Неродная дочь. Автор: Айгуль Шарипова

размещено в: Мы и наши дети | 0
Неродная дочь. Автор: Айгуль Шарипова

Неродная дочь

Владимир Викторович ждал обхода. Есть надежда, что сегодня его выпишут. Унылые стены больничной палаты опостылели, и ещё больше надоел сосед Гриша. Весь день Гриша травил байки, а ночью, когда хотелось отдохнуть, храпел так, что казалось, в ординаторской дребезжат стеклянные двери.
Владимиру Викторовичу было почти 60, и попал он в больницу с обострением хронического гастрита. Лежал почти три недели, опровергая мнение, что врачи пытаются как можно быстрее избавиться от больных, не долечив, а слегка подправив. Гриша был его вторым соседом, с первым тоже не повезло — юный музыкант, загремевший на больничную койку, отравившись алкоголем. Он постоянно вис на телефоне, громко смеялся, прослушивая аудио сообщения, и ночами бегал курить с медсестричками, не заботясь о тишине.
Единственный человек, который ему нравился — лечащий врач Антон Сергеевич. Он делал своё дело на совесть, изучая анамнез чуть ли не под микроскопом. Но и это внимание надоело Владимиру Викторовичу — хотелось быстрей домой, в привычную жизнь, на работу.
Заслышав шаги у своей палаты, сел. Однако врач не спешил зайти — разговаривал по телефону. Владимир Викторович услышал конец разговора:
— Ну, да, Дашка, ты права, конечно. Но меня так напрягает это. В общем, я подумаю над твоими словами. Татьяна классная, мне она безумно нравится, но ребёнок меня смущает. Ну да, нормальная девочка. А вдруг её отец появится? А вдруг она нам палки вставлять в колёса будет, мешать. Как? Как? — передразнил он невидимую собеседницу — откуда я знаю как?! Вы девочки, ещё те стервы-изобретательницы. Ну, ты скажешь тоже! — засмеялся — сама ты тормоз! Я просто ко всему подхожу основательно. Жениться так раз и навсегда, а не то, что некоторые… Всё молчу-молчу. — Он стал серьезнее — и вообще меня пациент ждёт, пора обход заканчивать. Некогда мне, сестрёнка, до связи. Земля, приём.
Его высокий, слегка сутулый профиль появился в дверном проёме. Убрав телефон в карман халата, открыл историю болезни.
— Доброе утро, Владимир Викторович. Как вы?
— Доброе, Антон Сергеевич. Я хорошо, готовлюсь к выписке.
— Хм. А не рановато? — доктор улыбнулся — вот ваши анализы говорят мне, что полежать бы ещё денька два-три.
— Антон Сергеевич! — мужчина провёл руками по седым волосам — Я за три дня от тоски тут сдохну, а не от гастрита!
— От тоски вам сосед не даст умереть, он вон, какой у вас балагур. А с гастритом шутить не советую. Ложитесь, я вас осмотрю.
Владимир Викторович послушно лёг, задрав футболку. Врач пощупал живот, слегка надавил, покачал головой, сделал пометку в истории:
— Нет, Владимир Викторович, сегодня я вас не выпишу. В четверг будете дома, а пока продолжаем.
Пенсионер, нахмурившись, сел на кровати.
*******
— Что, дядя Володя, не выписали вас? — в палату, гремя ведром, зашла молодая санитарка
— Нет, Катюша, оставил заведующий до четверга — вздохнул пенсионер.
— Не в духе сегодня Антон Сергеевич, никого почти не выписал. И медсёстрам досталось. Как будто все вокруг виноваты.
— В чём виноваты? — не понял Владимир Викторович
— Так у него личные вопросы всякие, он решить их не может, а на других срывается — санитарка принялась возюкать шваброй под кроватью соседа.
— Проблемы что ли? — не особо обратив внимание на её слова спросил пенсионер: мало ли что брешет.
— Дык вся больница гудит — Катя была рада поделиться чужим секретом, и не дав опомниться, продолжила — он с Никаноровой встречается, это из педиатрии врач — пояснила она — а у ней дочка от первого брака. И вот, говорят у них дело к свадьбе идёт, а он из-за девчонки этой сомневается. И Никанорова обижается на него сильно, а виду не подаёт, но все знают и ждут че, же будет: то ли она победит, то ли он сбежит, но тогда они вместе работать не смогут! — Катя торжествующе макнула швабру в ведро так, что брызги полетели.
— Катька, ты б лучше полы мыла, а не языком трепала — нахмурился Владимир Викторович — тебе какое дело до них? Ты свою жизнь живи. И вон, под кроватью мусор оставила — разозлившись, он вскочил, с кровати, схватил олимпийку и вышел в коридор, хлопнув дверью
Катя пожала плечами, и затолкала мусор подальше, что бы не видно было — Галина выметет потом.
Родная душа…
Как и обещал заведующий, в четверг Владимир Викторовича выписали.
— Вы зайдите ко мне через полчаса, я рецепт вам выпишу. Историю болезни терапевту в поликлинику передадим — сказал на утреннем обходе Антон Сергеевич.
Через 40 минут пенсионер заходил в кабинет заведующего.
— Вот, Харламов, рецепт. Отдельно написал, как принимать, не потеряйте. И не ждите до последнего, чуть, что обращайтесь в поликлинику. За вами дочь заедет? — спросил, глядя на объемный пакет.
— Да, через полчаса заберёт сказала. Антон Сергеевич, будет у вас время меня послушать?
— Хм. О чём?
— Не привыкший я в чужие дела лезть, но свербит рассказать вам. Может, пригодится моя история.
— Если не долго, Владимир Викторович — заведующий слегка приуныл: слушать не хотелось, но старика обижать тоже.
— Я не задержу, сказки сочинять не умею — уверил его Харламов — Краем уха слышал о вашей истории с педиатром. Вы не думайте, я слухи не собираю. Но шутка ли почти месяц лежу, меня тут уж за своего держат, внимания не обращают и треплются.
Антон Сергеевич нахмурился, стал водить ручкой по пустому рецептурному бланку.
— Ну и?
— С советами лезть не буду. Историю свою расскажу, а вы уж сами решайте, как вам быть.
— Садитесь, Харламов — устало вздохнул врач — я вас слушаю
— Мне было 35, когда я с Ириной, с женой, познакомился. Поговорку знаете: хочешь жить умей вертеться. Вот, я умел. Хорошо вертелся, и жил хорошо. Для тех годов неплохо «упакован» был: видак, тачка, одевался неплохо.

А Иринка — училка в школе, ей тяжело было, денег вечно нет. Да ещё и дочь-пятилетку одна растила. Но как-то вот сошлись мы с ней. Нравилось мне, что не похожа она на моих прежних баб, образованная, спокойная, умная. От меня ничего не требовала, на жизнь не жаловалась. Как-то привык я к ней. Кто и где отец ребёнка не спрашивал, но вёл себя высокомерно, что ли.

Гордился тем, что деньгами им помогаю, говорил друзьям, мол, кому она нужна кроме меня, с ребёнком-то. Важничал, благодетелем себя считал. А отец мой, на такие разговоры сказал мне однажды: «Это не ты её с ребёнком взял. Это тебя, одинокого, в семью приняли».

Я тогда его не понял, отмахнулся. Жениться не спешил, не хотел на свои плечи их заботы вешать. Ведь пока просто хожу к ней, могу деньгами помогать, а могу и не помогать. А жениться — это считай обязаловка.

И, Ксюшка, дочь ее, меня напрягала — девчонка хорошая, веселая, но все, же не родная. Она ко мне тянулась, видимо отцовской любви-то не хватало, а я сторонился. Как представлял, что до конца жизни мне её терпеть, так и тоска на меня нападала, и я всё тянул с женитьбой.

Ирина иной раз устраивала мне взбучки, но пошумит, да угомонится. А я и бросить её не мог, и Ксюха меня останавливала. Ну не хотел я быть отцом чужого ребенка!

А потом, в 1998 году меня посадили. По пьяни подрался, разошёлся лишнего. Дали три года. Когда на суде приговор озвучили, Ирина заплакала, а я подумал: «Ну всё, не дождешься ты меня. На кой я тебе нужен?»

Она бы и не дождалась, кабы не Ксюха. Начала мне она письма в тюрьму писать. Ей тогда уже 8 было, школьница. Все три года писала, представляете? Каждый месяц по два письма, а в каникулы и по три.

Я этих писем ждал больше, чем от матери родной. Да что я, вся камера их ждала. Они такие чистые, наивные были. Ни слова вранья в них, всё как есть: и про дождь на дворе, и что кто-то за косичку дёрнул, и про случайную двойку. И каждое письмо заканчивала: «дядя Володя, ты возвращайся, мы тебя ждём».
Всей камерой ждали её писем
Однажды обмолвилась, что какой-то дядя картошку им копал, хотела что бы я порадовался за них, не переживал, что им тяжело. Я эти строки раз 100 перечитал, кулаком стену бил. А потом успокоился: какое я право имел ревновать? Кто я ей? Не муж ведь, сам так выбрал!
Пообещал себе, что выйду и женюсь на ней. Не согласится, уговаривать, умолять буду. Сама она мне тоже писала, тёплые письма, нежные. Но редко. Оно и понятно — некогда ей было. Времена были тяжёлые. Вам не понять, вы тогда хоть и родились уже, но кормить семью, тянуть лямку не вам, родителям довелось. А вам только воспоминания. «Лихие 90-е» как модно сейчас говорить. Для молодых как вы — это романтика, для стариков как я — гонка на выживание.
Так вот о чём я. Вышел я уже в другом веке, в начале 2001 года. Ирина с Ксюшей встретили меня, дождались. Ксюше, считай 11, большая совсем. Ирине я предложил расписаться, но не давил, не всякая захочет за зека замуж выходить. А она заплакала, говорит: «я этих слов пять лет ждала». С Загсом решили подождать, пока я на работу не устроюсь, что бы было на какие деньги стол накрывать. А жить решили вместе сразу, в её квартире. Я же сам с родителями так и жил до этих пор.
Начал я работу искать, вот тут-то опять чуть не сломался. Никому я оказался не нужен. К старым дружкам сам решил не возвращаться, знал, что затянет обратно, а мне уже пятый десяток пошёл. На кой мне это? Но больше меня нигде и не ждали. Нормальным мужикам работы нет, а уж зека кто возьмёт? Даже дворником отказали, всяких приезжих берут, а своих нет, сидел потому что.
Два месяца я искал работу, в городе ни одного предприятия не осталось где бы я не побывал. Одно и то же. И не выдержал, напился. Я как вышел из тюрьмы ни капли в рот не брал. А тут такая тоска навалилась.
Как до дома дошёл не помню. Утром проснулся — никого, только сумка со шмотьем моим, а на ней записка «Уходи». Я и ушёл, куда деваться-то?
Две ночи в подвале ночевал, не бухал, нет. Днём работу искал, умываться на вокзал ходил. Вечером недалеко от Ирининого дома околачивался, что бы встретить, объясниться. Её не увидел, а Ксюшку повстречал.
Бросилась она ко мне на шею, плачет. Взрослая она стала, всё понимает. И меня ей жалко и мать. «Мама второй день плачет — говорит — ночью, что бы я не видела. Очень ты её, дядя Володя, обидел». Сам знаю ведь, а как исправить не знаю.
Ксюша мне и предложила на даче у них пожить, до лета, а там может мама отойдёт. Как ей эта мысль в голову пришла? Не знаю. Но если не дача, наверное, недолго я в подвале продержался бы, Антон Сергеевич. Вернулся бы к дружкам своим, к родителям, пить начал бы.
А на даче домик запущенный, забор покосившийся, в саду работы много. Уже апрель на носу, скоро и сажать время настанет.
Дачный поселок семья одна охраняла, жили рядом. Я с ними поговорил, они меня дважды в день кормили, а я на подсобных у них был: дрова наколоть, за скотиной прибрать. Хозяйка раз в неделю одежду мне стирала. Хорошие люди были, сдружились мы.
На выходных попросил у хозяина инструменты и Иринкину дачу начал в порядок приводить. Он мне ещё и материал ненужный подкинул.
На Первомай приехала она на участок, а тут я, молотком стучу. Смотрит на меня, молчит, а глаза полные слёз. В общем, поплакали оба, поговорили. Решили ещё раз начать.
Если бы не Ксюша, то может и прогнала бы она меня. «Но — говорит — и дня не проходит, что бы она тебя не вспоминала. Просит меня: прости его, мама, хороший он. Уж не знаю, чего она так прилипла к тебе».
А мне самому это чудно́, родной она мне стала, столько тепла она дала мне. Не знаю, дают ли родные столько. Как ангел хранитель мой. Её вера меня и поддерживала. Я же все её письма сохранил. И когда тоска накатывала, перечитывал. И жить хотелось, что бы не подвести, не обмануть девчонку.
Потом Ирина помогла мне на работу в её школу устроиться, сперва подсобным, а через пару лет и завхозом. Зажили спокойно. Когда Ксюше пришло время паспорт получать, она спросила: «Дядь Володя, можно я отчество твоё возьму? Не хочу быть Андреевной, Владимировной хочу». Как мальчишка разревелся я тогда. Не дал бог детей по крови, зато Ксюшу дал. Пропал бы я без неё, и в тюрьме, и потом не знаю, куда завела бы кривая.
В 2010 Ирина умерла, проглядели пневмонию, за неделю сгорела. Остались мы с Ксюшкой одни, поддерживали друг друга, как могли, подбадривали.
И вот, Антон Сергеевич, нет у меня кроме неё ни одной родной души больше в этом мире. Всех похоронил. А как представлю, что бы я без неё делал, так выть хочется от страха.
Она замуж вышла несколько лет назад, и через полгода дай бог внук у меня будет. И, верите ли, нет ли, самый счастливый я на свете.
Денег не зашибаю как в молодости, бабы давно на меня не смотрят. Зато такое спокойствие на душе. И чувствую, что нужен я ей, у неё ведь тоже из родни только я остался.
Придёт порой ко мне, сидим вдвоём, грустим, поговорим немного, и легко становится. У них, молодых ведь всяко бывает, я не лезу. Но не дай бог, кто обидит мою Ксюшу — убью.
И вот судите сами родная она мне дочь, или не родная да богом данная. Прав был отец: не я её с ребёнком взял, а меня одинокого в семью приняли.
*******
Замолчали оба. Антон Сергеевич слушал внимательно, кусал губу, о чём-то думал. У Харламова зазвонил телефон:
— Иду, Ксения, иду. Ну, Антон Сергеевич, до свидания. Хороший вы человек, но надеюсь, в этих стенах не встретимся больше.
— До свидания, Владимир Викторович. Выздоравливайте — пожал ему руку заведующий.
*******
Подошёл к окну, дождался пока пенсионер покажется в дверях. Харламов вышел, из машины тут же выскочила девушка, забрала у него сумку и закинула в багажник. Обнялись, над чем-то посмеялись и уехали.
— Алло, привет, Танюша. Как ты? Пообедаем вместе?

КОФЕЙНЫЕ РОМАНЫ Айгуль Шариповой

Неродная дочь. Автор: Айгуль Шарипова
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Внучку Ниночку видеть не дают. Автор: Татьяна Пахоменко

размещено в: Мы и наши дети | 0
Внучку Ниночку видеть не дают. Автор: Татьяна Пахоменко

Внучку Ниночку видеть не дают
Пожилая, дорого одетая женщина частенько появлялась в этом районе. Чтобы не вызывать ни у кого вопросов, брала с собой шпица Фунтика. Мол, бабушка с собакой гуляет. А сама зорко смотрела через забор, вот, час прогулки. Где же она? Внутри все затрепетало. Наконец она увидела малышку в сарафанчике и косыночке. Бабушка жадно впитывала в себя малейший шаг, жест ребенка. Чтобы вспоминать вечером, рассказывать мужу.

Тот из-за больного сердца в ее вылазках не участвовал.
– Ниночка, золотая, любимая. Как же ты на Костика похожа, вылитая папка! Как же я могла сомневаться, что ты не наша. Девочка моя родная, все бы отдала, только бы тебя на ручки взять, – шептала дама.

Фунтик стоял рядом и горестно вздыхал тоже. Ему хотелось поиграть побегать в другом месте, но приходилось выполнять волю хозяйки. Наконец детей увели. Женщина с собачкой тоже отправились домой. По дороге она опять позвонила сыну.
– Костик, что Леночка сказала? Можно, а? Можно мы с отцом придем, Костик? К Ниночке, пожалуйста! – с дрожью в голосе произнесла пожилая женщина.

– Мам. Ты прости. Но нет. Жена не хочет, чтобы вы общались с ребенком. Мам, ну вот что я сделаю? Я между вами и ей оказался. Ладно, пока Нина маленькая была. Мог ее привозить, чтоб вы понянчились, подержали на руках. Но сейчас она выросла немного, расскажет же маме, где была. Будет скандал. Ты хочешь, чтобы еще я с Леной развелся? Она может так сделать! Тогда вообще ребенка не увидим, – проговорил голос на другом конце.

– Нет, что ты, сынок. Ладно, поговоришь еще потом? С Леночкой-то? Костик, попросишь ее? Мы же бабушка и дедушка, мы же не чужие! – упрашивала его мать.

– Хорошо, попробую.

Дома седовласый мужчина с газетой вышел навстречу жене.

– Как Ниночка? Можно нам ее повидать? – спросил.

Жена отрицательно замотала головой и зарыдала.

Вечером позвонила подруге. Начала жаловаться. Но та, прямолинейная, поток слез прервала:

– Валя! Очнись! Ты сама виновата! Вначале ты своему сыну с этой Леной встречаться не давала. Мол, у нее мать дворник, отца вообще нет. Живут в общаге. Хотя девчушка к тебе со всей душой приходила.

А потом кто от ребенка просил избавиться, а? От этой самой твоей любимой Ниночки, по которой ты сейчас ноешь? Ты же уверяла, что она не от Костика! Ты Лену эту бедную даже в больницу приволокла, где обо всем договорилась! Как там она от тебя сбежала, не представляю.

А потом? Когда Костик все-таки вопреки твоей воле на ней женился, причем тайно, ты что сделала, когда они пришли? Давай ее проклинать до пятого колена, из квартиры гнать, ты в нее башмаком, в беременную, между прочим кинула, ну не бред? А у нее потом еще мамы не стало…

Злая ты, Валька. Они же тебя позвали, когда ребенок родился, девка на тебя зла не держала. Ты что сказала? Видеть отродье не желаю, не нашей породы! И после всех таких подвигов ты хочешь, чтобы Ниночку к тебе привели?

Скажи спасибо, что когда у тебя мозги на место встали и ты попытки увидеться делала, сын тебе малышку хоть грудной приносил, пока гулял. Тайком от жены. Ладно хоть ума не хватило через суд требовать внучку видеть, у тебя вначале был такой план, а только хуже бы сделала. Отойдет твоя невестка. Все, Валя, пока!

Валентина Ильинична без сил прошла на кухню. Руки дрожали, пока наливала чай. Да, муж руководитель. Жили хорошо. Она никогда не работала. Сын -умница. Теперь она с ужасом думала о том, что было бы, послушай сын и невестка ее. Если бы они не оставили ребенка. Хорошо хоть Костик упрямый, в отца. Настоял на своем. Валентина Ильинична вспомнила, как первый раз увидела такую нежеланную раньше внучку.

Сын с женой и ребенком съехал тогда в съемную квартиру, хотя они для него трехкомнатную держали, но не захотел, не взял, даже когда родители отошли и просили заехать туда уже семьей. В магазине Валентина Ильинична с тележкой шла неторопливо.

И вдруг столкнулась с молодым мужчиной, который стоял к ней спиной и держал ребенка. Тот повернулся. Костик. Сын побледнел и робко улыбнулся.

Они не виделись больше года. В этот момент малышка в комбинезончике повернула голову. Апельсины выпали из рук женщины и покатились по полу. На нее смотрел Костик в детстве! Те же глаза, та же ямочка на подбородке. Носик деда, забавно морщит его также. А ручки ее, бабушкины, изящные пальчики.

– Как… Как назвали, – только и смогла прошептать Валентина Ильинична.

– Ниночка, – сын крепче прижал к себе дочку.

– В честь бабушки своей назвал, моей мамы, царство ей небесное. Спасибо, сыночек. Можно? – мать с мольбой протянула руки.

Костик кивнул.

Те бесценные мгновения она хранит в памяти до сих пор. Бархатные щечки, запах молока и арбуза, сияющие детские глаза, прикосновение крохотных пальчиков к своей щеке. Чудо. Ниночка.

Вечером они накупили подарков и отправились в гости. Но невестка не открыла двери. Напрасно извинялись у порога Валентина Ильинична и муж. Напрасно Костик просил жену сменить гнев на милость. Бесполезно.

Правда, тайком от супруги он приносил ребенка родителям. Те нарадоваться не могли. А потом Ниночке исполнился годик. И встречи прекратились. Смышленая малышка уже начала лепетать. Отец боялся, что узнает жена. И тогда будет только хуже.

Вот и ходила бабушка к садику. Да у дома караулила, как партизан. Смотрела, как Ниночка в песочнице играет. Она проклинала себя за свое высокомерие, за то, что обидела невестку, была несправедлива к ней. Лена хозяйство прекрасно вела. Внучка всегда чистенькая, ухоженная. Сын прибранный. И чего ей надо было? Зачем ругалась, что не пара?

Замкнутый круг продолжался. В принципе, страдали все. Сыну было больно, что родители не видят внучку. Те все извелись именно от этого. Лена понимала, что муж мучается, но не могла забыть, как жестоко поступила с ней Валентина Ильинична и простить ее.

А потом случайно в гостях увидела молодого человека. С необычайно синими глазами, про которые она подумала: "кроткие да добрые такие".

– Это Ваня. Он в духовной семинарии учится, – сказала Лене подруга.

И вот с этим самым Ваней они случайно на балконе вместе оказались. Тот спросил, чего Лена такая грустная. И она вдруг взяла, да и выложила все. Словно какая-то сила толкнула. Но в конце добавила:

– Все равно их не прощу! Они меня ненавидели.

– А Господь всех любил! Сына своего отдал, чтобы нас спасти. Сын его муки претерпел, да все равно остался в своей любви к людям. Нельзя ребенком мстить. Она безгрешная. Давно мать мужа все поняла, иначе бы не металась так.

Все люди совершают грехи, бывает, куда более страшные, чем она. Она и так настрадалась, поверь. Что ты хочешь? Девочку бабушки и дедушки лишить? Хорошо ли это?

Сама же говоришь, что она без конца тебя спрашивает, где ее бабушка и дедушка? У других ребят они есть, а у нее где? А ты врешь про командировку длительную.

Нельзя так. Прости их. Не разрушай, мы создавать должны. Я раньше вон тоже первым хулиганом был. Думал, правильно живу. А потом понял, в чем призвание. Добро должно от людей идти, только так спасемся! – Иван вышел с балкона, оставив ошарашенную Лену одну.

Ночью она не спала. А вечером, забрав дочь из садика, повела ее в незнакомый двор.

– Мы куда идем, мамочка? – спросила Ниночка, бережно держа в руках рисунок.

– К бабушке. И дедушке, – ответила Лена.

– А они уже вернулись из командировки? Ура! Бабушка! Настоящая! Дедушка! Настоящий! У меня будут. Мамочка, смотри, что я нарисовала! – Ниночка протянула ей рисунок.

Там, держась за руки, стояли мама, папа, бабушка, дедушка и девочка,в центре. Неровными буквами Ниночка написала: "Моя мечта. Моя семья". Она рано научилась читать и писать, умная девчушка.

– Валь, вроде стучит кто. Валя! Да откроешь ты дверь наконец!

Валентина Ильинична пошла на стук с кухни. За ней плелся верный Фунтик.

Она только успела распахнуть дверь, как туда вбежала… Ниночка. У бабушки ноги подогнулись и она от неожиданности села на пуфик. А внучка уже забралась на колени, обнимала, целовала и говорила взахлеб:

– Бабулечка приехала! Бабушка, не уезжай больше! Бабушка, забери меня завтра из садика! Чтобы все видели, что у меня бабушка тоже есть! Ой, дедушка! Деда!

И Ниночка побежала вглубь комнат.

– Здравствуйте, – раздалось сзади.

Валентина Ильинична обернулась. В дверях стояла Лена.

– Девочка моя милая. Прости за все, прости меня, старуху. Обидела я тебя, Леночка. Нет мне прощения, только Ниночку бы иногда видеть. Ой, что ж я наделала-то! – обняв невестку, зарыдала Валентина Ильинична.

– Вы тоже меня простите. Я… Нельзя было не давать вам ее видеть. Это неправильно. Знаете, Ниночка все о вас спрашивала. Вот, рисунок ее, – Лена протянула альбомный лист.

– На стену повесим! Рамку купим! Ой, у меня ж пирог! Сейчас стол накроем! – захлопотала Валентина Ильинична.

И не было в эту минуту человека счастливей ее. А с какой радостью летел с работы Костик! Узнав, что жена и дочь у родителей. И засиделись далеко за полночь, а Ниночка уснула на руках у деда.

Они наверстывают упущенное время. Обожают ребенка. Сын и невестка постоянно ходят в гости. Валентина Ильинична не может надышаться на Ниночку. Покупает охапками платьишки, юбочки, игрушки. Водит во всевозможные кружки.

Гордо идет с малышкой по улице, говоря всем, что самое бесценное счастье – это детская рука в твоей ладони.
Татьяна Пахоменко

Внучку Ниночку видеть не дают. Автор: Татьяна Пахоменко
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 2
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Зимовье. История из сети

размещено в: Мы и наши дети | 0
Зимовье. История из сети

Зимовье


— Иван Михалыч, вы дома? – Виктор вошёл в дом. Иван Михайлович сидел за кухонным столом у окна. Виктор заметил, как суетливым движением старик спрятал что-то за выцветшей занавеской.

– Дома, дома. – Кашлянув, отозвался Иван Михайлович, не глядя на Виктора.

— Иван Михайлович, ну вы опять? – Спросил Виктор с осуждением и присел на шаткий табурет.

— Ты чего пришёл то, Витя? – Старик не ответил на вопрос Виктора, но и глаз не поднял.

— Зима скоро, Иван Михайлович, нельзя тебе тут одному оставаться. Все соседи разъедутся. Дорогу, сами знаете, до самого сада не чистят. До ближайшего магазина 6 километров и автобус зимой не ходит. Как же вы останетесь?

— Ничего, ничего, как-нибудь. Не впервой. – Старик тяжело вздохнул. Виктор уловил запах крепкого алкоголя.



— Домой тебе надо к дочери. – Строго отрезал Виктор.

— Не пустит она меня Витенька. Не к чему я ей. Стыдиться она меня. Перед мужем, перед детьми.

Виктор вспомнил, как однажды в начале лета дочь приезжала в садовое товарищество. Привозила отцу какие-то вещи и продукты. Иван Михайлович торопился собрать в старенькую корзину свежую зелень, сетовал, что клубника ещё не поспела, для Дашеньки с Алёшкой

— Как они там, Оленька? Как учебный год закончили?

— Хорошо всё. Не суетись. Не надо мне ничего. – Холодно оборвала дочь. Села в свою дорогущую машину и уехала. Иван Михайлович постоял немного у ограды, корзинка выпала из рук, но он даже не взглянул на неё. Машина уже скрылась за поворотом, и осела поднятая ей пыль на узкой дорожке, а старик всё стоял. Потом, ссутулившись, побрёл в дом. Виктор переглянулся с женой. Они недавно приобрели садовый участок. Иван Михайлович был их соседом. Так получилось, что Виктор с Аней как раз в это время стояли на краю своего участка, размечая, куда поставить тепличку и видели эту неприятную встречу.

— Брр, ну и мегера. – Шепнула Аня мужу. – Смотри, как расстроился. Жалко его. – Они уже успели познакомиться с Иваном Михайловичем. Старик был тихим и добрым. Супруга его умерла несколько лет назад. До этого они жили с ней в посёлке, недалеко от города.

— Запил я тогда крепко. – Признавался Иван Михайлович. – Под этим делом и дом не уберёг. Сгорело всё. Сам вот, чудом жив остался. Спасибо соседям. Оленька, дочка, вот тут меня поселила. Им сад не к чему. А мне в радость, да и крыша над головой. Оленька наша далеко пошла. Сразу после школы в город уехала. Замуж удачно вышла. Сергей, муж её большим начальником где-то. Дак вот Оленька не работает, внуками занимается.

— Что ж дочка вас к себе не забрала? – Спросила Аня.

Старик смутился.

— Да куда мне там. У них с мужем квартира в городе. Ремонт хороший. Ребятишки. Мешаться я там буду. Да и непривычна мне суета городская.

Анна с Виктором не знали тогда, что и зимовать Иван Михайлович оставался в небольшом садовом домике. Летом тут было хорошо, но на зиму все соседи разъезжались. Дорогу заметало снегом. Вода в колодцах часто перемерзала. Дома тоже не были приспособлены к суровой зиме. Чтобы сохранять тепло, печь нужно было топить практически непрерывно. А так и дров не напастись.

— Ну, а с водой как же? – Не унимался Виктор.

— Снег топлю. Снега его полно, чистый он тут, далеко от города. – Отвечал Иван Михайлович.

— А пьёшь то зачем опять? – Виктору было жаль старика, но и как убедить его ехать к дочери он не знал. А недавно заметил, что от старика частенько пахнет алкоголем.

— Не буду, я больше. Витенька, не буду. – Обещал старик, не глядя на гостя. – Знаю, плохо это. Так, взгрустнулось что-то. Жена моя, Анечкой тоже звали, Анна Афанасьевна, в сентябре ушла. Царствие ей небесное. Вот тоска и напала. Но я не буду, больше, Витенька, не буду.

 


Виктор с женой ездили в сад до самой зимы. Ещё возвращались к тому разговору, но Иван Михайлович наотрез отказывался проситься к дочери. Сама Ольга больше не появлялась. Напоследок Виктор привёз Ивану Михайловичу два большие сумки с консервами, крупами, чаем. Понимал, конечно, что этого не хватит надолго и старику так или иначе придётся идти через сугробы в магазин. Но решение было за Иваном Михайловичем.

В конце декабря, глядя на то, как Аня, мурлыча что-то себе под нос, украшает пушистую искусственную ёлку, Виктор задумчиво спросил:

— Как думаешь, как там Иван Михалыч? Надо было ему хоть телефон оставить. Дурак я, не догадался. Вдруг опять пить будет, не уследит за печкой. Не спокойно мне как-то.

— Вить, а ведь, и правда. – Аня присела рядом с мужем. – Мы тут к празднику готовимся, а он там один совсем.

Супруги решили навестить Ивана Михайловича. В субботу утром, накупив продуктов, отправились. От посёлка, того самого, где был ближайший магазин, до садового товарищества было ещё километра три узкой дороги. Раньше, здесь были пастбища для коров. Потом местный совхоз закрылся. Поля попросту зарастали. Дальше начинался реденький лесок, а уж за ним садовое товарищество. Возможно, расчёт был на то, что в последующем эти самые поля будут распроданы так же под дачи и садовые участки. Но по тем или иным причинам этого не произошло, и садовое товарищество Виктора и Ани так и осталось здесь единственным. Летом сюда даже ходил автобус три раза в день, а зимой, за ненадобностью, дорогу к нему даже не чистили. Ветер переметал снег с полей, сравнивая всё вокруг. Виктор и Аня припарковались.

— Смотри, следы! – Обрадовалась Аня. Указывая на снег. Действительно, в снежном одеяле угадывалась цепочка следов, ведущая к лесу.

— Старые только. Снегом припорошило. А снега уж неделю не было. – Хмыкнул Виктор. И зашагал первым, неся за плечами рюкзак.

— Дыма нет. Не топит что ли? – Удивился Виктор, когда домик Ивана Михайловича показался из-за поворота.

В доме, и правда, было холодно. Ивана Михайловича они заметили не сразу. Он лежал на узком диванчике под горкой из одеял и стареньких курток и кофт.

— Что с вами? – Всплеснула руками Аня.

— Захворал. – Еле слышно ответил старик.

Не задавая больше вопросов, Анна и Виктор хлопотали рядом с Иваном Михайловичем. Виктор растопил печь. Аня заварила чай с мёдом, который так кстати прихватила с собой. Наскоро начала варить бульон, подозревая, что Иван Михайлович не ел несколько дней.

— Так дело не пойдёт, Иван Михайлович. – Серьёзно сказал Виктор, когда старик отогрелся и подкрепился. – Переберётесь к нам пока. – Аня закивала головой в знак согласия.

— Да куда ж? Зачем я вам? Помешаю. – Залепетал Иван Михайлович.

— Разместимся. У нас квартирка хоть и небольшая, но две комнаты. А весной снова сюда, на свежий воздух. – Ответил Виктор, тоном, говорящим, что возражения не принимаются.

Утром 1 января Иван Михайлович сидел на кухне. Перед ним на столе дымился чай в новой яркой кружке. Виктор и Аня вчера подарили ему большую плетёную корзину, полную разных мелочей для садового домика. Тут же была и эта кружка с символом наступившего года. Хозяева ещё спали. Утомились за последние дни с праздничными приготовлениями. Выбирали подарки для друзей и родителей. Часть уже развезли, остальных планировали навестить в долгие каникулы. Вчера же вечером решили, что Новый год, всё же семейный праздник и лучше отметить тихонько, втроём.

Иван Михайлович, хоть и лёг заполночь, встал рано, по-стариковски. Сейчас он задумчиво глядел в окно. Свежий снег блестел под светом фонарей. Вдруг, на отражении в окне тоже блеснула маленькая искорка. Иван Михайлович вытер слезу, кравшуюся по морщинистой щеке, взглянул на свой простенький телефон. Вроде работает. Оленька как-то давно купила, для связи. Но потом почти не звонила. Вот и вчера, телефон беззвучно пролежал весь вечер в кармане. Иван Михайлович тоже не решился тревожить свою дочь. Жизнь у неё суетливая, дел много, нечего отвлекать, подумал он. Тут телефон звонко брякнул. «С Новым годом! Здоровья. Счастья». Гласило СМС от Ольги. «Всё хорошо, у дочки значит». – Улыбнулся Иван Михайлович, снова и снова перечитывая сообщение.

Из сети

Зимовье. История из сети
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Толстая Ирка. Автор: Елена Полякова

размещено в: Мы и наши дети | 0
Толстая Ирка. Автор: Елена Полякова

Толстая Ирка

Эта девчонка появилась в их классе после новогодних каникул.
В класс она вошла сразу после звонка, у порога спросила:
– Восьмой Б?
– Ну, – ответил Гусев недоумённо. – А ты кто?
– Дед Пихто, – спокойно ответила девчонка, гордо прошествовав мимо опешившего Гусева. Плюхнув портфель на последнюю парту, она спокойно уселась и стала вынимать свои книжки-тетрадки. Многие захихикали – авторитет Гусева до этих пор никто не пытался подорвать.
– Э! – крикнул оскорблённый Гусев. – Ты! Здесь Канцев сидит!

Второгодник Канцев, как всегда, опаздывал.
– Сидел, – ответствовала девчонка, – а теперь не будет.
Вскоре пришла физичка, и только начала урок, как распахнулась дверь, и вошёл заспанный Канцев.
– Можно?
– Проходи, – вздохнула физичка, Галина Валентиновна, – что с тобой делать…

Канцев оторопело посмотрел на своё место, встряхнул головой, словно прогоняя видение, но «видение» не исчезло. Все опять захихикали.
– Что такое сегодня? – раздражённо спросила Галина Валентиновна, по прозвищу «Галочка». – Каникулы позади! Соберитесь, ребята, – уже мягче сказала она.
Новенькую заметила не сразу. Только тогда, когда повертевшийся на месте Канцев неожиданно для всех плюхнулся за первую парту к отличнице Танечке Савиной.

– Канцев! На своё место! – грозно сказала Галочка и вот тут-то и увидела …
– Ты…новенькая?
Девчонка кивнула молча.
– Представься нам, – предложила Галочка.
– Романова Ирина, – ответила та.
– Может, уступишь Канцеву его законное место? – с иронией спросила Галочка. – Ему, видишь ли, всегда нужно всех видеть, он тут извертится весь.
– Пусть там сидит, – хмыкнула девчонка. – Больше услышит…
– Ну, как знаете, – вздохнула Галочка. – Итак, что мы изучали с вами на последнем уроке? Кто вспомнит?

Урок продолжался, и больше сюрпризов не было. Новенькая сидела тихо, слушала, писала что-то в тетрадке, словно всю жизнь училась здесь, в этом классе. Канцев ни разу за урок не повернулся, видимо, опешив от такой наглости. Никто до этого никогда не покушался на его место, зная, что получит «в лоб» и за дело.

Лариска, впрочем, как и остальные, исподтишка рассматривала новенькую. Некрасивая… Толстая, коротконогая, глаза круглые, словно у совы, нос картошкой… Тонкие волосы заправлены за уши. «Некрасивая… Не соперница Янке…» Яна Притворова считалась в классе первой красавицей. А так хотелось иногда, чтобы соперница появилась и утёрла нос этой зазнайке Янке…
И не заметила, как звонок прозвенел.

– Урок окончен! До свидания! – сказала Галочка.
– Пока-пока, – вполголоса пробормотал Гусев. На перемене надо бы с этой толстой коровой разобраться. Ишь, что позволяет! Не знает, на кого нарвалась.
– Эй, ты! Романова! Тебе говорю, – унизился до разговоров с какой-то там толстухой Гусев. – Давай, вали отсюда! Здесь Канцев сидит!
– А не пошёл бы ты… Куда-нибудь подальше, – спокойно ответила Романова.
– Слышь, Юран, да не связывайся ты, – подошёл Канцев. – Пусть сидит, чёрт с ней…

Больше к новенькой никто не цеплялся. Её подчёркнуто не замечали. Девчонкам она была неинтересна, мальчишкам и подавно. А ей, похоже, было всё равно.
На уроках она отвечала только тогда, когда спрашивали её. И никогда не стремилась ответить первой, давая приоритет другим. Зато, если спрашивали её, отвечала всегда подробно, развёрнуто. Учителя её хвалили наперебой…

Как-то Лариску и эту Ирку Романову поставили дежурить в паре. После уроков нужно было вымыть доску, подмести и протереть пол, стереть пыль с подоконников …
Лариска пыталась было разговориться с ней, но Романова отвечала односложно и только по делу.
– Польешь цветы?
-Хорошо.
– Я буду подметать, а ты пока доску вымой, ладно?
– Ладно.
Вот и весь разговор.

Из школы вышли вместе.
– Ты далеко живёшь? – спросила Лариска.
– Не очень…
– А в какой школе ты училась? – не отставала Лариска.
– В другом городе.
– Ты там… отличницей была?
– Ну, была…
– Ира, ты и у нас отличницей будешь! – воскликнула Лариска. – А, знаешь что? Давай дружить!
– Отличницей – это не главное, – задумчиво сказала Ирка. – А дружить – это как? Под ручку на переменах ходить, что ли? – усмехнулась она.
– Ну, не обязательно под ручку, – смутилась Лариска. – А почему отличницей быть не главное?
– Потому, что главное то, что у тебя в голове, а не бумажке…
– Ну, аттестат хороший тоже нужен… Ты куда будешь поступать после десятого?
– Я после восьмого пойду в ПТУ, – ответила Романова. – Я пришла. Тебе дальше? Тогда пока.
– Пока, – ошарашено ответила Лариска. Ничего себе!

Сегодня на физике Галочка ошиблась. Дала им задачу для девятого класса. Нечаянно. Конечно, никто и не решил.
– Ой, ребята, простите! – опомнилась она к середине урока. – Я вам не ту задачку дала… Заработалась, – засмеялась она.
Хотя все отлично знали, причина совсем не в этом, а в новом учителе физкультуры. Любовь у них, вот и всё.

– Что тебе, Романова? – спросила Галочка, увидев одинокую поднятую руку.
– Я, кажется, решила, – сказала Романова. – Какой ответ?
Галочка подошла, посмотрела её тетрадь и удивлённо спросила:
– Я вам этого ещё не объясняла… Ты что, сама изучаешь физику?
– Ну, читала немножко, – ответила Романова. – Просто интересно, вот и всё…

«Ей не только по физике всё интересно, по другим предметам тоже», – подумала Лариска. «Видно же по ней… По алгебре вон, только объяснит Ираида Сергеевна, а она уж решает. Мы ещё только разбираемся, а у неё готово. А по литературе! Ведь она по программе всё давно прочла и критику тоже… Вон как она на уроке отвечает! Заслушаться можно…»

К концу зимы уже никто не считал Романову новенькой.
Даже Юрка Гусев просил тетрадку, алгебру списать.
– Гусь, ну спишешь ты… Всё равно же не поймёшь, – отвечала Ирка. – Может, лучше объясню?
– Да, толку то… Мне бы «пару» не получить, – отвечал Гусев.

А в девятый Романова так и не пошла. Все уже знали, разболтал кто-то, что живёт она только с бабушкой, родителей нет, надеяться не на кого…

… И школа уже давно окончена, и институт… И дети выросли. Сын на третьем курсе политехнического, дочка – в выпускном классе. «Как быстро всё, незаметно…», – думала Лариска. Нет, конечно же, не Лариска (так только мужу иногда позволительно) – Лариса Сергеевна.

– Лар, ты мне рубашку погладила? Завтра мне на семинар…
– Сейчас поглажу, – Лариса прошла в комнату, машинально глянув на экран телевизора. Передавали новости, в Кремле кого-то награждали…
– Юра, иди-ка сюда, – вдруг вскрикнула она, – скорее, ну, Гусев!
– Пожар? – с иронией поинтересовался муж, входя в комнату.
– Смотри… Видишь?
«… награждается профессор Поливанова Ирина Алексеевна, за большой вклад в развитие атомной энергетики», – раздалось с экрана.
– Это же… это же Романова! Ирка!

Полная женщина в дорогом черном платье, с красивой укладкой, улыбаясь, что-то говорила Президенту и залу.
– А почему Поливанова? – спросил муж. – Романова же она!
– Ой, Гусев, ты невозможный, – засмеялась Лариса. – Это вы, глупые, всё на Янку поглядывали, а какой-то неизвестный нам с тобой Поливанов просто женился на Ирке!
– Надо завтра Толяну Канцеву позвонить… – задумчиво сказал муж.
– У него телефон её был … Удивляешься? А говоришь, все на Янку поглядывали. А вот и не все…

Елена Полякова

Толстая Ирка. Автор: Елена Полякова
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 2
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Сюрприз для мамы. История из сети

размещено в: Мы и наши дети | 0
Сюрприз для мамы. История из сети

Сюрприз для мамы


Стоя на балконе, Наташа с жалостью смотрела на свою свекровь, которая сидела в темноте на скамейке у подъезда: позвать, не позвать? Если попытаться позвать, то Марья Матвеевна поднимет лицо и отрицательно покачает головой – мол, еще немного посижу. Свекровь выходила подышать свежим воздухом только тогда, когда скамейка была абсолютно свободной: ей были непонятны городские разговоры ее ровесниц – про ЖКХ, про дороговизну продуктов и прочее. Она всю жизнь прожила в деревне и вот уже два года вынуждена жить у сына с невесткой.

— Совсем мама сдала, — вздохнула Наташа, обращаясь к своему мужу. – Пора уже исполнить ее желание.

— Пока еще немного подождем, не все еще готово, чтобы ее переселить! – ответил муж.

Два года назад у Марьи Матвеевна сгорел дом, один фундамент остался. Кроме дома сгорело все – сарай с курятником и курами, небольшая тепличка. В это время она была на рынке и торговала огурчиками и помидорчиками со своего огорода. То ли проводка замкнула, то ли какой-то электроприбор Марья Матвеевна забыла выключить, но пламя разгорелось быстро, благодаря сильному ветру, и бедная женщина приехала уже на пепелище. Земляки еще долго с содроганием вспоминали, как она бегала по черному двору, измазанная сажей и кричала от горя. Жила она одна, кроме кур никто не пострадал, но дом для нее был основным богатством.

После того, как Марья Матвеевна перенесла инсульт, сын Ваня и сноха Наташа забрали ее к себе домой. Долгое время женщина лежала наполовину парализованная, но потом стала понемногу ходить.

— Мам, полежите еще немного, вам вредно так много ходить, — просила ее Наташа.

— Нет, сейчас я расхожусь, а потом поеду к себе в деревню, — отвечала свекровь.

Все решили тогда, что Марья Матвеевна тронулась умом. Может она не помнит, что случилось? Все домочадцы стали аккуратно у нее выведывать.

— Вы думаете, я сошла с ума? – с усмешкой спрашивала свекровь у Наташи. – Да нет же, я все помню, что дом сгорел, что в больнице я лежала. Я так думаю – поживу у соседки, у Полины, она тоже одинокая, я ей и по хозяйству помогу, и пенсию накоплю, буду опять строиться потихонечку. Я же знаю, что вы тоже живете небогато, и вот – внучка растет, а я ее комнату занимаю. Лишняя я здесь.

Никому не хотелось говорить, что ее соседка и подруга баба Полина совсем недавно умерла, и ее дом уже делит вся родня, угрожая подать друг на друга в суд. Все боялись второго инсульта. Полина была для нее самым близким человеком, и не только душевно, а еще и потому что ближе всего жила. А еще у Марьи Матвеевны была любимая младшая сестра Аня, но она жила на севере, климат совсем там суровый. И вот, два сына – Ваня и младший Дима, только Митька все время по морям, по волнам – он матрос-моторист, постоянно в рейсе.

Больше всего Марью Матвеевну тяготило то, что живет она в комнате внучки-студентки, которая даже не может подружек в свою комнату позвать. Почему-то ей казалось, что девочки обязательно должны собираться у кого-то дома.

— Бабуля, уже не то время, сейчас мы все общаемся через интернет! – объясняла внучка Люда бабушке.

— Ну что это за общение? – удивлялась бабушка. – Даже чаю вместе не попить.

Кроме того, что она стесняет внучку, Марья Матвеевна не хотела мешать сыну со снохой, она видела, как небогато они живут. Старалась не быть им обузой и помогать в уборке и в готовке, но так как это делает сноха у нее не получалось – и ходит бабушка с трудом, и левая рука плохо слушается. Когда узнала она про бабу Полину, то долго плакала, а потом заявила:

— Дети мои, не обижайтесь, но я твердо решила: устройте меня в дом для престарелых. Ванечка, у тебя есть доверенность, я тебе ее еще в больнице написала, ты можешь решать за меня все эти вопросы. Пожалуйста, я очень хочу, там хоть пообщаться будет с кем. А если дорого туда устроится по деньгам, то продай мой участок. Может быть, и дешево он будет стоить, но хоть сколько-то!

Возмущению Наташи, Вани и Люды не было предела, но постепенно бабушка приучала их к этой мысли. Ваня, вроде бы, и занялся документами для дома престарелых, и сказал, что землю продал, но там такая канитель с устройством – бюрократия жуткая. Дал денег директору, но тот все равно артачится, ждет, когда очередь подойдет. Но вот уже сколько времени прошло, скоро осень, уже хочется переехать, детей и внучку в покое оставить.

Когда Марья Матвеевна после своей вечерней прогулки пришла домой, она заявила прямо с порога:

— Ваня, если ты в понедельник не повезешь меня в дом для престарелых, я как-нибудь поеду сама, так и знай! Я сама приду к директору, так и скажу: давайте мне койку, деньги вы уже получили, государство обязано меня обеспечить!

Все выходные Ваня где-то пропадал. Явился в воскресенье поздно вечером, о чем-то нервно пошептался с Наташей и сказал матери собираться – он обо всем договорился с директором дома для престарелых, завтра ей будет койка, и даже, вроде бы, своя комната.

Наутро выехали на старенькой Ваниной «Ладе». Марья Матвеевна никак не понимала – почему сын ведет машину по дороге к ее деревне, если надо ехать совсем в другую сторону.

— Мама, там дорогу перекопали, теперь только в объезд надо ехать! – ответил Ваня.

Ну ладно! Вот уже знакомые соседние села и вот уже деревня, где раньше жила Марья Матвеевна. Старушка невольно зажмурилась – ей не хотелось видеть родные улочки и тот проданный участок, на котором она жила два года назад. Зажмурившись, она почувствовала, что машина притормозила и въезжает в какие-то ворота. Пришлось открыть глаза. Машина въезжала на ее же участок с новым домом из красного кирпича, а у ворот стояла и улыбалась ее сестра – Аннушка. Казалось, что Марья Матвеевна теряет сознание, все в глазах поплыло.

Когда старушку привели в чувства, и она расцеловалась со своей сестрой, ей пришлось объяснить все, даже то, как она чуть не испортила весь сюрприз.

— Мама, никто землю продавать не собирался, а строить новый дом мы решили сразу! – объяснил ей Ваня. – Тебе ничего говорить не хотели, мы просто вяли кредит, да и Митька выслал хорошую сумму денег, здесь такое благоустройство было и строительство – ого-го! Теперь у тебя три комнаты, большая кухня с верандой, двухконтурный котел, душ, туалет. Точнее у тебя и у тети Ани – она уже полгода здесь, уехала с севера навсегда, внутренним ремонтом занималась, тоже ждала встречу с тобой, но терпела – все же сюрприз! Но если бы ты потерпела еще две недели, сарай был бы достроен полностью с курятником, но ты же не хотела ждать! И Митька приехал бы через две недели, а ты взяла и все планы сбила!

Марья Ивановна и плакала, и смеялась, обнимала поочередно сестру, сына, сноху, внучку и не знала, как кого отблагодарить. Ну, кто же знал, что такой сюрприз готовится? Ну чего же они молчали – чуть второго инсульта не было от счастья! Какая же радость, когда есть такие родные люди!

Сюрприз для мамы. История из сети
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Котлетка. Автор: Мавридика де Монбазон

размещено в: Мы и наши дети | 0
Котлетка. Автор: Мавридика де Монбазон

Котлетка

Кто её так прозвал, Наташка уже и не помнит. Может в школе ребята, может бабушки-дедушки-тётушки-дядюшки, а может и родители. Они у неё все с юмором, родственники.

Вот так смехом, штуками- прибаутками, заталкивалась в маленькую Наташку еда.

Борщики- соляночки, пюрешечки- макарошечки, биточки-колтлеточки, пирожки, пончики, пельмешки, варенички, голубечики, беляшики.

А на десерт обязательно сладкие булочки, тортики, пироженки. И всё так усипусично, всё так уменьшительно-ласкательно.

Щёки Наташкины сравнялись с плечами, руки к телу не прижимались, ноги вместе не сходились.

Чтобы завязать шнурки на кедах, десятилетней девочке приходилось сильно пострадать, выслушать миллион насмешек от детей и учителя физкультуры, молодого, красивого Сан Саныча. В которого были влюблены все девочки в школе, не исключая молодых учительниц…

Казалось, что запах выпечки, борщей, котлет и иже с ними, плотно въелся в Наташины белые волосы, в пухлое тело. От неё всегда пахло едой

Так и жила Наташка, Котлеткой.

-Атас, ребя, Котлетка ползёт..

-Ооёёй, кажется она голодная, сейчас сожрёт..

-Аааа, Котлетка на меня посмотрела, капец

Это самое безобидное, что слышала Наташа в свой адрес.

Когда в седьмом классе, новая учительница, Нелли Николаевна, модница и красавица, к которой все девочки воспылали чувством восхищения, и захотели быть, как она, когда эта богиня, ещё плохо знавшая всех по именам и фамилиям, вызвала её к доске, назвав Котлетиной… да-да. Она решила, что фамилия у Наташки Котлетина, мир Наташкин начал рушиться…

Она решила, что такая толстая девочка, как она, просто не имеет право на жизнь…И Наташка решила умереть…Она начала придумывать разные способы, как это сделать.

Всё не подходило, всё как- то было страшно, и тогда Наташка решила прекратить есть, умереть от голода.

Не ела она до самого вечера, до тех пор, пока не пришли с работы мама и папа.

Увидев целый холодильник еды, мама схватилась за сердце, папа широко распахнул глаза, удивляясь тому, как это нормальный человек не съел все эти вкусности?

Ребёнок болен!

Собрались все родственники на семейный совет. Девочка больна, девочка отказывается есть!

-Малюсинька, съешь кусочек

-Заюшка, один, всего один беляшик

-Котлетку, котлеточку…

При слове котлетка, Наташа побежала к унитазу…

-Что случилось? Кошмар! Оёёй! Врача!!! Срочно…

-Может, она беременна?- это Альбина, двоюродная сноха троюродного брата, вечно жующая, необхватных размеров, таких что не поймёшь, беременная она или просто толстая..

-Что мелешь? Совсем с ума сошла, ребёнку тринадцать лет…

-А что? Всяко бывает, вот у нас помню…

-Да иди ты,- зашикали на Альбину.

Обидевшись, что её не слушают, прихватив пол таза беляшей, Альбина отправилась домой.

В тот день всё обошлось благополучно, Наташа поела, потому как сильно проголодалась, да и мама плакала, бабушка за сердце хваталась. Чтобы не пугать близких Наташа решила немного перекусить, опомнилась она уже после того, как съела всё, что ей подсовывали мама, бабушки, тётушки…

На пару лет все волнения забылись, жизнь текла своим чередом, до тех пор, пока Наташа не пошла в парк.

Нет, она и до этого, конечно, ходила в парк, с родителями, бабушками-дедушками.

А тут…

Во первых, своё внимание на неё начала обращать Оля Инькина, первая красавица в классе, отличница, умница. Она начала всяко приближать к себе Наташу, не давала парням её оскорблять. Девочки стали подружками.

И вот, лето, жара, каникулы.

Раздаётся звонок, на пороге стоит Оля, вся воздушная, в коротеньких шортиках, в белой футболочке, пришла САМА! к ней, к Наташке! Звать погулять в парк.

От умоляющих Наташкиных глаз, сердце мамино растаяло, и напихав с собой беляшей и бутербродов, Наташу отпустили гулять.. одну. В пятнадцать лет, первый раз в жизни…

Беляши и бутерброды были благополучно съедены одноклассниками девочек, которых они встретили в парке…

Рассевшись, кто на лавке, а кто на травке, ребята начали говорить про будущее, про космос, и много про что другое…Плавно разговор перешёл на возможности человека, а затем на силу воли…

-Вон у Натахи, например, есть сила воли, – сказал Саша Смирнов, самый красивый мальчик в классе а может в школе, а может в стране, или в мире…

Дальше – то Наташка не дослушала, просто когда она поняла что Саша говорит про неё, смотрит на неё, приводит её в пример, и вообще…он знает её имя…Наташка просто отключилась…

Очнулась она, когда Оля толкала её в бок, а ребята над чем- то смеялись…

Так к Наташе пришла любовь. Та самая, от которой кусок в горло не лезет, всё в животе переворачивается, и бабочки, огромные, как птеродактили, машут своими крыльями при звуке голоса любимого человека…

То, что Наташка не ест, заметили только на второй день, к вечеру. Потому что вся семья была занята доставанием занозы из пятки Витюши, пятиюродного брата, сына восьмиюродного дяди Наташи.

Витюша пытался убегать, родственники пытались догонять, к вечеру все уморились, но Витюшу победили, занозу достали.

А вот Наташу просмотрели. Девочка отказывается от еды!

Опять семейный совет, опять уговоры. Но ни слёзы мамы, ни хватание за сердце бабушки, ничего не помогает.

-Точно беременная, -это опять Альбина, она стала ещё больше и не поворотливее, – у меня так же аппетит пропадал во время беременности…

Родственники уже не отмахивались от Альбины, а наоборот присматривались к Наташе…Наташа злилась, родственники переживали…

В итоге было решено обратиться к врачам. Ни один врач, кроме ожирения ничего не нашёл, да-да. Так и говорили, у девочки ожирение, отстаньте от ребёнка. Но родители не верили, и искали новых врачей….

На Наташкино счастье, приехал дядя Лёня, мамин младший брат из Ленинграда, был он подтянутым, худощавым, свеженьким.

Родственники запричитали, о том, что мальчик болен…

Но он быстро всех поставил на место. А Наташке сказал, что она на правильном пути, ей нужно похудеть, но для этого нельзя сидеть голодом, а нужно правильное питание. Кто тогда слышал об этом правильном питании?

По крохам по крупицам, с помощью того же дяди Лёни, и его жены, тёти Юли, Наташа составила себе диету…

Как возмущались родители, как плакала бабушка, хмурился папа, а дядя Лёня с тётей Юлей так далеко….

И все против неё…

В девятый класс Наташка пришла немного вытянувшейся и похудевшей, чуть- чуть. никто этого не заметил, кроме Юрки Квочкина, хулиган, задира и двоечник, от него больше всех Наташке доставалось..

-Ребя, атас, котлета ползёт, – по привычке заорал Юрка, – а потом присмотревшись к Наташке спросил, – ты чё, Котлетка, заболела? вроде схуднула…

-Пшёл вон, не смешно и не интересно, лучше воспользуйся шансом, что твой папа шишка, поэтому тебя взяли в девятый класс, а не в шарагу отправили, – хмыкнула Оля, -Наташ, толкни его, чтобы обделался..

Потекли обычные дни, всё как всегда…Наташа отчаянно хотела похудеть, думала о своём любимом, который после восьмого класса ушёл из школы, и поступил в мореходное училище…

Сашка иногда приходил к ним в класс, какой- то взрослый, мужественный, красивый. Он со всеми здоровался, шутил с девчонками, которые смотрели на него раскрыв рот, кивал Наташке…

Летом, перед десятым классом, мама с Наташкой поехали в Ленинград, проверять здоровье. Потому что местным врачам мама не доверяла…

В Ленинграде тётя Юля, хитро подмигнув Наташе, сказала, что она знает хорошего врача, и хочет показать ему Наташу, но там очередь на месяц вперёд…

Немного посомневавшись, мама, естественно созвонившись со всеми родственниками, решилась оставить Наташу у дяди Лёни с тётей Юлей.

Едва за мамой закрылась дверь, за Юлю взялись по настоящему.

-Ничего, ничего, – сказала тётя Юля, – у нас три месяца впереди, если надо, скажем что ещё в больницу ходишь, но я сделаю из тебя человека…

-А как же школа?

-Забыла, кто у тебя дядя? Здесь поучишься пока, да и полезно, перед экзаменом или расхотела уже худеть?

-Нет- нет…что вы…

Наташка плакала. Нет, не так, она рыдала. во сне она видела беляшики и котлетки, а днём ей предлагали белое мясо синей курицы и дохлую морковь…

Каждый день по межгороду она разговаривала с мамой, папой, бабушками, дедушками.

Ах, если бы они её видели, вытянулась, высокая, всё лишнее ушло, тётя Юля приодела девчонку так, что все все знакомые Юли и Лёни обалдели. Никто не верил, что это та племянница Леонида Петровича, та толстушечка, что приехала в начале лета..

Боже, как же нравилось Наташке отражение в зеркале. Взяв с неё честное слово дальше продолжать поддерживать то, что начали, тётя Юля отправила Наташку домой.

Столько комплиментов Наташа не слышала никогда в своей жизни. Тётя Юля на вокзале засомневалась, правильно ли они делают что отправляют Наташу одну, поездом, хоть и под присмотром знакомой проводницы…

Но Наташа успокоила тётку, заверив, что всё будет отлично…

Родители дома не узнали Наташку, в прямом смысле этого слова. А когда поняли, что перед ними родная дочь…то мама расплакалась, а папа открыл рот…

Первого сентября, в свой десятый класс, Наташка шла с колотящимся сердцем…Конечно, её сразу никто не узнал, а когда узнавали…столько восхищения, изумления, зависти…

Подружка Олечка, состригла свои шикарные косы, сделала модную причёску, и ждала восхищения, и преклонения. Но всё внимание было перетянуто, естественно, на Наташу…

Оля враз скуксилась, покислела, и расхотела дружить с Наташей…А хулиган и бездельник Юрка Квочкин, хлопая глазами, уставился на Наташку, а потом выдал:

-Ну и дура ты, Котлетка, дуррраа. И отвернулся.

-Была котлетка, а стала Конфетка, -выкрикнул кто- то из ребят…

На Новый год, когда в школе был Новогодний бал, пришёл Саша, Наташа с замиранием сердца ждала его визита. И вот он пришёл, красивый, высокий. Конечно обратил внимание на Наташу, весь вечер не отходил от неё, девчонки давились злобой и завистью, а Наташка…Наташка была королевой, нет не так, КОРОЛЕВОЙ.

Разгорячённая танцами и первым в своей жизни поцелуем с мальчиком, Наташка вышла на улицу освежиться…

-А я тебе говорю, отойди от неё, прибежал стервятник, а что же ты не замечал её раньше..

-А тебе что, завидуешь, Юра?

-Пфф, больно надо..

-Ревнуешь, брат

-Да пошёл ты…к кому ревновать, к Котлетке?

-Была Котлетка, а стала Конфетка, только тебе всё равно не достанется….кто ты…и кто я…
Она ко мне сама придёт, даже звать не надо…
Я это давно знаю, ещё тогда, в парке, два года назад, когда про силу воли говорили…
Я её тогда в пример ещё привёл, вон мол, у Наташки есть сила воли. Жара, асфальт плавится, а она притащила своё жирное тело, ещё и жратвы не забыла, вот это я понимаю, сила воли…
Она тогда, как влюблённая корова на меня смотрела…Я всё хотел посмотреть что из этого будет, прихожу, а тут сюрприз…

Дальше Наташка не дослушала. Она бежала домой, как Золушка с бала, боясь опять превратиться в толстую котлетку…

После зимних каникул к Наташе подошёл и молча сел Юрка, сказал, что он отстающий, а она отличница,, поэтому должна взять над ним шефство…

Под глазом у Юрки сиял старый синяк. Поймав её взгляд, ответил:

-С животным подрался..

-С каким животным? С собакой, -немного улыбнулась Наташа

-Нет, -мотнул головой Юрка, и на полном серьёзе сказал, – с шакалом…

На выпускном Юрка подошёл к Наташе, обозвал её дурой, Котлетой и… сказал что любит, с первого класса. И отца упросил, чтобы его взяли в десятый из-за неё, из-за Наташки…

Наташка не знала, что ей делать с этим признанием. Она уезжала поступать в Ленинград…

Юрка сходил в армию, а потом неожиданно для всех поступил в институт, правда не в Ленинград, а дома…

А когда Наташка приехала на каникулы, он сделал ей предложение, а она не отказалась…

Много лет ребята вместе. Он любит свою Котлетку до сих пор…И она его любит, и уважает…А что ещё нужно в этой жизни…

Бабушки с дедушкой Наташи давно уже нет, но есть мама с папой, которые сокрушаются худобе своих внуков…но Наташа хорошо помнит своё детство и пресекает все попытки перекормить детей.

Автор Мавридика де Монбазон

Котлетка. Автор: Мавридика де Монбазон
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Сынок. История из сети

размещено в: Мы и наши дети | 0
Сынок. История из сети

– Ой, сынок приехал – обрадовалась Евдокия.
Николай мял кепку у порога, – Здорово, маманя. Я, это, – он помедлил, -Я не один. Вот, – и подтолкнул вперёд худенького паренька в очках и рюкзаком за плечами.

– О, Божечки, внучка мне привез. Это Шурка или Алёшка? Что-то не узнаю, без очков.

Николай сел на стул, – Так надень. Это Васька, мой внебрачный. Помнишь, мы с Зиной на год расходились? Так я тогда с Валькой и сошёлся. Вот он и родился. И я сдуру на себя его записал – вздохнул он.

Евдокия одернула его, – Ты чего это при ребенке болтаешь. Мал он ещё про твою непутевую жизнь знать. Вася , ты иди пока в залу и телевизор посмотри, пока мы тут с батькой твоим разберемся.

Пацан молча разулся и пошел в комнату. Евдокия тихо спросила, – А Зинка то про него знает? – Она не любила жену сына, склочница и хабалка.

Николай вздрогнул, – Ты чё, мать? Если бы узнала, давно босым из дома поперла. А мне жалко. Я его своими руками с фундамента строил.

Евдокия вздохнула, – До чего же ты у меня непутевый какой-то. Не мужик, а рохля. Под каблуком у Зинки всю жизнь. Как ещё угораздило на стороне сына завести, прям чудно. И зачем ты мне его привез? Зинка узнает и мне не поздоровится.

Николай, волнуясь, стал объяснять, – Валька, змея такая, замуж собралась. С новым хахалем на юга покатила. На месяц, представляешь? Ну и позвонила мне. Говорит , забирай сына куда хочешь, хоть домой веди. Я ей, с ума сошла, у меня жена, она нас вместе выгонит. А она, не хочешь по хорошему, будет по плохому. Принесу твоей Зинке свидетельство о рождении и выкручивайся, как знаешь. А это все. Конец мне будет. Она мне Вальку еле простила, полгода со мной не разговаривала. Так я и решил, пусть он у тебя месяц побудет, а потом приеду , заберу, – говорил, а сам глаза на мать не поднимал.

Евдокия покачала головой, – Вот какой был в детстве, таким и остался. Что бы не натворил, мама помоги. Ладно, куда тебя девать. Оставляй парнишку. Только че – то он не в нашу породу, – она помедлила, – Он точно твой?

Николай махнул рукой, – Мой, не сомневайся. Валька , тоже не сахар, но баба верная.

Они замолчали. Евдокия вскочила, – А чего я сижу то? Давайте хоть накормлю с дороги.

Николай поднялся, – Прости, мам, но поехал я. Зинка дома ждёт. И так наврал, что за запчастями в город поехал. Ваську накорми, а я пошел.

Евдокия обняла своего непутёвого сына и прошептала, – Ну, с Богом, кровинушка моя.

Васька ел быстро, не отрывая глаз от тарелки.

– Может ещё? – с жалостью спросила Евдокия, видя , как быстро он все съел.

– Не надо, Спасибо – встал тот из-за стола.

– Ну сходи на улицу, погуляй, а я пока ужин приготовлю. А чего у тебя там в рюкзаке ?- спросила она.

Он буркнул – Вещи.

Евдокия кивнула, – Стирать сам будешь или мне придется?

Впервые он поднял на нее испуганные глаза, – А я не умею. У меня мама всегда стирала.

Евдокия подняла лёгкий рюкзачок, – Ну иди, а я посмотрю и сполосну, что грязное.

Он вышел, а она стала перебирать нехитрые вещички. Две футболки, трико и пару трусов.
– Не густо- покачала она головой, – Даже кофты теплой не положила. Видно, ещё та мамаша. И замочив вещи в тазу, принялась за пирог с вишней.

Вдруг с улицы послышался крик. Евдокия выскочила, даже рук не отряхнув от муки.

– Что случилось?

Васька ревел и держался за ногу, – Меня гусь ущипнул. Больно – слезы гроздьями катились с его глаз.

– А чего ты к ним полез? Они вон где пасутся, а ты во дворе был – спросила она, разглядывая красное пятно на ноге.

– Я просто их посмотреть хотел, – всхлипывал Васька.

– Ты чего сроду гусей не видел, – удивилась она.

– Видел, но близко не подходил – прошептал он.

– Ну ладно, пошли в хату, помажу тебя мазью – взяла она его за руку.

После ужина, положила его на диван и долго не могла уснуть. Ну что за жизнь такая пошла? Она бы сроду своего Кольку к чужой бабке не отправила. Мамаша, наверное, ещё та гулена . Ребенок побоку, штаны дороже. И тут она услышала всхлипывание. Прислушалась, точно пацан плачет. Она тихо подошла к нему, – Чего ты , сынок ? Не нравится у меня? Ну погоди, месяц пройдет, и мамка тебя обратно заберёт.
Он вскинулся и зашептал, – Не заберёт. Я слышал, как она с дядей Витей говорила, что когда они приедут, меня в какой-то интернат отдадут. И будут только на каникулы забирать. А я не хочу, мне дома с мамой хорошо было. Пока этот дядя Витя не пришел. И дяде Коле я не нужен, он меня даже по имени не называет. Вы, бабушка, хорошая, но я вам тоже не нужен, – пацаненок заплакал сильнее.

У Евдокии защемило сердце. Она обняла его худенькое тельце.

– Не плачь, Васенька. Я тебя в обиду не дам. Хочешь, я с мамкой твоей поговорю и ты у меня жить будешь? У нас здесь школа хорошая и учителя. Мы с тобой за грибами, ягодами ходить будем. Коровку нашу доить. Ты вон какой хиленький, а от парного молока столько сил прибавляется. Не веришь? Я тебе завтра с Павликом познакомлю. Он мальчик хороший и от молока сбитый , как колобок . Хочешь?

Он обнял ее за шею – Хочу. А ты не обманешь?

Евдокия бережно поцеловала его в макушку, – Конечно, нет.

Прошли годы. Валентина иногда приезжала, привозила подарки. Но не задерживалась, из машины ее вечно торопил Витя. Николай появлялся, но редко. Зина узнала про Васю и посчитала виноватой не мужа , а ее, Евдокию. Потому что, по ее словам, родные внуки ей не нужны, а всякие приблудыши в самый раз.

Но Евдокии было все равно. Из хлипкого мальчишки вырос настоящий крепыш. И сегодня она с утра, наготовив самые любимые блюда внука, то и дело, выглядывала в окно. Но проглядела. В дом зашёл молодой солдат и тихо позвал, – Бабуля, я приехал , ты где?

Она выбежала из комнаты и повисла у него на шее – Васенька, внучок ты мой родной!

-К матери- то поедешь?- спросила она. Он отложил вилку, спросил удивленно, – К какой? Которая бросила меня и раз в год привозила мне безделушки? Нет, не поеду. Моя мама, это ты, и это не обсуждается, – и спокойно принялся за еду.

А Евдокия украдкой вытерла слезу, какая радость, что у нее есть такой внук. Отрада и помощь на старости лет. Кровинушка ее, родная.

Инет

Сынок. История из сети
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Отказник. Автор: Заметки оптимистки

размещено в: Мы и наши дети | 0
Отказник. Автор: Заметки оптимистки

Отказник

– Леночка, ты сто раз подумай, прежде, чем писать отказную на ребёнка! Потом ведь будет поздно.

– Я не могу его оставить, поймите меня, не могу..

Весь персонал роддома переживал за молодую роженицу. Видно было, что ей нелегко даётся это решение, что можно её как-то переубедить.

– Вы понимаете, папа растил меня в строгости. Он мне с детства твердил, чтобы я, не дай Бог, не принесла ребёнка в "подоле". Ну как я ему скажу, что это случилось? Он ведь думает, что я учусь, получаю профессию..

– Ну всякое в жизни бывает,что он тебе сделает, ну покричит, поругает, да и примет мальчишку твоего, это же его внук, продолжение рода.

– Нет, вы что, вы не знаете моего отца, он очень строгий.. Была бы мама живая, она поняла бы меня..

И Лена горько заплакала. Отец ребёнка сразу заявил, что он "умывает руки", ребёнок ему не нужен. Лена верила в искренние чувства, и от этого было еще больней. Она не решилась на аборт, в итоге, родился здоровый, щекастый мальчуган.

Мамы не стало, когда Лена училась в 6 – ом классе. Ехала с коллегами по работе и попали в аварию. Все остались живы, кроме неё. Ленина жизнь разделилась на до и после. Отец, как с цепи сорвался. Всю свою боль и злость на несправедливость жизни вымещал на дочери.

– Ленка, смотри мне, чтобы никаких шашней, принесешь в подоле – выгоню из дома. В нашей семье такого не будет позора, поняла? Учись, дочка, получишь профессию, станешь врачом, уважаемым человеком.

– Папа, какие шашни, я еще маленькая, учусь хорошо, тебя не огорчаю, не надо кричать на меня.

Школу закончила с золотой медалью, поступила в медицинский, как того хотели мать с отцом. Домой приезжала несколько раз в год. Отец готовил свою фирменную картошку, и расспрашивал об учёбе. И каждый раз напоминал о "подоле", чтобы не дай Бог..

Чего он боялся, то и случилось. На втором курсе познакомилась Лена с парнем на танцах. Сама не заметила, как влюбилась, это был первый парень в её жизни.

Мысленно она уже представляла, как идёт с ним в свадебном платье, и отец гордится, какая умная и красивая у него дочь – невеста. Но всё пошло не так. Парень бросил, мечты о свадьбе разлетелись, как пух.

Роды были лёгкими. Но не легко было молодой матери не смотреть на малыша. Она сразу заявила, что напишет отказную. Увидев это крохотное тельце, сморщенное личико, у Лены дрогнуло сердце. 9 месяцев носила под сердцем, и теперь отдать..

В палате лежало 3 мамочки с малышами. Лена отворачивалась к стенке, чтобы не видеть, как те кормят своих детей. Своего она ни разу не покормила, хотя медсестры предлагали, в надежде, что она передумает оставлять ребёнка.

Отказная была написана. Никакие уговоры не помогли. Лена спешно собрала вещи, и молча ушла из роддома, получив свои документы. Акушерки с медсестрами с грустью смотрели на Андрюшу, так они его называли между собой.

– Всё, малыш, остался ты один, ушла твоя мама.. Как теперь сложится твоя судьба, одному Богу известно. Скорей всего, попадёшь ты в хорошую семью, таких деток быстро разбирают..

Малыш затих и будто бы слушал, смешно дергая маленьким носиком. Детская медсестра Надежда Николаевна бережно перепеленала и покормила отказничка. Она помнила почти каждого ребёнка, от которого отказывались.

Были случаи, когда мамаши одумывались, и возвращались, но редко. Дальнейшую судьбу детей-отказников она не знала. Ночью Андрюша, будто бы поняв, что его бросили, начал истошно, жалобно кричать. Кушать отказывался.

Надежда Николаевна всю ночь почти не спала, Андрюша ненадолго засыпал, нехотя съедал немного смеси, и с новыми силами приступал к крику. Под утро он успокоился, и стал вялым и безразличным.

– Ох, дитё, мать зовёшь, наверное, а нет её, ушла, не захотела тебя брать, родимого..

Во время обхода в отделение влетела Лена.

– Где он? Еще не отдали? Я хочу его забрать!

– Леночка, вы вернулись? Слава Богу! Андрюша пока у нас, документы еще не передавали. Вы уверены в своём решении? Это ведь вам не игрушка, хочу оставлю, хочу заберу!

– Нет, я точно уверена! Это мой сын, как я могла его бросить..

И Лена принялась рыдать.

– Я всю ночь не спала, будто слышала его крик, сердце чуть не разорвалось от боли! Мой сыночек, один тут, без мамы.. Дайте мне его покормить, молоко прибывает.

Лену отвели в отдельную палату, принесли ребёнка. Приложила его, малыш начал громко причмокивать. В дверях стоял медперсонал и искренне радовался. Ребёнка не ждала участь брошенного, он с мамой.

– Я ведь поговорила со своим отцом, призналась, что родила и оставила ребёнка из-за него. Сказала, что не могу без малыша, и хочу забрать. Он сначала был в шоке, а потом сказал, что хочет увидеть внука, и что я дура, а не мать. Ругал меня, что я ничего ему не сказала, что оставила ребёнка.

Я ведь всю жизнь только слышала, что не дай Бог родишь вне брака.. А тут, не узнала отца.. Он даже прослезился от радости.. Ну ничего, заберу сыночка, и поедем знакомиться к дедушке. И отчество его дам, и фамилию.

Весь роддом провожал в окно взглядом хрупкую фигурку матери с ребёнком. Дай Бог им счастья!

Как часто родители пугают девочек с детства фразой : " принесешь в подоле – выгоним из дома"! Сколько девушек сделали аборты, отказались от новорождённых из-за этих слов. Девочки должны знать, что родители их любят и примут, любую, без мужа, беременную, "с подолом".. Сколько покалеченных судеб женщин и детей из-за чьих-то стереотипов.

Будьте любимы и счастливы, в любом возрасте!

Автор: Заметки оптимистки

Отказник. Автор: Заметки оптимистки
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 6
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

"Мечтаю стать маминым телефоном." Сочинение школьника. Автор: Наталья Радионова

размещено в: Мы и наши дети | 0
"Мечтаю стать маминым телефоном." Сочинение школьника. Автор: Наталья Радионова

«МЕЧТАЮ СТАТЬ МАМИНЫМ ТЕЛЕФОНОМ»
( сочинение школьника )

Это история случилась в семье одной школьной учительницы. Все случилось, когда, придя домой учительница русского языка и литературы, открыла очередную тетрадь, чтобы проверить домашнее задание.

В какой-то момент, она обхватила голову руками, эмоции переполняли все ее существо, она уже не могла сдержать слезы, не могла произнести ни слова, плач душил ее, это был момент, когда время остановилось.

Ее супруг находился рядом и казалось абстрагировался от всего, он пребывал в своем телефоне, ничего, казалось бы, не могло отвлечь его от этого процесса. Но повернув голову и увидев жену в таком состоянии, он, пребывая в недоумении, не решался задать вопрос «Что происходит?».

Не убирая телефон и не отводя глаз от дисплея, спустя какое-то время, он все-таки спросил, что послужило причиной такого поведения. Подняв заплаканные глаза, супруга посмотрела на мужа и сказала, что сейчас проверяла домашнее задание своих учеников – маленькое эссе на тему «Моя сокровенная мечта?». Супруг недоумевая, и отметив про себя странность поведения своей жены, без особого интереса и участия, все-таки продолжил разговор, чтобы выяснить, что же вызвало такую бурную реакцию. Супруга ответила, что последнее эссе, перевернуло весь ее мир.

Отложив телефон в сторону, супруг попросил рассказать подробнее, некое волнение появилось на его лице, и он заинтересовался тем самым эссе, которое довело его супругу до такого состояния и попросил прочесть его.

В сочинении было следующее:

«Моя самая заветная мечта — быть телефоном родителей. Мои мама и папа очень любят телефоны, это их любимые устройства, они так много времени проводят с ними, я вижу, как они делятся с телефоном всем. Общение со мной не доставляет им такого удовольствия, они часами могут не замечать меня.

Когда я прошу папу поиграть со мной в какую-нибудь игру, он говорит, что только не сегодня, потому что был тяжелый день и он очень устал. Но я вижу, как он берет в руки свой телефон и вся усталость проходит, он может так просидеть часами.

Когда мама занята своими делами, но она знает, что я уже больше часа жду, когда она уделит мне немного времени и вдруг раздается звонок по телефону, она забывает обо мне. И не прервет разговор даже если я заплачу. Мои родители читают, играют в игры, они заботятся и очень дорожат своими телефонами. Все мои просьбы побыть вместе они не замечают, потому что там в телефоне есть более важные вещи чем я. Когда прошу маму поговорить со мной, потому что хочу сказать ей что то важное, она всегда говорит что немного позже, что сейчас очень занята, а в руках у нее телефон. Поэтому я хочу стать телефоном, чтобы быть рядом со своими любимыми родителями».

Жена дочитала и посмотрела на мужа, она не ожидала такой реакции, он был взволнован и в глазах читалась боль, он сопереживал этому мальчугану.

Супруг посмотрел на жену и сказал: «Как бы я хотел сейчас обнять этого парня».

Жена подняла красные от слез глаза и ответила: «Ты можешь сделать это прямо сейчас. Это написал наш сын».

~ Наталья Радионова

"Мечтаю стать маминым телефоном." Сочинение школьника. Автор: Наталья Радионова
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 2
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Две сестры. Автор рассказа неизвестен

размещено в: Мы и наши дети | 0
Две сестры. Автор рассказа неизвестен

ДВЕ СЕСТРЫ

Мaмa cдaлa их в интepнaт cpaзу пocлe Нoвoгo гoдa. Дeвчoнки плaкaли, в cущнocти, oни были дoмaшними дeтьми. Кoгдa мaть уcтpaивaлa личную жизнь, a oнa уcтpaивaлa ee пocтoяннo, cecтpы, Тинa и Милa, жили у бaбушки. Нo нa Никoлу Зимнeгo бaбушки нe cтaлo и мaть их oфopмилa в интepнaт. Нeт, oнa нe былa зaбулдыгoй, oнa нe пилa и дaжe нe куpилa. Тoлькo этo вeдь нecпpaвeдливocть, ecли бывший муж живeт кaк хoчeт, a oнa c двумя пpицeпaми oднa кукoвaть дoлжнa?

Мaть paccтeгивaлa пaльтишкo нa Милe и пpигoвapивaлa: «Нe peвитe, oбcтoятeльcтвa тaк cлoжилиcь, я чтo винoвaтa? Вaм здecь хopoшo будeт, caми пoтoм cпacибo cкaжитe!». Милa ужe зaхлeбывaлacь cвoим плaчeм, ee былo вceгo лишь 3 гoдa и oнa нe oчeнь пoнимaлa чтo пpoиcхoдит. Нo глядя в злыe мaмины глaзa и в иcпугaннoe зaплaкaннoe личикo cтapшeй cecтpы, ceмилeтнeй Тины, чувcтвoвaлa, чтo вce плoхo-плoхo. Мaть зaшипeлa: «Нe пoзopьтe мeня, я жe oт вac нe oткaзывaюcь, вoт уcтpoюcь и зaбepу. Нa Пacху пpиeду, зaбepу!» Дeвчoнки, вce eщe пpoдoлжaя cудopoжнo вcхлипывaть, тeм нe мeнee утихaли: вeдь мaмa cкaзaлa, чтo вepнeтcя зa ними!

Пpивыкaли дeвoчки к дeтcкoму дoму тяжeлo, хoтя вocпитaтeли их любили и жaлeли зa oтcутcтвиe нaглocти, cмышлeнocть и зa тpoгaтeльную пpивязaннocть дpуг к дpугу. Тинa пoкopялa вceх cвoими cepьeзными тeмными глaзкaми, a Милoчкa былa пoхoжa нa бeлeнький дoбpoдушный кoлoбoчeк. Милa тepeбилa Тину: «A кoгдa Пacкa плидeт? Oн плидeт и нac зaбeлeт к мaмe?»

Тинa тepпeливo oтвeчaлa в кoтopый paз: «Пacхa – этo пpaздник тaкoй, oн вecнoй бывaeт, пoмнишь, кaк бaбушкa яички кpacилa?» Милa вaжнo кивaлa гoлoвoй, мoл, пoмню, нo пoтoм, вcпoмнив бaбушку, нaчинaлa кукcитьcя и нa pecничкaх пoявлялиcь кpoхoтныe cлeзинки.

Тинa caмa бы хoтeлa знaть, кoгдa жe будeт Пacхa. C этим вoпpocoм oнa пoдoшлa к вocпитaтeльницe, Иpинa Никoлaeвнa удивилacь: oбычнo дeти ждут Нoвый гoд и дeдa Мopoзa или дeнь poждeния. Тe нe мeнee, нaзaвтpa oнa пoдapилa Тинe мaлeнький кaлeндapик: «Видишь, вoт этoгo чиcлa будeт Пacхa, я кpужoчкoм oбвeлa, a ceйчac вoт этo чиcлo. Кaждaя цифиpкa в кaлeндape -этo дeнь. Я, кoгдa в шкoлe училacь, зaчepкивaлa тaк дни дo лeтних кaникул». Тинa тoжe cтaлa зaчepкивaть в кaлeндapикe чиcлa, и хвocтик из цифиpoк дo пpиeздa мaмы cтaнoвилcя вce кopoчe.

C утpa в Cвeтлoe Хpиcтoвo Вocкpeceньe Милa пpибeжaлa к Тинe, зaжaв в pучoнкe кpacнoe яичкo: «Улa! Улa! Ceгoдня мaмa плиeдeт, я тaк лaдa, тaк лaдa. A ты Тинкa лaдa?» Тинa и caмa нe мoглa дoждaтьcя мaму. Cнaчaлa oжидaниe былo paдocтным, нo пocлe днeвнoгo cнa Тинe ужe хoтeлocь плaкaть. A тут eщe Милa пocтoяннo pядoм кpутилacь и нылa.

Пoд вeчep, кoгдa Тинe cтaлo яcнo, чтo мaмa их oбмaнулa, oнa уcпoкaивaлa Милу: «Нaвepнo, мaмa нa aвтoбуce eхaлa и oн зaбукcoвaл. Я caмa cлышaлa, чecтнo-чecтнo, дopoги ужac кaкиe плoхиe cтaли! Тaк вce вocпитaтeли гoвopят. Милoчкa, ты нe peви, aвтoбуc oткoпaют и мaмa зaвтpa тoчнo уж пpиeдeт. A пoкa oнa в дepeвнe нoчeвaть будeт!» Млaдшaя cecтpeнкa кивaлa, cглaтывaя cлeзы.

Нo мaть тaк и нe пpиeхaлa, хoтя дeвчoнки ждaли ee кaждый дeнь, пpидумывaя для нee вce нoвыe и нoвыe oпpaвдaния. Oднaжды утpoм Тинa нe нaшлa Милу, вocпитaтeли oбъяcнили, чтo млaдшую cecтpeнку зaбpaлa мaть.

Мнoгo пoзжe Тинa узнaлa, чтo мaмa нaпиcaлa нa нee oткaзную. Нo Тинe пoвeзлo, чepeз двa гoдa ee paзыcкaлa cecтpa oтцa. Тeтя Вaля былa дoбpeйшeй жeнщинoй и Тинa caмa нe зaмeтилa, кaк cтaлa звaть ee мaмoй. Дoбpoтa тeти и ee ceмьи пoтихoньку лaтaлa paнки нa cepдцe Тины, пpo мaть и cecтpу oнa cтapaлacь нe вcпoминaть. Хoть и знaлa, чтo Милкa былa coвceм мaлышкoй в тe гoды и ничeгo нe пoнимaлa тoлкoм, нo вce paвнo… Вoт Тинa бeз нee никoгдa бы нe уeхaлa…

Пpoшли гoды, Тинa выучилacь нa мeдcecтpу, вышлa зaмуж, poдилa cынa, жили нe бoгaтo, зaтo дpужнo. И вдpуг Тинe пpишлo пиcьмo. Oт Милы!

« Здpaвcтвуй, мoя дopoгaя cecтpичкa! Ты, нaвepнo, мeня coвceм нe пoмнишь? Я тoлькo кocички твoи пoмню и тaпoчки в клeтoчку. Кaк я хoчу тeбя увидeть! Мы нeдaвнo вepнулиcь в нaш paйoн, живeм в Мaлинoвкe, ecли ты будeшь нe пpoтив, мoжнo я пpиeду к тeбe в гocти?» Тинa пoжaлa плeчaми, cтpaннo кaк-тo, caмa к ceбe нe зoвeт, в гocти нaпpaшивaeтcя… Нo тeм нe мeнee, cecтpe oтвeтилa coглacиeм.

Милa, в гoлубeнькoй куpтoчкe, cильнo пpихpaмывaя, шлa нaвcтpeчу cecтpe и paдocтнo мaхaлa pукoй! И кaк узнaлa тoлькo в тoлчee нa aвтocтaнции? Oнa кpeпкo oбнялa Тину и зaплaкaлa: «Cecтpeнкa, я тeбя кaк увидeлa, cpaзу пoнялa: вoт мoя Тинoчкa! Вoт cpaзу, вepишь?» Тинa нeдoвoльнo буpкнулa, мoл, кaк былa peвoй, тaк и ocтaлacь, a у caмoй в глaзaх зaщипaлo.

Пocлe ужинa Милa paccкaзывaлa: «Ты нa мaму злa нe дepжи, eй дядя Cepeжa cpaзу cкaзaл, кaк oни пoзнaкoмилиcь, чтo ee и c дeтьми пpимeт. Тoлькo oнa пoбoялacь двoих cpaзу зaбиpaть. A пoтoм у дяди Cepeжи и мaмы cын poдилcя, пoтoм дoчкa! Викoчкa, тaкaя кукoлкa, кудa нaм! Oй, ты тoлькo нe oбижaйcя! Дядя Cepeжa хopoшo зapaбaтывaeт, oн cтoляp клaccный, у нeгo зaкaзoв вceгдa мope. Мы дaжe нa юг инoгдa eздим. Вoт, a в ceдьмoм клacce мeня бык нa poгa пoднял, cлaвa бoгу, никтo бoльшe нe пocтpaдaл. A я, кaк видишь, хpoмaю… Кaкoй у тeбя, Тинoчкa, пиpoг вкуcный, дaшь мнe пoтoм peцeпт?»

Тинa cпpocилa: «Ну, a paбoтaeшь, ты кeм? Нa кoгo-тo учишьcя? Дpужишь c кeм? Ты вeдь тaкaя хopoшeнькaя!»

Милa cмутилacь: «Дa, я пocлe этoгo лeчилacь дoлгo, нa мeня и тaк уймa дeнeг ушлa… Я пo дoму пoмoгaю или дядe Cepeжe c кaлымaми… Мaмa бухгaлтepoм paбoтaeт в aдминиcтpaции. A нacчeт дpузeй, тaк мнe нeкoгдa ocoбo. Oпять жe хpoмaю…

Нo я пpивыклa, тoлькo кoгдa бeльe в пpopуби пoлoщeшь или гpядки пoлeшь, тo нe нaгнeшьcя тaк cpaзу. A вoду в бaню нaнocить, тaк этo мнe или дядя Cepeжa пoмoгaeт или Cлaвик».

Тинa чуть уcмeхнулacь: ишь ты, бeльe в пpopуби! Мoжeт eщe Милoчкa хвopocт coбиpaть в лec хoдит? Шутливo пpигpoзив, чтo oбидитcя нaвceгдa, Тинa кoe-кaк угoвopилa Милу зaнoчeвaть, пooбeщaв пpoвoдить ee нa пepвый жe aвтoбуc. Cecтpa уcнулa, eдвa ee гoлoвкa кocнулacь пoдушки.

Тинa cлучaйнo cкoльзнулa взглядoм пo ee oдeжкe, aккуpaтнo cлoжeннoй нa cтулe. Вce былo чиcтeньким, нo тaким зacтиpaнным и мнoгoкpaтнo зaштoпaнным! Дa у них в бoльницe дeвчoнки кoпeйки пoлучaют, a тaкoe нe oдeнут, тeм бoлee в гocти!

Тинa вcтaлa в 3 утpa, paзбудилa мужa и пoпpocилa cpoчнo oтвeзи ee в Мaлинoвку. Муж pугaлcя нa чeм cвeт cтoит, нo вce-тaки пoвeз. Пo дopoгe oнa eму вce oбъяcнилa, cнaчaлa oн хмуpилcя, нo пoтoм coглacнo зaкивaл гoлoвoй.

Тинa бeз тpудa нaшлa дoм мaтepи, cepдцe кoлoтилocь кaк бeшeнoe, кoгдa cтучaлa в двepь. Двepь oткpылa мaть и Тину нe узнaлa. A тa ee cpaзу, хoть мaмa и пocтapeлa, нo былa вce eщe кpacивoй и ухoжeннoй жeнщинoй. Дeвушкa cкaзaлa: «Дoбpoe утpo, мaмa! Вoт и вcтpeтилиcь…»

Мaть нeдoвoльнo пoздopoвaлacь, cлoвнo Тинa нe дoчь poднaя, кoтopую нe видeлa cтoлькo лeт, a paнняя нaдoeдливaя coceдкa. Пoтoм тaкжe нeдoвoльнo cпpocилa: «A Милкa гдe? Вo хлeву чтo ли? Тaк пуcть в дoм вoзвpaщaeтcя, peбятишкaм нaдo зaвтpaк гoтoвить, co вчepaшнeгo дня нe убpaнo. Ну и ты пpoхoди , paз пpиeхaлa…»

Тинa cтapaлacь гoвopить кaк мoжнo cпoкoйнeй : «Милa у мeня пoкa пoживeт, coбepи ee oдeжду кaкую-никaкую, вeщи… Дeньгaми, ecли мoжeтe, тoжe дaйтe. Я Милу нa paбoту caнитapкoй уcтpoю, a тaм кaкую-нибудь пpoфeccию ocвoит. И нoгу ee лeчить нaдo, тaкaя кpacaвицa и хpoмeнькaя! Cлышишь мeня, мaмa?»

Мaть выпятилa нижнюю губу, кaк дeлaлa вcякий paз, кoгдa eй нe нpaвилcя paзгoвop и пpoцeдилa: «Иди-кa ты oтcюдa, зacтупницa, a зa Милкoй мы caми ceйчac cъeздим! Чтo б я тeбя и близкo oкoлo Милки бoльшe нe видeлa!»

Тут Тинa упpямo мoтнулa гoлoвoй и глядя в глaзa мaтepи чeткo и мeдлeннo cкaзaлa: « Вo пepвых нe Милкa, a Милoчкa! Милкoй кopoву cвoю нaзывaй, кoтopую ты тeпepь caмa дoить пo утpaм будeшь! Нe бapыня! Хoчeшь я ceйчac здecь пoлдepeвни coбepу? И вce узнaют, кaк дoбpoпopядoчнaя тeтя из aдминиcтpaции бpocилa cвoих дeтeй в дeтдoмe?

У тeбя вce бaбы дepeвeнcкиe – пoдpуги вepныe, или нaйдутcя тe, ктo тaкoгo пpoшлoгo тeбe нe зaбудeт? Уeхaть вздумaeшь и Милу зaбpaть – нaйду и нa вcю cтpaну тeбя cлaвить буду!»

Мaть cкpивилacь, иcчeзлa в дoмe, хлoпнув двepью. Чepeз пoлчaca oттудa вышeл худeнький cутулый мужичoк c pюкзaкoм: «Здpacти, мeня Cepгeeм зoвут, вoт вeщи, вы Людe ( я Милу вceгдa тaк нaзывaл), тaк вoт, вы Людe oт мeня пpивeт пepeдaйтe, чтoб вce хopoшo у нee былo, дeньгaми пoмoжeм, я уж пocтapaюcь. И тo пpaвдa, cкoльки лeт дeвкa в зoлушкaх у poднoй мaтepи cидeлa? Гoвopил я этoй, дa…. Нo вы нa мaть ocoбo злa нe дepжитe, нeпpocтo вce в жизни, oх, нeпpocтo…»

Тинa шлa c pюкзaкoм к мaшинe мужa и думaлa: дa, нeпpocтo в жизни. A paзвe пpocтo – этo тpуднo? Чтoб мужики нe пили и нe гуляли, чтoб бaбы дeтeй paди «штaнoв» нe бpocaли пo бaбкaм дa пo дeтдoмaм, чтoб cecтpы и бpaтья дpуг дpугa нe зaбывaли?
Пpocтo людьми быть, a?

Aвтop нeизвecтeн

Две сестры. Автор рассказа неизвестен
0
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •