Роберт Рождественский. Ноктюрн

размещено в: Избранное | 0
Роберт Рождественский. Ноктюрн

Между мною и тобою — гул небытия,
звездные моря,
тайные моря.
Как тебе сейчас живется, вешняя моя,
нежная моя,
странная моя?
Если хочешь, если можешь — вспомни обо мне,
вспомни обо мне,
вспомни обо мне.
Хоть случайно, хоть однажды вспомни обо мне,
долгая любовь моя.

А между мною и тобой — века,
мгновенья и года,
сны и облака.
Я им и тебе сейчас лететь велю.
Ведь я тебя еще сильней люблю.

Как тебе сейчас живется, вешняя моя,
нежная моя,
странная моя?
Я тебе желаю счастья, добрая моя,
долгая любовь моя!

Я к тебе приду на помощь, — только позови,
просто позови,
тихо позови.
Пусть с тобой все время будет свет моей любви,
зов моей любви,
боль моей любви!
Только ты останься прежней — трепетно живи,
солнечно живи,
радостно живи!
Что бы ни случилось, ты, пожалуйста, живи,
счастливо живи всегда.

А между мною и тобой — века,
мгновенья и года,
сны и облака.
Я им к тебе сейчас лететь велю.
Ведь я тебя еще сильней люблю.

Пусть с тобой все время будет свет моей любви,
зов моей любви,
боль моей любви!
Что бы ни случилось, ты, пожалуйста, живи.
Счастливо живи всегда.

Роберт Рождественский. Ноктюрн
0
Поделиться с друзьями:

Александр Андреевич Прокофьев. Товарищ

размещено в: Избранное | 0
Александр Андреевич Прокофьев. Товарищ

ТОВАРИЩ

Я песней, как ветром, наполню страну
О том, как товарищ пошел на войну.
Не северный ветер ударил в прибой,
В сухой подорожник, в траву зверобой, —
Прошел он и плакал другой стороной,
Когда мой товарищ прощался со мной.
Но песня взлетела и голос окреп,
Мы старую дружбу ломаем, как хлеб!

Чтоб дружбу товарищ пронес по волнам,
Мы хлеба горбушку и ту пополам!
Коль ветер лавиной и песня лавиной, —
Тебе половина, и мне половина!

Луна, словно репа, а звезды — фасоль!..
Спасибо, мамаша, за хлеб и за соль!
Еще тебе, мамка, скажу я верней:
Хорошее дело — взрастить сыновей,
Которые тучей сидят за столом,
Которые могут идти напролом.
И вот скоро сокол твой будет вдали,
Ты круче горбушку ему посоли.

Чтоб дружбу товарищ пронес по волнам,
Мы хлеба горбушку и ту пополам!
Коль ветер лавиной и песня лавиной, –
Тебе половина, и мне половина!

Я песней, как ветром, наполню страну
О том, как товарищ пошел на войну.
Не северный ветер ударил в прибой,
В сухой подорожник, в траву зверобой, —
Прошел он и плакал другой стороной,
Когда мой товарищ прощался со мной.
Но песня взлетела и голос окреп,
Мы старую дружбу ломаем, как хлеб!

Чтоб дружбу товарищ пронес по волнам,
Мы хлеба горбушку и ту пополам!
Коль ветер лавиной и песня лавиной, —
Тебе половина, и мне половина!

Чтоб дружбу товарищ пронес по волнам,
Мы хлеба горбушку и ту пополам!
Коль ветер лавиной и песня лавиной, –
Тебе половина, и мне половина!

Александр Андреевич Прокофьев

Александр Андреевич Прокофьев. Товарищ
Алекса́ндр Андре́евич Проко́фьев — русский советский поэт и журналист, военный корреспондент, общественный деятель. Герой Социалистического Труда. Лауреат Ленинской и Сталинской премии второй степени. Старший брат видного советского и партийного работника В. А. Прокофьева. Википедия
Родился: 2 декабря 1900 г., Российская империя
Умер: 18 сентября 1971 г. (70 лет), Санкт-Петербург, СССР
0
Поделиться с друзьями:

Самуил Маршак. Ель

размещено в: Избранное | 0
Самуил Маршак. Ель

В полутьме я увидел: стояла
За окном, где кружила метель,
Словно только что с зимнего бала,
В горностаи одетая ель.

Чуть качала она головою,
И казалось, что знает сама,
Как ей платье идет меховое,
Как она высока и пряма.

Самуил Маршак

Самуил Маршак. Ель
0
Поделиться с друзьями:

Афанасий Афанасьевич Фет. Ночь крещенская морозна

размещено в: Избранное | 0
Афанасий Афанасьевич Фет. Ночь крещенская морозна

Ночь крещенская морозна,
Будто зеркало – луна.
"Побегу: еще не поздно,
Да боюсь идти одна".

"Я, сестрица, за тобою
Не пойду – одна иди!"
"Я с тобою,- за избою
Наводи да наводи!»

Ничего: пес рябый ходит,
Вот и серый у ворот…
И красавица наводит –
И никак не наведет.

"Вижу, вижу! потянулись:
Раз, два, три, четыре, пять…
Заструились, покачнулись,
Стало только три опять.

Ну, захочет почудесить?
Со страстей рехнуся я…
Шесть, семь, восемь, девять, десять –
Чешуя как чешуя…

Вот одиннадцать – всё лица!
Вот собаки лай и вой…
Чур меня!.." – "Ну что, сестрица?"
"Раскрасавец молодой!"

Афанасий Афанасьевич Фет

1842г.

Афанасий Афанасьевич Фет. Ночь крещенская морозна
0
Поделиться с друзьями:

Роберт Рождественский. В этом мире

размещено в: Избранное | 0
Роберт Рождественский. В этом мире

Роберт Рождественский

В этом мире, в этом городе,
Там, где улицы грустят о лете,
Ходит где-то самый сильный, самый гордый,
Самый лучший человек на свете.

Вновь зима в лицо мне вьюгой дунула,
И навстречу вьюге я кричу:
– Если я тебя придумала –
Стань таким, как я хочу.

Ходит мимо в этом городе
И слова пока не слышит эти
Самый сильный, самый честный, самый гордый,
Самый лучший человек на свете.

Знаю, скоро в этом городе
Непременно встречу день желанный
С самым сильным, самым честным, самым гордым,
Самым ласковым и самым славным.

Вновь зима в лицо мне вьюгой дунула,
и навстречу вьюге я кричу:
"Если я тебя придумала,
Стань таким, как я хочу!"

Роберт Рождественский. В этом мире
0
Поделиться с друзьями:

Варлам Тихонович Шаламов. И все же выжили они

размещено в: Избранное | 0
Варлам Тихонович Шаламов. И все же выжили они
Варла́м Ти́хонович Шала́мов — русский советский прозаик и поэт, наиболее известный как автор цикла рассказов и очерков «Колымские рассказы», повествующего о жизни заключённых советских исправительно-трудовых лагерей в 1930—1950-е годы. Википедия
Родился: 18 июня 1907 г., Вологда, Россия
Умер: 17 января 1982 г. (74 года), Москва, СССР

***
Я в воде не тону
И в огне не сгораю.
Три аршина в длину
И аршин в ширину —
Мера площади рая.

Но не всем суждена
Столь просторная площадь:
Для последнего сна
Нам могил глубина
Замерялась на ощупь.

И, теснясь в темноте,
Как теснились живыми,
Здесь легли в наготе
Те, кто жил в нищете,
Потеряв даже имя.

Улеглись мертвецы,
Не рыдая, не ссорясь.
Дураки, мудрецы,
Сыновья и отцы,
Позабыв свою горесть.

Их дворец был тесней
Этой братской могилы,
Холодней и темней.
Только даже и в ней
Разогнуться нет силы.

***
Так вот и хожу —
На вершок от смерти.
Жизнь свою ношу
В синеньком конверте.

То письмо давно,
С осени, готово.
В нём всегда одно
Маленькое слово.

Может, потому
И не умираю,
Что тому письму
Адреса не знаю.

***
Пещерной пылью, синей плесенью
Мои испачканы стихи.
Они рождались в дни воскресные –
Немногословны и тихи.

Они, как звери, быстро выросли,
Крещенским снегом крещены
В морозной тьме, в болотной сырости.
И все же выжили они.

Они не хвастаются предками,
Им до потомков дела нет.
Они своей гранитной клеткою
Довольны будут много лет.

Теперь, пробуженные птицами
Не соловьиных голосов,
Кричат про то, что вечно снится им
В уюте камня и лесов.

Меня простит за аналогии
Любой, кто знает жизнь мою,
Почерпнутые в зоологии
И у рассудка на краю.

Варлам Тихонович Шаламов. И все же выжили они
0
Поделиться с друзьями:

Варлам Тихонович Шаламов. Я забыл погоду детства

размещено в: Избранное | 0
Варлам Тихонович Шаламов. Я забыл погоду детства
Варла́м Ти́хонович Шала́мов — русский советский прозаик и поэт, наиболее известный как автор цикла рассказов и очерков «Колымские рассказы», повествующего о жизни заключённых советских исправительно-трудовых лагерей в 1930—1950-е годы. Википедия
Родился: 18 июня 1907 г., Вологда, Россия
Умер: 17 января 1982 г. (74 года), Москва, СССР

Варлам Шаламов
———–
Я забыл погоду детства,
Тёплый ветер, мягкий снег.
На земле, пожалуй, средства
Возвратить мне детство нет.

И осталось так немного
В бедной памяти моей –
Васильковые дороги
В красном солнце детских дней,

Запах ягоды-кислицы,
Можжевеловых кустов
И душистых, как больница,
Подсыхающих цветов.

Это всё ношу с собою
И в любой люблю стране.
Этим сердце успокою,
Если горько будет мне.

Варлам Тихонович Шаламов. Я забыл погоду детства
0
Поделиться с друзьями:

Варлам Тихонович Шаламов. Вьюга

размещено в: Избранное | 0
Варлам Тихонович Шаламов. Вьюга
Варла́м Ти́хонович Шала́мов — русский советский прозаик и поэт, наиболее известный как автор цикла рассказов и очерков «Колымские рассказы», повествующего о жизни заключённых советских исправительно-трудовых лагерей в 1930—1950-е годы. Википедия
Родился: 18 июня 1907 г., Вологда, Россия
Умер: 17 января 1982 г. (74 года), Москва, СССР

Я много лет дробил каменья
Не гневным ямбом, а кайлом,
Я жил позором преступленья
И вечной правды торжеством.

Пусть не душой в заветной лире –
Я телом тленья убегу
В моей нетопленой квартире
На обжигающем снегу,

Где над моим бессмертным телом,
Что на руках несла зима,
Металась вьюга в платье белом,
Уже сошедшая с ума.

Как деревенская кликуша,
Которой вовсе невдомек,
Что здесь хоронят раньше душу,
Сажая тело под замок.

Моя давнишняя подруга
Меня не чтит за мертвеца,
Она поет и пляшет – вьюга,
Поет и пляшет без конца.

Варлам Тихонович Шаламов

Варлам Тихонович Шаламов. Вьюга
0
Поделиться с друзьями:

Варлам Тихонович Шаламов. Я разорву кустов кольцо

размещено в: Избранное | 0
Варлам Тихонович Шаламов. Я разорву кустов кольцо
Варла́м Ти́хонович Шала́мов — русский советский прозаик и поэт, наиболее известный как автор цикла рассказов и очерков «Колымские рассказы», повествующего о жизни заключённых советских исправительно-трудовых лагерей в 1930—1950-е годы. Википедия
Родился: 18 июня 1907 г., Вологда, Россия
Умер: 17 января 1982 г. (74 года), Москва, СССР

Я разорву кустов кольцо,
Уйду с поляны.
Слепые ветки бьют в лицо,
Наносят раны.

Роса холодная течет
По жаркой коже,
Но остудить горячий рот
Она не может.
Роса холодная течет
По жаркой коже,
Но остудить горячий рот
Она не может.

Всю жизнь шагал я без тропы,
Почти без света.
В лесу пути мои слепы
И неприметны.

Заплакать? Но такой вопрос
Решать не надо.
Текут потоком горьких слез
Все реки ада.
Заплакать? Но такой вопрос
Решать не надо.
Текут потоком горьких слез
Все реки ада.

Варлам Тихонович Шаламов

Варлам Тихонович Шаламов. Я разорву кустов кольцо
0
Поделиться с друзьями:

Эльдар Рязанов. Моя память

размещено в: Избранное | 0
Эльдар Рязанов. Моя память

У памяти моей дурное свойство,-
любая пакость будет долго тлеть.
Хочу прогнать больное беспокойство,
но не могу себя преодолеть.

Как в безразмерной камере храненья,
в сознаньи — чемоданы и мешки,
в которых накопились оскорбленья,
обиды, униженья и щелчки.

Не в силах изменить свою природу,
я поименно помню всех врагов.
Обиды-шрамы ноют в непогоду…
К прощенью я, простите, не готов.

В самом себе копаюсь я капризно,
на свалке памяти я черт-те что храню…
Обидчиков повычеркав из жизни,
я их в воображеньи хороню.

Быть может, признавать все это стыдно,
и я раскрыл свой неприглядный вид.
Но что же делать, если мне — обидно!..
Мое сознанье — летопись обид!

У памяти моей дурное свойство,—
я помню то, что лучше позабыть.
Хочу прогнать больное беспокойство,
но не могу себя переломить.

Эльдар Рязанов

Эльдар Рязанов. Моя память
0
Поделиться с друзьями: