Любовь на ладошке. Автор : Наталья Артамонова.

размещено в: О войне | 0
Любовь на ладошке. Автор : Наталья Артамонова.

ЛЮБОВЬ НА ЛАДОШКЕ.

Пятеро ртов завороженно наблюдали за мамой, которая большим рогатиком тащила пузатый, грязнощекий чугунок из печи. Приподняла крышку, и клубы пахучего пара, словно выпущенные из заточения на волю, разлетелись по всей горнице.
Учуяв запах каши, пальцы рук голодных детей стали шибче перебирать ложку, были слышны удары ног о перекладину стола, все с нетерпением ждали большую чашку с рассыпухой. Детишки были понимающие, покорные, тихие и ласковые.
Они жили под гнетом военного, голодного, холодного времени и не в силах были от него освободиться. Они были пленниками и ждали освобождения без слез и жалоб. Мама поставила чашку, повернулась к образам, перекрестилась и за ней следом все детки повторили то же самое. А потом наперегонки молниеносно, словно не жевали, начали быстро глотать кашу.

Нюра сидела и смотрела на голодных детей, а в уме уже прокручивала, чем же кормить в обед, что подавать на ужин? Но Бог помогал, и всегда Нюра находила выход из положения, то что – то продаст, то что- то из своих запасов отнимет, то отработает, то заработает, всегда кусок хлеба вкладывала каждому в руки, отрезала ломтики хлеба каждому разные, в соответствии с возрастом.
С каждым днём кашу варила пожиже, и незаметно подкрался тот день, когда в чугун пришлось сыпануть всего лишь горсточку крупы, отчего вышла не каша, а жиденький кулешик, но и этому детки были несказанно рады. Если раньше Нюра себе соскребала со стенок чугуна остатки густой каши и приглушала урчащий голод, то сегодня вылив кулеш детям, увидела, что стенки чугуна сверкали чистотой, и Нюра осталась голодной. Но не это её пугало, а то, что крупа заканчивалась, соли осталось совсем мало. И что же дальше делать? Чем кормить пять ртов она не знала.

Старшему Фёдору шёл двенадцатый год, Дусе десятый, а остальные были погодки, младшей было пять лет. Получив распоряжение из райкома, в котором говорилось, что женщины обязаны трудодни отработать на лесоповале, Нюра посмотрев на детей, загорюнилась. Каждый из детей старался её обнять, каждый успокаивал и подбадривал.
Но как же их оставить одних на столько времени. Ведь старшему всего лишь одиннадцать лет. Все детки заверяли Нюру в её благополучном возвращении и в том, что они справятся и без нее, истопят печь, сварят себе картошку и похлёбку.

Особенно убедительно просил маму не волноваться самый старший Фёдор : ,,Мамочка, мы с Дусей посчитали картошку, нам надолго хватит, каждому в день по две картошины, не объедаться же нам, а к трем горсткам муки мы не забудем сыпануть мякины и потереть три картошины, замесим тесто, поставим в печь, когда всё угольки погаснут и потом плотно закроем заслонку. И постирать мы можем, Дуся-то большая, не успеем мы оглянуться, как ты вернёшься".
Нюра обнимала детей и сердце заныло, застонало. Нежность, любовь, жалость не могли бороться с приказом идти на лесоповал и, понимая, что плач вызовет слëзы у детей, Нюра выдавила улыбку и сказала : ,, Да! Вы большие! Смотрите получше за порядком в доме. Я спокойно ухожу, попрошу дядю Егора за вами приглядывать, а то может быть не стану его беспокоить".

Егор вернулся с войны без руки, до ухода на фронт был столяром, делал двери, рамы, наличники, его золотые руки были нарасхват, а когда комиссовали после госпиталя, то говорил, что одной рукой даже петлю на шею не затянешь, не за чем жить довеском.
Председатель колхоза его срамил за слабость, ругал, уговаривал не скулить, а помогать людям, ну хотя чем- нибудь заняться, но бесполезно было, видимо смирение к Егору придёт позже, когда здравый смысл ударит по мозгам.
Нюра вспомнила как Егор из чурки мог вырезать любую фигуру. Бывало придёт в гости к друзьям у кого дети есть, то куклу или пистолет, или трактор выстругает. Дети так и бегали за ним в надежде получить красивую безделушку.

,, Егор, здравствуй. Я к тебе за помощью. Трелевать лес меня посылают, говорят ненадолго, но душа болит за детей. Может посмотришь за ними ? Тебя старшие хорошо помнят, боязно мне без присмотра их оставлять". Егор смотрел на Нюру понимающим взглядом : ,, Мужик твой давно весточку присылал? Война-то заканчивается, может и патрон для него у фашиста закончится, и он живой придёт. Нюра, у тебя же своих детей трое, а двое откуда? Где ты их подобрала?"

" У меня теперь пятеро, все они родные, все мои любимые. Двоих у Поли забрала, у неё со двора корову уводили, а она в отличие от меня, не смолчала, а набросилась на Афоню косоротого, он её вилами запорол и оставил на снегу во дворе валяться.
Детки двое суток голодные были, соседка заподозрила неладное, потому как, из трубы второй день дым не шёл, прибежала ко мне, вместе мы Полину и нашли. Я детей к себе забрала. Одной было два, другому три, вот они третий год со мной и живут, — Нюра заплакала, перед глазами встали детки, обнимающие друг друга, голодные, холодные.
Ни на шаг не отходили они от Нюры, всё норовили ухватиться за подол, а уж если перепадало счастье залезть на руки, то они готовы были втиснуться во внутрь, как будто хотели спрятаться от горя.

— Первое время всё глазами искали маму, на каждый шорох бежали к двери, в окно смотрели с утра до вечера.
Сколько я проголосила, сколько молитв почитала, спала с ними, бывало свои ревновали, рёв поднимут, как увидят, что с Катей и Петром спать ложусь, один заплачет, второй подтянет, третий завоет, четвёртый закричит, пятый за компанию заорëт, еле успокаивала.
Тогда решила на полу стелить, вот так посередине хаты и ложились спать. Не могла я их отдать, они ко мне быстро привыкли, по пятам за мной ходили, мамой стали звать. Как их отдать, как их предать? Не фашистская у меня душа, а материнская. Ну, что присмотришь?"

Егору стало так стыдно, перед ним стояла Нюра, маленькая, худенькая, казалось бы слабая, но такая сильная, такая честная, добрая, бесстрашная и он, хлюпик, решил спрятаться от себя, от людей. ,,Конечно присмотрю и помогу, и подскажу. Будь спокойна".
Провожали мамку без слез, так как Нюра нашла в себе силы смеяться, всё нахваливала и подбадривала детей. Егор приходил каждый день, он поражался старшим, насколько они были ответственными, серьёзными и трудолюбивыми. Около печки всегда лежали заранее приготовленные дрова, каждый день топили печь, варили картошку и жиденький кулеш, хлеба старший давал по кусочку, а в обед ставил самовар и заваривал душистую траву : медовицу и мяту.

Егор жил один и сам больше нуждался в общении, в поддержке, чем дети. Смех детей, их беготня, игры возвращали его в прошлую, счастливую жизнь. Он сам присоединялся к ним и превращался в ребёнка. Дети недоедали, похудели, но при этом находили силы, чтобы отказываться от харчей Егора, под предлогом, что не хотят так как только что попили чай. А какой чай?
Просто пили заваренный кипяток в прикуску с маленьким сухариком! Тогда Егор со смехом, обнимал по очереди одной рукой детей и подталкивал к столу. Обычно это был хлеб без мякины, крынка молока, а иногда яйца. Кто его угощал, дети не спрашивали, они по – честному всё это делили и дрожащими руками быстро несли в рот.

Косоротый полицай свёл с их двора всю скотину, даже несчастного последнего петуха забрал. Хорошо, что Нюра на чердак успела спрятать муку, сало, масло и соль, но эти запасы давно закончились. Однажды Егора не было больше пяти дней. Фёдор заволновался и побежал его проведать Порог дома был заметен снегом и не было ни единого следа. На шестые сутки холодный, голодный, но счастливый Егор ввалился в дом с мешком за плечами.
Под недоумевающими взглядами ребятишек на стол выложил настоящий хлеб, масло, сало и большущие куски сахара. Увидев такие гостинцы, все замерли, наступила гробовая тишина, потом все содрогнулись от плача Дуси : ,, А наша мамка, наверное, голодная!"

Егор пошёл на все хитрости, и соврал, сказал, что ей тоже передал.Сколько же было счастья в глазах детей, смеялись сквозь слезы, обнимали Егора, целовали.

Муж Нюры был очень строгим. Что у него творилось на душе никто не знал, на слова был скуп, а на поступки? А какие были поступки? Подарки никогда не дарил, ухаживать никогда не ухаживал, посмотрел, оценил, взвесил все за и против, засватал.
Вот и все объяснения в любви. Трудились вместе и наравне, за исключением строительства нового дома. Тогда, конечно, Якову доставалось больше всех. От брёвен и топора кожа сходила с плеч и с ладоней. Некогда было жену беречь и жалеть, сам еле мог сапоги снять, придя в полночь домой. Нюра родила троих деток друг за другом, думала : ,,Рожать -то рожаю, а справлюсь ли я?
Ведь жизнь нескладная, тяжёлая, безрадостная. Муж молчалив, скуп на ласки, порой днями молчит, о чëм он думает, кто знает? А ведь детям ласка нужна, внимание". А когда забрала чужих детей к себе, думала по-другому : ,,Ласки и внимания для всех хватит, доброе слово не трудно выронить, где трое, там и пятеро недалеко. Мужа уговорю, лишь бы только живым вернулся".

Похудевшая, уставшая, но счастливая Нюра открыла дверь в свой дом в полдень. Всё пятеро сидели за столом обедали, Егор сидел вместе с ними. Увидев маму, все подскочили, закричали от радости. Дуся как всегда заплакала от счастья.
Быстро маму усадили за стол, но вот незадача, варили картошку по счету, посмотрев в пустой чугунок, все, как будто от стыда наклонили головы.

Нюра сказала, что бы она хотела, так это с мороза попить душистого мятного чая. Быстро поставили самовар, и когда он вскипел, то дети все разбежались кто куда. Через миг всё вернулись и каждый на ладони протягивал маме, припрятанный кусочек сахара, который Егор отщипал от больших кусков.

Всё как один держали дорогой гостинец, пусть кусочки были маленькими по размеру, но любовь к маме была безграничная, необъятная, такая же сладкая, как тот сахарок. Нюра смотрела на протянутые ладошки и заплакала.

Егор смахнул слезу, подумал : ,,Какое счастье получить от детей любовь на ладошке. Вот и стоит жить ради таких детей, которых лишили детства, сытого стола, многих крова.
Надо работать, подавать пример, помогать им преодолевать последствия войны. И глядя на Нюру, которая работала на лесоповале в нечеловеческих условиях, но благодаря бесконечному терпению, трудолюбию, мужеству сохранила достоинство, совесть, доброе сердце, а главное любовь к детям, к жизни, Егор подумал : ,, Паршивый фашист, с кем же ты вздумал тягаться?"

Автор : Наталья Артамонова.

Любовь на ладошке. Автор : Наталья Артамонова.
Рейтинг
5 из 5 звезд. 2 голосов.
Поделиться с друзьями:

Письмо солдата Ивана Колосова любимой девушке

размещено в: О войне | 0
Письмо солдата Ивана Колосова любимой девушке

В глухом лесу Черниговщины был найден в земле танк с хорошо заметным тактическим номером 12.
Люки танка были задраены, в борту была пробоина. Когда машину вскрыли, на месте механика-водителя обнаружили останки младшего лейтенанта-танкиста.
У него был наган с одним патроном и планшет, а в планшете – карта, фотография любимой девушки и не отправленные письма.
Дальше приводим слова письма:
"Здравствуй, моя Варя! Нет, не встретимся мы с тобой. Вчера мы в полдень громили еще одну гитлеровскую колонну. Фашистский снаряд пробил боковую броню и разорвался внутри. Пока уводил я машину в лес, Василий умер.
Рана моя жестока. Похоронил я Василия Орлова в березовой роще. В ней было светло. Василий умер, не успев сказать мне ни единого слова, ничего не передал своей красивой Зое и беловолосой Машеньке, похожей на одуванчик в пуху.
Вот так из трех танкистов остался один. В сутемени въехал я в лес. Ночь прошла в муках, потеряно много крови. Сейчас почему-то боль, прожигающая всю грудь, улеглась и на душе тихо.
Очень обидно, что мы не всё сделали. Но мы сделали всё, что смогли. Наши товарищи погонят врага, который не должен ходить по нашим полям и лесам.
Никогда я не прожил бы жизнь так, если бы не ты, Варя. Ты помогала мне всегда: на Халхин-Голе и здесь. Наверное, все-таки кто любит, тот добрее к людям.
Спасибо тебе, родная! Человек стареет, а небо вечно молодое, как твои глаза, в которые только смотреть да любоваться. Они никогда не постареют, не поблекнут.
Пройдет время, люди залечат раны, люди построят новые города, вырастят новые сады. Наступит другая жизнь, другие песни будут петь. Но никогда не забывайте песню про нас, про трех танкистов. У тебя будут расти красивые дети, ты еще будешь любить.
А я счастлив, что ухожу от вас с великой любовью к тебе.
Твой Иван Колосов. 25 октября 1941 г."

Инет

Письмо солдата Ивана Колосова любимой девушке
Рейтинг
5 из 5 звезд. 1 голосов.
Поделиться с друзьями:

Как казачка стала "ночной ведьмой": история жизни Героя СССР Евгении Жигуленко

размещено в: О войне | 0
Как казачка стала "ночной ведьмой": история жизни Героя СССР Евгении Жигуленко

Один из офицеров спросил Жигуленко, как ей удалось совершить так много боевых вылетов – около тысячи.
В ответ мы услышали то, что впоследствии не раз цитировалось в мемуарной литературе. "Когда начались мои боевые вылеты в качестве летчицы, я стояла первой в строю как самая высокая по росту и, пользуясь этим, успевала первой добежать до самолета и первой вылететь на боевое задание. Обычно за ночь успевала совершить на один вылет больше, чем другие летчицы. Так благодаря своим длинным ногам я и стала Героем Советского Союза".
"Жигули" – так звали "ночную ведьму" ее боевые подруги. За годы войны она совершила 968 боевых вылетов – самый высокий результат в полку после Ирины Сербовой (1004) и Натальи Меклин (980).
Для сравнения – самые результативные советские летчики-истребители времен войны Иван Кожедуб и Александр Покрышкин совершили соответственно 330 и 650 боевых вылетов.
46-й гвардейский Таманский Краснознаменный ордена Суворова III степени ночной бомбардировочный авиационный полк (до 8 февраля 1943 года – 588й ночной легкобомбардировочный авиационный полк) был оснащен самолетами По-2, бомбовая нагрузка которых составляла от 200 до 300 кг. С каждого По-2 за ночь сбрасывали больше бомб, чем за сутки с полноценного боевого бомбардировщика. Перерывы между вылетами составляли 5-8 минут, порой за ночь экипаж совершал по 6-8 вылетов летом и 10-12 зимой.
Полк уничтожил и повредил 17 переправ, 9 железнодорожных эшелонов, 2 железнодорожные станции, 46 складов, 12 цистерн с горючим, 1 самолет, 2 баржи, 76 автомобилей, 86 огневых точек, 11 прожекторов. Окруженным советским войскам было сброшено 155 мешков с боеприпасами и продовольствием.
Порой 46-й гвардейский шутливо называли "Дунькин полк", намекая на исключительно женский состав и оправдываясь именем комполка – подполковника Евдокии Бершанской.
Евгения Андреевна очень любила цветы – и до войны, и во время войны, и после нее. Во фронтовом блокноте журналиста Бориса Ласкина, посетившего 46-й гвардейский, сохранилась красноречивая запись: "Здесь очень любят цветы. Больше всех их любит Женя Жигуленко – высокая, синеглазая, красивая девушка с двумя орденами, ложась спать, кладет на подушку цветы. Берет цветы и в самолет. Улетает бомбить врага с пучком подснежников. Она мастер составлять букеты, она же озорна, любит разыгрывать. А вид у нее кроткий, застенчивый…"

Семен Экштут (доктор философских наук)

Как казачка стала "ночной ведьмой": история жизни Героя СССР Евгении Жигуленко

Евгения Жигуленко — одна из легендарных "Ночных ведьм", летчиц женского бомбардировочного полка, который наводил страх на немцев в годы Великой Отечественной войны. Хрупкая девушка встретила Победу, имея звание Героя Советского Союза. После войны она окончила военную академию, уйдя в отставку, построила успешную карьеру чиновника, в 50 лет поступила учиться на режиссера в Москву и сняла фильм про своих однополчанок.

Женя Жигуленко родилась 1 декабря 1920 года в Краснодаре, но детство и юность ее прошли в Тихорецке. Молодые родители девочки — оба воспитанники детдома, решили, что в тихом кубанском городке им с ребенком будет проще и переехали туда из шумного краевого центра.

Еще в школе Женя Жигуленко "заболела" небом. На стадион, мимо которого она ходила на уроки, часто приземлялись парашютисты из местного аэроклуба. В седьмом классе девочка тоже решила "прыгать", но ей отказали — в клуб принимали только с девятого класса.

Тогда упрямая школьница решила "пропустить" восьмой класс и сразу перейти в девятый — в течение всего лета зубрила темы из школьных учебников, сдала экзамены, была зачислена в девятый класс, но в аэроклуб Жигуленко все равно не взяли. Отказ объяснили ее слишком юным возрастом.

Мечтать о небе девушка не перестала. Она отправила в Военно-воздушную академию в Москве письмо с просьбой зачислить ее в курсанты, но снова получила отказ — девушек на обучение в высшее военное заведение не принимали.

Девушка обратилась за помощью к самому комиссару обороны Клименту Ворошилову. Из секретариата наркома обороны СССР в Тихорецк на имя Евгении Жигуленко пришел ответ, в котором ей объяснили, что для обучения в Военно-воздушной академии ей сначала придется получить авиационно-техническое образование.

После окончания десятого класса Женя твердо решила поступать в Москву в дирижаблестроительный институт. Только родители были категорически против — они боялись отпускать дочку в столицу, тем более учиться в заведении такого профиля. Десятиклассница долго откладывала карманные деньги, а после получения аттестата, несмотря на запрет родных, сбежала в Москву. В институт ее успешно приняли. Будучи студенткой, Жигуленко занималась в аэроклубе имени В.П. Чкалова — прыгала с парашютом. После окончания вуза она по-прежнему планировала стать военной летчицей.

Первый день войны девушка встретила в Москве и сразу же отправилась в военкомат вместе со своими подругами по клубу и институту. Девушек никто не хотел зачислять в военную авиацию, несмотря на их опыт и умения. Только когда они обратились с жалобой к полковнику управления ВВС Красной армии, их направили в женскую авиационную часть под командованием Марины Расковой в город Энгельс, а оттуда после переподготовки — на фронт в составе 588-й ночного легкобомбардировочного авиационного полка.

Фашисты, которых атаковали на легких По-2 девушки-летчицы, сначала презрительно называли самолеты на деревянном каркасе с фанерной и полотняной обшивкой "рус-фанер". Но вскоре "фанерные" бомбардировщики начали наводить на них смертельный ужас. Летчиц стали называть "ночными ведьмами". Прозвище "nachthexen" объяснялось тем, что девушки-пилоты атаковали противника исключительно в темное время суток, а перед бомбардировками, чтобы бесшумно подобраться к вражеским позициям, глушили двигатели на самолетах. Об их приближении можно было догадаться только по тихому шелесту с неба, напоминающему звук метлы. Фашисты были уверены, что "ночные ведьмы" — это "смертницы" — уголовницы, рискующие жизнью, потому что у них нет другого шанса остаться в живых. Позже им стало известно, что на бомбардировщиках летают вчерашние школьницы и студентки.

Как казачка стала "ночной ведьмой": история жизни Героя СССР Евгении Жигуленко

Женский авиационный полк начал воевать на фронтах Великой Отечественной в мае 1942 года. Первоначально воинское подразделение состояло всего из 115 девушек — летчиков, штурманов, техников. Возраст военнослужащих в юбках — от 17 до 25 лет. Евдокии Бершанской, командиру "дунькиного полка", как его в шутку называли представители командования, было 29 лет.

Летали девушки на бипланах По-2, которые до войны использовались в почтовой, гражданской, сельскохозяйственной авиации. Поднимались деревянные бомбардировщики на небольшую высоту, а скорость развивали не более 100 км/час. Сбить такой самолет противнику труда не составляло, но это днем. Ночью По-2 мог становиться невидимым.

"Ночные ведьмы" подлетали к позициям фашистов, планировали с выключенным двигателем, снижаясь до высоты 100-50 метров , сбрасывали бомбы и возвращались на аэродром. Так как прицепить к самолету можно было только две бомбы, то за ночь девушки старались совершить несколько вылетов.

Конечно, немцы обстреливали По-2. За счет деревянной конструкции самолет выдерживал сотни попаданий, но если снаряд или пуля попадали в штурмана или пилота, или же самолет загорался, то шансов выжить у девушек не было. Фанерный самолет сгорал за секунды, а парашютов летчицы с собой не брали из-за лишнего веса. Отстреливаться от врага им тоже было нечем. Никакого оружия, кроме, разве что, табельного пистолета, у них не было.

Евгения Жигуленко была рекордсменкой по вылетам. В этом ей помогала, как ни странно, модельная внешность. Девушка была высокой, белокурой красавицей с длинными ногами, поэтому стояла всегда в начале строя. Оттуда она успевала раньше всех добежать к самолету и отправиться на задание. Через полтора года после службы в полку "ночных ведьм" на счету Евгении Жигуленко было 773 ночных боевых вылета. Для сравнения: трижды Герой Советского Союза Александр Покрышкин совершил более 650 боевых вылетов, а Иван Кожедуб — более 330 боевых вылетов.

Женский авиационный полк участвовал в Битве за Кавказ, освобождал Севастополь и Крым, Белоруссию, Польшу, Восточную Пруссию. Боевые потери полка составили 23 человека и 28 самолетов. За годы Великой Отечественной войны 23 военнослужащим женского авиационного полка присвоили звание Героя Советского Союза. Гвардии лейтенант Евгении Жигуленко получила звезду героя 23 февраля 1945 года.

Жизнь после войны

В октябре 1945 года полк "ночных ведьм" расформировали, большую часть летчиц демобилизовали. Евгения Жигуленко осталась служить в Вооруженных силах еще на десять лет. За штурвал ее уже не пустили, она летала штурманом, попутно заочно училась в военной академии. Военная карьера внушала оптимизм, а вот личная жизнь не складывалась. Евгения Жигуленко вышла замуж в 1948 году и родила сына, но вскоре развелась с мужем. Он бросил ее с ребенком после того, как выяснилось, что мальчик страдает психическим расстройством. Сын скончался спустя несколько лет, а мужа прославленная летчица для себя "похоронила".

В 1955 году, когда ВВС в Советском Союзе массово сокращались, Жигуленко пришлось уволиться из армии. С Дальнего Востока женщина переехала на родину — на Кубань, поселилась в Сочи.

В курортном городе первоначально трудилась лектором, затем ее выбрали депутатом Городского совета, а после предложили возглавить управление культуры города.

Оказалась, что Жигуленко не только хороший летчик, но и талантливый организатор. Ее усилиями в Сочи появился выставочный зал изобразительного искусства, начал строится концертно-театральный зал "Фестивальный". Именно она была инициатором сочинских "Праздников песни", которые проводились с участием лучших музыкальных коллективов страны.

В Москве решили, что им тоже нужны такие деятельные чиновники, и пригласили Жигуленко в 1970-х работать в столицу в министерство культуры.

В Москве одинокая целеустремленная чиновница в возрасте "за сорок" неожиданно для всех поступила учиться во ВГИК, а в 50 лет стала кинорежиссером.

В кино бывшая летчица пошла вовсе не случайно. Ее мечтой было увековечить память своих подруг — "ночных ведьм", которые погибли в годы Великой Отечественной войны

Как казачка стала "ночной ведьмой": история жизни Героя СССР Евгении Жигуленко
Летчицы 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиаполка, Герои Советского Союза: Р. Гашева, И. Себрова, Н. Меклин, М. Чечнева, А. Попова, О. Амосова, Е. Никулина, командир полка Е. Бершанская, М. Смирнова, А.Жигуленко.
Как казачка стала "ночной ведьмой": история жизни Героя СССР Евгении Жигуленко
После Победы комиссар "женского" бомбардировочного полка Евдокия Рачкевич, как мечтал герой Леонида Быкова в фильме "В бой идут одни старики" на деньги, собранные летчицами и техсоставом подразделения, побывала на всех могилах погибших однополчан.
 
Евгения Жигуленко хотела рассказать о подвиге девушек-пилотов, штурманов и техников с киноэкрана. Она сама написала сценарий и сама сняла фильм о подвиге девушек-летчиц. В прокат он вышел в 1981 году под названием "В небе "ночные ведьмы"".
 
Как казачка стала "ночной ведьмой": история жизни Героя СССР Евгении Жигуленко

На счету режиссера Жигуленко всего три киноленты на военную тематику. В одном из них — "Без права на провал" — она снялась как актриса во второстепенной роли.

В 90-х прославленная летчица оказалась за чертой бедности. В кинематографической среде ее знания и идеи оказались невостребованными. В 1994 году в возрасте 73 лет Евгения Жигуленко скончалась в Москве.

"Ночные ведьмы" продолжают жить

В Краснодарском крае чтят память Евгении Жигуленко, уроженки Краснодара и "ночной ведьмы", освобождавшей Кубань от фашистов. Через год после смерти прославленной летчицы в Прикубанском округе краевой столицы появилась улица ее имени. Есть они в Тихорецке и Геленджике.

Имя "ночной ведьмы" носит школа № 89 в Сочи. В Краснодаре в 2019 году школе № 83 присвоено имя Героя Советского Союза Евгении Жигуленко.

Увековечено в Краснодаре и имя командира 46-го гвардейского ночного бомбардировочного полка Евдокии Бершанской. В честь единственной в мире женщины — кавалера ордена Суворова в кубанской столице названа улица. Евдокии Бершанской в 1974 году было присвоено звание "Почетный гражданин города Краснодара". Памятник командиру "ночных ведьм" установлен в районе аэропорта города.

Как казачка стала "ночной ведьмой": история жизни Героя СССР Евгении Жигуленко
Памятник Евдокии Бершанской в Краснодаре. Фото: С сайта Краснодарского ВВАУЛ им. А.К. Серова

В Темрюкском районе в поселке Пересыпь, где женский авиаполк дислоцировался осенью 1943 года, на могиле двух летчиц подразделения, погибших при выполнении боевого задания, установлен памятник. В поселке есть улицы штурмана Анны Бондаревой и пилота Таси Володиной. В Крымском районе чтят память захороненных здесь восьми военнослужащих полка. Братская могила Анны Высоцкой, Галины Докутович, Глафиры Кашириной, Евгении Крутовой, Елены Саликовой и Валентины Полуниной находится в селе Русском Молдаванского сельского поселения, Софья Рогова и Евгения Сухорукова похоронены на хуторе Новотроицком.

Летать на военных самолетах, как "ночные ведьмы" — было мечтой тысячи девушек в СССР, а затем и в России, но после 1945 года женщин-пилотов военной авиации в стране не готовили. Представительницы прекрасного пола годами штурмовали приемные комиссии военных институтов, желая там учиться, но получали отказ. Одна из отчаянных юных россиянок, бредивших небом, как и Евгения Жигуленко, написала письмо с просьбой зачислить в летное училище министру обороны Сергею Шойгу. Просьба была услышана.

На родине Жигуленко, в Краснодарском военном летном училище имени Серова с 2017 года готовят женщин-пилотов ВВС. В память о героинях Великой Отечественной, освобождавших Краснодарский край от фашистов, их тоже называют "ночными ведьмами".

Как казачка стала "ночной ведьмой": история жизни Героя СССР Евгении Жигуленко
Как казачка стала "ночной ведьмой": история жизни Героя СССР Евгении Жигуленко
Как казачка стала "ночной ведьмой": история жизни Героя СССР Евгении Жигуленко
Памятник Евгении Жигуленко Е в Сочи
Рейтинг
5 из 5 звезд. 1 голосов.
Поделиться с друзьями:

Ида. Автор: Валентина Телухова

размещено в: О войне | 0
Ида. Автор: Валентина Телухова

ИДА

У неё было редкое и красивое имя – Изольда. Кто и почему назвал простую крестьянскую девочку из-под Чернигова таким именем, она не знала. Изольду сократили до Иды. Так её все и звали. В свои пятьдесят с лишним лет была она хрупкой на вид старушкой. И одевалась она по-старушечьи. Темная юбка, кофточка к ней, на ногах – ботинки. Грубые, мальчишечьи. В любое время года. На голове низко повязанный платок. Она как будто прятала под одеждой свой облик. И только в общественной бане было видно, что старость еще не коснулась её женской стати и красоты. И античные скульптуры венер и афродит лепили с её родственниц. А когда она несла от стога навильник сена, чтобы покормить коровку и телку в своем подворье и положить его им в ясли, её под ношей не было видно. Со стороны казалось, что маленький стожок сена сам отделился от большого стога и поплыл по огороду.

Иду все считали вредной женщиной. У неё был тонкий и скрипучий голос. Она работала телятницей на ферме и всем все говорила своим неприятным голосом прямо в лицо всё, что она последние десять лет про них думает. Про таких, как она, в народе давно говорят: остры на язык и за словом в карман не полезут. Она умела за себя постоять. Она держала оборону.

Ида была солдатской вдовой. В старой сумочке вместе с документами хранила она похоронку на мужа, с которым в браке перед войной прожила семь месяцев. Таким коротким было её женское счастье.

Жила Ида со своей единственной дочерью, зятем и тремя внуками. Дома она командовала всем. И всеми. Зять её боялся. Если он иногда позволял себе с друзьями выпить тайно, он не шел домой до тех пор, пока опьянение не проходило. Мотался за околицей деревни и ел зимой снег и даже жевал сено, чтобы теща не уловила запах. Ничего не помогало. Теща все чуяла. И устраивала Саше разборки.

– Сашок! Ты кого вздумал провести? Ты меня вздумал провести? Решил вокруг пальца обвести. Да я ещё из окна заметила, в каком виде ты домой плетешься. По виновато опущенной твоей голове все поняла.

– Тещенька, миленькая, не ругайся!

– Не ругайся! Да как не ругаться? Ты думаешь, мне самой нравится свариться с тобою? Мне приятнее добрые слова тебе говорить. Но ты сам напрашиваешься. Не могу я тебя с доброй улыбкой встречать пьяненького. Тогда тебе совсем окороту не будет. И понравится. И пойдешь ты в загулы-разгулы. А у тебя три сына растут. А ты им – батько. А значит, пример. А какой ты пример? В таком вот виде? Никакой ты не пример! Я тебе спиться не дам и внуков по этой дороге не пущу. А собутыльников твоих вычислю и отчитаю хорошенько.
И отчитывала. Да не самих, а их жен.

– Лена! Если твой Степан еще раз с моим зятем выпьет, я ему голову сверну. Так и знай. А ты, что ты за баба такая? Почему против не встаешь? Сели они за твоим огородом на полянке, расположились, а ты вроде не видела? Я бы подкралась, как черт из табакерки, да на них с руганью. Вы чего тут? Семей у вас нет? Детей? Жен дорогих? Если с мужиками не воевать, они ведь сопьются без нашего бабьего контроля. Ты о стране подумала? Трудов она от нас ждет, а не разгула. А ты опять комбикорм для телят домой отперла своим поросятам. А теперь сеном забила все кормушки. Не равные эти корма. Постыдись! Начнется падеж, горя не оберешься! Так что ты бери, но не хапай. Жадность свою попридержи! А мужу так и передай, что я на разговор с ним выйду. Ему мало не покажется!

И бедная Лена отмалчивалась. Попробуй, возрази, когда Ида говорит правду.
Пожилую женщину побаивались все. Даже директор совхоза выслушивал её замечания, которые всегда были уместными, и на критику её не обижался.
В числе первых Иду представили к награде – Ордену Ленина за трудовые подвиги.
Она была лучшей телятницей в совхозе. По труду и награда.
И весь зал аплодировал ей, когда в клубе на сцене ей вручали Орден. А она стояла растерянная такая и только кланялась всем и говорила: «Спасибо! Спасибо!» И слезы текли из её красивых прозрачных, как весенние льдинки, глаз.
Ида и внуков своих растила в строгости. Приучала к порядку, к труду, к самостоятельности. Сама она перечитала все книги в сельской библиотеке, и бедная молодая библиотекарша не знала, чем порадовать такую разборчивую читательницу. От корки до корки прочитывала Ида идеологический журнал- блокнот агитатора. И считала, что в нем так хорошо все написано, что лучше и быть не может.

– В правильную сторону людей зовут. Трудись. И счастье само тебя найдет.

Мало кому она рассказывала о своей любви, о своем таком недолгом счастье на этом свете. И только большой портрет мужа, который был сделан с какой-то тусклой, неудачной фотографии, висел в самодельной, выкрашенной красной охрой рамке над её кроватью. И она даже с ним разговаривала иногда. А день рождения мужа, отца дочери и деда внуков всегда отмечали в семье, как большой праздник. И даже зятю сама Ида наливала полную рюмку. И он выпивал.
Ида рассказывала детям и внукам, какой был их не вернувшийся с войны отец и дедушка.

– Красивый был! Рыжий, как солнышко, конопатый. А росту был хорошего. А как придет на тырло – так танцы за околицей у нас в деревне назывались – да как станет плясать, все любовались. Ты, Толя, на него похож. А на балалайке как заиграет, ноги, как в сказке про гусли-самогуды, в пляс идут. Ты, Сережа, музыкальный – в него! А как частушки запоет мой Николай – все от смеха падали. Ты – младший мой внук – не только имя носишь своего дедушки. Ты и смешливый такой, как он.
Иногда, тешась, говорила зятю:

– Как хорошо, что они в деда. А не в тебя пошли.

Так говорила баба Ида своему зятю, а он и не возражал. Потом бабушка пела любимые частушки своего мужа. Это тоже был ритуал. Подпевать ей было нельзя. Хотя все в семье знали эти частушки наизусть.

И Ида, подперев свою рано поседевшую голову, повязанную ситцевым платочком с голубыми васильками, пела эти частушки почему-то басом.
Мальчишки смеялись. Зять не смеялся. Мало ли что? Может быть, и не нужно смеяться, когда теща поет? Засмеешься, а вдруг не к месту? Но на всякий случай он хихикал тоненько и почти беззвучно.

В поминальный день Ида ходила к памятнику солдатам, не вернувшимся с войны, который был в парке в самом центре деревни, и клала у его основания поминальные дары. Потом садилась на скамейку и долго плакала в одиночестве. Покачиваясь из стороны в сторону, прижимая руки к сердцу своему. Она поднимала голову и смотрела сквозь слезы на солнце.

– Благослови этот мир! Не дай беде повториться! – шептала она тихо.

За ней приходила дочь. Обнимала свою мать, и они шли к дому.

– Будем жить дальше! – говорила Ида громко, – что тут поделаешь?

А потом доставала из старой дамской сумочки пожелтевший листок бумаги.

Он был чуть больше ладошки. Текст извещения о гибели бойцов на фронте был стандартным.

В народе такие извещения стали называть похоронками.

Ида вышла замуж совсем молоденькой. Ей и было то всего семнадцать лет. И отправились они с Николаем на комсомольскую ударную стройку. Тогда все куда-то ехали от родных мест. Попали на строительство металлургического комбината. Жили в комнате в общежитии. Ждали своего первенца.
Война грянула прямо посреди счастья. В первый же призыв Николай отправился на фронт. И писал своей родной письма. И говорил, что учится на стрелка-радиста. И что будет летать. И что совершил уже свой первый прыжок с парашютом. И что она может им гордиться.

Он погиб в первом своем воздушном бою. Он даже не узнал, что у него будет дочь, а не сын. А она кричала и теряла сознание и доставала из чемодана его рубашки, прижималась к ним своим лицом, а ребенок в животе двигался, как будто делил с ней её боль.

Осталась Ида в общежитии одна-одинешенька, родила доченьку. Оказалась на территории, оккупированной немцами. Средств к существованию не было. Ждала её голодная смерть. И тогда она решилась. В начале лета сорок второго года с четырехмесячной девочкой на руках без документов, по территории оккупированной врагом, она пошла пешком к матери в Черниговскую область. За семьсот километров. Шла ночами. Малышку Валечку кормила грудью, а сама копала молодую картошку в огородах, да ела траву, да однажды в лесу встретила козу и напилась молока прямо из вымени, а однажды в деревне ей добрая душа дала каравай черного ржаного хлеба. И дошла бы. Ангелы-хранители её берегли. Но в ста километрах от родительского дома попала под бомбежку. Немцы обстреливали район партизанских действий. Страшный шквальный огонь застал её на картофельном поле.

Она металась и выронила свою девочку. Иду отбросило взрывной волной и накрыло землей. Когда огонь стих, она выползла из своей ямы. Заживо погребенная, она не задохнулась чудом. Девочки нигде не было. И стала Ида ползать по картофельному полю. От края до края проползала она, ощупывая каждый бугорок на своем пути. Девочки нигде не было. Силы кончались. Опустилась ночь. А Ида все бороздила и бороздила картофельное поле. Она кричала и мычала. Она стонала и плакала.

– Нет! Коля! Помоги! – кричала она прямо в небо, – я не могу остаться на свете одна! Помоги и нашей девочке! Не дай погибнуть своей кровинушке! Николай, помоги!

И эти её страшные крики слышны были в округе. И никто на них не отзывался. Она была одна. И вот уже когда оставалось не пройденными всего метра два на краю поля, Ида вдруг нащупал бугорок и стала его раскапывать. Там была её девочка! Засыпанная землей, она тихонечко дышала. Комки и глыбы земли пропускали воздух.
Грязным лицом своим Ида прижалась к ребенку. Она отряхнула землю, перепеленала девочку. Её всю трясло. Она пыталась покормить ребенка, но молока у неё не было. А впереди было два дня пути к родительскому дому.

Ида в лунном сиянии увидела на краю поля берёзу. Она вспомнила, что весной березы дают свой сок. Она подошла к дереву. Осколок снаряда пробил ствол, березовый сок капал прямо на землю.

– Только бы фляга была при мне. Только бы я её не потеряла.

Маленькая фляга была в заплечном мешке.

Ида набрала сок и стала осторожно поить свою девочку. И ребенок стал глотать капли живительной влаги своим крошечным ротиком.

Покачиваясь, молодая женщина поднялась и пошла вперед. Места были ей знакомы. Впереди был родительский дом.

Она добралась. Она пришла сама и принесла свою маленькую доченьку. И они не погибли от голода. Уцелели и тогда, кода их деревня оказалась прямо на линии фронта. Только дом их сгорел. Вырыли землянку. Пережили зиму. Дождались лучших времен. Наши пришли. Мир стал оживать.

И все это время маленький кусочек бумаги был с Идой. В заплечном мешке, когда она шла по территории, занятой немцами, в старой крынке из-под молока, когда жила у матери. В большом чемодане, когда после войны завербовались они переселенцами на Дальний Восток. В старой сумке с документами.

Сватались к Иде мужчины? Да, сватались! А она никому не сказала «да!» Каждый из них был против ЕЁ Коли просто замухрышкой.

– И после такого красавца я пойду абы за кого?

Трудно было понять, глядя на портрет бойца, не вернувшегося с войны, в чем была его красота? Рыжий и лопоухий, с тонковатой шеей, с прозрачными голубыми глазами, он на красавца мало был похож. Но Ида видела сердцем. Она слышала его голос, она слышала его балалайку. Он ей шептал весною слова любви под цветущей черемухой, он её называл зоренькой, он дарил ей свое сердечное тепло. От него она родила свою доченьку.

И суровая на вид женщина просто падала за своим младшим внуком. Так она его любила.

– Коля, Коленька! А вот я пирожков напекла, а первый – тебе!

– Коля, Коленька! А вот я тебе покупной гостинец несу. Конфеты из магазина.

– Коля, Коленька, а вот я тебе из района рубашонку новую привезла. Глянь, какая она нарядная!

– Коля, Коленька! А вот тебе Дед Мороз гостинец принес ночью, пока ты спал.

Наверное, Иде очень нравилось произносить само имя человека, которого уже все забыли на этой земле. А она помнила.

Когда Коля вырос и стал учиться в городе на инженера, Ида первый раз увидела шествие бессмертного полка. И стала просить внука пронести портрет дедушки по городским улицам Девятого мая, в День Победы. И внук прошел с портретом деда.

Старенькой совсем бабушке было так приятно, когда она увидела своего внука с портретом мужа!

– Здравствуй, Коленька! Вот и ты среди людей! Видишь, каких внуков мы с твоей дочерью взрастили. Полюбуйся! И имя твое звучит в нашем доме. И память о тебе всегда со мной.

И слезы текли по её лицу…

Автор: Валентина Телухова

Ида. Автор: Валентина Телухова
Рейтинг
0 из 5 звезд. 0 голосов.
Поделиться с друзьями: