Если бы не метель. Автор: Елена Полякова

размещено в: Такая разная жизнь | 0
Если бы не метель. Автор: Елена Полякова

Если бы не метель
– Всё! Приехали, – стараясь перекричать вой ветра, прокричал водитель Сашка, открывая дверь в салон. – Прочно завязли! Валите в общагу, вызывайте подмогу! Сам не выберусь!
– Ну, даёт! Валите… Метёт, общаги не найти! – прокричал Антон.
– Да тут уже недалеко, парни, вон огни видно!..
…Увязая в снегу и отворачиваясь от пронзительного ветра, бросающего снег пригоршнями прямо в лицо, бригада Антона, пробиралась к посёлку.
Наконец, вышли к магазину, тут до общаги рукой подать. Мимо магазина (всё равно уже закрыт), мимо остановки автобусной, мимо… Стоп! Что это там, на остановке, чернеется? Или кто?
Антоха ход замедлил, приотстал.
– Эй! Бригадир! Ты куда это? – прокричал Лёха.
– Щас, гляну, – пробормотал Антон. – Сейчас, я догоню! – это уже Лёхе, заботливому…
На скамейке остановки автобуса, защищённой с трёх сторон кирпичными стенками и металлической крышей, и, правда, сжавшись в комок, сидел какой-то парнишка в тёмной куртке и натянутой по самые глаза вязаной шапочке.
– Эй, ты! Ты что, самоубийца? Заморозиться хочешь? – прокричал Антоха.
Парнишка поднял голову, посмотрел на Антона и отвернулся.
– Эй, я тебе говорю! Рейсового автобуса уже не будет! Давай домой, к мамке! Или поругался с мамкой-то?
Парень сидел, так и глядя в сторону и полностью игнорируя Антона.
– Да, что же это такое!
Антон подошёл ближе и дёрнул парня за воротник лёгкой куртки.
– Пошли, давай!
– Да, отвали ты, чего пристал! – стуча зубами, просипел парнишка, стараясь вырваться из рук Антохи.
Ну, от Антохи-то не вырвешься. Стащил со скамейки и потащил с собой.
– Отвали! – вырывался парень. – Некуда мне идти!
– Не местный что ли? – изумился Антон.
– Ну! – дёрнулся парнишка.
– Тогда… пока к нам… – порасмыслил Антон. – Пошли, давай! Утром разберёмся…
– Тоха! Ты долго ещё? С кем ты там возишься? – подошёл Жорка, нетерпеливый. – Пошли уже! Ждать замёрзли…
– Так и шли бы! Вот, с путешественником… Собрался ехать, прикинь! Зовут-то как, путешественник?
Парнишка шмыгнул носом и потянулся к видавшему виды рюкзачку:
– Ксения…
– Так ты… девчонка, что ли? Ну, даёт! Я думал, парень! – расхохотался Антон.
– Пошли, давай… Ксения… – хмыкнул Жорка. – А то из-за тебя бригадира поморозим…
В общежитии Антоха сдал трясущуюся от холода девчонку вахтерше, тётке Шуре.
– Пристрой куда-нибудь, на ночь, а? Замёрзла бы на остановке, дурёха… Да трубку дай, я позвоню, там Сашка застрял…
К утру метель унялась, дорогу расчистили только к обеду, и первая смена, тихо матерясь, собиралась к микроавтобусу. Подсчитывали убытки и сколько они успеют сделать до второй смены, если ещё, не дай бог, и сырьё не подвезли…
Бригаде Антона сегодня опять было во вторую, с четырёх. Весело гогоча, они спускались в холл, предвкушая, как будут подшучивать над Сашкой, помощь которому пришла только через два часа. Гришка, перепрыгивая через ступени, догнал бригаду и протянул в окошечко вахтёрше ключ от их комнаты. Из окошечка выглянула бледная большеглазая мордочка с пушистой чёлкой на лбу и негромко спросила:
– Какая комната?
– Ба…- удивился Гришка. – Ребят, глянь, я думал, она уехала давно! Автобус-то рейсовый ходит! А теть Шура где?
– Где-где… – передразнила девчонка. – Может человек выйти? Хотя бы в туалет?
– Так ты у неё ночевала, что ли? – спросил тоже удивлённый Антоха. – А домой чего не едешь?
– Да какое вам всем дело! – почти закричала эта, спасённая ими, пигалица. – Не лезьте вы мне… в душу!
– Да, ну её… Пошли, – сказал Лёха. – Истеричка какая-то… И зачем ты, Антон, её только увидел? Пусть бы и замерзала там.
– Пошли, правда,- Жорка потянул его за рукав. – А то там Сашка пылить начнёт…
Демонстративно отвернувшись от девчонки, они развернулись, и пошли к дверям.
В этот раз обратно доехали без приключений. Забирая ключ от комнаты, Антон спросил:
– Теть, Шур, пигалица эта, Ксюха, уехала что ли? Не видно…
– Домой я её отправила, к себе. Чего тут весь день-то торчать. Пусть хоть телевизор посмотрит… Ты вот что, Антош… – подумав, продолжила тётка Шура. – Вы помогите ей… Сирота она, детдомовская. Брата ищет. Брат-то от другого отца, она даже имени толком не знает. То ли Санька, то ли Серёга… Фамилию говорит – Сидоров, а у нас таких и нету…
– А кто ей сказал, что он тут? Может и не тут вовсе, – вмешался Лёха.
– Бабка вроде сказала… Да она сама расскажет, я её завтра пришлю. У вас выходной будет? Помогите, может, кто что слышал… Жалко девку, вроде неплохая она…
Выходной, он и есть выходной. У каждого своё дело. Вон Лёха с утра уже ушёл, прихватив лыжи. Спортсмен, блин, даже зарядку делает… Гришка пошёл, конечно, в библиотеку, ну, не может он без библиотеки по выходным! Прессу полистать, новости узнать, книжечку выбрать…Это ему бы в библиотеку надо, Антону. Бригадиру, студенту-заочнику. Вон, ещё две контрольные не отправлены… А Жорка тоже куда-то намылился. Причесался, костюмчик надел… Смотри, даже одеколоном побрызгался! Не иначе, в медпункт, к Зинуле-медсестричке, которую он уже года два обхаживает, да без толку. Ну, точно! Вон руки рассматривает, царапину ищет… У него если прыщик какой или царапина, он тут же к Зинуле – чем не повод.
Антон потянулся. Ладно, пора и ему вставать. Да, и в самом деле, что ли, за контрольные приняться?
Едва учебники разложил, в дверь тихонько постучали. Странно. Обычно здесь стучать на принято, сразу двери открывают и все дела… Во! Опять стучат, словно царапают…
– Да, заходи уже! Кто там, заходи, – крикнул он. Вставать из-за стола было неохота.
Дверь немного приоткрылась, ровно настолько, чтобы в неё заглянула девичья головка с хвостиком и чёлкой.
– Можно?
– Да, входи, входи…
– Я вам не помешаю?
Ишь ты, усмехнулся он про себя, вежливая…
– Тёть Шура сказала, вы, может быть, поможете… Я брата ищу.
– Ну… Как его зовут-то, хотя бы? Да ты садись, – он почти силком усадил девчонку на стул.
Села на краешек робко, словно пичуга, готовая тут же вспорхнуть и улететь…
– Я не знаю… Бабка забыла. Сидоров его фамилия. Не слышали? Он к бабке приезжал лет пять назад, сказал, что поедет деньги зарабатывать… Я детдомовская. Мать родительских прав лишили, когда мне только два года было, я не помню ничего, никакого брата…
– Сколько же тебе лет, Ксюх? – спросил он, глядя в её тонкое, почти прозрачное личико с огромными глазищами.
– Семнадцать… Я уже не в детдоме, я в ПТУ учусь. На штукатура-маляра. У нас каникулы сейчас. Живу в общаге, как и вы… Все на каникулы разъехались, ну, кому есть, куда ехать….
А я к бабке поехала. В детдоме адрес спросила, сказали мне – есть мать и бабушка. Про брата я не знала. Я поехала… В деревню. В деревне они живут… Жили, то есть… Там теперь бабка только. Это рядом с нашим городком. Приехала. Дом мне показали, все знают. Только матери уже нет. Умерла. От пьянки сгорела. Лет семь уж прошло…
В доме, как… В сарае и то лучше. Всё грязное, всё запущенное. Ну, я что смогла, отмыла, там месяц мыть-то надо… На могилу к матери сходили с бабкой. Говорит, приезжала она ко мне в детдом, а её не пустили… Видно, пьяная приезжала. Я не помню. Никто ко мне не приезжал, никогда. Может, и соврала она, что была, не знаю… Там, на кладбище, бабка бутылку достала. «Давай, помянем Галю, дочь мою», – говорит. И прямо из бутылки пить стала, потом мне протягивает. Я не стала, противно… Плеснула на могилу капельку и всё. Только мы в хату вернулись, тётка какая-то пришла, по роже видно, тоже сильно пьющая… Потом мужики, два каких-то. Самогонки принесли. И пое-ехало… Сначала просто пили, потом пели… Блатное что-то с матерщиной. Потом тётка эта, Веркой зовут, стала про брата говорить… Что это, мол, братец-то приезжал, а ко мне в детдом не зашёл? А я и не знала. Стали они говорить, что его забрали у матери ещё до того, как я родилась, где мне знать… Он на восемь лет старше. Он в другом детдоме был, не в том, в котором я… Мы от разных отцов, только мать замуж не выходила. Сидоровы мы все, по деду. Бабка говорит, что его Сергеем зовут, а Верка эта – нет, Сашкой, я сама крёстной у него была… Потом бабка сказала, что письмо от него было, вот от вас, из вашего посёлка. Письмо-то не сохранилось, конверт только… Вот.
Она протянула ему бумажку, которую до сих пор вертела в руках. Бумажка оказалась старым, засаленным конвертом, на котором значился их адрес: поселок, улица, номер общежития… Их общежития, между прочим. Сидоров, а имя то ли С, то ли А, затёрто.
– Я уж была тут… Тогда вахтёром не тёть Шура была, а какой-то дядька…
«Егорыч, – догадался он, – они в смену работают».
– Наорал на меня, сказал, что тут одни парни, а я шлюха…
Она хлюпнула носом.
Антон старался не шевелиться, пока она рассказывала, перебить боялся. Замкнётся – всё. Вон она, какой ёжик колючий, Ксюха эта.
– Я и в другом общежитии была, тоже сказали, что не знают…
– Вот ты обратно в самую метель ехать и собралась…
– А куда мне было? Всё равно некуда… Если бы вы не заметили, я бы там замёрзла, наверное… Всё равно… Кому я нужна? Бабка как самогон увидела, про меня сразу забыла…
– Такая дурочка и правда никому не нужна, – строго сказал он.- Парня встретишь, полюбишь, детишки будут… Профессия у тебя вон какая… денежная. Да и брата постараемся найти. Поспрашиваю у старожилов, может, помнят, его. Если и уехал, найдём куда.
– Ну, ладно, заболтала я вас…- на её лице появилась слабая улыбка. – Я пока у тёть Шуры побуду. А вы что, уроки учите?
– Учу… – вздохнул он. – Вот, видишь, инженером хочу стать…
– Ну, ладно, до свидания… Я пока конверт у вас оставлю, хорошо?
К вечеру все собрались. Последним пришёл Жорка.
– Жрать охота, есть у нас что-нибудь? – бодро осведомился он.
– А Зинуля что? Не накормила? – нарочито наивно спросил Гришка.
– А дежурный… Дежурный – кто? – строго спросил Антон.
– А вот мы сейчас график посмотрим… А-а-а! Дежурный – Георгий Жёлобов! – радостно провозгласил Лёха. – Ну, и что ты нам приготовил? Жёлобов Георгий?
– Значит так, – сурово сказал Антон. – Бригаду из-за тебя голодной не оставлю. Картошки нажарил и сосиски отварил. Ещё есть кисель из концентрата. Но если ты, Жорка, ещё раз себе позволишь… Пеняй на себя. А пока – за меня два раза отдежуришь.
– Понял, бригадир… – кисло сказал Жорка.- Не повторится…
После ужина потянулись было в холл, к телевизору.
– Погодите, ребята… Девчонке этой, Ксюхе, помочь надо. Не помните, жил тут когда-нибудь какой-то Сидоров, Серёга или Сашка? А может, как и по-иному…
– Сидоров, Сидоров, Сидоров… – задумчиво сказал Гришка. – А ведь был тут Сидоров! Точно был! Серёгой вроде бы и звали… Кличка у него была – Суслон. Только его давно нет…
– Уехал? Куда, не знаешь?
– Чего ж не знать, знаю… Я ж на его место тогда в первую бригаду перешёл… Куда… На местное кладбище, вот куда… Пил он по-чёрному. Изо всех бригад его погнали. Ну, он с кем-то из местных и квасил… На что только? Денег-то не было.
– На самогон, видно, находились… – протянул Лёха.
– И что? – спросил Антон. – Что произошло-то?
– Что-что… Замёрз он. А никто не хватился – нету и ладно… Да и кому было спохватываться, собутыльникам его? Кому он был нужен-то? А весной он из под сугроба и вытаял… Аккурат возле остановки, где девчонку нашли. Там за остановкой, такие сугробища были! С дороги всё туда сваливали, когда чистили, вроде там не мешает…
– Ладно, – прервал его Антон. – Хватит, всё понятно…
«Мы от разных отцов…» – почему-то всплыли Ксюхины слова.
– Что девчонке скажем? – осторожно спросил Лёшка.
– Ничего. Возможно, и был, поработал недельку, но куда уехал, никто не знает и никто, слышите! Никто его не помнит. Всё. Отбой. Завтра в первую.
Он и на смене о ней думал. О девчонке этой. Он ведь тоже один, никого – ни братьев, ни сестёр. Отца не помнил, он рано умер. Мама… Она ему была и матерью, и отцом. Когда он стал потихоньку курить, классе в восьмом, она как-то узнала, почувствовала. Принесла домой целый блок сигарет. Он с улицы пришёл вечером, мать дома была, а на кухне лежит этот блок, на самом видном месте.
«Кому это, мам?» – спросил тогда.
«Тебе, – ответила, – ты ведь куришь? Кури. И я с тобой начну…»
Она вытащила одну и закурила, неумело, неловко, кашляя… Из глаз текли слёзы, но она продолжала затягиваться дымом…
«Мам! – закричал он, – не надо, не надо, мам! Я тоже не буду, я никогда не буду курить, мам, правда!»
С тех пор и не курил никогда. И бригаде запретил. Хочешь быть в бригаде – бросай. Или иди в другую. И с выпивкой у них было строго. Ну, в праздники там, в день рождения, или на Новый год – это конечно. Но не до поросячьего визга. Знай свою норму. Может, потому и бригада у них была лучшей, в других вон и перекуры по полчаса и с похмелья, бывало, выходили.
Мама… Мамы давно уже нет. А девчонка эта чем-то ему мать напоминала, то ли хрупкостью своей, то ли твёрдостью характера…
Он даже не заметил, как стих визг электропил – смена закончилась. Обмахнул метёлкой станок, протёр ветошью… Возле штабеля новеньких, пахучих досок о чём-то разговаривал Лёха с мастером смены. На ходу снимая защитные очки, разгребая сугробы опилок, которые уже с разных концов цеха сметали и грузили на носилки уборщики, подошёл к ним.
– Что? Не так что-то?
– Бригадир, мы сегодня полторы нормы дали! – радостно проорал Лёха.
– Полторы – не две… Было и по две давали, – охладил его пыл Антон. – Пошли, что ли…
И в автобусе он молчал, думал.
– Тоха, смотри, пигалица наша, Ксюха! Да, вон, на остановке! – толкнул его Гришка.
– Стой! Останови здесь, – скомандовал он водителю. – И не ждите, поезжайте…
На остановке рейсового автобуса стояла Ксюха. Одна. Больше, видимо, никому не надо было в город.
– Ксюх, – подошёл он, – ты что, уезжаешь?
– У меня каникулы закончились, – ответила негромко. – Я и так уже опоздала…
– А… брата твоего мы не нашли. Пока.
– Не надо, – глядя в сторону, сказала она, – я всё знаю… Егорыч сказал, он вспомнил.
«Вот этого я не учёл… – подумал Антон, – Егорыча-то… Он же здесь с самого начала, ещё посёлок строил… Да-а…»
– Ксюх, – помолчав, неожиданно для себя предложил он, – ну, нет брата, давай я буду твоим братом, а?
Она недоверчиво посмотрела на него и отвернулась.
– У меня тоже никого нет… Будешь моей сестрёнкой… Давай адрес. У меня скоро сессия, я приеду. И в ваш городок приеду, он же рядом. Посмотрю, где живёшь, как учишься… А летом на море поедем. В отпуск…
Она подняла глаза. Большие, так похожие на мамины…
– Правда? Правда, приедешь?
– Приеду, – твёрдо сказал он, – обязательно. Вот… – он достал из кармана деньги, все, какие были. – Вот тебе… Купи себе куртку тёплую, ботинки, голодной не сиди…
– Не надо, – отвела она его руку, – нас кормят… И стипендия у меня…
– Сколько там та стипендия? Бери, говорю,- прикрикнул он, – раз брат помогает!
– Ладно, – слабо улыбнулась она, – спасибо… Вон, автобус уже… А ты правда приедешь, Антон?
– Сказал же.
Автобус с несколькими пассажирами уже подкатывал к остановке. Он дождался, пока она зайдёт в салон, и вспомнил:
– А адрес-то? Адрес?
– Я напишу! – крикнула она. – Я твой адрес знаю. А фамилия?
– Смирнов! Совсем просто!
Двери закрылись, и автобус покатил по гладкой наезженной дороге…
Антон вздохнул, повернулся и пошёл по тропинке к общежитию, улыбаясь и негромко насвистывая.
«Надо обязательно съездить к ней, посмотреть, не обижают ли… А моря она никогда не видела…». Он представил, как она будет визжать и смеяться, когда накатит волна, как будет рада теплому песку и фруктам, как будут блестеть её глаза, похожие на мамины… А через год, когда она окончит учёбу, он заберёт её сюда, в посёлок. Чтобы на глазах была. Чтобы, не дай бог, ничего с ней не случилось плохого. Работать устроит, штукатуры-маляры, ой, как нужны… И учиться будет, если захочет.
– Привет, теть Шур! – весело поздоровался он с вахтёршей.
– Здоров будешь… Чего это ты светишься? Никак сто рублей нашёл?
– Я сестру нашёл. Сестрёнка у меня есть. Ксюха.
– Ох, ты ж… А говорила – Сидоров…
– Ошиблась она, теть Шур… Ведь мы с ней от разных отцов.
Он побежал по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек сразу, а вахтёрша смотрела ему вслед… "Вот и хорошо, вот и ладно… -думала она. – Парень-то надёжный… Помоги им, Господи…"
Елена Полякова

Если бы не метель. Автор: Елена Полякова
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Снежана. История из сети

размещено в: Такая разная жизнь | 0
Снежана. История из сети

Снежана стояла перед дверью бывшего мужа и не знала, как правильно поступить – позвонить в дверь или открыть своим ключом? Развелись они уже почти год назад, но ключи у нее все ещё были – иногда она завозила к мужу детей, когда его не было дома, а летом во время отпуска каждый день приезжала кормить кота, брать которого к себе она ни за что не была согласна – этот кот был одной из причин их развода. Так она и говорила психологу:

– Я пять лет упрашивала его завести собаку, а он говорил, что это большая ответственность и от нее грязь. И что в итоге? Он принес домой бродячего котенка, которого, видите ли, жалко было бросать на улице! А от него что, нет грязи? В итоге я кормила этого кота, убирала за ним, возила к ветеринару… Как будто мне без этого заняться нечем!

Заняться Снежане было чем – у них с Мишей было двое детей, мать, которую нужно возить в больницу и на дачу, а потом добавилась и очень ответственная работа. Работа была второй причиной, почему они развелись. Ее муж никогда в нее не верил – вечно критиковал, дескать, видео она не такие смотрит, книжки не те читает ну и так далее. Поэтому и с карьерой у нее не ладится, говорил муж. Снежана была самым обычным офисным клерком в отделе инноваций, звучит красиво, а на деле – бумажки перебирать. Когда-то она подавала большие надежды, но когда это было… И вот однажды директор вызвал ее в кабинет и сказал:

– Снежана Вячеславовна, я подробно изучил ваше резюме, – начал он. Снежана чуть со стула не упала – сейчас уволит, правильно Мишка говорит, что я глупая.

– У вас такое великолепное образование, стажировка за границей – почему вы так долго сидите на этой должности?

– Так это… В декрет ходила, – заикаясь, еле сформулировала оправдание Снежана. – Два раза, – добавила она для увесистости.

– И как, ещё в декрет пойдете?

– Что вы! – испугалась Снежана, – мне этих хватает. А ещё кот. И муж. Вы себе не представляете.

– Да почему же – улыбнулся директор, – у меня детей трое. Правда, кота нет. Зато две собаки.

Конечно, у него вон собаки. А ей, Снежане, достался только облезлый кот.

– Так вот, Снежана Вячеславовна. Я хотел бы вам предложить возглавить отдел.

Такого Снежана точно не ожидала. Сначала она очень испугалась и принялась отнекиваться. Но директор сказал, что верит в нее. Так и сказал. Никто и никогда не верил в Снежану, даже сын шел делать математику к отцу. И она согласилась. Теперь, когда начальство ей так доверяло, она даже чувствовать себя иначе стала. И все разом изменилось – и прическа новая, и гардероб обновился и десять лишних килограмм растаяли за четыре месяца.

И тогда случилась третья причина развода. Муж захотел еще одного ребенка. Специально, чтобы испортить ей карьеру! Завидно стало, это она сразу поняла. Как обычно, он не спросил ее, что она об этом думает, а поставил перед фактом. Вот тогда Снежана и подала на развод. Он был против, но суд дал им месяц на раздумья, а потом выдал свидетельство о разводе. И вот теперь они были просто родителями двоих детей. Сегодня дочь из школы забирал муж, его очередь.

В итоге Снежана решила позвонить – если он дома, неудобно будет, если она сама дверь откроет. Его не было – дочь сидела одна. Михаил забрал ее после школы и завез к себе – конечно, сюда ближе, а Снежане теперь сначала сюда тащиться, а потом домой по пробкам.

– Мама, ты распечатала реферат? – с порога набросилась на нее дочь.

Забыла. Снежана совсем забыла про реферат – сложно быть начальником, весь день как белка в колесе. Дочь прочла ответ по виноватому лицу матери и кинулась в слезы.

– Мне теперь двойку поставят!

Снежана глянула на часы – все копировальные центры уже закрыты. И тут она вспомнила – так у Миши же есть принтер, правда, чёрно-белый, но это лучше, чем ничего.

– Успокойся, сейчас у папы распечатаем.

Она запустила компьютер и увидела что он запаролен. Раньше такого не было. Пришлось звонить

– Ты чего пароль на компьютер поставил? – набросилась Снежана без предисловий.

– Так Полинка вместо уроков в Ютубе сидит, – пояснил бывший муж.

– Ей реферат распечатать надо, а я забыла.

Она ожидала, что бывший муж сейчас начнет, как обычно, ругать ее за безалаберность, но он только спросил:

– Тебе пароль нужен?

– Ну да, – нетерпеливо ответила Снежана.

– Снежана…

– Что ещё? Если у тебя тайны какие, не бойся, я не буду смотреть. Говори пароль.

– Так я сказал.

– Ничего ты не говорил!

– Пароль Снежана, – тихо сказал Миша. Снежана растерялась и быстро положила трубку. Набрала свое имя, вставила флешку, отправила реферат на печать. На рабочем столе стояла семейная фотография – она, Миша и сын, маленький совсем, у него на руках, а в животе Снежаны – Полинка. Только они тогда ещё думали, что это Вадик, так по УЗИ сказали – будет мальчик. Ну как можно спутать мальчика и девочку?

Домой Снежана вернулась задумчивая. Она-то думала, что Миша давно ее забыл, а то и вообще замену нашел. Фотография ещё эта… Она помнила этот день – они гуляли в парке и попросили какого-то китайского туриста их сфотографировать. Хорошее время было. А сейчас? Сейчас хорошее? Снежана вздохнула. Вроде все у нее есть – работа интересная с достойной зарплатой, дети, собаку вот завела. "И куда я теперь, к коту, что ли, с этой собакой", – подумала Снежана и испугалась своих мыслей. И с чего это она – обратно ее никто не звал. Она взяла в руки телефон и быстро, пока разум не сработал, написала: "Почему у тебя такой пароль?".

Ответ пришел мгновенно:"Ты знаешь".

"Не знаю".

"Я люблю тебя. И жду, когда ты вернёшься".

"У меня собака".

"А у меня кот, будет с кем дружить".

Снежана заулыбалась. Может, ещё случится родиться и Вадику…

Снежана. История из сети
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Измена. Автор: Хихинда

размещено в: Такая разная жизнь | 0
Измена. Автор: Хихинда

Измена


– Ну всё, Ленусик, я побежал! – Пашка помахал рукой, – Деньги маме я скину, не беспокойся.

Двери за мужем захлопнулись, Лена устало присела на табурет и вдруг разрыдалась.

– Мам, ты чего? – в кухню вошел сын, – Что случилось?

– Ничего, – Лене было стыдно за свою слабость, – Ничего, сынок, просто настроение дурное. И по ребятам соскучилась.

Были каникулы и ребята, сын Владик и дочка Кристина, гостили у бабушки.

– Нет, – убеждённо заявил Димка, – из-за плохого настроения так горько не плачут, а с ребятами ты каждый день по телефону общаешься. Я уже не маленький, мама, кое-что понимаю.

Лена посмотрела на шестнадцатилетнего сына, выше её ростом, и неожиданно произнесла вслух то, в чём боялась признаться даже себе:

– Мне кажется, папа скоро от нас уйдет, – и на немой вопрос в глазах сына пояснила, – Он мне изменяет. Почти полгода…

Димка не знал, как реагировать. Он-то думал, что маму кто-то обидел, на работе или на улице, или она поссорилась с кем-то из подруг. А тут такое! И папа, как он мог?! В парне начала подниматься злость, и мать сразу это заметила:

– Димочка, не надо. Так бывает у взрослых, сам потом поймешь. Папа у нас хороший, но ведь сердцу не прикажешь.

Лена говорила, но сама не верила своим словам. Ей хотелось визжать, орать, топать ногами и бить посуду, но вместо этого она уговаривает старшего сына простить и понять отца! Но парень сжал кулаки:

– Пусть катится тогда, мы и без него проживём! Зачем нам дома изменник?

– Сынок, говоришь, что уже не маленький, а ведешь себя как ребенок. Любой человек имеет право на ошибки, разве нет? Вот и твой папа тоже, поймет, что это просто увлечение, а главное для него – мы, его семья…

– Мама, – «взрослый» Дима вдруг расплакался, – Зачем он так? Я ведь теперь не смогу его уважать как раньше!

– Ничего, всё образуется, сынок, – Лена погладила сына по руке, – Ты только ребятам не говори.

– Ты тоже, – Димка утёр слёзы, – Ты тоже им не говори, что я плакал. А то их вера в сильного и всемогущего старшего брата покачнется.

Лена посмотрела на часы:

– А ты разве не опаздываешь на тренировку?

Димка подскочил:

– Опаздываю! Чёрт!

Оставшись одна, Лена задумалась. В разговоре с сыном она могла рассуждать здраво, но наедине с собой, обида захлёстывала, слёзы начинали душить:

– Ну как? Как он мог предать всё, что у нас было?

Когда они познакомились (история здесь), Пашка был довольно легкомысленным, вокруг него вечно толпились девчонки всех мастей, он называл их «птичками». Когда она, Лена, заявила ухажеру, что не намерена становиться очередной птичкой, Пашка серьезно сказал:

– Почему «очередной»? Одной-единственной, на всю жизнь.

И ведь поверила, дура, развесила уши. И все эти 17 лет, что вместе прожили, верила, думала, как повезло! А он?! Несмотря на троих детей, на всё вместе пережитое, на все дни «радости и горя», он всё-таки предал.

Началось всё полгода назад. Хотя, возможно, и раньше, только она не замечала? Но нет, вряд ли… Полгода назад их пригласили на свадьбу, женился Сашка, любимый племянник мужа. Лена пойти не смогла, но мужа отправила, мол, нельзя пропустить, обязательно нужно идти. Тот для вида посопротивлялся, но, во-первых, сестра обидится, во-вторых, лишние вопросы у родни появятся… Лена потом смотрела фотографии со свадьбы, выложенные молодыми в Сеть, и на них одна девица весьма развязного вида постоянно льнула к Пашке! Уже тогда её что-то кольнуло, она даже съязвила что-то по поводу девицы, но муж рассеянно ответил:

– Что? Кто? А! Это подружка невесты, кажется. Да я и не заметил, не знаю, почему она всё время рядом, ну ей-Богу, Ленусик! А ты что, ревнуешь? – Пашка тогда довольно улыбнулся, – Ревнуешь! Да она даже не в моём вкусе!

Тогда она мужу поверила, девица действительно была не в Пашкином вкусе, уж она-то знала! Но через неделю начались какие-то странные звонки, молчание в трубку. Лена поделилась с мужем:

– Представляешь, звонят, молчат, вздыхают. Вот и у Димочки появились «птички»!

После этой жалобы звонки прекратились, но Лена не связала этот факт с разговором с мужем, это пришло ей в голову гораздо позднее – тогда, когда Пашка, любитель джинсов и свитеров, вдруг стал носить костюм, рубашку и галстук, да еще и пользоваться современным парфюмом, а не одеколоном «О'жен», привязанность к которому передалась ему еще от отца. И одновременно с этим начались постоянные задержки на работе… Когда Лена спросила, в чём дело, муж без тени сомнения заявил:

– У нас, Ленусик, стратегически важный проект! Не знаю, на сколько это затянется, но зато потом! – Пашка мечтательно закатил глаза, – Потом у нас будет всё, и в отпуск полетим, куда захочешь, и шубу тебе купим, ту, что ты хотела, а Димке – гироскутер или, может,даже квадроцикл. Вы потерпите, ладно?

С того дня Пашка не только стал задерживаться на работе, но иной раз и пропадать в выходные. Только соберутся семьей на природу, как звонок и – виноватый взгляд:

– Ленусик, на работу вызывают. Сроки поджимают, вот и…

Лене хотелось найти ту девицу со свадебных фотографий, оттаскать за волосы, расцарапать лицо, но, чтобы такого соблазна не возникло, она даже не стала пытаться установить её имя и координаты.

Полгода такой жизни сделали из Лены чуть ли не неврастеничку. На людях и при детях она ещё пыталась держаться, но, оставшись одна, могла дать слабину. Сегодня, после разговора со старшим сыном, Лена решилась:

– Поговорю. Нужно что-то делать, не хватало ещё, чтобы Димка отца возненавидел!

Муж её опередил. Пашка позвонил и пригласил в ресторан:

– Ленусик, нужно поговорить. Желательно, чтобы дети не слышали.

Лена горько усмехнулась: не хочет скандала, знает, что на людях она себе ни за что этого не позволит.

Сначала она решила идти в обычной одежде, к чему наряжаться? Потом подумала, а не явиться ли в таком виде, словно она только что с дачных грядок? Пусть муженьку стыдно станет! Но за полтора часа до выхода, резко изменила решение:

– Я должна быть красива как никогда! Пусть видит, что теряет!

В такси водитель внимательно смотрел на женщину в зеркало. Когда она уже рассчиталась, внезапно сказал:

– Такая красавица, и такая печальная! Не грусти, вот увидишь, всё будет хорошо!

Нежданный комплимент немного поднял настроение, и Лена вошла в ресторан с улыбкой на губах. У Пашки в руках была роза, и это удивило: если он хочет сказать, что уходит, зачем цветы? Или это символ – цветок на могилу их любви? Лена даже усмехнулась, что за странные мысли, совсем не в её духе, лезут в голову?

Ужинали, разговаривая о всяких незначительных вещах. У Лены внутри сжималась какая-то невидимая пружина, готовая в любой момент распрямиться. Наконец, она не выдержала:

– Паша, ты сказал нам нужно поговорить…

Он кивнул:

– Ты права. В общем, Ленусь, дело такое, – он помолчал, словно собираясь с духом, – Слушай, я тут подумал… Ты ведь не будешь против, если мы не полетим отдыхать, не купим шубу и квадроцикл?

Пружина была готова выстрелить, но Пашка продолжил:

– Нам сегодня денег заплатили почти вдвое больше, это с премией. И я подумал, Димке уже 16, уже скоро совсем самостоятельным станет. Давай мы на эти деньги купим ему квартиру? Я узнавал, если вложиться в новостройку, то как раз к 18-летию будет подарок. Как думаешь, а?

– Я всё понимаю, Паша, – начала было Лена, но вдруг очнулась, – Что? Квартира? Какая квартира?!

– Ты что, ничего не слышала? И вообще, ты последние месяцы такая рассеянная стала. Что происходит, Ленусик?

Потом Пашка орал. В ресторане еще сдержался, но как только вышли, дал волю чувствам:

– Ты с ума сошла?! Какая любовница, какие измены?! Я же всё объяснил, важный проект, буду задерживаться! Ты слова против не сказала, я еще всем хвастался, какая у меня жена понимающая! А эта «понимающая» нагородила чёрт знает что!

Они шли домой пешком, Лена слушала возмущенного мужа и блаженно улыбалась. Все его упреки и ругательства звучали сейчас райской музыкой. Подойдя к дому, Пашка, наконец, успокоился. У подъезда он остановился и сказал:

– Я же сказал тебе когда-то, что нашёл свою единственную. Я хоть раз в жизни тебя обманул?!

…У Димки день не задался, утренние признания матери выбили его из колеи. Сначала он опоздал на тренировку, получил нагоняй от тренера, на самой тренировке его славно отмутузили, ведь сопротивляться парень не мог. Вдобавок поссорился с приятелем из-за пустяка, а потом бродил допоздна по городу в поисках неприятностей. Ему хотелось, чтобы к нему кто-нибудь докопался или наехал, и он мог бы отвести душу, выпустить скопившуюся злость. Напасть первым он не мог, совесть не позволяла. Но так и не встретив ни одного гопника, направился домой, и там, у подъезда, заметил целующуюся парочку. Пальто матери узнал сразу и его буквально обожгло: обвиняла отца в измене, а сама! Сжав кулаки, он сделал шаг…

– О, сынок, – Пашка немного смущенно улыбнулся, – А мы тут…

…Хорошо, когда всё хорошо заканчивается, правда?

Автор Хихинда

Измена. Автор: Хихинда
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Невеста убежала. Автор: Татьяна Пахоменко

размещено в: Такая разная жизнь | 0
Невеста убежала. Автор: Татьяна Пахоменко

Невеста убежала

Первый раз в жизни я оказалась на свадьбе, откуда сбежала невеста. Если бы такой случай рассказали – может, тоже отнеслась бы скептически или решила, что люди приукрашивают. А как же? Это ж только в кино такое!

Куда там… Жизнь порой такие фортеля выкидывает, только держись. Впрочем, обо всем по порядку. И да, это не вымысел!

Если честно, то это была не моя свадьба. В том плане, что не звали туда. Отправиться изначально должна была моя подруга Люся со своей второй половиной – Толиком. Он, собственно, был дальним родственником жениха.

Однако за день до торжества Люська угодила в больницу. Толику предстояло идти одному. Только Люсю это не устраивало тем, что вокруг было много незамужних дамочек.

– Тосты, все дела. Потом на него повесится какая-нибудь бабища и затащит невменяемого к себе. А там все у них закрутится. И он от меня уйдет! Или потом заявится и скажет, что беременная! От Толика! Он проговорится, что у нас детей нет и ушлая девица быстро сориентируется, затащит его в туалет или еще там куда! – накручивала себя Люся.

И напрасно Толик клялся и божился, что все будет чинно и культурно.

– Нет тебе веры! И вам мужикам всем ее нет! Вас нельзя одних оставлять! Сейчас дефицит мужского пола! Один не пойдешь. И точка! – отрезала Люська.

Толик приуныл. Ему на свадьбу хотелось, конечно. И тут Люся с немым вопросом уставилась на меня.

– Нет, даже не проси, – начала я отнекиваться.

Хотя знала, что соглашусь. Подруга все-таки.

Толик сообщил, что жениху Александру 45 лет. Ранее разведен. У него пара магазинов, заправка и что-то там еще. Детей нет. Точнее, есть сын первой жены, которого он воспитывал как своего. Но парень вырос проблемным. Из разряда: "Дай, купи, подари". Сейчас отношения они почти не поддерживают, но деньгами по старой памяти Александр сыну помогает.

А вот про невесту Толик знал лишь то, что она очень даже моложе жениха.

Итак, наступил день Х. Мы с Толиком в ЗАГС сразу приехали. В катании и прочем участия не принимали.

Женис был серьезным спортивного вида мужчиной с ямочкой на подбородке, орлиным носом и глубоко посаженными синими глазами. Если охарактеризовать, я бы сказала "надежный". Невеста – по природе блондинка, но не из тех, что идет у природы на поводу. Длинные волосы до пояса девушка красила в черный цвет. Очень даже хорошенькая, даже красивая. Но какая-то не слишком радостная, что ли. И молодая. Ну, чисто на вид лет 25 (позже выяснилось, что возраст я угадала).

Дальше церемония, все как положено. И тут в дверь еще один гость просочился. Такой по – девичьи красивый парень. Слащавое лицо. И насмешливо так начал всех разглядывать. Ну, люди на свадьбе сосредоточились.

Невеста только все глазами вокруг водила. И с незнакомцем встретилась взглядом. Выражение лица сразу изменилось. А дальше случился вот весь этот свадебный переполох.

Парень показал глазами на дверь. Девушка вдруг развернулась – и за ним.

Это было примерно на словах: " В судьбе любого человека случаются дни, которые оставляют глубочайшее впечатление. И именно сегодняшний день сохранится в вашей памяти на всю жизнь…".

Еще бы, такое точно не забудется! Гости ахнули. Женщина в шляпке с криком: "Света, дочка, стой, куда ты?", – бросилась за девушкой.

Как это ни странно, олимпийское спокойствие сохранял только будущий муж. Он лишь усмехнулся.

Церемония была сорвана. Гости вообще ничего понять не могли. Мать невесты рыдала в холле. К ней подошел муж. Сквозь бульканье удалось услышать слова: "Уехала на машине. Позорище. Не отвечает на звонки".

Собственно, никто ничего понять не мог. Родители вышеупомянутой Светы пытались извиниться перед женихом Александром.

Гостей, кстати, было порядка пятидесяти. Кто-то издалека приехал. И вот теперь, кажется, начало до всех доходить, что придется расходиться.

– А чего? А куда теперь, Тоня? Обратно на поезд, что ли? А в кафе-то мы не пойдем, получается? – спросил усатый мужчина в полосатой рубашке.

Его жена, высокая и величественная блондинка с прической волнами лишь вздохнула.

Знаете, кто меня удивил? Жених. Он окинул взглядом растерявшихся гостей. И сказал:

– Господа, а давайте в кафе! Все ж заказано, оплачено! Поехали!

И гости дружно двинулись туда, не расстроившись вот нисколько! Мужчина вел себя безукоризненно. Словно не его бросили только что. Видно было, что расстроен. Но держался молодцом. И кольца, кстати, в карман положил.

В процессе застолья выяснилось – сбежала невеста Света с… сыном этого самого Александра.

Выходило как в сериалах, получается. Они с парнем дружили. Он ее через две недели бросил. И пропал. Потом она познакомилась с Александром. Тот в нее влюбился и несмотря на молодость, предложил выйти замуж.

– Мы с отцом как обрадовались! Мужчина серьезный, приличный. Обеспеченный. Даже и представить не могли, что будет. Того-то Светка от нас скрывала. Да и там не роман был, а так. Легкие отношения! – все утирала глаза платочком мать Светланы.

Выходило, что и Света не знала, что ее будущий муж – отец ее недавнего возлюбленного. Знал ли он – вопрос. Может, тоже нет. Приглашение ему отец послал, тот в последний момент, видимо, решил прийти. И обнаружил в лице папиной невесты свою бывшую подружку. Вот дела, да?

Ну а дальше… Что парнем двигало, неизвестно. Лично мне он сразу не понравился, да кто б меня спросил? Скользкий такой тип, будет вечно висеть на чьей-то шее. Стопроцентно.

Мог бы постоять спокойно. Но нет, надо было протиснуться так, чтобы Света его заметила и с собой ее поманить.

Толик не то что танцевать, есть даже не мог. И все звонил в больницу Люське, которая даже пожалела о том, что не смогла присутствовать при такой запоминающейся церемонии.

Гости мирно беседовали. Ели, пили. Жениха шепотом называли "святой человек". Александр был по-прежнему такой спокойный, как удав. А может, просто умел держать лицо?

Если честно, через два часа все даже подзабыли, что случился такой конфуз. Не успокаивалась лишь пожилая тетенька, сухопарая такая, воинственного вида. Она все бурчала, что "Светку надо бы хворостиной отходить за такое дело!".

Тамаду, правда, вначале хотели отправить домой. Но шустрый молодой человек тут же сообщил, что на ходу все переделает и будет просто развлекать гостей.

Так и вышло.

А дальше Светлана явилась. Просто смотрим – в дверях невеста. Мать снова к ней кинулась. И отец поспешил. Видимо, хотели дочь проучить как следует. Потом жених туда побежал.

Остальным хоть и любопытно было, но сдержались, не пошли. Остальное знаем со слов. Вроде бы Света прощения просила. И даже на колени встала перед Александром. За то, что оставила его в ЗАГСЕ. Ей хватило, видимо, пары часов. Чтобы понять, какую ошибку делает. Вернулась.

Думаете, он ее прогнал? Нет, простил. И они уже вдвоем сидели во главе стола. И гости, столь много пережившие за вечер, наконец-то смогли прокричать долгожданное "горько!".

Дальше уже настоящая свадьба пошла. Наверное, я не очень правильно поступила. Но все-таки не могла не спросить жениха: "А почему?". Улучила момент. Вот правда, почему простил, принял назад? Не мое, конечно, совсем было дело. Но узнать хотелось, важным это казалось.

– Любому человеку надо давать шанс. У меня по жизни принцип такой. Оступиться или сделать шаг не туда может любой из нас. Не надо зарекаться, что я чего-то не сделаю, всегда буду прав. Насмотрелся. Если тебя предадут снова, это другой разговор. Но один раз люди должны прощать абсолютно все! Вот, собственно, так! – ответил мне Александр тогда.

Кстати, поженились официально Света и Александр через два месяца. На следующий день пошли и подали заявление в ЗАГС.

Тот самый нарушитель свадьбы исчез в неизвестном направлении. По слухам, ему все также Александр помогает деньгами. Хотя только за случай на свадьбе мог бы перекрыть вливания.

Но такой вот человек. Хороший и незлопамятный. Кстати, у них со Светой недавно близняшки родились.
Ну а Толик, муж моей подруги Люськи, вспоминая к месту и не к месту эту церемонию, подытоживает ее обычно словами: "Зато будет, что вспомнить!". И он прав, конечно.

Правда, такой свадьбы я бы никому не пожелала!
Татьяна Пахоменко

Невеста убежала. Автор: Татьяна Пахоменко
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Случайности не случайны (про бабу Тому) Часть 1. Автор: Кира Рейнер

размещено в: Из жизни бездомных | 0
Случайности не случайны (про бабу Тому) Часть 1. Автор: Кира Рейнер

Случайности не случайны (про бабу Тому) Часть 1.
Баба Тома жарила картошку. Ну и пусть, что 8 вечера, ну и пусть, что поджелудочная стала возмущаться только от запахов, но много ли счастья на старости лет нужно. Да и в ее возрасте уже как-то было наплевать на поджелудочную и «не жрать после шести». За окном падал снег, на сковороде аппетитно шкворчало.
Скучно было бабе Томе, и тоскливо. Сын с невесткой за границей уже который год, внуки ладные, но пойди их уразумей, лопочут по видеосвязи не по-нашему, улыбаются белозубо. Здоровы все, устроены, да и слава Богу. Одно отвлечение – телевизор да посиделки на лавочке. «Вот и жизнь прошла, да даже не прошла, пролетела», – вздохнула баба Тома. Нерадостные мысли прервал звонок в дверь.
– Опять Викентьевна, дура старая, или соль или муку купить забыла, – привычно проворчала она себе под нос и пошла открывать, – Сгорит картошка, вот чертей ей задам.
За дверью стоял огромный ком одежды, который венчала шапка ушанка, а из-под нее в разные стороны топорщилась борода, даже не борода, а бородища. Баба Тома обомлела. «Бандит, как есть бандит, вот и смерть моя пришла», – пронеслось у нее в голове.
– Добрый вечер. Простите за столь поздний визит, но крайняя необходимость вынудила побеспокоить вас. Не бойтесь, я не вор и не бандит. Просто так жизнь сложилась. И мне всего лишь нужно немного теплой воды, из-под крана.
Куча зашевелилась и из нее высунулась огромная обветренная рука, протягивающая пластиковую бутылку, которая в ладони казалась игрушечной.
– Понимаете, Оленька моя заболела, кашляет сильно, температура наверное. Ей пить теплое нужно, а у меня только холодная вода, нельзя ей. А пить хочет, не обессудьте, выручите.
Баба Тома стояла в ступоре. Нет, понятно, что бомж, но речь то какая складная, и Оленька…, не о себе печется, а о жене, наверное, или, не дай Бог, дочери. А на улице мороз, вон закутался то как.
– Что ж, заходи мил человек, если с добром пришел. – Немного промедлив сказала баба Тома. – Да рассказывай, что приключилось, может и помогу чем смогу.
Куча одежды переступила с ноги на ногу. Видно было, что ему хотелось туда, в тепло, где уют вкусно пахнет жареной картошкой но…
– Извини хозяюшка, грязный я, уже год на улице мыкаемся. И я, и Олюшка. Неприятно тебе будет…
– Ишь, чего вздумал! Еще порешай за меня, что мне приятно, а что неприятно! – рассердилась баба Тома. Уж очень она не любила, чтобы ей перечили, работа в колонии для несовершеннолетних наложила таки отпечаток на характер.
– Олюшка твоя где? – прикрикнула она на мнущуюся кучу.
– Да как где, со мной она всегда. – Куча распахнулась и из недр не особо свежей одежды показалась серая кошачья мордочка. – Уже как 7 лет мы вместе. Валечки, жены моей любимица, а как не стало ее в прошлом году, так нас и выгнали.
Баба Тома ухватила кучу своими хоть и худенькими, но еще крепкими руками.
– А ну заходи, обормот, не морозь мне помещения. Я с тобой тут до морковкиного заговенья разговоры разговаривать буду! – Скидывай с себя вот это все и топай в ванную, я тебе сейчас одежу положу там, что от моего деда осталась, в пору придется, тот тоже здоровый был как черт. А Олюшку свою сюда давай, я ее на кухне сейчас устрою и теплого молока налью.
Куча пыхтела и пробовала сопротивляться, но если баба Тома решила причинять добро и насаждать справедливость, это было бесполезно.
Прошел час. В коробке под батареей, на мягкой подстилке, мирно спала Олюшка, налакавшаяся теплого молока. А за столом, при вечернем свете бра, сидели совсем еще не старые мужчина и женщина. Картошка была съедена, и они вели неторопливую беседу под чашечку ароматного чая.
– И как вы на улице оказались то, небось пропил жилье свое?
– Да нет, не пропил, продал. Да и жилья то того было, комната в коммуналке. Валечка моя, жена, сильно о даче мечтала. Вот я ее продал, и купили дачку.
– А чего же там не живешь?
– Не пускают. По наследству все сыну ее отошло. Не расписаны мы были, она вдова, я всю жизнь одинокий, вот и встретились 10 лет назад, и съехались. Она и квартиру, и дачу на сына оформила. Чтобы не было у него мороки, как нас не станет. Не думали мы, что все вот так обернется, ведь здоровая же была, да и моложе на 7 лет. А тут заболела и сгорела за месяц. Не до квартир и дач в то время было.
– И как тебя умудрились то выселить?
– Да все как в тумане было. После похорон не в себе был, так сын ее, Валера, меня в санаторий отправил. Мол, поправить здоровье нужно. А приехал через 2 недели, в квартире другие уже живут, ни вещей, ни документов, ничего. Погнали меня. Я в милицию, а там только посмеялись. Олюшку зато вот нашел. Тогда тепло было, ее соседи и подкармивали во дворе. Рассказали мне, что продал Валера квартиру, и дачу тоже продал в одночасье. Вещи все выбросил, и Олюшку тоже. Ладно меня не пожалел, кто я ему такой, но она же Валечкина любимица, как же так.
– Зовут тебя то как, а то уже второй час гостишь, а так и не представился?
– Антон я, Антон Макарыч, был когда-то…- Грустно усмехнулся мужчина, – А сейчас бомж Тошка. Загостился я у вас, пора и честь знать. Спасибо за ужин, давно мы домашнего не ели.
Антон поднялся со стула и грустно посмотрел на Олюшку.
– А можно она у вас хоть немного побудет. Холодно на улице для нее, непривычно. Мне то что, а ее, боюсь, не уберегу. Не простит мне этого Валечка.
Глаза мужчины подозрительно заблестели.
– Знаешь что, бомж Тошка, – усмехнулась баба Тома, – Утро вечера мудренее. Иди в гостиную, я там тебе на диване постелила. И спать, никаких разговоров до завтра! – прикрикнула она, видя, что нежданный гость собирается спорить. – Адрес только своей квартиры напиши, да и ваши с женой фамилии отчества. Должна же я знать что ты не зек какой или того похуже.
Когда в квартире все затихло, баба Тома достала мобильный телефон и старую записную книжку. Это сейчас она была бабой Томой, а раньше… эх есть что вспомнить, нечего детям рассказать…
Продолжение следует.
Автор Кира Рейнер

Случайности не случайны (про бабу Тому часть 2)
В молодости баба Тома была хирургом, и не просто хирургом, а хирургом высшей категории. Профессор все говорил ей, что руки золотые, и оперирует с душой, большое будущее сулил. Но не сложилось. Предательство мужа, потеря первенца на последних месяцах беременности, и понесло Тамару в горячие точки. 3 года помоталась по военным базам. Потом работа в столице. Многие обязаны ей жизнью, ой многие. Даже криминальные личности. Ну, кто не без греха. Тогда выживали, как могли.
«Не сильно принципы важны, когда денежки нужны» – поговаривала частенько она про себя, латая очередного подранка. А что сделаешь, отказаться – не вариант, тебе же хуже будет, а сына, которого из последней горячей точки нежданно-негаданно привезла, даже сама того тогда не зная, тянуть нужно. Его отец там и сгинул. Странные тогда были времена, и страшные, как по лезвию ходишь.
Но ценили Тамару за руки золотые и молчание. Такой хирург – на вес золота. Даже безнадежных с того света вытаскивала. Поэтому и появилось у нее много друзей совершенно разных кругов, которые, в благодарность, могли и помочь. Редко пользовалась она такими возможностями, ну а что сделаешь, не мы такие, жизнь такая.
– Здравствуй Степаныч, – глухо произнесла в трубку баба Тома, – Жив еще, курилка?
– Не дождешься, – отозвался надтреснутый голос, – ты по делу, или бессонница замучила?
– По делу, нужно одного человечка по твоим каналам пробить.
– Как всегда, в своем репертуаре, не меняет тебя жизнь царица Тамара, не меняет… Диктуй.
Баба Тома продиктовала адрес и данные, которые ей записал Антон Макарыч.
– Меня Валера больше всего интересует, но и Антона пробей, а то мало ли чего.
– Ты как сама, встретиться не хочешь? – немного смущенно прозвучало в микрофоне.
– Нет уж Степаныч, не те наши годы, внуков нянчи. Да и о чем разговаривать, все наши дела былые уже в прошлом.
– Тогда на связи?
– На связи.
Второй номер долго не отвечал, наконец-то трубку взяли, и в ней зазвучал раздраженный женский голос.
– Камиля позови, красавица, – немного разбитным тоном проговорила баба Тома, – скажи, царица Тамара его просит. На фоне зазвучала гортанная речь, и абонент взял телефон. Этот разговор занял и того меньше времени. После недолгих переговоров баба Тома улеглась спать.
Утро преподнесло приятный сюрприз.
На груди бабы Томы уютно устроилась Оленька, приятно согревая своим теплом, а из кухни доносились аппетитные запахи.
– Ты не обессудь, хозяюшка, я тут немного… ну вот…
Антон Макарыч отступил от стола, где стояла нехитрая яичница с колбасой и салатик из овощей. Давно ей никто не готовил завтрак, даже муж, который воспитывал ее сына как родного, не часто баловал таким вниманием.
– Не сердишься, хозяюшка, что посвоевольничал?
– Не сержусь, спасибо, – дрогнувшим голосом сказала баба Тома, – ну что стоишь, давай завтракать, на голодный желудок дела не решаются.
Антон и хотел было что спросить, но осекся под строгим взглядом, и стал молча уплетать яичницу. Под ногами крутилась Оленька, которой было уже намного получше.
– Итак, бомж Тошка, – сказала после завтрака баба Тома, – поживешь пока у меня, и не спорить тут мне, моя квартира, мне и решать. А если не хочешь, гордый может, шурши на мороз и свою задницу морозь там, а Оленька у меня останется. Ясно?
С таким предложением не поспоришь, да и не стал Антон Макарыч спорить, не в той ситуации был. В тепле все ж зимой лучше, чем на улице. Старался как мог, и в магазин ходил, и завтраки готовил, и даже через месяц прибавление в их небольшом семействе случилось. Приволок как-то Антон Макарыч с мусорки лопоухого щенка, грязного и продрогшего. Ругалась баба Тома на чем свет стоит, костерила обоих словами отнюдь не литературными. Но не выгнала, стали гулять вместе в парке, разговоры разговаривать.
А между тем события развивались, за чем постоянно бдила баба Тома, достававшая свой мобильный после того, как в квартире наступала полная тишина.
Валера, сын Валечки, гражданской жены Антона Макарыча, был падкий до азартных игр, что и привело его к большому долгу. Догадываться, наверное, не нужно, кто поспособствовал. Камиль, хоть и в возрасте уже был, но держал часть игорного бизнеса в городе. Бит был Валера неоднократно, так что пришлось ему продать и квартиру, и дачу, и машину, да и все, что ценного было, чтобы рассчитаться.
И на работе возникли проблемы, комиссия за комиссией, проверка за проверкой, а потом небольшой намек, что стоит кое-кого уволить, и неприятности сразу прекратятся. И таки уволили, и прекратились проверки. Только с того времени Валеру на работу никто не брал, волчий билет… Степаныч постарался, все-таки крупный чиновник. Хотя раньше, а что вспоминать про раньше…
Недвижимость Антону Макарычу, понятно, что не вернулась, любые услуги, даже дружеские, должны окупаться. Жизнь такая. Но документы выправили, и даже пенсию оформили. Валера долго мыкался, а потом уехал на заработки и пропал навсегда. Как его жизнь сложилась, неизвестно.
Прошел 1 год.
– Садись Антон Макарыч, поговорить нужно, – необычно серьезно сказала баба Тома.
– Что Томочка, болит что, или с детьми что случилось?
К слову, сын и невестка приняли Антона Макарыча, и даже рады были, что их любимая мама и бабушка уже не одна.
– Нет Тоша, ничего не болит, и ничего не случилось, но нужно что-то решать с нашим сожительством.
– В смысле?
– В прямом смысле, ты меня в жены берешь или нет? А то не по возрасту во грехе жить.
На бракосочетании присутствовали сын с невесткой, белозубые внуки, которые постоянно лезли обниматься и лопотали не по-нашему, а также несколько людей в костюмах и с охраной, один откровенно депутатской, а другой откровенно бандитской наружности, несмотря на костюм.
Если вы увидите в парке необычную пару, бабушку со строгим взглядом и большого деда с окладистой бородой и добрыми глазами, за которыми семенит серая, уже пожилая кошечка, и большой вислоухий собакен – это герои моей истории.
Ваша Кира Рейнер)

Случайности не случайны (про бабу Тому) Часть 1. Автор: Кира Рейнер
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 3
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Кокос и Ананас. Автор: Татьяна Васильева

размещено в: Такая разная жизнь | 0
Кокос и Ананас. Автор: Татьяна Васильева

Наконец-то сбылась моя мечта: я купила квартиру. Правда, в кредит, однокомнатную и на окраине (в новом микрорайоне с недоразвитой инфраструктурой), зато свою! Обзвонив друзей, пригласила их на новоселье. Что обычно дарят в таких случаях?
Правильно, необходимые в хозяйстве вещи. Бывшие однокурсники сбросились и преподнесли мне телевизор, остальные дарили полезные мелочи: утюг, электрочайник, сковородку. Только друг детства Гоша отличился.
Он пришел последним и, расстегнув куртку, вынул из-за пазухи… белого толстолапого щенка! Так сбылась моя вторая мечта — завести собаку. Гости перестали восторгаться квартирой и начали восторгаться презентом:
— Какой потешный!
— И глазки такие умненькие!
— Это мальчик или девочка?
— А что за порода?
— Ретривер, — пустился в объяснения Гоша. — Ему всего полтора месяца, плановый кобелек, вот родословная…
Я бережно спрятала документ, удостоверяющий собачью личность, и поинтересовалась:
— А имя у него есть?
— Пока нет. Но все щенки этого помета должны носить клички на букву «К» — таково требование клуба.
Последующие сорок минут присутствующие азартно придумывали имя для четвероногого новосела, а я старательно записывала варианты.
— Назови его Кокс! — хохотнув, предложил Паша.
— С ума сошел, что ли?! — зашипела на него жена Татьяна. — Представляешь, что о Дашке соседи подумают?
Гости ушли, все еще безымянный щен сладко уснул, а я, перемыв посуду, снова взяла в руки список имен. Перечитала несколько раз — нет, ни одно не нравится, туго у моих приятелей с креативом. Вот разве что «Кокс»… Кличка краткая, звучная, удобная, но, права Татьяна, слишком уж наркоманская. А что, если назвать его… Кокос? Оба одинаково круглые и мохнатые.
— Кокос, — произнесла я вслух, пробуя кличку «на вкус». Щенок немедленно открыл один глаз и одобрительно тявкнул. Я взяла его на руки:
— Добро пожаловать в семью!
Кокос благодарно лизнул меня в нос. Теперь для полного счастья мне не хватало только хорошего парня. Но любимого нельзя купить (даже в кредит), да и друзья его не подарят. Остается надеяться на судьбу и ждать…
Прошел год. Кокос вырос в красивого, умного и послушного пса. То есть он был послушным до того дня, когда в нем вдруг проснулся охотничий инстинкт, и он погнался за кошкой. Напрасно я, срывая голос, кричала «Ко мне!!!» — спустя несколько секунд «дичь» и охотник скрылись из виду.
Я надеялась, что пес, насладившись погоней, вернется в чахлый скверик, где мы гуляли, или найдет дорогу домой. Увы… То, что собаки похожи на своих хозяев, подтвердилось в очередной раз, и потому учитывая мою врожденную топографическую тупость, глупо было рассчитывать на то, что пес самостоятельно сориентируется на малознакомой местности. До позднего вечера я бегала между близнецами-многоэтажками и приставала к прохожим: «Вы не видели белого Лабрадора в красном ошейнике?» Безрезультатно!
Охрипшая и зареванная, я вернулась домой около полуночи, села за компьютер и набрала текст: «Пропала собака! Порода — лабрадор-ретривер, кобель, возраст — год и два месяца, окрас — белый (уши палевые), отзывается на кличку Кокос. Нашедшего просьба вернуть за вознаграждение».
Распечатала сотню экземпляров и, едва рассвело, отправилась расклеивать объявления по микрорайону. Прошел день, потом два, потом неделя, но никто так и не позвонил. Меня накрыла тяжелая, как ватное одеяло, депрессия. На работе я держала себя в руках, но дома становилось совсем невмоготу.
Все напоминало о Кокосе: поводок на вешалке, собачья миска на кухне, резиновый мячик под столом… Почему я не выбросила эти «раздражители»? Да потому что втемяшила себе в голову, что, если избавлюсь от них, Кокос не найдется никогда. А так оставалась хоть какая-то надежда.
Прошел еще месяц, и надежды не осталось, а вот депрессия, напротив, разрослась до масштабов разрушительного торнадо. Жить с ураганом в душе очень тяжело, и я придумала один-единственный способ борьбы с ним — завести другую собаку.
Позвонила в клуб собаководства, пообщалась с председателем секции лабрадоров-ретриверов.
— Наша медалистка Анда недавно ощенилась, — обрадовал меня собеседник. — Пишите

телефон…
В помете было семь щенков — три девочки и четыре мальчика. Все палевые, и только один кобелек белый с ушками цвета топленого молока. Конечно, я выбрала именно его.
Домой возвращалась, крепко прижимая к груди теплый пушистый комочек. Вышла на своей остановке и уже успела пройти метров сто, когда услышала:
— Кокос, апорт!
Я оглянулась.
Высокий черноволосый парень, размахнувшись, бросил палку, за которой помчалась… моя собака!
— Кокос!!! — завопила я, и пес, затормозив всеми четырьмя лапами, развернулся и понесся прямо ко мне.
— Родненький, любименький, нашелся… — я обнимала своего любимца, а тот, радостно взвизгивая, облизывал шершавым языком мое мокрое от слез лицо.
— Это ваш пес? — спросил парень.
— Мой! А что, разве не видно? — ответила с вызовом, затем схватила Кокоса за ошейник. — Пошли домой, бродяга!
— Девушка! А обещанное вознаграждение? — крикнул парень вдогонку. От подобной наглости у меня даже дыхание перехватило:
— Ах ты ворюга! Присвоил чужую собаку, а теперь еще чего-то требуешь?!
— Не присвоил, а нашел.
— А почему не вернул?
— А откуда я знал, кому возвращать?
— Если знаешь, как пса зовут, значит, читал объявление…
— Сто раз читал — они на каждом столбе развешаны. Одно у меня даже с собой, — он достал из кармана мятый листок. — Вот, полюбуйся.
Несколько мгновений я непонимающе перечитывала текст и наконец, сообразила, что парень имел в виду. Господи, это же надо быть такой идиоткой! Все указала: и окрас, и возраст, и породу. А свой телефон написать забыла!!!
— Извините, — пробормотала я виновато. — Спасибо, что приютили Кокоса. А что до вознаграждения… Сейчас… — я торопливо выудила из сумки кошелек.
— Мне бы лучше натурой, — улыбнулся незнакомец.
— Вы что, сумасшедший?!
— Нет, просто к собаке уже привыкнуть успел. А теперь у меня ни одной, зато у вас две. Продайте мне этого малыша, — парень почесал щенка за ухом. — Я назову его Кокос-младший.
— У него имя должно начинаться на букву «А».
— Тогда пусть будет Ананас.
— Что за дурацкая кличка?
— Ничем не хуже Кокоса.
— Держите, — я протянула парню щенка. — Только когда придете домой, сразу же мне позвоните — расскажу, чем кормить и какие прививки делать.
Он догнал меня у самого подъезда.
— Девушка, вы снова не оставили свой номер. И как вас зовут, не сказали…
— Даша. Записывайте телефон. …
Три года спустя. Мы заканчивали обедать, когда в кухню влетели Кокос с Ананасом и дуэтом гавкнули.
— Похоже, что Антошка проснулся, — сказала я мужу.
— А я всегда говорил, что лучшие в мире няньки — это ретриверы, — улыбнулся Андрей и пошел затаскивать коляску с сыном с балкона в комнату.
Из инета.

Поделилась Татьяна Васильева

Кокос и Ананас. Автор: Татьяна Васильева
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 2
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Не разрешите ли присесть подле вас? Автор: Кружево Слов

размещено в: Такая разная жизнь | 0
Не разрешите ли присесть подле вас? Автор: Кружево Слов

Не разрешите ли присесть подле вас?

Зовут его Анатолий Иванович, вернее звали в прошлой жизни. Сейчас он просто Толик.

Всегда ходит в замызганной, неопрятной одежде и растоптанных, будто с чужой ноги, башмаках. Сальные волосы выбиваются из-под видавшей виды кепки, а на носу очки, одна дужка которых обмотана изолентой.

Я каждое утро наблюдал за ним с балкона, пока пил кофе перед работой. Толик катил впереди себя тележку набитую всяким хламом: бутылки, жестяные банки, картон, железки. В общем, всё то, что можно сдать в обмен на гроши.

Но однажды я сломал ногу и был вынужден несколько месяцев сидеть дома. Находиться в четырёх стенах двадцать четыре часа в сутки невыносимо, поэтому я кое-как спускался с лестницы и примерял на себя роль бабулек, сидящих на лавочке у подъезда. Роль эта, надо сказать, не очень-то и завидная, но раз случилась такая беда, то и посидеть на лавочке хоть какое-то развлечение. Зато я узнал всех соседей в лицо, а с некоторыми даже познакомился.

Познакомился я и с Толиком, когда тот катил свою тележку, на которой лежал ржавый холодильник. Он поравнялся с лавочкой и, виновато улыбнувшись, спросил:

– Не разрешите ли присесть подле вас, уважаемый? Его манера говорить меня удивила. Такой контраст между внешним видом и речью вызывал приятное недоумение.

– Конечно разрешу. Лавка-то вон какая большая, двоим места с лихвой хватит, – ответил я, убирая свои костыли в сторону.

Толик приладил свою тележку подальше от дороги и, вытерев пот со лба грязным носовым платком, присел на краешек лавки. Он сидел прямо, так, как учила меня бабушка, каждый раз хлопая ладонью между лопаток, когда я, делая уроки, сгибался в три погибели.

– Где холодильник-то добыл? – спросил я, чтобы нарушить неловкое молчание.

Толик тут же оживился и, поправив на носу очки, ответил:

– Да через три дома отсюда. Наверно, новый купили, а этот выбросили. Вот радость-то у людей. Новый холодильник, это хорошо. Еда не портится, да и вообще, когда в доме всё новое, это хорошо. Мой-то давно сломался. Плохо. Особенно летом плохо. Вот, забрал этот, привезу домой, посмотрю, может какая запчасть пригодится. А железо сдам, все же какая никакая, а копейка.

– А ты что, в холодильниках разбираешься?

– Да как же в них не разбираться, если я всю жизнь на заводе по их изготовлению проработал. Как после училища пришёл, так до конца и работал, пока завод не обанкротился.

– А где же ты сейчас работаешь?

– Да так, где придётся. Да и кто такого, как я на работу возьмёт. Инвалид я. Пенсия по инвалидности маленькая, да хоть столько, и то хорошо. А так, иногда дворником меня берут, да вот тару, макулатуру, железо сдаю. На хлеб, да на еду Мурзику хватает. Иногда люди книжки выбрасывают. Странные люди. Ведь это же книги, с ними нельзя так. Но мне хорошо. Я их забираю домой. У меня уже целая библиотека.

– Любишь читать?

– Страсть как люблю. Когда работал, то часто в библиотеку ходил. Книги мои лучшие друзья. А сейчас кто меня туда пустит. Говорят, что я людей пугаю. Да я не в обиде, понимаю всё.

И он поднялся. Не глядя мне в глаза поблагодарил за беседу и, шаркая растоптанными башмаками, покатил тележку дальше. А я смотрел ему в след и думал, как же тесен мир. Мне на том заводе как-то тоже приходилось работать несколько лет. И, вполне вероятно, я сталкивался с Толиком, но не придавал этому значения.

На следующий день я сидел на лавочке, а рядом лежала стопка книг, которые жена как раз хотела выбросить. А я, вспомнив слова Толика, не позволил.

– Как ты можешь, это же книги, с ними нельзя так, – сказал я ей, забирая стопку.

Ответом мне был недоуменный взгляд и палец у виска. Да я не в обиде, жены они такие.

Пока ждал Толика разгадывал кроссворды.

– Здравствуйте! – раздался знакомый голос.

– Привет!- ответил я обрадовавшись.

– Не разрешите ли присесть подле вас? – спросил Толик в своей вежливой манере.

Я засмеялся, очень уж это было неестественно комично и мило одновременно.

Он присел и, заметив у меня журнал с кроссвордами, проявил интерес. И в течении сорока минут мы с увлечением начали их разгадывать. Меня поразило каким Толик был умным. Он знал ответ на каждый вопрос, мне даже было как-то неловко выказывать перед ним свое тугодумство.

А когда пришло время прощаться, то я вручил ему стопку книг, за которую он благодарил меня, широко улыбаясь, как ребёнок.

Мы стали часто с Толиком встречаться. И это неизменное: Не разрешите ли присесть подле вас? стало его визитной карточкой.

Как-то раз я его очень оскорбил. Было это уже после того, как у меня сняли гипс и я вышел на работу. Садясь в машину я заметил Толика с тележкой и поздоровался с ним. Мне очень захотелось помочь этому человеку. А как помочь, если не деньгами, я не знал.

– Вот, купи себе и Мурзику чего-нибудь, – сказал я, протягивая Толику купюру.

Ох, как же он тогда оскорбился, покраснел, руки затряслись и он, заикаясь сказал:

– Зачем ты так? Мы не нищие.

Долго я потом Толика не видел. Видимо от обиды ходил другими дворами.

А сейчас заметил его тележку на той стороне улицы и даже обрадовался. Добрый он и с чувством собственного достоинства.

Надо книжек купить и подойти с повинной головой. Книжки он возьмёт, они его лучшие друзья.

Автор: Кружево Слов

Не разрешите ли присесть подле вас? Автор: Кружево Слов
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 2
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Василискино колечко. Автор: Елена Воздвиженская. Рассказ с продолжениями

размещено в: Сказки на все времена | 0
Василискино колечко. Автор: Елена Воздвиженская. Рассказ с продолжениями
Художник` Константин Маковский

Василискино колечко.
*
Часть1
Деревня всегда своей жизнью живёт. Уклад здесь особый, неповторимый, и люди тоже особенные, совсем не те, что в городе, к земельке они близко, по законам её живут, природу уважают, за дары её благодарными быть умеют. Душа у них нараспашку.

Раным-рано просыпается деревня, выходят люди на работу, по присказкам да поговоркам: «Коси коса, пока роса», «Летний день зиму кормит», «Кто рано встаёт, тому Бог подаёт». Хозяюшки печи растапливают, хлеба ставят, коровушек в стадо провожают, мужики да молодёжь на работу собираются, старухи и те не без дела – в огороде порядок идут наводить, покуда жара не пришла, сорняки полоть, картошку окучивать, а старики косы точить да топоры ладить, плетень подправить да ступень осевшую на крыльце подлатать. У ребятишек свои заботы – в лес по грибы да ягоды сбегать, на речку искупаться, обруч по улице покрутить, старшим помочь да погулять успеть. Так целый день и пролетает в хлопотах да заботах.

А как опускается вечер, так приобретает деревня свои неповторимые краски и звуки, загораются на небе яркие звёздочки, выглядывает остророгий жёлтый серп полумесяца, умолкают птицы и заводят свои рулады ночные цикады, сладко и терпко пахнут длинные колокольцы табака и мальвы под окнами. Начинается волшебство деревенской ночи. Здесь каждый житель, и стар и млад, верит в сказку.

Прибрав со стола посуду, завершив все свои дневные дела, подоив скотину, хозяйки укладывают маленьких спать, сладко спится ребятишкам после длинного дня. Мужики, выкурив махорочки, перебираются на свои места, потому что завтра ранёхонько с утра снова им идти на работу. Старики, кряхтя, залезают на тёплую печку, погреть свои бока да старые кости. Холодно им даже летом, не греет их уже дряхлое сердце, теплится душа в их теле подобно крохотному пламени свечи. А вот молодёжь, несмотря на усталость после работы в поле, да на току, бежит на посиделки. И то верно, чего годы юные просиживать дома, пропускать радость да веселье.

– Вот будем старыми, тогда и отдохнём, отоспимся вдосталь, – смеются они.

Чуть поодаль, за околицей, уже много лет лежало поваленное грозой могучее дерево. Вот оно-то и служило местом встреч и посиделок для молодых. Всё тут хорошо – от домов вдалеке, звуки гармоники, песен да громкий смех ребят не долетали до деревни, так, что и люди отдыхали и молодёжь веселилась. Всем хорошо да ладно.

Дерево это было старое, и никто из жителей уже и не помнил, в каком году оно упало. Ствол его отполирован был до блеска, хоть глядись в него, как в зеркало. Широкое и большое – всем на нём хватало места. Оставались, правда, местами на нём ещё сучки, за которые девки цеплялись иногда своими длинными юбками. Ну да это не беда.

Вот и в этот вечер, едва опустились на деревню сумерки, да повеяло прохладой, потянулась молодёжь, по обыкновению, к своему дереву на вечорки. Девчата лузгали семечки да сверкали глазами в сторону парней. Ребята в отдалении курили махорочку, обсуждали дневные дела, да смеялись громко, чтобы привлечь внимание девчат.

Василиса, управившись с делами, тоже собралась бежать на посиделки. Надела она свою единственную праздничную красную юбочку да кофту вышитую, глянула на себя в зеркало и тяжело вздохнула.

– Эх, ну что во мне хорошего? Да ничего. Кто на меня поглядит? Да никто не поглядит. И он не поглядит.

При мысли о нём сердечко её забилось сильнее. "Он" – это был самый красивый парень в деревне, Матвей, Матюша, как она ласково звала его про себя. Только он и не смотрел в её сторону. Да и чего смотреть? Ничего в ней хорошего, разве только глаза большие синие, да коса пшеничная до пояса. Вот и всё её богатство.

Жили они с матерью вдвоём. Отец её однажды зимой по дрова поехал, да пока работал, уж больно жарко ему стало, он и скинул с себя армячок, а сам потный был, горячий, вот и прихватило его мигом. Василиса тогда ещё совсем маленькой была. Началась у отца горячка, грудь он застудил, да так и помер, не смогли его вылечить. Остались они с матерью одни, жили ни бедно ни богато, на жизнь хватало. Но в деревне она слыла бесприданницей и никто к ней свататься не хотел. А ей и не надо было, она и не переживала за то. Было ей всего семнадцать лет, и все мысли её и сердечко заняты были одним Матвеем.

Матвей родом из большой семьи с достатком. Жили они в высоком добротном доме и хозяйство имели крепкое. Люди они были богатые, но не злые и не скупые. Отец Матвея хорошим слыл хозяином, добрым. Было у него пятеро сыновей и четыре дочери. Все они слушались отца безоговорочно. Хоть и богатый был он человек, людей на работу нанимал, но никогда никого не обижал и всем помогал. За то любили его в деревне, ценили и называли не иначе, как «хозяин».

Да произносили это слово не с завистью или пренебрежением, а с уважением, кланялись ему низко в пояс, за то, что никогда никого не оскорбил, не обругал, а всегда был готов помочь. И лошадь даст, ежели нужно кому, и хлебом поделится, ежели кому голодно, и деньгами не обидит. А это в деревне дорогого стоит, такое уваженье ещё заслужить надобно. И сыновья и дочери у него такие же были, все нраву доброго, не задиристого, хулиганить им было некогда,… всех отец строго держал. И старшие, и младшие все были при работе, помогали отцу и матери по хозяйству.

Но не это всё привлекало Василису в Матвее, а глаза его, такие же, как у неё, синие, что васильки полевые, нрав его добрый, голос его сильный, когда он песни пел, руки крепкие, когда он шутя пожимал всем девчатам ладошки, здороваясь. Василиса снова вздохнула, поглядела на себя в зеркало, покрутилась, расправила ладошками складки на юбочке.

– Донюшка, ты на гулянку собралась? – раздался голос матери.

– Да, маменька.

– Да отдыхала бы ты, моя милая, ведь завтра с утра снова в поле на работу идти.

– Да ничего, мамонька, я чуть-чуть, ты ложись, отдыхай, меня не жди. Дверь только не запирай. А я потом приду и закрою.

– Ну ты ж гляди, донюшка, не допоздна будь.

– Ладно, мамонька, ладно. Ты не переживай. Ложись спать.

Василиса вышла за калитку да потихоньку пошла в сумерках к тому месту, где собиралась молодёжь. В воздухе сладко пахло сеном да парным молоком, влажной землёй, травяным духом с полей. На синем бархатном полотне неба сверкали низкие чудные звёзды, водили хоровод, глядя вниз на Божий мир. Девушка шла и думала о своей жизни, о том, что же ждёт её дальше.

– Был бы жив тятя, всё бы иначе было в их жизни, – горько вздыхала она, – Не пришлось бы матери так тяжело работать, да и мне приданое бы справили, может и Матвей бы в мою сторону поглядел.

Думала она и о том, что и имя-то у неё такое – Василиса. Васькой все кличут. Нет бы красивое какое-то, Аграфена, например, Евдокия, а то Васька да Васька…

А Василисой-то её отец назвал. Когда родилась она на свет, показала мать доченьку мужу и сказала:

– Погляди, отец, какая у нас красавица родилась`!

Отец на руки её взял, поглядел на младенца, улыбнулся:

– А глаза у неё, как васильки!

И в тот же день, к вечеру, принёс он целый букет васильков с поля, и подарил их матери за рождение дочери, да сказал:

– Быть ей Василисой, и быть ей такой же красивой, как эти цветы.

Так и назвали дочь.

Впереди послышались голоса ребят и девчат, и Василиса поправила свою богатую пшеничную косу на плече, и зашагала к месту встречи со своим любимым.
(продолжение следует)
~~~~~~~~~~~~~~~
Елена Воздвиженская
Художник` Константин Маковский

Василискино колечко. Автор: Елена Воздвиженская. Рассказ с продолжениями

Василискино колечко
*
Часть 2.
Густой и синий вечер заключил деревню в свои тёплые объятия, заворожил звёздным хороводом, задурманил сладким ароматом яблок да груш, забаюкал дрёмой. Только молодёжи не спится, для них самое веселье начинается, они теперь до утра будут гулять, на утренней зорьке, как заалеется небо, разойдутся по домам, чтобы отдохнуть часа три, а там и на работу пора. Неутомимая пора, юная, вешняя…
Василиса ещё не дойдя до поваленного дерева услышала звонкий смех девчат.
– Кто это их так рассмешил? – подумала она, улыбаясь и сама от заливистого и задорного их смеха.
И тут же увидела Матвея, и сердечко её затрепетало. Матвей, как всегда красивый и весёлый, в красной рубахе и высоких сапогах, стоял прямо перед сидящими на бревне девушками и, размахивая руками, рассказывал им какую-то смешную историю. Парни тоже хохотали, слушая Матвея, но больше всех старалась обратить на себя внимание местная красавица Груня, Аграфена.
Она, не отрываясь, смотрела Матвею прямо в рот, улыбалась своей сверкающей улыбкой и готова была тут же, как пружинка, вскочить и в мгновение ока, оказаться в объятиях Матвея, лишь помани он её пальцем. И не смущала Груню даже толпа людей вокруг, словно и не было больше никого, только они вдвоём.
Василиса тихонько вздохнула, глядя на всё это, но тут же улыбнулась, и пошла навстречу к ребятам.
– Здравствуйте! – громко поприветствовала она всю компанию.
– О, Васька, здорово! – пренебрежительно усмехаясь, громко воскликнула Груня.
Василиса ничего не сказала ей в ответ. Она помялась возле дерева, хотела было присесть, да увидела, что единственное свободное место между девчатами не зря осталось незанятым, было оно испачкано, то ли золой, то ли ещё чем. И Василиса осталась стоять, не решаясь испортить свою единственную праздничную юбку. И в этот момент к ней вдруг шагнул Матвей. Он снял с себя пиджак, лихо накинутый на одно плечо, и, постелив его на поваленное дерево, улыбнулся Василисе:
– Присаживайся, Василиса, а то у тебя такая красивая юбка, жаль будет её испачкать.
Василиса вспыхнула, что маков цвет, прошептала спасибо, и села промеж девчат, те тут же отсыпали ей семечек в пригоршню, и Василиса, лузгая семечки, тоже стала слушать Матвея, который продолжил свой рассказ. Она увидела, как недобро зыркнула на неё глазами Груня, обожгла злым взглядом, но тут же и забыла про это, глядя на своего любимого Матюшу.
Все смеялись, болтали, и Василиса с ними, она и не заметила, как Груня, встав со своего места, тихонько зашла за её спину, и аккуратно и незаметно натянула её юбку на сучок, торчащий из бревна. Вскоре пришёл Петруня, деревенский гармонист, и весело заиграв на гармонике, крикнул:
– Ну-ка, ребята, девчата, давайте танцевать! Дробушечки!
Все радостно соскочили со своих мест и поспешили на площадку позади дерева. Уж сколько поколений ног истоптали её до блеска, отплясывая здесь танцы. Вскочила на ноги и Василиса. И в тот же миг раздался громкий треск. Юбка Василисы оказалась разорванной о сучок, огромный клин ткани от самого низа и почти до пояса был вырван одним движением. Василиса застыла, словно статуя, не зная, что делать, она была в такой растерянности, стыде и ужасе, что просто молчала, закусив губу. Девчонки ахнули, а Груня, глянув на её юбку, расхохоталась во всё горло, указывая на Василису пальчиком:
– Ну вот, единственная праздничная юбка оказалась негодной! Теперь нашей Ваське ни потанцевать, ни поплясать, ни порадоваться!
Ребята притихли, девчата изумлённо уставились на Груньку, а потом заговорили:
– Грунька, да что ты такое несёшь? Что с тобой сегодня, чего ты такая злая?
– Да ничего, – поведя плечиком, хмыкнула та, – Ну что, идёмте танцевать или так и будем стоять да юбки драные разглядывать?
Василиса же, не вымолвив ни слова, бросилась бежать по дорожке в сторону деревни. Она бежала и плакала. Слёзы так и катились по её щекам горошинками. Она вытирала их ладошками, а они всё текли ручьём, попадая на губы. Василиса облизнула губы, слёзы были солёными. Ей было горько, обидно и больно.
– За что она так со мной? – думала девушка, – Что я ей сделала? Ведь она живёт хорошо, одна дочь у матери с отцом, родители оба работают, у них полный двор скотины. Каких только нарядов у неё нет, новые ленты на каждый праздник. Что ей ещё не хватает?
Потихоньку успокоившись, выплакав своё горе, Василиса сбавила шаг и пошла не спеша, вот и калитка родная показалась. Постояла Василиса немного на тропинке, чтобы обсохли слёзки, вдохнула полной грудью свежий ночной воздух, напоённый запахами трав с деревенских лугов, да толкнула калитку.
– Эх, матушка теперь расстроится, да и ей самой погулять больше будет не в чем, купить новую юбку им просто не на что. И как же она только умудрилась так разорвать свой единственный праздничный наряд? Вот тетёха.
Так, ругая себя, она вошла во двор, но сразу не пошла в избу, а присела на скамеечку под окнами. Тут же подбежал к ней их пёс Алтрапка, заглянул в глаза, положил на колени большую свою морду, облизал горячим языком ладони, успокаивая и жалея милую свою хозяюшку. Погладила Василиса доброго друга и пошла в избу. Мать спала уже крепко, умаялась за день, даже и не услышала, как Василиса вошла. Девушка разделась и легла в кровать, да не удержалась, вновь расплакалась над своей горькой судьбой, так и уснула она с мокрыми от слёз щеками.
И снится ей сон, будто идёт она по широкому пшеничному полю, золотые волны вокруг неё колышутся от ветра, а в пшенице синими огоньками светятся васильки, и много их, так, что кажется и не поле это, а небо – голубое с золотым. А навстречу Василисе идёт по полю парень в белой рубахе. Как подошёл он ближе, разглядела она, что это Матвей, а в руках у него букет васильков. Приблизился он к Василисе, букет ей протянул, и со смехом, потрепав её за плечо, сказал:
– Не реви, рёва-корова, всё будет хорошо!
Василиса вздрогнула и проснулась. Над ней стояла матушка и трясла её за плечо:
– Василисушка, донюшка, что с тобой? Ты чего всхлипываешь`?
Подняла Василиса голову, поглядела на мать, на юбку, что на стуле у кровати висела, да снова заплакала.
– Да что с тобой? – забеспокоилась мать, – Расскажи, поведай матери!
– Матушка, я юбку порвала, – ответила Василиса.
– Как порвала?
– Зацепилась за сучок.
– Ну ничего, это дело поправимое, – вздохнула с облегчением мать, – Главное, что с тобой всё хорошо, дочка. Поднимайся, утро на дворе. Пора Пеструшку нашу в стадо провожать, я уже её подоила. Сейчас оладушков с молоком поедим, да на работу пора.
Василиса встала, умылась колодезной водой, от которой загорелось лицо, расчесала свои густые, красивые волосы, заплела их в пшеничную косу и решила повязать сегодня нарядную голубую ленту, которую матушка подарила ей на Богородичный праздник…. Надела своё простое, рабочее платье, поела оладушков с молоком, взяла во дворе под навесом грабли и серп, да отправилась на работу.
Работали они с девчатами наймичками у матвеева отца, убирали пшеницу на поле. Время стояло погожее, и нужно было поторопиться убрать урожай, пока не налетели холодные ветры да проливные дожди и не побили колосья. Василиса поднесла ладонь к глазам, окинула взглядом поле, и перекрестившись, принялась за работу вместе с остальными.
(продолжение следует)
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Елена Воздвиженская

Василискино колечко. Автор: Елена Воздвиженская. Рассказ с продолжениями

Василискино колечко
Часть` 3
Жаркий полдень дохнул пылом, как из устья печи, задрожал, поплыл переливающийся воздух, превратился в душное марево. Вдалеке качались в нём крыши деревенских домишек, голубая лента реки и густой тенистый лес с другого конца поля. На выцветшем небе не было ни облачка, словно вся синь его ушла в васильки, что тут и там светились сапфировыми огоньками в золотых колосьях.
Птицы и те примолкли, спрятались в пышной листве тополей. Одни лишь пчёлки кружили над головами, пролетая на луга, что раскинулись у реки, да возвращаясь обратно с полными лапками пыльцы, смешанной с нектаром, и собранной в колобочки. Мохнатые бочка полосатых тружениц тоже припушены были золотистой сладкой пыльцой, и похожи были пчёлки на мельника, деда Игната, всегда покрытого с головы до ног белой мукой.
Притомились к полудню девчата, присели отдохнуть в тенёчке за снопами, скинув с головы свои белые платочки, и обмахиваясь ими. Достали каждая из своего туесочка нехитрую свою снедь – варёные картофелины, хрустящие пупырчатые огурчики, беленькие яички, острые пёрышки зелёного лука, молоко в крынках, оладушки да каравай. Стали обедать вскладчину. Ели, кто что хочет, хохотали друг над другом, подзуживали, а как поели, затянули песню ладную да складную, прислонившись к снопам.
Вдруг показалась на дороге бричка, поехал куда-то по делам хозяин, отец Матвея, снял с головы картуз, помахал девчонкам, остановился, поздоровался со всеми, да поехал дальше по своим делам.
Девушки прилегли отдохнуть малость после обеда, вздремнуть в тенёчке. Василисе же спать не хотелось, она отошла в сторонку и присела за снопом. Прикрыв глаза, она вспоминала сегодняшний сон про Матвея. Вот время обеда прошло, пора было и снова за работу приниматься. Славно поработали девушки до самого вечера, а как солнце стало на отдых садиться, так и домой засобирались.
Шли они по дороге, молотя пятками и поднимая пыль. Василиса затянула песню, петь она была мастерица. Всё мечталось ей вместе с Матвеем песню спеть душевную, о любви, чтобы поддерживали они сильными своими голосами друг друга и летела песня на простор, отзывалась в сердце, трогала душу за живое, звенела струнами радости.
Тут вдруг мысли её оборвал неожиданно послышавшийся топот копыт и задорный присвист:
– Э-ге-гей! Берегись! Затопчу! Кого затопчу, того и в невесты возьму!
Девчонки захохотали, завизжали и бросились врассыпную в придорожную траву. Все успели отскочить и лишь одна Василиса, не опомнившаяся ещё от своих мыслей, замешкалась и заметалась по дороге. Матвей, а это был он, объехал её кругом, остановил своего коня, обдав девушку клубом пыли, и улыбнулся, глядя на неё, конь под ним гарцевал.
– Ну вот, попалась, одна не успела убежать!
Девчата с визгом подскочили к Матвею и стали тянуть за повод, за узду, за штаны Матвея, хохоча и пытаясь стянуть его из седла:
– Всё, не отпустим теперь тебя!
– Что, Василиса, пойдёшь ко мне в невесты? – спросил, глядя на Василису Матвей.
Та зарделась, зарумянилась, опустила глаза и отступила на несколько шагов в сторону.
– Да ты не бойся, я тебя не обижу, я добрый, – рассмеялся Матвей.
Девчата тоже засмеялись, а Василиса, ещё больше вспыхнув, пошла вперёд по дороге. Девчонки поспешили вслед за ней. Матвей тихонько поехал рядышком с Василисой. Спустя время он наклонился к девушке и спросил:
– Ну что, пойдёшь ко мне в невесты?
– Да будет тебе уже, – ответила, чуть не плача, Василиса, – Что ты смеёшься надо мной? Пошутил и будет.
– А я не смеюсь, я серьёзно сказал, – Матвей посмотрел ей прямо в глаза.
Ничего не ответила больше Василиса, побежала к девчонкам. Матвей же пришпорил коня и крикнул на ходу:
– На вечорку сегодня приходи!Потанцуем!
Василиса посмотрела ему вслед, как он понёсся в деревню под смех и улюлюканье девчат, и опустила голову.
– На вечорку, – подумала она про себя, – Какая мне вечорка, единственную выходную юбку свою порвала.
Она горько вздохнула и пошла по дороге.
Подойдя к своему двору, она увидела Алтрапку, который поджидал её у калитки. Завидев хозяйку, тот понёсся на всех лапах ей навстречу, прыгнул, положив лапы на грудь, и принялся вылизывать мокрым языком Василискино лицо, та расхохоталась и потрепала пса между ушей, а после крепко прижала его к себе.
– Алтрапушка ты мой, хороший ты мой, верный друг! Пойдём домой.
Пёс кружился вокруг хозяйки, не давая пройти, вилял хвостом и дышал, радостно высунув язык. Василиса спотыкаясь от таких объятий, смеясь, шла потихоньку к калитке, дойдя наконец кое-как до двора, она села на скамейку под окнами, и, сняв с головы платок, утёрла им лицо:
– Ох, и жарко нынче.
Из дома вышла мать и встала, улыбаясь, на крылечке.
– Притомилась, донюшка? А я баньку истопила, ступай, смой пот да пыль. Крапивы тебе да ромашки для косы запарила, ополосни волосы-то травушками.
– Спасибо, мамонька!
Мать продолжала глядеть с улыбкой на Василису.
– Ты чего, мамонька, улыбаешься так?
– А новость у меня для тебя есть радостная. Ты в баньку ступай, а после дома расскажу всё.
– Сейчас скажи! – девушка подскочила к матушке и закружилась вокруг неё точно так же, как давеча скакал вокруг неё Алтрапка.
– Нет уж, – отмахнулась мать, смеясь, – После.
Василиса улыбнулась матери и, чмокнув её в щёчку, поспешила по тропке, петляющей меж рядов картофеля да грядок, в самый конец огорода, где стояла банька, в предвкушении от той новости, что приготовила ей матушка.
(продолжение следует)
~~~~~~~~~~~~~~~~
Елена` Воздвиженская

Василискино колечко. Автор: Елена Воздвиженская. Рассказ с продолжениями

Василискино` колечко
Часть 4
Напарившись в баньке, да словно родившись заново, вышла с лёгким телом и душой Василиса в предбанник, присела на скамеечку, застеленную белой простынкой, отдышалась, распустила до колен свои пшеничные волосы, причесала их гребнем, да пошла в дом.
Матушка, хлопотавшая у стола, едва завидев Василису, тут же бросила все дела и, ухватив её за локоть, потянула за собой в закуток за занавеской, что служил Василисе девичьей светёлкой с небольшим окошечком, стояла там кровать с периной и горочкой вышитых подушек, да стул, на стене зеркало висело, вот и вся обстановка.
Войдя туда вслед за матерью, Василиса от удивления застыла на месте, широко распахнув глаза. Прямо перед нею, на кровати, лежала новая юбка немыслимой красы! Сама чёрная, да такая пышная, что ежели в танце закружишься в ней, так она солнышком распустится, вот какая! Сверху поясочек широкий, а понизу, по подолу, большие красные маки с зелёными листочками распустились окаёмочкой.
Так и ахнула Василиса:
– Мамонька, да откуда же такая красота невиданная!
Мать, довольно наблюдавшая за дочерью, хитро подмигнула:
– А вот не скажу!
– Мамонька, ну скажи-скажи, мочи нет, как узнать хочется!
– Ладно, егоза, расскажу, только айда-ко за стол, ужинать пора.
Когда уселись они с матерью за стол, Василиса тут же закрутилась в нетерпении на стуле:
– Матушка, ну так что? Откуда юбка-то?
– Откуда? А вот оттуда! Мать Матвея нынче приходила ко мне.
Василиса захлопала непонимающе длинными ресницами и уставилась на мать:
– Зачем?
– Дочка их младшая ногу сегодня подвернула. А ты же знаешь, что бабушка моя научила меня косточки вправлять, вот они и привезли дочку ко мне. Я не отказала, полечила ножку её, поправила, перевязала тряпицей туго, да травок дала, какие надобно, чтобы поскорее девчоночка окрепла.
А Фёкла меня поблагодарила да и говорит – вот спасибо тебе, милая, на вот, возьми доченьке своей, красавице, юбку. Пущай будет ей подарочек от меня, передай, пусть носит на здоровье! Я, было, отказаться хотела, да вспомнила, что ты давеча как раз юбку свою порвала. Думаю, ну вот, Бог всё видит, всё знает. Ну и взяла. Давай, ешь, примеряй обновку, да на вечорку беги.
– Мамонька! – радостно воскликнула Василиса и, подскочив со стула, обняла мать и расцеловала звонко в обе щёчки.
– Ешь, стрекоза, да беги гулять, уберу я сама со стола, – засмеялась мать, отмахиваясь от поцелуев.
Тут же прозвучали в голове Василисы слова Матвея:
– Приходи сегодня на вечорку, потанцуем!
Василиса радостно засмеялась, будто колокольчик зазвенел, закончила поскорее с ужином, и побежала примерять юбку. Та пришлась ей впору, словно на неё и сшита была. Мать сидела на кровати и глядела на дочку, смахивая слезу. Проворно нарядившись и заплетя косу, Василиса решила надеть сегодня простые, но очень яркие и красивые бусики, красного цвета под стать макам на подоле. Глаза Василисы сияли от счастья. Она любовалась на себя в зеркало, и даже сама себе нравилась сегодня, словно юбка сделала её волшебным образом красавицей. Она и не подозревала от скромности своей, что всегда была прекрасна, да только не знала о том, не считала себя красавицей.
Словно легкокрылая пташка выпорхнула она из дома. Мать перекрестила дочку на дорожку и долго стояла на крылечке, глядя ей вслед, вспоминая свою молодость и утирая слезу.
Уже на подходе к дереву, где собиралась молодёжь, Василиса, как и в прошлый раз, услыхала голос Матвея. Он возбуждённо что-то рассказывал друзьям, показывая рукой в сторону леса.
Василиса подошла ко всем, и, поздоровавшись, осталась стоять. Все повернули головы в её сторону.
– Василиска, у тебя новая юбка? – ахнули девчонки, – Какая красивая-я-я!
Груня же потемнела лицом, сузила глаза и недобро зыркнула на Василису.
– О, Василиса, здравствуй! – подошёл к ней Матвей, взял её за руку, проводил к дереву и постелил на него свой пиджак, предлагая девушке присесть.
Василиса присела, на этот раз уже не стесняясь, а счастливо улыбаясь.
– Ну, так вот, – продолжал Матвей, – Вы же знаете, что в том доме ведьма жила. Она делала всякие странности. И стоило только её разозлить, такие вещи в деревне начинали происходить, что было страшно на всё это смотреть.
Василиса поначалу не поняла, про какую ведьму Матвей толкует, и только потом она сообразила. На краю леса жила одинокая старушка. Жила долго. Никто не знал, сколько ей лет. Но очень часто люди обращались к ней за помощью, никому она не отказывала, если с добром приходили. И тут Василиса сказала:
– Она не ведьма была. Она ведунья была, знахарка. Она всем помогала. Мама моя к ней тоже ходила за травой, когда я сильно горлом заболела. И папаню моего она тоже лечить пыталась, когда тот грудь застудил. Только бабушка та сказала маменьке, что поздно мы к ней обратились, если бы чуток пораньше, то помогли бы её травки. А так, она его спасти не смогла.
Все удивлённо повернулись к ней, потому что раньше Василиса всегда предпочитала отмалчиваться, и никогда ни в какие беседы не вступала. Тут Матвей задумчиво произнёс:
– А ведь моя матушка тоже к ней ходила, за травами.
– Но, послушай, – повернулся он к Василисе, посмотрев на неё, – Ведь твоя мама тоже людям помогает?
Василиса вспыхнула.
– Помогает, – прошептала она.
– Конечно, помогает! – защебетали девчата, – Мы к твоей маме частенько приходим, когда то руку зашибём, то ногу подвернём. Она всегда быстренько вылечит, и боль заговорит, и косточку на место вправит, и даже синяк и тот на глазах уменьшается, два дня и нет его, как не бывало. В деревне-то у нас, чай, не как в городе, не посидишь без дела, некогда хворать.
– Вот и сегодня, – сказал Матвей, – Моя маманя к твоей приходила, Алёнку приносила, сестричку мою самую младшенькую, ножку она подвернула. Спит она сейчас спокойно, помогли травки. Спасибо тебе и матушке твоей, Василиса.
– А-а-а! – раздался вдруг визгливый и насмешливый голос Груни, – Так вот откуда у Васьки новая юбка! А я-то думаю, откуда им, нищим, такие вещи хорошие взять!
Матвей метнул недобрый взгляд на Груньку. Девчонки тут же заговорили все разом:
– Грунька, ты что, рехнулась вовсе? Что ты болтаешь своим языком, что ни попадя? Разве можно такие слова говорить!
Грунька засмеялась каким-то дурным голосом и вдруг сказала:
– А что, слабо сходить в ведьмину избушку? Говорят, там от ведьмы ещё кой-чего осталось!
– А и, правда, пойдёмте, ребята? – сказал Матвей, – Айдате, посмотрим!
Все тут же зашумели, заговорили. Девчонки вроде бы испугались. Но Грунька насмешливо сказала:
– Чего трусите-то? Идёмте уж.
И все дружной толпой потянулись к дому знахарки.
(продолжение следует)
~~~~~~~~~~~~~~~~
Елена` Воздвиженская

Василискино колечко. Автор: Елена Воздвиженская. Рассказ с продолжениями

Василискино` колечко
Часть 5
*
Когда весёлая ватага ребят и девчат добралась до лесной опушки, уже окончательно стемнело. Дом знахарки встретил их тёмными глазницами окон. Брёвна избы, покрытые тут и там замшелым мхом, выглядели ещё крепкими, такая изба и ещё век простоит, хоть с виду и неказиста. Дверь в дом была прикрыта, один столбец крыльца завалился и оттого крыша над ним просела.
– Ну, чего пожаловали? – словно вопрошало непрошеных гостей то, что притаилось внутри, – Чего надобно?
Высокие сосны закачались под, невесть откуда налетевшим вдруг, порывом ветра. Верхушки елей чёрными пиками упирались в небо, на которое выкатилась из-за горизонта медная луна. Вокруг не было ни души, только какая-то шальная птица вспорхнула из кустов, вспугнутая голосами людей, встревожено крикнула резким протяжным окликом, да замахав шумно крыльями, улетела прочь, в сторону леса.
Ребята притихли, стараясь говорить тише. У Василисы по спине пробежал озноб. Страшновато было всем, хотя и храбрились друг перед дружкой.
– Ну что, кто самый смелый? – раздался громкий голос Груньки, – Кто первым в дом войдёт?
Все вздрогнули от такого неуместного здесь и словно чужого звука человеческого голоса.
– Зачем туда идти? – сказал кто-то из парней, – Посмотрели и будет.
– Ах-ха-ха-ха-ха, – захохотала дико Грунька, – Так и знала, что вы струсите!
И она презрительно глянула на друзей.
Тут Василиса подала голос:
– Не надо тревожить чужое жильё, пусть всё остаётся, как есть.
И тут в одном из окон показались вдруг два светящихся зеленоватых огонька, они двигались, то приближаясь, то удаляясь вновь. Василиса вздрогнула.
– Ой, смотрите, – показала она на окно, – Что это там?
– Да ничего! – резко прервала её Грунька, – Ерунда какая-нибудь! Вечно тебе что-нибудь покажется, полоумная.
– Грунька, договоришься ты! – накинулись на неё девчата, даже забыв понизить голос, так велико было их возмущение её наглостью, – Ответишь за свой язык!
– Я? Отвечу? Ха! – подбоченилась Грунька, – А что я такого сказала? Васька и правда ж чудит постоянно, не от мира сего.
И она злобным, полным ненависти взглядом посмотрела на Василису.
Та ничего не ответила на её хамство, не отводя взгляда от окна. И тут она рассмеялась, все недоумевающее посмотрели на неё, а она показала рукой на окно и сказала:
– Да это же кот знахарки! Помните, у неё был большой пушистый рыжий кот, который у неё на плече всегда сидел, когда она в лес ходила?
Все дружно загалдели:
– Да, да, точно! Мы его, бывало, и одного в лесу встречали, когда по ягоды бегали, он такой рыжий, огненный просто, на лису похож!
Все засмеялись.
– Нешто он живой ещё? – в сомнении спросила одна из девчат.
– А что б ему не жить? – сказал Матвей, – В лесу и поле мышей достаточно, да и в дому подпол есть. Живёт себе и живёт.
– Когда ж это ведьма-то померла? – нахмурила лоб другая.
– Да лет пять, поди-ка, будет уж, – ответил Матвей.
Тем временем Грунька, никем не замеченная, прокралась на крыльцо, с любопытством приоткрыла скрипучую рассохшуюся дверь, и заглянула внутрь. В это же время в щель протиснулась кошачья морда. Кот смотрел на всех удивлённо-большими зелёными глазами, которые светились в темноте.
– Ах, ты пакостник! – сказала с отвращением Грунька.
И только собралась захлопнуть дверь, как кот протянул лапу и царапнул Груньку по ноге.
– Ах, ты ведьминское отродье! – выругалась снова Грунька, и пнула кота в пушистый бок. Тот отлетел внутрь избы и обиженно замяукал.
– Ну, я тебе устрою, – выпалила она, подбежала к одному из парней, который держал в руках самокруточку, выхватила её у него, вбежала на крыльцо, вырвала пук соломы, из большого тюка, лежащего на крыльце подожгла и, приоткрыв дверь, бросила внутрь. Затем она подперла дверь спиной и захохотала.
– Да что ты творишь, ненормальная? – закричали ребята.
А тем временем пук, по всей видимости, попал как раз в кота, зализывающего рану у порога, и все услышали, как кот истошно замяукал.
– Ах, ты гадина! – закричала Василиса и стремглав побежала в дом, оттолкнув от двери Груньку.
Она вбежала как раз вовремя. Кот катался по полу, пытаясь потушить пламя. Василиса схватила кота, завернула его в свой широкий подол новой юбки и пламя тут же потухло. К счастью девушка подоспела вовремя, у кота была такая пушистая густая шерсть, к тому же свалявшаяся колтунами, что до тела животного огонь не добрался.
– Ой, ты маленький мой, бедненький, – прижала его к себе Василиса и вышла с ним из избы на воздух.
– Василиса! – тут же подскочил к ней Матвей, – Как ты? Не обожглась?
– Нет, всё хорошо, – ответила Василиса, – Только котик вот пострадал.
Она развернула юбку, и они все вместе осмотрели бедное животное. У него обгорели усы, хвост и чуть-чуть бока. Но жизни его ничего не угрожало. Василиса с укором посмотрела на Груньку:
– Что ж ты злая такая? Что тебе спокойно на свете не живётся?
– Ты у нас больно добрая! – огрызнулась та.
– Да какая бы ни была, но не такая, как ты, – ответила Василиса.
Кот мяукнул, лизнул Василису в руку, словно благодаря свою спасительницу, спрыгнул с её коленей и, хромая, ушёл в лес.
– Аха-ха-ха! – снова раздался хохот Груньки, – Ваша новая юбка пришла в негодность, глядите-ка, вся в дырах, больше вам взять такой красоты неоткуда. Так что либо в дранье ходить, либо дома на печи сидеть! По-другому никак!
Ребята все притихли. Матвей молча стоял, глядя то на Груньку, то на Василису. Василиса опустила полные слёз глаза на свою юбку и поняла, что её обновка была испорчена, она была прожжёна в нескольких местах до дыр.
Василиса закусила губу, чтобы не расплакаться и не показать никому своих слёз, и быстрым шагом зашагала в деревню. Грунька победоносно улыбнулась и сказала:
– Ну вот, плакса ушла, можно и даже веселиться.
– Какое ещё веселье может быть? – грубо прервал её Матвей и поспешил за Василисой.
Глаза Груньки вспыхнули огнём и она топнула ножкой в гневе.
– Ах так… Ну и беги, беги за своей Васькой! А я… Я в дом пойду и поищу, у ведьмы-то, говорят, книжка была колдовская, вот найду её и наведу порчу на всех, кто мне поперёк дороги стоит, – расхохоталась она, побежала на крыльцо и тут же скрылась за дверью.
– Ох, и дурная, – покачали головами девчонки.
Немного постояв, они позвали Груньку:
– Грунька! Выходи уже, идём в деревню, по домам пора.
Но никто не откликнулся из дома.
Ребята покричали ещё и увидев, что та не отзывается, пошли дружной толпой в дом. Внутри было тихо и пусто… Ни души.
– Грунька, – уже встревожено закричали ребята, – Хватит шутить, выходи! Мы уходим!
И снова ответом им была лишь тишина.
– Грунька как всегда в своём духе, – сказал один из парней, – Ну её, хочет нас дурить, так пусть и сидит тут одна, идёмте в деревню. Сама придёт.
– Может случилось с ней чего? – робко предположили девчата.
– Да чего с ней случится? Избёнка-то махонькая. Небось, Грунька уже давно в заднее окно выбралась да в деревню убежала и смеётся теперь там над нами. Завтра ещё всех обсмеёт, как мы тут её искали.
– Ну, идёмте тогда, – согласились девчата.
И всей гурьбой ребята и девки пошли прочь из избы знахарки, прикрыв за собой тихонечко дверь.
(продолжение следует)
~~~~~~~~~~~~~~~~
Елена` Воздвиженская

Василискино колечко. Автор: Елена Воздвиженская. Рассказ с продолжениями

Василискино `колечко
Часть 6
*
Матвей, не выдавая себя, проводил Василису до самого дома. Он молча шёл и смотрел ей в спину. Девушка шла всё быстрее и быстрее, ускоряя шаг. Добежав до калитки, она быстро отворила её и скрылась во дворе, Матвей же, удостоверившись, что с Василисой всё в порядке, тяжело вздохнул и пошёл к себе домой.
Василиса не сразу вошла в избу. Она опустилась на скамейку под окнами и зарыдала в голос, слёзы душили её, так ей было больно и обидно, боязно за то, что же скажет маменька, как она расстроится. Алтрапка подбежал к хозяйке и принялся ластиться к ней, облизывать её мокрые щёки. На крыльце показалась встревоженная мать, в одной ночной рубахе, с большим платком, накинутым на плечи.
– Донюшка, что случилось?!
– Маменька, – еле выговорила Василиса, – Прости меня, непутёвую, я и эту юбку испортила.
– У-у, ну и это горе не беда, зима не лето, переживём и это, – обняла её мать и расцеловала.
Она отвела Василису в дом и, напоив чаем с травками, уложила спать. Спала Василиса в эту ночь крепко, благодаря матушкиным травкам и снился ей сон. Идёт она по дороге, а навстречу ей женщина, на плече у неё рыжий кот сидит с подпалённым бочком, как поравнялись они, женщина улыбнулась Василисе, за руку её взяла и сказала:
– А ты смелая. Спасибо тебе, что кота моего спасла, я его подлечу, быстро поправится.
– А как же вы его полечите, коли вы…
– Померла? – рассмеялась женщина, – Так ведь коты они такие. Только так меж мирами бегают. А Груньку эту я проучу. Давно уж её проучить надобно, да, видать, некому было. Ну, ничего, вот я и сделаю это.
Ничего не ответила Василиса, а женщина продолжает:
– А ты жить хорошо будешь, скоро всё у тебя наладится. И жизнь у тебя будет долгая, да с любимым в радости. А это тебе от меня подарок, на свадьбу.
И знахарка протянула руку, разжала кулак и Василиса, вздрогнув, проснулась, так и не увидев, какой подарок приготовила ей она.
– Какая свадьба? – подумала Василиса.
Она встала и увидела, что матушка уже подоила корову, проводила её в стадо и хлопочет у печи. Пора было отправляться на работу. Василиса умылась, причесала свою чудесную золотую косу, заплела волосы, поела без аппетита, поцеловала мать в щёчку да, захватив со скамейки у порога, приготовленный загодя матерью, туесочек с обедом, отправилась на работу.
День нынче выдался пасмурный, ветреный. То и дело набегали на небо тяжёлые свинцовые тучи, чёрные с пенными белыми краями, вот-вот грозясь пролиться на землю дождём, а то и градом. Но каждый раз, как только хмурились тучи, Василиса поднимала к небу глаза и говорила:
– Тучки, миленькие, обождите немножко, прошу вас. Нам совсем немного осталось убрать, ведь пропадёт хлеб.
И вот диво, словно слушаясь её, тучи разбегались в стороны, а девчата с удвоенной силой принимались за работу, чтобы успеть до дождя. Уже почти убрали хлеб, как на дороге показалась бричка отца Матвея, а в ней, рядом с хозяином сидела мать Груньки, прижав к груди руки. Девчата, встревожившись, сгрудились вместе, и встали в ожидании того, когда бричка поравняется с ними. Не успела она остановиться, как грунькина мать на ходу спрыгнула на землю и побежала к девчатам. Она плакала.
– Девоньки, милые! Вы вчера с Груней гуляли вместе, не знаете ли где она? Не вернулась она домой, я сначала сама всю деревню обошла, да только не нашла её нигде, а после уж сюда, к вам попросилась отвезти меня.
Девчата притихли, холодок пробежал по их спинам, они молча переглядывались, не веря в происходящее. В их взглядах читалось – да как же это так? Да правда ли это?
Наконец одна из девчат заговорила:
– Вчера она с нами была, а после пропала, мы думали, что она домой убежала, разыграть нас решила.
– Где ж вы расстались-то с нею?
– Да в доме знахарки, – потупясь, ответили девушки.
– Да как же это? – всполошилась мать Груньки, – Да почто же вы туда пошли-то?
Рассказали девушки, что Грунька сама и предложила на опушку пойти да в дом войти. Про кота рассказали да о том, как Василиса спасла его. Как после того снова она в дом вернулась да и пропала, как они порешили, что Груня в окошко выбралась, чтобы их разыграть, да в деревню убежала, в её это духе было, всех ошарашить да посмеяться. Они и подумать не могли, что Груня до дому не дошла.
Расплакалась мать ещё горше, спрятала лицо в ладонях:
– Ох, глупая девка, что натворила, разве ж такому мы с отцом её учили. Да видать наша это вина, что выросла Груня такой. Где ж искать-то её теперь?
– Вы не плачьте, мы сейчас скоро работу кончим, – подошла к ней Василиса и обняла несчастную женщину, – И все вместе пойдём в лес Груню искать. Мы бы сразу пошли да дождь собирается, надо хлеб скорее убрать. Тут на часик нам работы.
– Убирайте, убирайте, девоньки, я вам сама подсоблю тоже, мне в работе полегче будет…
Через час кончили работу и тут же, кто с хозяином на бричке, кто пешком направились к лесу. Тут и дождь затрусил, мелкий, холодный, колючий, вовсе и не летний будто.
Со стороны деревни показалась толпа ребят, встретились они все на опушке и дальше вместе зашагали. Встревоженно обсуждали случившееся, переживали за Груньку, какая бы ни была, а своя, деревенская. И куда она могла из избушки запропаститься? Может выскочила да в лесу решила спрятаться, чтобы всех напугать? А там зверь какой на неё напал? От этих мыслей страшно стало всем, ребята хмурились, девчонки утирали слёзы.
Войдя в избу принялись при свете дня обыскивать каждый угол, да тут и обыскивать было нечего, изба небольшая, всё на виду, печь посредине, возле печи на полке утварь домашняя – горшки да плошки, деревянные ложки, чугунок да ухват у стены, лавки под окнами да стол, из красного угла строго глядят образа, в закутке кровать. Тут и спрятаться негде.
– Идёмте в лес искать, – сказал кто-то из парней, как в углу за печью послышался вдруг шорох, а после голос Грунькин, да будто издалёка откуда-то и что говорит вовсе непонятно. Мать грунькина так без чувств и повалилась на пол…
(продолжение следует)
~~~~~~~~~~~~~~~~
Елена `Воздвиженская

Василискино колечко. Автор: Елена Воздвиженская. Рассказ с продолжениями

Василискино колечко
Часть 7.
*
Забились девчата в угол избы, заверещали, парни нахмурились. Что за диво? Голос грунькин слыхать, а самой нет. Боязно всем, перешёптываться стали, что это за диво – то ли морок на них навели, то ли и вправду Грунька тут где-то, да только где`?
– В подпол надо, может там она, – сказал вдруг кто-то из ребят. Тут же откинули крышку в полу меж половиц, спрыгнули вниз – погребок махонький и нет там никого, одни стены земляные да пыльные дощатые полки.
Что делать? Принялись стены простукивать, да какой в этом смысл? Брёвна, как брёвна, нет там ничего. А голос Груньки снова зовёт, говорит что-то, плачет будто, а слов не разобрать вовсе, будто река шумит и волны на бережок накатываются. И на подловку уж слазили, и там никого, кроме паутины да пауков. Тут кто-то из парней говорит:
– Блазнится нам всем, видно ведьма на нас морок напустила, нет тут никакой Груньки. Сжечь избу и морок сойдёт!
Тут же подхватили его остальные – правильно, правильно, сжечь надобно! Как ни умоляла их Василиса не делать этого, не послушался её никто. Ровно с ума все посходили. Мать же грунькина только на крыльце сидит, куда её девки выволокли, да плачет, качаясь из стороны в сторону. От неё толку нет.
Разложили по полу солому да и пустили огонь. Но лишь только дым повалил да огонь разошёлся, как страшный вопль огласил всё вокруг:
– Ай, больно, больно!
Все узнали голос Груньки. Мать грунькина вновь за сердце схватилась, а ребята, побледнев, похватали кто ведра, кто ушат, кто кувшин, кто чугунок из сарайчика, что возле избы был, да к озеру кинулись, благо избёнка-то на самом берегу стояла. Успели ж таки потушить пламя.
Стоят все чумазые да перепуганные, а что дальше делать и не знают. В лесу, конечно, поискали, да только не нашли там Груньки. С тем и домой воротились. Даже на вечорки нынче никто не пошёл. Девок матери не пустили, а парни, видать, без девчат не захотели собираться.
Василиса с матерью повздыхали о непутёвой Груньке, поговорили, да тоже на боковую отправились. И вот снится Василисе сон, будто стоит она перед домом знахарки, рожок месяца на небе ярко так светит, и не страшно ей вовсе ночью одной в лесу. Тут дверь отворяется и выходит на крыльцо сама хозяйка, а на плече её кот большой рыжий сидит. Оперлась бабушка на перила, улыбнулась Василисе и сказала:
– Здравствуй, Василисушка! Что, Груньку искать пришла? Так здесь она. Спрятала я её от ваших глаз, пущай подумает над жизнью своей, глядишь, и научится людей уважать да старших почитать.
– Ой, бабушка, может отпустишь ты её? Жалко Груню…
– А она тебя пожалела? Юбку твою нарочно спортила.
– Да я на неё зла не держу. Она, верно, от ревности всё это сделала. Ведь она Матвея любит.
– Любит, так и что ж? По головам идти? Людей обижать да в душу гадить? Не-е-ет, так дело не пойдёт. Вот коли научится уму-разуму, попросит прощения у моего кота, тогда и отпущу я её. А коли гордая больно, да не захочет прощения просить, пущай и живёт со мной. У меня в избе места хватит!
И знахарка расхохоталась, махнув рукой. Топнула ножкой, свистнула и пропала.
А Василиса проснулась с колотящимся сердцем. Села на кровати – за окном уж утро. Матушка корову ушла провожать, а Василисе самой на работу пора подыматься. Целый день не шёл у неё из головы нынешний сон. Сама дело делает, а мысли все о Груньке. Жалко ей и девушку непутёвую, и больше того родителей ейных.
И вот, как закончили работу, решилась Василиса идти в лес, к избе знахарки. Никому не сказалась, одна пошла. Пока шла, букет цветов полевых набрала, ленточкой своей голубой, самой любимой перевязала. А вот и домишко показался у озера.
Поднялась Василиса на крылечко, замерла, боязно ей внутрь идти, но отступать некуда. Толкнула дверь – вошла. Низко в пояс поклонилась у самого порога, цветы на стол положила и сказала:
– Здравствуйте, бабушка! И ты, Груня, здравствуй! Бабушка, вот тебе подарочек от меня, букетик полевой. Отпусти ты, пожалуйста, Грунюшку, маменьку её жалко, убивается она очень.
– Добрая ты больно, – послышался голос из-за печи.
Вздрогнула Василиса, покосилась на печь, никого там нет, а голос идёт.
– Ну отпущу я её, а каков ей из того урок? – продолжает голос, – Все страдают – и маменька с тятей, и вы, подружки, а Груне и дела нет. Она до сих пор не поняла ничего. Только ножками топает да плюёт в мою сторону.
Вздохнула Василиса, глянула в угол, представилось ей, что именно там Груня сейчас сидит:
– Грунюшка, пожалела бы ты мать свою да отца, уж как они плачут, ищут тебя. Сама ты виновата в своей беде. Поклонись бабушке, да подумай, как жить, авось и простит она тебя.
Вздохнул кто-то в избе тяжко. Холодок пробежал по спине Василисы, страшно ей сделалось. Поклонилась она ещё раз хозяйке, вышла за порог, да быстрым шагом пошла в деревню.
Прошло несколько дней, хозяин, отец Матвея по традиции собирался устроить праздник – окончание жатвы. Накануне каждому своему работнику подарил он подарочек, кому что, девчатам по платочку да отрезу на платье новое, бабам – полушалочки на зиму тёплые, парням да мужикам – по рубахе. Никогда он не обижал своих работников, и нынче не обидел, все довольны остались.
– А завтра вечером, – объявил хозяин, – Всех вас жду на праздник!
И вот наступило утро праздника. Хозяйки поднялись пораньше, чтобы успеть все дела переделать до вечера, да к празднику поспеть. Бабы провожали коровушек в стадо, девки потянулись к колодцу за водицей, парни и мужики отправились на работу, как вдруг деревню огласили вопли.
Все испуганно оборачивались друг на друга, ничего не понимая. Что происходит`? И тут весь честной народ увидал какое-то страшилище, что неслось по центральной улице, голося во всё горло. Это была Грунька! Растрёпанная и чумазая, она неслась по деревне к своему дому, приседая и подгибая ноги, чтобы закрыть свою наготу длинной рубахой. Ведь юбки-то на ней не было!
Все выдохнули и уставились на Груньку, испуг и ступор людей начал сменяться весельем. Люди и радовались тому, что она нашлась цела и невредима, и не могли сдержать смеха, видя, как она опростоволосившаяся, в одном исподнем, мчится к своей избе, забыв про свою всегдашнюю спесь да гордыню. Грунька же, добежав до своей калитки, упала в объятия матери, которая вышла ко двору узнать, что за концерт на улице, разрыдалась, и та поспешно увела дочку в избу.
Так начался новый день в деревне.
Узнав новость, Василиса обрадовалась, и подумала про себя:
– Вот и славно, значит, попросила-таки Груня прощения у знахарки. Ну ничего, глядишь теперь, и образумится немного, – и подняв вёдра с водой на коромысло, Василиса неспешным шагом поплыла к дому.
(продолжение` следует)
~~~~~~~~~~~~~~~~
Елена Воздвиженская

Василискино колечко. Автор: Елена Воздвиженская. Рассказ с продолжениями

Василискино колечко.
Часть 8.
*
В тот же день, когда должен был состояться праздник, Василиса сидела во дворе на скамеечке под окнами и перебирала крупу, разложив на коленях полотенце. Матушка хлопотала тут же, изредка поглядывая на дочь и вздыхая, видя, как та печалится, ведь пойти на праздник ей было не в чем. Покончив с делами, мать и дочь пошли в дом.
Немного погодя на дворе беззлобно залаял Алтрапка, он лаял так, когда видел кого-то чужих, но при этом неопасных для хозяек и оповещал их, мол, встречайте, гости вот тут к нам пожаловали. Мать выглянула на крылечко и точно – у ворот стояла Алёнка, сестрёнка Матвея, которой она недавно поправляла ножку.
– Здравствуйте! А Василиса дома?
– Дома, дома, моя красавица! Да ты проходи. Как ножка-то твоя`?
– Хорошо, не болит совсем, спасибо вам! А я по батюшкиному поручению пришла.
– Вот как, ну, пойдём чаю попьём.
-Не-е-ет, чаю не буду, меня вон ребята ждут, играть в лапту. Я по-скорому. Тятя велел Василисе вот это передать, – и Алёнка протянула небольшой, тугой свёрточек, крепко перехваченный верёвочкой.
– А что это, Алёнушка?
– А я не знаю, – пожала девчушка плечами, – Батюшка не сказал, только велел передать, что за работу. Он всем нынче подарочки дарит. Ну, я побежала, меня там ребята ждут`!
– Беги-беги, стрекозушка, – засмеялась мать, глядя, как девчушка скоро сбегает с крыльца, топая пятками по ступеням, а сама вернулась в избу.
– Василиса! – позвала она дочку, – Поди-ка сюда, глянь вот, матвеев батюшка тебе подарочек прислал, Алёнка это прибегала.
Мать передала Василисе в руки свёрточек и присела к столу:
– Давай, развёртывай скорее, уж больно любопытно, что там.
Василиса развязала верёвочку, развернула, встряхнула и… увидела перед собою красивую, новую, юбку!
– Матушка, – воскликнула она в удивлении и щёчки её покраснели от смущения, – Да что же это? Юбка…
– Юбка, – засмеялась счастливо мать, – Вот молодец Матвей, озаботился о тебе! Ведь это от него всё, я уверена.
– Да что ты, мамонька, такое говоришь, – ещё больше покраснела Василиса, – Случайно, небось, так вышло. Ведь батюшка его всем подарочки дарит на праздник жатвы.
– Всем да не всем, – ответила мать, – Откель бы ему знать, что у тебя с юбкой стряслось? Это всё Матвей.
– Ну, может обмолвился он дома ненароком, вот и всё, а матушка у него сердобольная, она и сообразила, чем меня порадовать.
– И я об чём, – хитро улыбнулась мать, – Да сколько можно лясы-балясы точить`? Примеряй уже скорее!
Василиса радостно засмеялась и побежала скорее переодеваться. Она скинула своё домашнее платьице, заштопанное в нескольких местах и надела нарядную обновку.
– А-ба, красота-то какая! – всплеснула руками мать, когда Василиса вышла из своего закутка.
Василиса покрутилась и так и сяк, полюбовалась на себя в зеркало – всё ей нравилось. На этот раз юбка была яркая, красная, вся усыпанная синими мелкими васильками, такая же пышная, как и в прошлый раз, и очень-очень красивая.
– Вот теперь можно и на праздник собираться, – сказала мать, доставая из шкафа свой праздничный платок и накидывая его на голову.
Пока мать умывалась да искала свою праздничную кофточку, которая невесть куда запропастилась, Василиса успела собраться и, выйдя во двор, присела на лавку. Тут же подбежал к ней Алтрапка и, высунув язык, хотел было заскочить грязными лапами на Василису.
– Фу, нельзя, Алтрапка, – крикнула Василиса, и, погладив пса по голове, добавила, – Ты вон по огороду бегал, лапы все в земле, а у меня, видишь, юбка новая! Мне сегодня нужно быть очень-очень красивой, не знаю сама почему, но так хочется моему сердцу, будто чует оно, что случится нынче что-то хорошее.
Алтрапка тут же понял всё и послушно улёгся у ног хозяюшки, растянув свою пасть в улыбке. Мать же всё не шла.
– Матушка! – позвала громко Василиса, – Ты скоро?
– Иду, иду, донюшка, замешкалась вот малость, – послышался голос матери из избы.
И тут вдруг что-то грузно шлёпнулось на лавку рядом с Василисой. Та громко вскрикнула, повернула голову и увидела возле себя большого, рыжего кота. Это был кот знахарки, которого она спасла от погибели.
– Вот это да, – удивилась Василиса, – Какие гости!
Кот подошёл к Василисе, забрался к ней на колени, замурлыкал, и, мяукнув, открыл рот. В подол Василисе тут же упало что-то маленькое и блестящее. Девушка удивлённо подобрала вещицу и поняла, что это серебряное колечко с ярким синим камушком, такого же цвета, как глаза Василисы.
– Батюшки, что же это? – раздался удивлённый голос матери над головой Василисы, – Откуда у тебя такое колечко?
– Так вот же, мамонька, кот принёс! Прямо изо рта его колечко выпало! Вот диво-то`!
Кот, будто подтверждая, принялся тереться о бок Василисы, вихляя задом и прижимаясь к ней, ластился и довольно мурлыкал. Хвост его и спинка совсем уже зажили. Шерсть кота была густая, как у медведя и рыжая, как солнышко.
– Ну и чудеса, – ахнула мать, и поглядела на кота, – Ну, что ж, оставайся у нас жить, раз хозяйки твоей нет.
Кот, словно всё поняв, тут же спрыгнул на землю, обнюхал Алтрапку, важно поднялся на крыльцо и вошёл в избу. Мать с Василисой рассмеялись.
– Вот и хозяин новый у нас появился в доме, значит, мышам места не будет, – сказала сквозь смех мать.
Алтрапка же фыркнул, чихнул и глянул на хозяек.
– Но ты у нас всегда будешь самый главный во дворе, хозяин двора! – сказала ему Василиса и почесала псу спинку.
– А дай-ка, донюшка, погляжу я на это колечко, – попросила матушка.
Василиса протянула кольцо матери. Та покрутила его в руках, колечко переливалось под солнцем всеми цветами радуги.
– А ты знаешь чьё это колечко, донюшка? – произнесла наконец мать.
– Нет, – покачала головой та.
– Это ведь колечко той знахарки, что у леса жила, хозяйки рыжего кота.
Василиса удивлённо смотрела на мать, и тут же вспомнился ей сон – так вот какой подарок передала ей знахарка в том сне! А ведь она сказала, что это свадебный подарок, неужто посватается к ней кто-то? Василиса опустила глаза, вздохнула о Матвее. Он уж точно никогда этого не сделает, только шутит над ней, смеётся. Она ему не пара. Они богато живут, а Василиса с матерью бедные, не его она поля ягодка. Ещё чего доброго станет опосля куском хлеба попрекать жену.
– Нет, – тут же отбросила Василиса такие мысли, – Матвей не таков! Добрее его и нет парня в деревне. Ну да ладно, пора идти на праздник`!
Василиса надела колечко на пальчик и они с матушкой вышли со двора.
(продолжение следует)
~~~~~~~~~~~~~~~~
Елена Воздвиженская

Василискино колечко. Автор: Елена Воздвиженская. Рассказ с продолжениями

Василискино колечко (окончание)
Часть 9
*
Подходя ко двору хозяина, Василиса с матушкой увидели, что ворота широко распахнуты, во дворе накрыты столы, ломящиеся от угощений, и уже собирается деревенский народ на гулянье. На лавке сидели улыбчивые гармонисты, которых отец Матвея пригласил веселить гостей, и растягивали меха, вслушиваясь в то, как звучит гармонь, словно пробуя мелодию на вкус.

Едва только успели Василиса с матушкой войти во двор, как на крыльцо вышел отец Матвея и вместе с ним вся его семья – супруга, сыновья и дочери. Хозяин окинул всех взглядом, поклонился народу и громко сказал:

– Здравствуйте, люди добрые! Прошу отведать мой хлеб-соль в благодарность за помощь вашу, за то, что успели хлебушек собрать, за то, что не будем мы снова голодать в этом году, и зимушка будет сытная и спокойная в наших домах.

Василиса стояла и улыбалась, глядя на Матвея, который стоял на крыльце рядом с отцом. Ей казалось, что он смотрел только на неё, словно любуясь ею. Она засмущалась и опустила глаза, а сердечко её забилось от волнения. Позвали всех к столу, и народ стал рассаживаться по лавкам, застеленным цветными полосатыми половичками. Сели и матушка с Василисой, им досталось место с краешка стола.

Вдруг рядом раздался голос Матвея:

– Что, невестушка, подвинешься? Пустишь меня рядом с тобой посидеть?

Василиса вспыхнула, а матушка подвинулась немного, и Матвей тут же ловко уселся на лавку, и принялся за свои привычные шутки да прибаутки, подкладывая Василисе и её матери угощение поближе. Матушка смеялась, выпила немного вина. Начались танцы, и Матвей пригласил матушку Василисы танцевать. Василиса же наблюдала за ними со стороны, и улыбалась.

Отплясывая дробушки, Матвей то и дело наклонялся к матери Василисы и что-то ей говорил, а та смеялась и кивала головой. Когда музыка кончилась, Матвей пошёл в другую сторону, а матушка вернулась за стол.

– Ну, донюшка, новость тебе скажу, уж не знаю, обрадуешься али нет? А ведь Матвей-то у меня руки твоей просил, сватов, говорит, засылать буду.

Василиса покраснела и быстро посмотрела в сторону крыльца, там стояли Матвей и его отец, и, улыбаясь, глядели в их сторону. Она тут же опустила глаза на свои руки, и увидела, что колечко на её пальчике заиграло разными-разными красками.

– Что скажешь, Василисушка? Давать мне согласие или нет? Пойдёшь ли за Матвея?

– Пойду, – прошептала девушка.

– Ну, вот и ладно.

Матушка поднялась с места и, повернувшись в сторону крыльца, поклонилась отцу Матвея в знак благодарности за праздник и угощенье, а после махнула рукой, давая знак о согласии. Они с Василисой допили чай да отправились домой.

Через несколько дней деревня гудела от новости – Матвей идёт сватать Василису! Сватовство прошло удачно, все были довольны, Василиса дала своё согласие и на Покров назначили свадьбу.

В один из вечеров, когда Матвей с Василисой сидели на лавочке у ворот дома, Матвей, взяв её за руку, сказал:

– А ты знаешь, ведь я давно тебя приметил, милая, только подойти к тебе не решался. Думал, такая красавица и скромница и не посмотрит на меня. Скажет, зачем ты сдался мне?

– Да какая же я красавица, – потупилась Василиса, – Я самая обычная.

– Кому обычная, а кому и самая на свете прекрасная, нет тебя милее, всю жизнь буду тебя любить, Василисушка, глаза твои синие, как цветочки васильки, косу твою золотую, что пшеница в поле, душу твою чистую да скромную. И даже не думай такие глупости, раз будущий муж сказал – красавица, значит красавица!

Матвей засмеялся:

– Мужа слушаться надо и не перечить! Я, знаешь, каким строгим могу быть, у-у-у!

Василиса тоже засмеялась, после опустила глаза:

– Я тебя с юных лет ещё полюбила всем сердцем, Матюшенька, душа моя по тебе иссохлась. Только вот даже в мечтах я не думала, что мы вместе будем. Я ведь из бедной семьи, сам знаешь.

– Бедность – она в уме скудном да сердце злом! – ответил Матвей, – Когда душа нищая. Вот это и вправду беда. А половики да перины в дом – это дело наживное. Всё сделаем, лишь бы в семье лад да промеж нами любовь была.

Василиса положила свою головку на плечо Матвея, прильнула к нему, и они замолчали, глядя на уже по-осеннему пурпурный закат над рекой вдали…

* * *

А тем временем Грунька все эти дни не показывалась из дому. Лицо её, испачканное сажей, никак не отмывалось, целыми днями она ревела и тёрла кожу мочалом, но щёки её лишь малость стали чище. Многое передумала она за это время, и за то, что жила она в доме знахарки, будучи незримой для людей.

Стала она теперь молчаливой, задумчивой, наряды свои бросила, к лентам да бусам интерес потеряла, про вечорки уж и не вспоминала, часто молилась в углу перед образами. Однажды заглянула к ним в гости соседка, древняя старушка Пелагея, посмотрела она на Грунины страдания, покачала головою и сказала:

– Это ведь не сажа на твоём лице, Грунюшка, а злоба твоя отразилась, наружу выпросталась. Да вижу я, что на правильном ты пути, исцеляется уже душа твоя, путь этот нелёгок, да зато награда в конце велика. А чернота эта не проходит оттого, что человека ты зря обидела, а прощения не попросила. Так что зря ты мочалом лицо трёшь, не будет от него проку.

– Про кого это ты, баба Пелагея?

– Хм, али не знаешь? Про Василису. Ведь не любила ты Матвея по-настоящему, достаток его тебя прельстил, семья богатая. Жить ты захотела ещё лучше. А ведь ты и так хорошо живёшь, ни в чём отказа у родителей не ведаешь. А над Василисой измывалась от того, что бедная она.

Бабка Пелагея покачала головой:

– Прощения тебе нужно попросить у неё, и коль простит тебя Василиса, так и лицо твоё прежним сделается.

Сказала так старушка и ушла. А Грунька ночь не спала, другую, всё думу думала, сердцем-то уж давно она поняла, что виновата перед Василисой, а гордыня не позволяла пойти к ней, нашёптывала на ушко, уговаривала не кланяться перед Васькой.

Но вот, в одно утро проснулась Грунька, подошла к зеркалу по своему обыкновению прежде всякого дела, поглядеть – не стало ли лицо её хоть чуточку белее, а там… Чернота уже на шею и грудь пошла, словно плесень чёрная, словно пятна мертвячные…

Закричала Грунька не своим голосом, повязала платок по самые глаза и кинулась вон из избы. Прибежала она к василискиной избе, вбежала в дом, да с порога Василисе в ноги повалилась, слезами захлебнулась:

– Прости ты меня, Василиса, видать помирать мне скоро, облегчи мою душу! Прости за всё!

Оторопела Василиса, дар речи потеряла, после подошла к Груньке, спросила тихо:

– Да с чего тебе помирать-то, Грунюшка, молодая ты ещё, красивая, жить да жить.

– Красивая? – взвыла Грунька, и, рванув с головы платок, подняла чёрное, как сажа, лицо на Василису.

Ахнула та, отшатнулась, после взяла себя в руки, подняла Груньку с пола, обняла, да сказала:

– Я на тебя зла не держу, Грунюшка, и за всё прощаю, Господь с тобою.

Ещё пуще заревела Грунька, обняла Василису, припала к её плечу. Долго она плакала, а Василиса утешала её. А когда подняла вновь Грунька лицо своё, ахнула Василиса:

– Грунюшка, глянь-ка на себя, – и потянула её к зеркалу, что в закуточке висело. Взглянула Грунька на себя и обомлела – ни единого пятнышка страшного, чёрного не осталось на лице её. Стало оно краше прежнего. Засмеялась она, схватила Василису за руки, закружила её по избе.

– Ты приходи к нам на свадьбу, Грунюшка, – сказала ей Василиса.

– Хорошо, Василиса, обязательно приду!

* * *

Свадьбу Василисы с Матвеем сыграли по осени. Жить ушли они в новый дом, но матушку свою, да кота с Алтрапкой не забыли, с собой забрали. А Грунька на свадьбе познакомилась с молодцем из дальнего села, приглянулась она ему – красивая да скромная, и как укрыла Матушка-Богородица землю покровом своим белым, приехали к Груне сваты. Вскоре и её свадьбу сыграли.

А Матвей с Василисой жизнь прожили долгую да счастливую. Внуков своих и правнуков увидели. А колечко то знахаркино и по сей день, говорят, хранится в их семье, из поколения в поколение передаётся.

Сказка ложь да в ней намёк, добрым молодцам урок…
~~~~~~~~~~~~~~~~
Елена Воздвиженская

Василискино колечко. Автор: Елена Воздвиженская. Рассказ с продолжениями
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 2
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •