала с придыханием и не верить ей не было никакого резона, хотя сейчас, с годами, думается, где дед в глухом Курзане и где маршал Малиновский, министр обороны Советского Союза?!.
Хотя, деда я не помню, честно говоря…
Встаёт в памяти что-то такое: то ли сон, то ли явь…
А вот бабушка, она же баба Мотя, оставила в моей памяти добрый след и осталась в моей памяти, как нечто светлое, теплое и пахнувшая пирожками на козьем молоке…
Я помню, как она приезжала к нам в гости, привозила гостинцы и я, в знак любви и благодарности, водил ее в кино, после которого она рассказывала моей маме, что, мол, теперь она знает все "задние дворы", сараи, углярки и деревянные туалеты нашего города, потому что, "унучек мой лябимай провел мене через все дырки в заплотах, (заборах), и таперичи я знакома со всеми барбосами у вашем у городе"…
(Продолжение следует)…

Александр Волков

Деревенское детство моё... Автор: Александр Волков


ДЕРЕВЕНСКОЕ ДЕТСТВО МОЕ…Часть 2…
…Баба Мотя была ровесницей века, как легендарный Штирлиц…
Правда, в отличие от киношного героя, она была женщиной абсолютно неграмотной, ни читать, ни писать, перед самой войной сбежали они всей семьей, спасаясь от голода, в Сибирь откуда-то из-под Курска…
Пенсия у нее была в начале 60-х 17(семнадцать) рублей, девятнадцать копеек…
Но даже из этого мизера она выкраивала мне на "гостинцы", как она выражалась, в местном сельпо – на конфеты-леденцы и пряники, вкуснее которых я не ел в своей жизни ни до, ни после…
Естественно, при такой пенсии, чтобы сводить концы с концами, она держала курей и коз, деда уже не было на этом свете, поэтому всем хозяйством она занималась сама…
А хозяйство это – кроме живности – ещё и огромный огород, на котором я и приобрел первый опыт сельхозработ, а именно: прополка грядок лука, чеснока и картошки миниатюрной тяпкой…
Дома меня, дошколенка, родители к прополке ещё не подпускали, а тут баба Мотя быстро меня обучила, показала, что да как:
– Вот это гля, унучек, это ряпей, а это лучок…
Ты яво не рви, а ряпей рви…
Вот это молочай, а вот это картоха…
Яво руби тяпкой, а яе – нивжись!..
Усё понятно?..
Надо сказать, что на седьмом десятке лет баба Мотя ещё шустро бегала по ягоды и по грибы в Тулунскую гору, (а туда надо было ещё суметь взобраться), все делала по дому и успевала следить за мной, непоседой…
Как и все добрые бабушки, она пекла мне пироги и треугольные шаньги с голубикой, каких я до этого сроду не видел…
Но…
Несмотря на свою доброту, была она воспитателем достаточно строгим, у которого не забалуешь…
Помню, ушел я однажды без спроса с пацанами на речку купаться, так моя любимая бабуля устроила мне такую выволочку, размахивая кустом крапивы перед моим носом, что я, не чуя ног под собою, летел домой, аки катер на воздушной подушке!..
Вот такое оно, Деревенское Детство!..
Не только с пирожками и шаньгами, но и с крапивой по "мягкому месту"…
…А ещё я помню, как мы с бабой Мотей коротали вечера…
И опять же – картинка под названием – "Родина"…
Вечер…
Тикают "ходики"…
Где-то слышно мычание коров…
Ярко-малиновый закат пробивается в окна, все дела переделаны, позади ужин, меню которого составляли, как правило, картофельные блюда, козье молоко и пирожки, и сидим мы, беседуем…
Даже сегодня, начитавшись и наслушавшись многого из "той жизни" я признаю, что никакие летописцы не напишут того, что пережили наши бабушки после войны…
Шепотом и озираясь – в середине шестидесятых годов! – рассказала мне баба Мотя, как перед войной арестовали по доносу ее мужа, моего, стало быть, того самого портного деда Митю и она осталась с четырьмя ребятишками на руках одна "у чужой, унучек, стороне"…
Рассказывала она, как выпустили деда с началом войны, он пришел ночью оборванный и заросший до неузнаваемости, ему долго не открывали дверь, допытывались через окно, кто, да что, а потом она смогла его опознать только по каким-то ей одной ведомым родинкам, она на глазах перепуганных детей его осматривала-ощупывала, искала какой-то шрам на переносице, порезы на руке, а он молча стоял у порога, глотая слезы, картина, достойная мирового кинематографа…
А через пару недель его опять забрали, но уже на фронт и она опять осталась одна с ребятишками…
И про те самые "колоски" она мне тоже шепотом рассказала, как ходила их ночью в поле собирать, страшно было до ужаса, и про суп из лебеды и крапивы, и про лепешки из мороженной "картохи", и…
Тогда я, естественно, не понимал всего пережитого страха в ее рассказах, а сегодня…
Особенно мне запомнилась история про то, как ее родного отца, моего прадеда – зажиточного, по тем временам, крестьянина, имевшего пару лошадей, убили на поле "плохие люди", а потом на этих лошадях они же открыто разъезжали по деревне с красным флагом…
…А ещё я читал бабе Моте вечерами книжки, бережно ею – не умеющей читать – хранимые, как нечто самое драгоценное богатство…
Стояли книги на самодельной этажерке в углу, брать без спроса их было нельзя, бабушка выдавала мне книгу перед чтением, как в хранилище, обтирала ее чистым полотенцем и вручала, только что не под роспись…
И я…
При настоящей керосиновой лампе!..
Читал ей "Поднятую целину", "Белую берёзу" или "Люди из захолустья"…
Баба Мотя лежала с кошкой Муськой на своей широченный кровати и слушала до тех пор, пока не начинала "клевать носом":
– Ну, усе, унучек…
На седни хватя…
(Сейчас пишу, а ее интонация с этим неповторимым говором так и звучит в ушах…)…
– Будя завтри день, и будя пишша…
…Вообще, лето у бабушки в деревне это отдельная песня из моего Деревенского Детства!..
Носились мы по улице с утра до вечера, изредка забегая домой перекусить…
Никаких каруселей и аттракционов и в помине не было, и мы устраивали себе развлечения сами…
Стоял посреди деревни огромный-огромный заброшенный дом…
И местное колхозное начальство не нашло ничего лучшего, чем приспособить этот дом для склада с …цементом…
Лежит себе под крышей сухой цемент, никому не мешает, крыша есть, а вот окон нету…
Ну, а там, где нет окон, там есть мы, пацаны…
И мы…
И мы придумали из-под потолка в этот цемент …нырять(!!!)…
Кто "солдатиком", а кто и "рыбкой"…
Как в воду!..
Только вот без этого, без "плюх!"…
Нырк! – и ты ушел с головой в эту мягкую сыпучую массу!..
Обалдеть!..
Пошла меня баба Мотя искать…
Потом рассказывает приехавшей за мной матери:
– Иду, сталыть, я сабе, иду…
Ишшу Сашку-то сваво…
Глядь – чи Сашка, чи не вон?!.
По очкам-то, как бы, вон…
Но на Сашке-то шкеры были черные, на энтом – серыи…Ня вон…
…Ну, а про рыбалку в чистейшей речке Курзанке можно рассказывать бесконечно!..
И про то, как во-о-о-о-о-т такой налим сорвался у меня с удочки…
И про то, как мы ели – прости, Господи! – практически, живую рыбу…
Да-да!..
Срывали с крючка только что пойманного пескаря, чистили, посыпали принесённой с собой солью и…
Бррррррр!..
…Ещё помнится, как я, какой-никакой городской житель, учил местных пацанов играть в футбол, которого они, вообще, в глаза не видели, не слышали о нем никогда и знать не знали, что есть такая игра…
К концу каникул они более-менее что-то начинали соображать, но тут меня увозили родители, я, как дурак, оставлял им свой мяч, типа, для тренировок без меня, а на следующее лето все начиналось сызнова: я им, как в первый раз, опять объяснял правила игры, показывал азы футбольной науки, они, вроде, что-то вспоминали, увлекались, но в августе меня забирали родители домой, ждала школа, я уезжал, оставляя им уже другой мяч и так по кругу, по кругу…
…А ещё в этой деревне жил дядя Витя, родной мамин младший брат…
Впрочем, дядя Витя – это отдельный разговор…
Разговор теплый, трогательный и увлекательный, надеюсь…
(Окончание следует)…

Александр Волков

Деревенское детство моё... Автор: Александр Волков
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Пророчество старой цыганки. Автор: Наталия Фурса

размещено в: Деревенские зарисовки | 0
Пророчество старой цыганки. Автор: Наталия Фурса

ЦЫГАНСКОЕ ПРОРОЧЕСТВО

Анна зашла в комнату детей, поправила одеяло у младшего сына, убрала с кровати телефон старшего:

— Опять переписывался с Леной. Ну, что с ним делать? Выпускной класс, а у него — любовь, задружил с девочкой, забросил учебники. Надо Виктору сказать. Пусть поговорит с ним.

Она постояла, глядя на сыновей.

— Как быстро летит время!

А давно ли детский смех был для неё только мечтой…

— Иди, иди отсюда! Нечего шляться по дворам! И откуда тебя только занесло в наши края. Иди с Богом! — услышала Анна голос соседки.

— Опять цыганка попрошайничает, — решила женщина.

Уже несколько дней по селу бродила цыганка. Откуда и когда именно она появилась в селе, никто не знал. Анна ещё не видела её, но люди говорили, что ходит по дворам, ворожит за еду да денежку. А страшна! Не приведи, Господи! Во двор её не пускали и гнали отовсюду, где бы она ни появилась. Сказывался страх и недоверие к цыганскому племени, украдут, обманут и не заметишь, а может и сам отдашь, да не по своей воле.

— И что ей надо в нашем селе? Шла бы уж отсюда, а то того и гляди, ещё и побьют.

И как бы в подтверждение её мыслей послышался собачий лай, крики и какая-то возня. Не выдержав, Анна вышла на улицу. Толпа подростков окружила старую цыганку и науськивала на неё собаку. Старуха беспомощно оглядывалась, отмахиваясь от пса, и что-то кричала. Анна разогнала пацанов и пригрозила:

— Да разве ж можно на человека с собакой! Вот я вам! Все расскажу родителям! Да ещё участковому жалобу напишу.

Цыганка еле держалась на ногах. Анна поддержала её и завела в свой двор. Усадив на скамейку в беседке, подала кружку воды. Старухе можно было дать лет 80. Худое, с резкими морщинами лицо, седые волосы заправлены под косынку, а кофточка и необъятных размеров цветастая юбка были совсем выцветшими, старенькими, но чистыми. Через плечо висела такая же старая полотняная сумка с дырками.

— А говорили, страшная, — мелькнуло в голове.

Анна намочила полотенце и подала цыганке, поставила на стол тарелку с наваристым борщом, достала из печи кашу, налила стакан молока.

— Поешьте. Досталось Вам сегодня.

Пока старуха молча ела, женщина собрала пакет с продуктами: булку хлеба, печенье с конфетами, бутылку молока. Рядом положила сто рублей.

— Дай-ка руку твою, — неожиданно сказала старуха.

— Не надо мне гадать, не верю я в это, — отмахнулась Анна.

— Вижу, что душа у тебя светлая, добра тебе хочу. Не бойся, дай руку.

Анна протянула руку. Цыганка внимательно посмотрела на ладонь, внезапно нахмурилась и, достав из кармана юбки огрызок красного карандаша, начала что-то шептать и сосредоточенно чертить линию, соединяя два отрезка. Потом аккуратно убрала карандаш.

— Ну вот, теперь все хорошо. Руку не мочи и не смывай до 12 ночи, а то беда будет, долго не проживёшь. И не переживай, будешь ты матерью, — добавила она, глядя на оторопевшую женщину.

— Как она узнала, что у меня нет детей?- удивлялась Анна, провожая нежданную гостью.

— Вот только ошиблась гадалка, какие уж дети, врачи давно крест на мне поставили.

— Будут дети, двое мальчиков. За младшего душа все время болеть будет.

Растерянная женщина долго смотрела вслед старухе, потом одернула себя:

— Да что же это я, прям гипноз какой-то, поверила, ну надо же!

Но смывать линию, нарисованную цыганкой, все-таки остереглась.

Скоро это происшествие как-то позабылось, вытесненное другими впечатлениями и событиями, и старуху цыганку больше никто не вспоминал. Село жило своей обычной жизнью.

Как-то уже к концу лета, к Анне зашла соседка:

— Слышала? У Трофимовых-то дом купили. Вчера приезжал покупатель, дом понравился, сразу и сговорились. Завтра едут к нотариусу оформлять.

Дом Трофимовых стоял на противоположной стороне улицы, наискосок от дома Анны.

В селе, как известно, секретов нет, поэтому уже через неделю-другую досужие деревенские кумушки выяснили, что дом купил бывший городской житель, вдовец с двумя мальчишками, Виктор Иванович, открывший небольшую мастерскую по ремонту автомашин. Жена его умерла, по какой причине точно выяснить не удалось.

— Говорят, тяжело болела, — шептались одни.

— Вроде как разбилась на машине, — утверждали другие.

Но факт был налицо. Вдовец.

Проходя мимо бывшего дома Трофимовых, Анна частенько теперь видела на крыльце или во дворе мальчонку лет 5, худенького, глазастого, чем-то похожего на взъерошенного воробышка. Ей все время хотелось приласкать и покормить его. Может быть потому, что мальчик старался сидеть на солнышке, мало бегал, и выглядел каким-то одиноким и потерянным.

Однажды к ней заглянул новый сосед. Это был рослый мужчина средних лет со спокойным приветливым взглядом. Оказалось, его младшему сыну, Максимке, нужно козье молоко. Мальчик тяжело перенёс смерть матери, получил сильнейший стресс при аварии и вот уже год угасал, как будто кто-то выключил родничок, питающий его жизненной энергией. Врачи и посоветовали для укрепления сил и здоровья попить козье молоко. По этой же причине состоялся и переезд в село. Старший сын, Данила, в этом году пошёл во второй класс. Выслушав все это, Анна попросила, чтобы Максим сам приходил к ней. Не хотелось лишних разговоров и пересудов.

Поначалу мальчик дичился, взяв молоко, сразу уходил. Потом как-то Анна, занятая процеживанием молока, попросила его положить немного сена в кормушку козы. И с этого времени Максим начал оттаивать. Вместе с Анной он чесал козочку гребнем, угощал её вкусняшками, кормил кота и выгонял кур с огорода.

— Что бы я без тебя, Максимка, делала? Ничего бы не успевала! Помощник ты мой! — хвалила она его.

Возвращаясь с фельдшерского пункта, где она работала, Анна уже издалека видела маленькую фигурку ожидавшего её мальчика. Стал появляться и старший, Данила, приходилось помогать ему с уроками. Как-то незаметно ребята начали делиться с Анной своими детскими новостями. Однажды оговорившись, Максимка назвал её мамой. У Анны слезы выступили на глазах. Она уже не представляла себе жизни без этих ребятишек.

Все чаще заходил и Виктор. Женщина чувствовала его интерес, да и, чего греха таить, мужчина ей нравился. Уже к Новому году они расписались. Анна со всем своим хозяйством, козой, котом и курами, переехала к нему. Дети сразу стали называть её мамой, а младший так и ходил по пятам. Иной раз приходилось брать его с собой на работу, не хотел оставаться один. Максим как будто боялся, что Анна исчезнет, и все спрашивал её:

— А ты ведь не уйдёшь на небо? Нет? Я не хочу, чтобы ты уходила.

— Что ты, сыночек, да куда ж я от вас уйду! — и целовала ставшую такой родной вихрастую головку.

***

— Аннушка, ты идёшь? — голос мужа оторвал её от воспоминаний.

— А ведь правду сказала цыганка, — подумала Анна и, ещё раз посмотрев на спящих детей, тихонько прикрыла дверь.

Автор: Наталия Фурса

Пророчество старой цыганки. Автор: Наталия Фурса
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 2
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Шутник. Автор: Марьяна рассказчица

размещено в: Деревенские зарисовки | 0
Шутник. Автор: Марьяна рассказчица

ШУТНИК.
Нина шла в магазин и проходя мимо дома тётки Шуры, увидела такую картину. Тетя Шура на огороде приседает. Ей стало интересно и она подошла ближе. И наконец рассмотрела, что та делает. Тётка Шура с трудом приседала у каждого кустика уже подросшей капусты и что-то шептала.
Нина крикнула:
– Тетя Шура, ты чего там делаешь?
Та, кряхтя, подошла и держась за поясницу пояснила:
– Да дед мой сегодня зашёл в огород и говорит, что-то, Шурка, капуста у нас больно хилая. Надо бабкин метод применять. К слову, у покойной капуста всегда на зависть всей деревни была. Крупная, упругая. Я у него спрашиваю, а ты прям знаешь? Он мне так уверенно, конечно знаю, это наш семейный секрет.
-Ну и что за секрет?- стало любопытно Нине.
– Да ничего особенного. Надо около каждого кустика присесть и сказать:"Расти капуста, как я сзади, большая". А я только около пяти и успела. Ноги трясутся и спина болит. И как бабке с центер веса, это удавалось?- удивлённо посмотрела она на Нину.
А та уже хохотала, до слёз:
– Тёть Шур, вы чего не поняли что-ли? Он же над вами подшутил так.
Та стукнула по лбу рукой:
– Точно, Нин. Он же всю жизнь надо мной так измывается. С самой молодости. Не веришь? Слушай.
Когда я в девках была, он на мою голову влюбился в меня. А сказать прямо не может, стесняется. Вот и стал он надо мной подшучивать. А за мной тогда Митя ухаживал, не чета моему зубоскалу. Счас в области живёт, на заводе начальником работал до пенсии. Значит, только меня Митя обнял, тут этот с выпученными глазами. Сидишь, говорит, обжимаешься? А там твоя мамка с прутом всю деревню оббегала. Говорит, ты скотину забыла закрыть и они все куда попало разбрелись. Я бегом домой. Трясусь вся, у мамы рука была тяжёлая. Захожу в дом, а они после бани чай пьют. И мама мне удивлённо, ты чё доча так рано с гулянки? Ох и злости у меня потом на Ваську было. Думаю встречу, отругаю!
Тут она замолчала. Нина в нетерпение тронула её за руку:
– И что дальше? Отругали?
Тётя Шура махнула рукой:
– Да где там. На следующий день подхожу к клубу, а он на колени бух, передо мной и голосит: – Прости меня, свет Александра. Черт попутал. Прошу прощения. Это я Митьку от тебя спасал. Его днём шмель за язык цапнул. А вдруг ты бы к нему целоваться полезла? И захохотал. А мне так стыдно стало. Это сейчас всё в открытую делается. А раньше? Мать бы узнала о моих посиделках, я неделю сидеть не смогла бы. Я схватила какую то палку и за ним. Так пол деревни и пробежали. Я выдохлась и от обиды заплакала.
-А он увидел, что я рыдаю, ко мне подошёл и серьезно так: -Жди завтра сватов. Жениться на тебе хочу.
Я палку бросила и говорю, иди отсюда, жених, пока я отцу не пожаловалась. Он тебе покажет, как над девушками смеяться. И домой пошла. В клуб возвращаться стыдно было, засмеют. Дома никому ничего не сказала. Думала пошутил он. Ан, нет. Сижу я в комнате своей, одежду штопаю, сестра забегает: – Шурка, тебя сватать пришли. Я спрашиваю, кто? Васька, говорит, Пахомов. Тут и мама зашла и ну на меня ругаться. Почему промолчала и что им теперь говорить. А на меня злость напала, ну думаю, счас отыграюсь. Выхожу к сватам и говорю, выйду за него, если он на ту сторону речки переплывет. А сама знаю, что он воды, как огня боялся, в детстве чуть не утонул. Считай с того света вытащили.
-А он побледнел, как полотно и говорит, ради тебя всё сделаю. Родня его кричит, не надо, пошли отсюда, другую найдём. А он кулаки сжал и к реке. Все следом за ним. Я идти не хотела, но мама меня чуть не за шиворот потащила и шипит мне так в ухо. Гляди, чтобы парень не утонул, лучше останови его. А в меня, как бес вселился. Нет, говорю, это ему за все насмешки надо мной – и тетка Шура вздохнула.
-И что переплыл?- с восхищением спросила Нина.
– А как же – ухмыльнулась тетя Шура. На лодке с мотором. Я же не уточнила, как именно. Так и вышла замуж, назад пути то не было. Перед всеми же условие поставила. А на свадьбе что отчудил? Председателя нашего перед всеми считай опозорил. А он у нас такой строгий был, никому спуску не давал, недолюбливали его, если честно. Так муженёк мой умудрился его напоить и конкурс частушек устроил. Мы и не знали, что наш руководитель столько матерных знает. Хохотали все. Кстати потом к нему стали лучше относиться наши деревенские. Ох, и заболталась я с тобой, Нина. Надо обед готовить, шутника своего кормить. Ну я щас его погоняю. Загоню в подпол, пусть мне оттуда картошку вытащит. И пусть не жалуется, что у него спина болит!
Тут на крыльцо вышел дядька Василий и крикнул:- Ну, что, Шурка, обряд провела?- и засмеялся.
Она показала ему кулак: – Погоди, дай только в дом зайти. Я те покажу обряд!
Дядька ухмыльнулся в усы: – Нинка, а ты чего? С Шуркой интересней чем с мужем?- спросил он.
– А при чём тут мой Николай?- удивилась она. Муж у неё работал вахтами. Месяц дома, месяц в городе.
– Здрасьте, он у тебя, как два часа назад приехал, а ты лясы тут точишь – с усмешкой сказал Василий.
Нина подхватилась – Ну будь здорова, тёть Шур. Побегу я, а то голодным небось приехал. И развернулась в сторону дома. Идёт, торопится . И тут как обухом по голове. А как он узнал, что Николай приехал? Ведь он из дома не выходил. Да ещё и окончание вахты, только через неделю. Вот ведь талант у человека. Ему бы в цирке выступать. Ладно жену свою, но меня не глупую женщину, так развести – вслух сказала она и засмеялась – Шутник, чтоб ему пусто было, – и забыв про магазин, пошла домой.
*****Марьяна рассказчица*****

Шутник. Автор: Марьяна рассказчица
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Доченька. Автор: #ЕленаКо

размещено в: Деревенские зарисовки | 0
Доченька. Автор: #ЕленаКо

ДОЧЕНЬКА

– Иди сюда мерзавка, ты посмотри что ты натворила.
Алевтина орала как потерпевшая. Маленькая, худющая, с нечёсаными волосами, девчушка забилась в будку к Бобику. Пес очень любил девочку. И наверно считал ее своей. Когда озверевшая мать пыталась вытащить ее из будки, пес смело становился на ее защиту и рычал на Алевтину.

Ну и сидите оба голодные. Женщина ушла махнув на них рукой. Бобик был цепным псом. То есть сидел на цепи. Голод для него был знаком не понаслышке. Хозяйка часто забывала его покормить. И только девочка всегда делилась с ним своим скудным ужином. Они были не просто друзьями. Они были семьей. Порой мать закрывала дверь на ключ, и девочка оставалась на всю ночь на улице. Такое бывало и зимой тогда Бобик грел девочку всю ночь своим телом.

Так было не всегда. Когда-то давно у девочки был папа. Да и мама была совсем другая. Папа не жил с ними, но очень часто приезжал в гости, но однажды мама долго с кем-то ругалась по телефону. После этого к дому подъехала красивая машина, из нее вышла одетая в шубу женщина. Мама долго ругалась. Потом машина уехала, увозя с собой даму в шубе.

В тот вечер мама первый раз напилась, закрыла дом изнутри и Оля осталась на улице. Была поздняя осень. Девочка замерзла. Она интуитивно прижалась к собаке. Потом перебралась к ней в будку. Там и проспала до утра. На утро мать даже не вспомнила про дочь. Она открыла дверь и куда-то быстро пошла. Вернулась через пару часов пьяная и с бутылкой под мышкой.

С тех пор так и повелось. Мать пила беспробудно. Сегодня девочка нечаянно перевернула бутылку с остатками какой-то мутной жидкостью. За что и была наказана. Спасаясь от пьяной матери она спряталась у Бобика в будке. После пустых угроз мать зашла в дом и как всегда замкнула дверь. Оля поняла что ей снова придется спать на улице.

Оля проснулась от яркого света и внезапного пепла. Сначала девочка не поняла что происходит. Она выглянула из будки Дом был объят пламенем. Сбежались соседи, выла сирена пожарной машины вокруг суетились люди они, кричали, некоторые причитали. Соседская бабушка плакала и приговаривала.
– Там же маленькая девочка, спасите ее.

Ну будку до времени никто не обращал внимания. Потом кто-то сказал.
– Надо собаку отвязать, а то сгорит. К Бобику потянулись чужие руки. Он предупреждающе зарычал. Ну и черт с тобой ответил спаситель, потом все таки вернулся и отцепил цепь от крюка вбитого в землю. Дом потушили. Девочку в доме не нашли. Никто даже подумать не мог что она все это время сидела в будке с собакой.

Ночью Оля вылезла из будки. Попробовала войти в дом, но дверь заколотили. Окна тоже были заколочены. Она не нашла ничего лучше как залезла к соседке, тетки Дуси, в летнюю кухню. Взяла со стола сухой хлеб, который приготовили для кур и пару яиц. Этим они с Бобиком и пообедали. Тетка Дуся на утро удивилась пропаже. Подумала надо крыс потравить, совсем обнаглели.

Алевтину похоронили от сельсовета. И только на третьи сутки заметили что во дворе сгоревшего дома ходит девочка. Соседка сказала что у нее есть телефон ее отца. Надо ему сообщить о случившемся. Олю к себе взяла пока тетка Дуся. Бобик сам перебрался к соседке и стал сторожить ее курятник по собственной инициативе. За это хозяйка кормила его объедками со стола, которым пес был несказанно рад.

Отец девочки приехал через неделю Они долго разговаривали в опекунском совете. Да, в свидетельстве о рождении он был вписан. Но брать девочку в свою семью он не имел возможности. Жена не допустит, чтобы нагулянный ребенок стал жить с ними в одном доме. Ну что же, на том и порешили. Оля едет в детский дом. А отец будет платить алименты.

А в это время, когда в кабинете решалась судьба девочки. Под дверями сидела тетка Дуся. Она была еще очень даже молодая. Ей было от силы всего 36 годков. Судьба распорядилась так что детей у нее не могло быть. И она от этого очень сильно страдала. Муж ушел от нее как только узнал что она бесплодная.

Она несмело постучалась в дверь и не дожидаясь разрешения вошла в кабинет.
– А можно не отдавать Оленьку в детский дом. Пусть она лучше у меня будет жить. Ведь жалко девочку. Ей и так в жизни досталось.
В кабинете наступило тягостное молчание.
– По закону не положено. Вы не замужем, а детей на усыновление отдают только в полные семьи.
Председатель опекунского совета задумалась
– Ну может если только отец наймет вас как няньку и не станет отказываться от ребенка. И будет добровольно платить вам содержание на ребенка.

Все посмотрели на отца девочки.
– Я не против, я бы и сам ее забрал, но жена она не позволит.
Вот так решилась судьба маленькой Оли.

Итак, Бобик и Оля нашли себе новый дом. Тетя Дуся была очень добрая. Она ласково стала звать Олю — доченька. Оля никак не могла привыкнуть к новой жизни и частенько Дуся находила ее в будке у Бобика. Но постепенно девочка привыкала к обычной жизни. Отец старался как можно чаще приезжать к ним и привозить подарки.

Деньги он переводил им через почту, так как опекунский совет требовал отчетности. Время шло, Оленька подрастала. Её уже было не узнать. Из неуклюжего подростка она стала превращаться в красавицу. Но как хорошо ей не жилось с Дусей, мамой она ее, так и не стала называть. Бобик состарился и все чаще спал в своей будке, лишь изредка выходил из нее по нужде. Или размять затекшие лапы. Оля с грустью смотрела на своего друга. Она приходила к нему, гладила по голове и рассказывала ему свои самые сокровенные секреты.

Однажды Бобик не проснулся. Оля долго плакала над остывшем, исхудавшим телом верного друга. Потом они с Дусей закопали его у забора под вишней. Оле уже исполнилось 16 лет и у нее появился первый ухажер. Рыжий Васька из параллельного класса. Оля пришла под вишню, и долго рассказывала Бобику какой он хороший.

С Дусей у нее были хорошие отношения, но любовь была однобокая. Дуся души не чаяла в девочке. Оля же относилась к ней с уважением, не больше. В секреты свои не посвящала. Но слушалась Дусю безоговорочно. В короткие встречи с отцом они втроем сидели за столом, деловито обсуждая потребности Оли. Потом сухо прощались даже не обнимались.

Первая любовь накрыла девочку, как снежная лавина. Она все чаще стала приходить к вишне и рассказывать Бобику о своих чувствах. Дуся заметила перемену в настроении доченьки и решила осторожно разузнать, что же с ней происходит. Она знала о ее визитах к вишне. Тихонько спряталась за кустами малины и ждала прихода Оли.

Беда! Не уберегла доченьку. Что же делать? После того как она услышала признание доченьки под вишней, Дуся решила, что одна она с этой бедой не справится. Позвонила отцу девочки и договорилась встретиться с ним вне дома. Встретились они над рекой. Подальше от посторонних ушей.

– Не уберегла я доченьку, уж не знаю, как и произошло. Ребеночек у нее будет. А мальчик женится не хочет. Да и какая свадьба, дети ведь совсем.
Дуся расплакалась. Отец Оли стоял растерянный. Сам не понимал что делать. До окончания школы остались полтора месяца.
– Может поговорить с родителями парня.
– Я не уверена, что это хорошая идея. Если только с самим парнем. Я знаю его, и где он живет.

Они направились в поселок. Но тут им повезло, Как говорится на ловца и зверь бежит. На велике навстречу им ехал рыжий Вася. Отец Оли помахал ему рукой предлагая остановиться. Паренек повиновался. После короткой беседы было понятно, что толку не будет. Малец был напуган. Но при этом четко держал оборону. Он еще слишком молод, чтоб обзаводиться семьей.

И Дуся и Иван поняли что расхлебывать эту кашу им придется самим. Вдруг Дуся предложила неожиданный выход из создавшейся ситуации.
– А что если Оленьку отправить сразу после экзаменов в дальнюю деревню к моей родственнице. Пусть она там родит, а запишем ребеночка на меня. Мне то что, кто на меня пальцем тыкнет вмиг откушу. А девочку от позора спасем. У меня как раз родственница акушеркой в той деревне все и устроит. На том и порешили.

Вернулись домой. Как раз Оля пришла из школы. Дуся накрыла на стол и позвала доченьку ужинать. Предстоял очень долгий и сложный разговор. Оля сначала все отрицала. Но поняв что родители хотят ей только добра все им рассказала. После экзаменов Олю отправили в ссылку. Вслед за ней уехала и Дуся.

Но плану их не суждено было сбыться. Тому были внезапные события переменившие жизнь всех наших героев.

Дуся с доченькой поселились у своей родственницы. Мария приняла их радушно. Лето было в разгаре, огород у Марии был огромный скучать не пришлось всем нашлась работа. Оля с удовольствием ковырялась на грядках. Особенно ей нравилось поливать огород.

Вечером они втроем ходили прогуляться на речку. Она была не глубокая, но на быстрине было с головкой. Однажды Дуся и Мария сидели на берегу и обсуждали дела текущие. А Оля решила искупаться. Женщины отвлеклись на минутку, а когда попытались найти глазами Олю, поняли что ее подхватила быстрина и понесла.

Девушка периодически исчезала под водой. Потом снова появлялась на поверхности. Женщины побежали вдоль берега, чтоб перехватить Олю до порогов. Вдруг послышался плеск воды, как будто кто-то прыгнул в воду. Когда они добежали до извилины реки перед самыми порогами, то увидели что Оля лежала на берегу, а рядом с ней сидел рыжий Васька.

Как он узнал куда уехала Оля, было тайной покрытой мглой. Но то что он приехал, говорило о многом. Потом он рассказал о том, как осознал после отъезда Оли, что жить без нее не может. И рассказал всё своим родителям. Мать конечно орала на него, а отец на удивление был спокоен и сказал чтоб он, ехал хоть на край света, и нашел девушку, и без нее не возвращался.

Вот так он оказался тут да еще и так вовремя. Оля плакала на плече Васьки. Они еще немного посидели на берегу, подождали пока Оля успокоится, и пошли домой. Дома их ждал еще один сюрприз. На лавочке возле дома сидел Иван, отец Оли.
– Евдокия, мне надо с Вами поговорить.
– Хорошо, пойдемте в сад.
Они пошли в сад, Иван долго не мог начать разговор. Дуся пыталась разрядить обстановку, и рассказала о событиях произошедших на речке. О том что скорее всего их доченьку ждет замужество, и их так хорошо разработанный план уже не пригодится.

Иван вдруг взял Дусю за плечи, и смотря ей прямо в глаза заговорил быстро, как будто боялся не успеть.
– Евдокия, я уже давно понял, что вся моя жизнь до встречи с тобой была никчёмной и пустой. Я развелся с женой, и приехал к тебе. Не прогоняй меня. Я хочу остаток жизни прожить возле тебя и своей дочери.

На семейном совете решили, что обе свадьбы сыграют в один день. После свадьбы Васька принес в дом щенка. По окрасу он был очень похож на Бобика. Его так и назвали. Сделали ему хорошую будку. Но на цепь сажать не стали. Перед новым годом Оля родила девочку. Назвали ее Светланой. Она как две капельки была похожа на Ваську, такая же рыжая!

Жизнь потекла размеренно и без приключений, если не считать того, что подрастая, Света часто играла с Бобиком у него в будке. И даже случалось днем засыпала рядом с псом. Еще одно событие потрясло весь поселок. Дуся забеременела и родила доченьку. Бабки судачили, это ж надо в 45 лет!

Счастье не выбирает когда постучаться в дверь, оно просто приходит!

Автор: #ЕленаКо

Доченька. Автор: #ЕленаКо
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 2
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Леший. Автор: Римма Галиновская

размещено в: Деревенские зарисовки | 0
Леший. Автор: Римма Галиновская

Леший.

Дед. Двоюродный. Родной брат моего деда Ивана. Рыжий. Крепкий и крупный. Всегда в зелёных вельветовых штанах. С неизменной шуткой в рыжих усах. Каждый вечер приходил к нам. Садился у печки-голландки, доставал табакерку. Брал табак пальцами и в ноздрю. Потом вытаскивал платок и начиналось громкое чихание. Так дед чистил голову от всяких ненужных мыслей. Это его слова, я их запомнила. И, когда происходила какая-нибудь закавыка в делах, говорила:
– А не почистить ли нам голову от ненужных мыслей, оставить только нужные.
Окружение моё знало, что пора пить чай. И ведь помогало.

Так вот – дед чистит голову чиханьем, а мы с братом ждём с нетерпением завершения этого действа.
Дед любил нас. Своих детей у него не было. Вернее, дети были от первой жены. Дочь и сын. Но, вернувшись с войны, он ушёл к другой женщине. Почему…это уже совсем другая история. История про любовь.

На войну уходили три брата. Иван(мой дед), Андрей и Егор. Вернулся один дед Андрей. Первая жена деда была доброй женщиной, но простить измену не смогла и запретила видеться деду с детьми.Так и прошла его жизнь без своих детей.
Как он не пытался сблизиться с ними, не получилось. Моя мама общалась с его сыном, уговаривала простить отца, но…

Чихание завершилось, мы садились поудобнее, дед извлекал свёрток из чистого белого платочка, разворачивал и со словами:
– Вот встретил сегодня зайчика и он вам гостинец просил передать.
И мы с братом получали или оладушку, или кусочек сахара. Радовались и ждали рассказ про их встречу.

Дед был лесничий и казалось, что он знает каждое деревце в лесу, каждый кустик и, конечно, был знаком с каждым обитателем леса. Лесоуправитель – так он гордо себя называл. Столько историй рождалось каждый вечер. Когда он их успевал придумывать? Может на ходу или пока обходил свои лесные угодья.
Рассказчик он был искусный.
Немудрено догадаться, что мы ждали деда каждый вечер. И не только из-за гостинцев, но и из-за новых историй лесных, которые происходили с завидной регулярностью.
Особенно я запомнила рассказ про маленькую белочку, которая однажды потерялась в лесу. Дед взял шефство над ней. Подкармливал, воспитывал её. И она так привыкла к нему, что иногда сопровождала его при обходах лесных. Службу несли вдвоём. Дед идёт низом, а белочка прыг-скок с ветки на ветку. На полянке присаживались на отдых.

Вот. Ждали мы деда и в этот вечер.
Пришёл. Сел у печки, табакерку- то достал, а не открывает. Молчит. Мама тоже заметила странное поведение деда. А он отдал нам гостинцы да и поворачивается к маме со словами:
– Что хочу рассказать тебе, Шура.
– Давеча, да какое давеча, уж неделя как, задержался малость в лесу. Делянку приглядывал для вырубки.И вдруг ветер сильный поднялся, я ещё удивился, откель ему быть-то. Чувствую, ровно кто-то на меня смотрит. Глянул — мужик у сосны стоит. Борода седая, сам большой, в лохмотьях, в лаптях. Глаза горят, рукой меня манит и молчит. Струхнул я. На войне такого страха не было, а тут…
Оторопь меня взяла. Жутко стало. Знаю, молитву надо читать или материться начать.
Знать-то знаю, а сам, как полоумный иду к нему и сказать-то ниче не могу. А он пальцем в меня упёрся, хоть и на расстоянии, а чувствую в груди его палец…
И вдруг пропал. Оглянулся, а он уже за моей спиной.

Замолчал дед. Голову опустил. Только пальцем по табакерке стучит. Мама бледная присела на стул. Мы трясёмся от страха с братом.
Помолчал, да и говорит:
– Знаешь, Александра, нет уже того мужика в лохмотьях передо мной. – И снова через паузы.
– Брат мой Иван… убитый в войну… смотрит на меня.
Мама с оханьем ладошкой прикрыла рот. Дед продолжает:
– Молодой, красивый. Глаза вот только печальные.
– Я к нему, а он от меня. Да и говорит:
– Не касайся. Слушай, что скажу. Спасибо тебе за внуков моих. Не оставил, помогаешь.
Вот только зря ты Катерину свою бросил, не по-людски это. Нет тебе сейчас покоя.
Запомни, бойся стола длинного, белого, к смерти это.
С этими словами и исчез.
И снова дед замолчал. Мама быстренько метнулась к буфету, шмыгая носом и фартуком утирая слёзы. Вскоре на столе уже
стояли
стопки, еда какая-то, а за столом два взрослых человека с печальными лицами.
Мы уже спали с братом, а мама с дедом всё говорили и говорили.

Утром я у неё спросила, кого это дед встретил в лесу. Мама объяснила, что это был Леший. Хозяин леса. Живёт в лесу и сторожит его, ухаживает за деревьями и травами. Часто гуляет по лесу в окружении волков,зайцев, охраняет зверей и птиц от охотников. Наказывает плохих людей.
– Это как? – Спросила я.
– Если человек ломал деревья или убивал животных ради забавы, то леший заводил этого человека в чащобу и оставлял его там. А тот ещё долго плутал, пока находил дорогу к дому. – Рассказала мама.

Запомнила я этот вечер на всю жизнь.
А вот слова Лешего оправдались. Дед умер на операционном столе.
Лешему приписывают способность предсказывать будущее.
Вот как бывает.

И в конце про деда.
Сейчас, когда сама уже на восьмом десятке, понимаю, что дед был несчастен. Сам виноват, или нет, не мне судить.Он жил любовью к нам и нашей любовью к нему.
Автор: Римма Галиновская

Леший. Автор: Римма Галиновская
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Тоска по мечте. Эссе Анны Кирьяновой

размещено в: Деревенские зарисовки | 0
Тоска по мечте. Эссе Анны Кирьяновой

Тоска по мечте
Муж и жена решили поехать к морю.
Они на море были в молодости один раз, а потом некогда было ездить.
Дочь и сына они отправляли в лагеря на море, было дело, конечно. А сами работали много. Они жили в поселке; огород, хозяйство, живность. Много забот. Жена работала медсестрой, муж — водителем. Дети выросли и стали жить отдельно, со своими семьями.
И вот эти родители собрались в поездку. Стали присматривать путевки недорогие, оформили загранпаспорта, каждый вечер после работы смотрели фотографии отелей. Это было интересно и увлекательно. И волнующее занятие очень! Курс валют смотреть, номера отеля, «звездочки», что включено, отзывы читать… Много стало разговоров, даже споров, но добрых, — предвкушение поездки сделало трудную жизнь вполне терпимой. И деньги они накопили.
А потом жена сказала мужу однажды вечером: дескать, куда это мы собрались. Глупость какая-то вся эта поездка. На кого мы оставим хозяйство? Давай лучше поступим разумно. Ты отдохнешь с удочкой у пруда, как обычно. Я обойки поклею новые. Будет красиво дома. А деньги мы отдадим сыну, ему надо брать квартиру в ипотеку. И мы ему поможем. А поедем когда-нибудь потом.
Муж согласился. Так разумнее, конечно. Зачем за две недели отдавать столько денег, лучше сыну отдать. Правильно.
А потом жена вышла во двор и увидела: муж сидит на чурбачке у поленницы и плачет. Ужас какой и позор; взрослый седой мужик сидит на чурбачке и хнычет, как маленький! Слезы текут по морщинам. Он не думал, что жена увидит. Он в дальний угол двора ушел, к поленнице, там и сидел. И, представляете, плакал.
Он плакал по мечте… Вот и все. Не жаль ему было денег нисколечко! Не из-за денег он плакал, не от обиды на жену или на сына, нет, конечно. По мечте он плакал. Вот по этим пальмам, по морю, по «египетским свинтусам», как один крестьянин сфинксов называл. По своей жизни, которая неумолимо кончается. Просто мы этого не замечаем обычно.
Жена вернулась тихонько в дом и тоже заплакала. Потом вытерла слезы кухонным полотенцем, взбила прическу, вышла решительным шагом во двор и мужа позвала. Он подошел, как ни в чем не бывало. Чего, мол, звала-то, Таня?
И жена обняла мужа крепко. И сказала, что надо ехать. Лететь надо к этим свинтусам, к морю, к пальмам, к рыбкам. Все решено. Это она глупость сморозила от испуга. Страшно все-таки в чужую страну ехать! Но с мужем не страшно! Прости, Толя, мой испуг и трусость, приношу извинения.
Они полетели тогда к морю. И ни минуты не жалели об этом. Они были совершенно счастливы и эти две недели, и полгода до поездки, и до сих пор – они счастливы! Вечерами они смотрят фотографии из той поездки. И упиваются воспоминаниями.
И потом еще поедут. Когда-нибудь.
Хорошо, что они поехали, правда? Хорошо, что жена поняла. Взрослые люди раз в жизни тоже могут заплакать; ничего в этом смешного нет.
Это тоска по мечте. Которую иногда так просто исполнить.

Анна Кирьянова

Тоска по мечте. Эссе Анны Кирьяновой
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •