Моя Диана
Олег Букач
Как же я не люблю октябрь в наших местах!
Стылый он какой-то, безрадостный, тяжёлый и больной. Демисезонная одежда греет плохо и от ветра почти не защищает. А зимнее надевать ещё рано. Вот и томишься-маешься, ждёшь, когда же, наконец, зима наступит, и прекратится хлюпанье носом и под ногами.
Особенно обидно становится жить утром, когда в шесть звонит будильник, ты встаёшь и с завистью смотришь на домашних, которым можно понежиться в тепле постели ещё час-другой. А за окном темень и пустота. Пока свершаешь весь утренний ритуал, успевает чуть рассвести, но и утро какое-то выморочное: опять на небе сплошная кисея серых туч, только запутавшихся в ней мух не хватает.
Идёшь на работу, а кругом всё пожухшее и какое-то трагическое. Под ногами – трупы листьев, а на нескольких непутёвых деревах ещё довольно обильно висят даже зелёные, которые ветер тщательно теребит, словно торопит, чтобы быстрее уж уходили на покой и не морочили никому голову этим навязчивым межсезоньем.
Одно греет изнутри и светом каким-то, нежным и тихим, душу наполняет: сегодня после уроков пойду к Диане. Диана – это моя ученица. Учится она в шестом классе. Только не в классе она учится, а дома, лёжа в кровати. У Дианы нет ног. Совсем, от рождения. Какой-то генетический сбой произошёл в организмах её родителей, когда они решили, что у них будет крошечная дочка, имя для которой придумали уже давно.
И появилась Диана в срок на свет, как сотни тысяч детей появляются. Только такая вот…
Маму её предупреждали врачи и предлагали прекратить её ещё не успевшую начаться жизнь. А она вот не согласилась. Я сейчас думаю, как же правильно она сделала! Потому что нет на белом свете человека, более жизнерадостного, чем наша Диана.
Она вся беленькая такая, хрупкая, с большущим ртом и удивительной красоты глазами, которые — всегда разного цвета: то синие до невозможности, то вдруг глубоко-серые или бирюзовые. Иногда даже бывают почти чёрными. Это когда Диана сердится. На себя сердится. Потому что не успевает чего-нибудь сделать, что наметила на этот день, эту неделю или этот год.
Мы с нею занимаемся русским языком и литературой. Но занимаемся как-то странно. Диана, мне кажется, и не нуждается в моих объяснениях. Она вполне могла бы себя сама учить. Мы с нею беседует, читаем вслух по очереди, иногда пишем. Тогда Диана перебирается за стол, аккуратно склоняет свою красивую головку и идеальным почерком выводит у себя в тетрадке какое-нибудь упражнение. А я рядом сижу и любуюсь её. Иногда, не отрываясь от тетради, она задаёт мне какие-нибудь вопросы. Из вежливости, конечно, чтобы я не скучал. А знает она всё и без моих комментариев.
Если исходить из пятибалльной системы школьных оценок, то по моим предметам Диана учится примерно… на двенадцать. И получается у неё это светло и всегда как-то радостно.
А ещё Диана учит три языка: английский, китайский и арабский. Там у неё тоже всё на самом высоком уровне. Вот сейчас выбирает четвёртый.
Когда я смотрю на её рисунки… А? Я разве не сказал, что она ещё и рисует? Да, рисует. Ведь такой человек не может не рисовать. Есть у неё какая-то удивительная власть над цветом. И всегда на её маленьких шедеврах – море, птицы и дети. И дети вечно куда-то бегут, раскинув руки и запрокинув головы.
Вчера показала мне своё первое стихотворение. Волновалась так, что вечно бледные щёки её стали почти алыми, а глаза – невыносимо посинели. И вот такая, почти улетевшая от земли куда-то под облака, она мне читала:
Вальс, как оживший дактиль, в пене кружев
На лаковом полу танцоров кружит.
И вьётся музыка с земли на небеса,
Туда, где в Горних Высях Божии леса
Лилейно жемчугами расцветают,
И там, среди листов древесных, тает
И превращается в души полёт…
Или – в дыханье Бога?..
Или – в небосвод?..
А на скрипке Диана играет божественно хорошо. Иногда она мне сама предлагает:
— Хотите, я для вас сыграю? Ноктюрн Дювали…
Усаживается в своём кресле поудобнее, прикрывает несуществующие ноги пледом и начинает мне вместе со своей скрипкой рассказывать. Что-то ужасно нежное и очень грустное. И говорит так честно и такую правду, что мне даже плакать не хочется, потому что рассказ этот – про жизнь, честную и благородную, лишённую корысти и зовущую душу к доброму.
Я когда слушаю Диану, то думаю, что это она оказала мне честь тем, что взялась учить меня, уже давно не молодого человека, учить жизни, простоте и благородству…
… Она уже давно закончила играть, и последняя нота увяла под смычком, а я всё слушаю, слушаю, слушаю…
— О чём вы думаете сейчас?- спрашивает.
— О том, что я, кажется, никому не нужен…
Диана молчит, серьёзно и нежно. Глаза её темнеют и становятся похожими на угли. Но угли эти – пылают. И тепло идёт от них. Она глубоко так, в два этапа вздыхает и только потом говорит:
— А вы у всех спрашивали?..

Однажды зимой…
… В дверь приёмного отделения районной больницы торопливо постучали. Медсестра, с трудом справляясь с остатками сна, поспешила открыть.
— Кто же там в 3 часа утра?
На заснеженном пороге обдуваемая морозным ветром, стояла женщина. На вид ей можно было дать как тридцать, так и пятьдесят лет. Застиранная, видавшая виды одежда неопределённого цвета мешковато висела на худощавом теле. Волосы с проседью были не ухожены и кое — как собраны в узел. Куртка явно её не согревала, но женщину это не беспокоило — в руках она бережно держала странный кулёк из потрёпанного пальто и ещё какой — то тряпки, по виду напоминавшей пуховый платок.
— Помогите, прошу Вас, врача!
Медсестра с недоверием взглянув на столь раннюю посетительницу, впустила её в кабинет. Вдруг из кулька раздался слабый писк.
— Кто у тебя там?
Женщина развернула пальто и медсестра увидела совсем ещё крошечного ребёнка. Малыш явно замёрз и нуждался в медицинской помощи.
— О, Господи! Откуда он? Твой?
— Нет. Нашла на остановке. Помогите!
Медсестра быстро позвонила в детское отделение.
— Александр Николаевич, подойдите в приёмную. Здесь ребёнок, возможно с обморожениями.
Детский врач после беглого осмотра быстро забрал ребёнка, на ходу крикнув медсестре, чтобы срочно звонила в реанимацию.
Женщина неуверенно топталась у порога.
— Скажите, а можно мне завтра навестить ребёночка?
Медсестра, набиравшая номер реанимации нетерпеливо отмахнулась от неё.
— Не мешай! Некогда.
Женщина развернулась и тихо вышла из здания. Её растрёпанные волосы тут же подхватил холодный ветер, но она даже не заметила этого. В её глазах застыли непролитые слёзы. В памяти всплывали давно забытые, глубоко спрятанные моменты её жизни. Счастливый брак с Олегом, рождение дочки. Первый шаг Лизоньки и счастливые глаза мужа. И тихое, одними губами — «люблю тебя!» А потом … авария. Сочувствующий взгляд врача — простите, их спасти не удалось…
Ветер трепал полы её старенького пальто, а память беспощадно возвращала Маргариту в те страшные дни, когда не осталось сил плакать, вспоминать, жить. На работу в свою любимую школу она так и не вышла. Да, что там на работу — она так и не вернулась к жизни, похоронив себя в своей квартире, где каждый уголок, каждое фото напоминало о её прошлом. И, казалось бы, с годами она уже смирилась, научилась не заходиться рыданиями каждое утро, смирилась с бессонницей и болью. И, вдруг этот пищащий комочек, заставивший одним своим взглядом сильно биться сердце. Неужели оно ещё живое? Так странно…
Рита решила обязательно навестить ребёнка. И только сейчас подумала — а это мальчик или девочка?
За окном уже светало. Рита едва не побежала к входной двери, но вдруг застыла у зеркала в прихожей. На неё смотрела растрёпанная, опустившаяся старуха.
— Меня же такую даже на порог не пустят!
Она быстро разделась и зашла в ванную. Вдруг на всю окружающую обстановку она взглянула другими глазами. Сантехника давно не мыта, на стенах непонятно какого цвета краска, кое — где отвалилась плитка. Это всё надо исправить! Но — потом… На скорую руку помыв ванну, Рита приняла душ и помчалась одеваться. Это тоже оказалось непросто. За годы, проведённые словно в коме, одежда, не имевшая надлежащего ухода, пришла в негодность. Перевернув всю гардеробную, она наконец нашла приличное платье, которым давно не пользовалась.
— Фен. Где — то был же фен…
Рита сильно нервничала и торопилась, сама не понимая отчего. Внутренняя пустота, с которой она так долго жила и уже свыклась, вдруг ушла. Даже дышалось как — то подругому. Вот, наконец волосы приведены в порядок и можно идти. Женщина достала из гардероба дублёнку и тёплую шапку и помчалась в больницу.
На пороге приёмного отделения она вдруг занервничала, но быстро взяв себя в руки, открыла дверь.
— Девушка, подскажите, могу я пройти к ребёнку? Его сегодня ночью принесли.
— Кем Вы ему приходитесь? — медсестра с интересом взглянула на симпатичную, хорошо одетую девушку.
— Я… — Рита смутилась — Я его нашла и принесла сюда.
Медсестра недоверчиво взглянула, вспоминая, что по смене ей передали о ночном происшествии и о бродяжке, которая принесла ребёнка.
— Вы??? Странно. Ну, хорошо, сейчас узнаю.
— Алло, детское? Александр Николаевич, Вы ещё не сменились? Тут девушка пришла, хочет подкидыша навестить. Впустить? Хорошо, спасибо.
— Проходите в детское. Прямо по коридору и направо.
Рита, поблагодарив медсестру, быстро направилась в отделение. Едва войдя, девушка встретила вчерашнего врача. Только сейчас она рассмотрела его, Высокий, лет сорока мужчина с карими глазами, в уголках которых залегли усталые морщинки.
— Так это Вы принесли нашего подкидыша? Я Вас даже не узнал.
Девушка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.
— Можно мне пройти к нему?
— К ней, Это девочка. Да, можно.
Рита вдруг почувствовала, как на неё накатывает темнота. Девочка. Доченька…
Очнулась девушка на кушетке от резкого запаха, исходившего от кусочка ваты.
— Что с Вами?
Обеспокоенный взгляд врача пронизывал. Рита давно не встречала в чьих — то глазах такого участия. Из её глаз скатилась слезинка. Сначала одна, потом… Потом слёзы неудержимым потоком хлынули и с ними девушку покидало чувство отрешённости, боли и безысходности, освобождая в душе место чему — то светлому, чистому, живому.
— Знаете что? Не ходите к ней сегодня. Она всё равно спит. Я сменяюсь сейчас. Приглашаю Вас на чашечку кофе и Вы всё мне расскажете. Хорошо?
Рита кивнула, вдруг почувствовав непреодолимое желание кому — то всё рассказать. Впервые, с тех самых трагических событий.
Кофе. Он был таким ароматным и вкусным, словно она пила его впервые в жизни. Они долго сидели в этом тёплом, уютном кафе и говорили, говорили, говорили…
— Я хочу её забрать. Помогите мне!
Александр сочувственно посмотрел в полные надежд глаза девушки.
— Даже не знаю… Давай на «ты», хорошо? Рита, ведь у тебя нет работы, так? И ты не замужем. Вряд ли…
Боль, а затем какая — то жёсткая уверенность появилась во взгляде этой хрупкой, раздавленной горем, девушки.
— Я всё исправлю. Я найду работу. Вернусь к жизни. Я сумею! Эта девочка нужна мне, понимаешь? Она нужна мне!!!
Александр с какой — то затаённой гордостью взглянул на эту едва знакомую девушку и с уверенностью сказал:
— Сделаю всё, что в моих силах. Можешь на меня рассчитывать.
И потянулись бесконечные бюрократические тяжбы. На работу Риту взяли с радостью, ведь такого учителя, сочетающего в себе как доброе, участливое отношение к каждому ученику, так и строгое воспитание, найти было сложно. Когда девушка пришла в школу в свой первый рабочий день, она жутко волновалась. Но, едва войдя в класс, вдруг ощутила себя как дома, словно и не было этих лет. Но вот с замужеством было сложнее. Вернее — никак.
Девочку распределили в Дом малютки. Рита постоянно навещала Марию, так назвали малышку, и её уже хорошо знали в Доме ребёнка и также знали о том, что девушка прикладывает все усилия, чтобы удочерить Машеньку.
Однажды, когда Рита была на работе, ей позвонили из Дома ребёнка. Звонившая нянечка сообщила, что фото Машеньки, размещённое на сайте как и фото других воспитанников, увидела пара из США и заинтересовались ей. Рита едва не выпустила телефон из рук и, отпросившись с работы, помчалась к Александру.
— Что мне делать? Её могут забрать, понимаешь? Забрать!!!
Риту трясло, слёзы градом катились из глаз.
— Успокойся. Мы успеем. Паспорт с собой?
Рита непонимающе кивнула. Взяв такси, Александр уверенно усадил плачущую девушку в машину. Такси остановилось у ЗАГСа.
— Мы оформим брак. Времени на раздумья нет.
Уверенный голос Александра вселял в неё надежду, а в голове билась только одна мысль — успеть, только бы успеть!
Рита не знала, как Александру удалось уговорить работников ЗАГСа, только уже через неделю они расписались и отправились оформлять опеку на Машеньку.
— Тебе придётся переехать ко мне. Органы опеки будут проверять жилищные условия. И, кроме того, лучше чтоб они не догадались, что наш брак фиктивный.
Рита соглашалась со всем, полностью положившись на Александра. Только бы успеть…
В этот день ярко светило солнце. Александр и Рита стояли на крыльце Дома малютки. Девушка бережно держала в руках свою драгоценную ношу — маленькую девочку, полностью изменившую её жизнь. Рядом стоял её муж, нежно любящий, но пока скрывающий свои чувства к этой слабой, но такой сильной девушке. Впереди их ждала долгая и счастливая жизнь.
А где — то высоко в небе, глядя на них, улыбались Олег и Лизонька. Всё получилось! Их план удался…
Автор неизвестен

Светлячки или девушка с волосами цвета солнца

Рыжая девчонка лет шестнадцати сидела на заборе, свесив ноги, и кормила хлебом голубей. Курчавые волосы были небрежно связаны узлом на затылке. Растянутая, вылинявшая и на несколько размеров больше футболка была завязана узлом на животе. Джинсы были короткие и все истрепанные. Она была не то что худощавой, а какой-то угловатой, какими бывают все подростки в таком возрасте. Стряхнув последние крошки, девчонка достала из рюкзака книжку и принялась читать.
— Агата, вот проказница!!! Сколько раз говорить, не сиди на заборе!!!
Старый дворник Михалыч погрозил ей кулаком, пряча в седой бороде улыбку.
— Слезай немедленно или опять воспитательница без ужина оставит. У меня для тебя что-то есть…
Засунув в рюкзак книгу, Агата легко спрыгнула с двухметрового забора и направилась к мужчине. Походка полностью соответствовала ее пацанскому облику — размашистая и быстрая. Молча присев на скамейку, она, как птичка наклонила голову к плечу и вопросительно уставилась на Михалыча.
— Эх, Агатка, сорванец ты этакий, опять на заборе сидишь. Шапокляк будет снова орать,что ты с уроков сбежала.
Девчонка тряхнула головой,от чего узел распустился выпуская непослушные рыжие локоны и рассмеялась.
— Михалыч, ты же знаешь, у меня на нее иммунитет.
— Знаю, знаю… Но ведь опять накажет… Она бесится, что ты ее не боишься…
Дворник поставил метлу и потрепал шершавой мозолистой рукой девчушку по макушке. Глаза его светились нежностью и добротой.
— Смотри, что я тебе принес…
Мужчина достал из кармана спичечный коробок и протянул Агате.
— Это же лампирида!!! — восторженно ахнула девчонка.
— Ну как по мне обычный светлячок, — сказал Михалыч, не пряча улыбку.
Агата с радостным визгом сорвалась со скамейки и бросилась кружится.
— У меня свои светлячки!!! Спасибо!!!
Девчушка поцеловала морщинистую щеку смеющегося дворника и прижала коробочку к груди.
— Да ладно, столько криков из-за обычных жуков… У моего друга в зоомагазине их еще много.
Агата благодарно посмотрела на мужчину и, схватив рюкзак, умчалась рассматривать подарок.
Взяв метлу, Михалыч принялся мести дорожки, все еще улыбаясь. Он и сам не понимал, почему прикипел душой к этой маленькой егозе. Но было в ней что-то особенное, что-то необычное и солнечное, чего не было во всех остальных.
Апрель был теплым. Рано расцвели деревья и все вокруг благоухало, жужжало и пело. Вишни и абрикосы усыпали все дорожки розово-белыми лепестками, превращая их в снежные тропинки.

Директриса детского дома Лариса Карловна, которую дети прозвали за вредность Шапокляк, совсем ничего не понимала в красоте. Поэтому Михалыч не успевал мести этот лепестковый дождь, попутно выслушивая критику и угрозы остаться без работы, потому что он лентяй. Он молча шкреб своей метлой асфальт и думал о том, как только земля носит таких людей. Но природе было наплевать — она буянила цветением, создавала новую жизнь и носила в воздухе что-то тревожно-звенящее, от чего хотелось мечтать и жить. Даже ему…

Он был стар, жил совсем один в маленькой квартирке двухэтажного дома, рядом с интернатом. Жена давно умерла. Детей у них не было — его Марьюшка болела и не могла забеременеть. Жена не смогла решиться на усыновление, а он не хотел лишний раз причинять ей боль. Так и прожили они вдвоем сорок лет душа в душу…

После смерти жены, чтобы хоть как то заполнить пустоту, он пошел работать дворником в детский дом. И вот уже шесть лет подметал дорожки и пытался подарить частичку своего тепла этим обездоленным детишкам.

Агата закрыла глаза и благоговейно вдохнула воздух библиотеки. Мекка… Для нее это было святое место. Здесь она нашла для себя то, что полностью заполнило ее жизнь — неиссякаемый источник знаний.
— Привет, Рыжик, — подняла голову из-за стойки библиотекарь Людочка. — Уже проглотила все, что взяла?
Девчонка положила ей перед носом стопку книг и хмыкнула:
— А то!!! Вы что, сомневались?
Людочка улыбнулась и поправила очки.
— Нисколечки!!!У меня там для тебя много чего интересного на третьей полке, вчера выпросила в городской библиотеке на временное пользование. Эх, Агатка, если бы не ты — у меня не было бы работы. Беги, вундеркинд, я же вижу как глаза загорелись.
Агата прошла между полками, взяла со стеллажа книги и, усевшись на пол, принялась их увлеченно листать. Она действительно была вундеркиндом, не смотря на свой мальчишеский нрав. Не было такого предмета, в котором бы она не была отличницей.

Учителя закрывали глаза на прогулы, потому что иногда и они не знали того, что помещалось в голове этого необычного подростка. А было там множество энциклопедий, справочников, куча художественной литературы и знание двух иностранных языков. Ей бы семью и родителей — и блистательное будущее было бы обезпечено. Но,увы…
Девчонка не знала кто ее родители. Мать отказалась от нее в роддоме и другая жизнь, кроме этой не была ей знакома. Агатой назвал ее доктор, который принимал роды и любил читать детективы. Вот так и появилась на свет рыжеволосая девчонка.

Росла она не капризной, но своевольной. Рано научилась ходить и говорить, потом читать и писать. Была упрямой, за что частенько ее наказывала строгая директриса. Воспитатели любили Агату, потому что на самом деле она была доброй и отзывчивой, если ее не обижать, и часто осуждали Шапокляк за излишнюю жестокость.

Девчонка же упрямо боролась и отстаивала свое мнение, чем приобрела авторитет не только среди детей, но и персонала. Вот так и прошли в борьбе за место под солнцем шестнадцать лет ее жизни…

Максим отложил книгу и, закрыв глаза, устало откинулся на спинку кресла. Скрипнула дверь… В комнату тихонько зашла мама. Прохладная ладонь нежно опустилась на разгоряченный лоб.
— Макс, — тревожно позвала она его.

— Ты когда мерял последний раз температуру? Доктор запретил переутомляться.
Парень открыл глаза и, взяв мамину ладонь, прикоснулся к ней сухими губами.
— Мамочка, все хорошо, просто немного зачитался. Ты же знаешь — я все-таки хочу сдавать экзамены со всеми, мне надо многое наверстать.
Женщина вздохнула и поцеловала его в макушку.
— Пойдем пить чай и кушать. Скоро принимать таблетки.
Максим улыбнулся и тяжело поднялся на ноги.
— Пойдем…Ты скоро откормишь меня, что буду как пончик.
— Ага, тебя откормишь, — покачала головой мама и пошла на кухню ставить чайник.
Максим положил книгу на стол и посмотрел в окно. Прямо у подоконника рос огромный куст черемухи. Первые распустившиеся душистые гроздья качались, рассыпая лепестки на головы прохожих. В открытую форточку залетал такой аромат, что кружилась голова. Он распахнул окно и сорвал цветок. Крепко прижав его к лицу, он всей грудью вдыхал резкий запах, а потом сжал кулак и нахмурился.

Там за окном была жизнь, совсем другая, чем у него. Максим разжал пальцы и посмотрел на цветы. Они были смяты, но все равно продолжали пахнуть… Хрупкие, как и его жизнь, за которую он уже год боролся.
Семнадцать лет, выпускной класс…

Максим рос обычным парнем, в обычной семье. Учился хорошо, был спортсменом и гордостью школы. Тренеры пророчили ему большое будущее в спорте. Девчонки засматривались на этого стройного, высокого брюнета с удивительно красивыми глазами. Да уж…Особенно красив он был сейчас — тощий и облысевший.

Где-то полтора года назад Максим заметил, что начал уставать на тренировках и учебе, появились какие-то непонятные головные боли, боли в коленях. Старался не обращать на это внимание, думал, что просто много нагрузок. Но когда повысилась температура и увеличились лимфоузлы, мама забила тревогу и настояла обратиться в больницу. Диагноз прозвучал, как приговор — лейкемия. Когда первый шок прошел, семья начала бороться за его жизнь. Всеми силами…

Долгие месяцы химиотерапии, постоянная тошнота, депрессия, бесконечные анализы, клиники, доктора — все это родители переживали стойко вместе с ним.

Максим перестал общаться со всеми друзьями — ему не хотелось, чтобы его видели таким… Опустошенным… Только так он мог описать себя, глядя в зеркало. Пустые глаза, пустые мысли, разбитые мечты…

Борьба принесла свои результаты — болезнь отступила. Хотя доктора и не давали стопроцентной гарантии, что не будет рецидива. Все теперь зависело от организма Максима. Он старался не думать о том, что может быть. Крошечная надежда поселилась в его душе, но страх не ушел. Жить… Как же хотелось жить!!! Быть, как все — учиться, играть в футбол, целовать девчонок, любить, строить планы…
Мамин голос вывел из задумчивости и заставил вздрогуть.
— Макс, все готово, пойдем кушать.
Парень разжал ладонь и белые смятые лепестки, кружась, упали на подоконник. Он будет бороться…

Агата накрылась одеялом с головой и удобно уселась на кровати. Пересадив еще днем в банку светлячков, она проделала дырочки в крышке, чтобы они не задохнулись и спрятала их под кровать в углу. Теперь же, затащив банку под одеяло, девочка с замиранием сердца ждала, когда они начнут светиться. Их еще называют феи с крылышками, хоть и выглядят они неказисто-как тараканы, но каждый вид светится по–своему, а всего их целых 2000!!! Интересно, какие у нее? Все это любопытный мозг Агаты откопал из своих закромов и теперь она ждала, затаив дыхание, чтобы увидеть это чудо.
Сорванное резким рывком одеяло слетело на пол, напугав девчушку.
— Так и знала, что ты не спишь и нарушаешь режим!!!
Самодовольно уперев руки в бока, перед Агатой стояла директриса с фонариком и злорадно улыбалась.
— Тааак, что тут у нас…
Вырвав из рук девочки банку, Шапокляк направила на нее фонарик и передернулась от отвращения.
— Это что за букашки такие отвратительные?Ты зачем притащила их в комнату?
— Отдайте!!! Это светлячки!!! — Бросилась к директрисе Агата, но запуталась в простыне и, споткнувшись, больно ушиблась коленкой о кровать. Разбуженные шумом и фонариком, испугано таращились сонными глазами из-под одеял ее соседки по комнате.
— Ага, разбежалась… — процедила Шапокляк, пряча банку за спиной.

— Быстро спать или загремишь в карцер.
Повернувшись резко на каблуках, она пошла к двери.
— Всем спать!!!! Чего рты разинули?
Агата босиком, в одной рубашке кинулась за ней вдогонку.
— Отдайте, прошу вас!!! Это подарок!!!
Она пыталась вырвать банку из рук женщины, но та перекидывала ее с руки в руку и ухмылялась. В ее глазах читалось удовольствие от того, что она делала.
— Иди в комнату!!! Я ничего тебе не отдам.
Злые слезы навернулись девочке на глаза.
— Вы злая!!! Отдайте!! Вот не зря вас Шапокляк называют!!!
Директриса остановилась и, сузив глаза, прошипела Агате в лицо:
— Шапокляк говоришь??!!!
Открыв крышку банки, она высыпала жуков на пол и принялась топтать их ногами.
— Вот тебе, вот тебе!!! Вот тебе твои тараканы!!!
Девчушка застыла от увиденного, а потом с криком бросилась к женщине и толкнула ее, что есть силы. Та отлетела в сторону и больно ударилась лбом о дверной косяк.
— Ах ты, маленькая дрянь!!! Отребье подзаборное!!!!
Схватив, как клещами, руку Агаты, директриса потянула ее, упирающуюся, в подвал. Там была специально оборудованная комната, карцер, куда сажали за непослушание воспитанников. Весь персонал знал об этом, но никто не рисковал оспаривать такие методы, боясь вылететь с работы.
— Посиди здесь, паршивка, пока ума не наберешься!!
Швырнув больно девочку на пол, Шапокляк закрыла дверь на засов и ушла.

В подвале было очень сыро и холодно. Поджав под себя босые ноги Агата обняла сбитые, саднящие коленки и расплакалась. Нет, не от боли, а от обиды, что директриса уничтожила ее подарок. Она так и не успела посмотреть как они светятся… Ее светлячки…

В углу, запищав, заскреблась крыса. Монотонно капала с потолка у стены вода. Кап-кап…Кап-кап…Наплакавшись, девчушка свернулась в клубок на каменном полу, дрожа от холода. Так и найдет ее через два дня Михалыч, по подсказке соседок по комнате. Горящую от температуры и одинокую…

Мрачнее тучи, неся на руках Агату в санчасть, он будет проклинать тот день, когда Шапокляк появилась на свет.

Максим сидел на скамейке под кленом, ожидая результатов анализов. Больничные запахи сводили его с ума, поэтому, оставив маму под лабораторией, он пошел ждать на улицу.

День был очень теплым. Весна вовсю хозяйничала в городе. Каштаны выпустили свои свечки, на клумбах расцвели тюльпаны. Все вокруг наполнялось и дышало жизнью. Открыв учебник по биологии, парень углубился в чтение, изредка поглядывая по сторонам.

Вдруг его внимание привлекла рыжеволосая девушка, кормящая у фонтана голубей. Она сидела подтянув колени к подбородку и натянув на них большой бесформенный свитер. Рассеяно глядя перед собой, она машинально крошила хлеб и бросала его птицам.

Макс завороженно уставился на нее. Казалось, само солнце запуталось в ее волосах и осталось там. Каждая прядь переливалась тягучим медом и отдавала золотом. Прямой нос, упрямый подбородок, пухлые губы и, на удивление,ни одной веснушки, на бледной коже. Ему очень захотелось увидеть какого цвета у нее глаза.

Агата сидела на бортике фонтана и кормила голубей. Не смотря на тепло, она натянула свитер на колени и теперь наружу торчали только босые ступни. Тапочки валялись на асфальте рядом. Настроения не было… В больницу она попала неделю назад, после карцера, с воспалением легких. Скоро должны выписать, но возвращаться назад не хотелось.

Что-то в ней потухло вместе с растоптанными светлячками. Она устала… Тряхнув распущенными волосами, девчушка убрала со лба непослушную прядь и опустила в фонтан ладошку. Вода была такой холодной, что сводило пальцы. Вспомнился подвал…

Агата поежилась и уткнулась носом в колени, спрятав руки в рукава.
— Вам холодно? У меня есть куртка, я могу одолжить.
Девушка подняла голову и увидела стоящего сбоку высокого черноволосого парня. Он был очень бледный и худой. Бейсболка не скрывала его голову с короткими, только начавшими отрастать волосами. В руках он держал ветровку и учебник по биологии.
— Нет, спасибо, мне не холодно.
Когда она взглянула на него, у Максима перехватило дыхание и в животе буд-то запорхали бабочки. У нее были удивительные глаза — ярко-голубые, с небольшими крапинками на радужке. И такие чистые, что в них хотелось броситься с головой и тонуть.
— Ты меня слышишь? Что ты уставился на меня, как-будто привидение увидел?
Парень вынырнул из своих мыслей и смущенно потупился.
— Простите, мне просто показалось, что вы замерзли.
— Тебе показалось. — Грубо отрезала Агата, а потом, взглянув на него, глотнула готовые сорваться слова.
— Извини, — сказала девушка. — Просто ты так меня рассматривал, как-будто я с Луны.
— Нет, ты не с Луны, — рассмеялся Максим, — ты — с Солнца. У тебя такой же цвет волос солнечный.
Агата удивленно посмотрела на парня, а потом и сама рассмеялась.
— Еще никто так не описывал обыкновенный рыжий цвет волос.
— Он не обыкновенный… И ты тоже… — прошептал Макс.

— И еще, когда ты смеешься, у тебя ямочки на щеках. Вот здесь…

Май отшумел листвой и на смену весне пришло царствовать лето. Агата поправилась и вернулась в интернат. После случая со светлячками, Шапокляк попросили уволиться, тихонько и по собственному желанию. Из карцера сделали кладовую для старых вещей. Как оказалось, Михалыч имел друга не только в зоомагазине, но и в местной мэрии.

А еще он подарил девчушке целую банку светлячков разных видов. Теперь по вечерам можно было не прятаться и смотреть как мерцают маленькие огоньки.

И еще, Агата влюбилась. Да,да… По-настоящему и всерьез. Максим шел на поправку семимильными шагами. Врачи с удивлением наблюдали такую положительную динамику и говорили, что это чудо. Только родители знали, что это чудо зовут Агата и оно имеет удивительные голубые глаза.

Он вылез со своей скорлупы и снова стал общаться с одноклассниками. И он тоже влюбился в девочку с необычайными волосами цвета Солнца. В планах был институт, учеба и желание жить. Теперь ему было ради чего…

Эпилог.
Зачем эпилог спросите вы? Мне просто захотелось, чтобы вы заглянули в одно окно, возле подоконника которого растет черемуха.
Солнечный лучик скользнул по детской кроватке и застыл на макушке у сопящего малыша. От этого рыжие кудряшки вспыхнули цветом золота и засияли.

Девочка спала положив под пухлую щечку ладошки и улыбалась. Говорят, что когда ребенок во сне улыбается – значит, его щекочут ангелы. Этот улыбался всегда… А еще, если спит, сложив ладошки под щеку — то будет счастлив. Надеюсь, приметы сбудутся.

Скрипнула дверь. В комнату тихонько вошла молодая, красивая рыжеволосая женщина. Девочка сладко потянулась и открыла глаза, удивительного голубого цвета. Мама нагнулась над кроваткой, поцеловала торчащую из-под одеяла розовую пяточку и улыбнулась.
— Доброе утро, Света-Светлячок, просыпайся…

© Татьяна Коломиец

Ветка Сосновая

Света уже и не помнит когда её так прозвали, Ветка Сосновая.

Но кто прозвал, помнит отлично.

-Вредный этот Витька, -говорила, насупившись маленькая девочка, в коротеньком платье и белой панамке, на длинных, непослушных кудрявых волосах. Он всё время меня задирает, ух.

-А ты расскажи Вере Фёдоровне, воспитательнице, она его накажет, в угол поставит, -отвечала ей пухленькая, чуть побольше девочка, тоже в коротком платьице и в панамке, только синей, с двумя тоненькими косичками.

-Нет, не надо никого в угол, -испуганно закрыла рот ладошками малышка, — не надо, он может завтра не будет.

***

-Мамочка, меня с этим Витькой противным посадили, он на всю парту рассаживается, толкает меня и за косички дёргает

-Ну хочешь я с учительницей поговорю, она вас рассадит?

-Нее, не надо. А то скажут ребята, что я ябеда

***

-Заколебал этот Витька, -говорит Света своей подружке ещё с садика Леночке, пухленькой, милой девочке, -представляешь идём в столовую, а он каааак схватит меня за руку, кааак побежит, -Бежим-, орёт, Ветка Сосновая, а то всё сожрут и ты голодная опять останешься. Ну, вот нормальный нет, скажи?

-Ой, дебиииил, -дожёвывая булку , говорила Леночка, вообще придурок

-Да не, так-то он нормальный, вроде…

***

-Нет, этот Витька совсем сумасшедший, -говорит Света своей подружке Лене, -вчера представляешь, целую охапку ромашек нарвал, прям с травой, я иду от бабушки, а он кааак швырнёт в меня этой охапищей, вот … еле до дома донесла, дурачооок…

-Угу, придурок и есть, поди с корнями надрал?

-Ага, -смеётся Светка, с корнями и с травой прямо.

-Эй, Ветка Сосновая, лови, -кричит, и кааак кинет…

-И правда дурак какой-то, а вчера я видела, как он на велосипеде Юльку катал…

-Какую? Семёнову?

-Ну

-А, она же его сестра двоюродная, у них мамы родные сёстры…

-Да?

-Ага…

***

Лена, представляешь, мы вчера с кино, когда тебя проводили, по берегу речки пошли, прогуляться.

-Дааа?

-Ага, Витя уговорил. Мы шли болтали, о будущем, о том как поступим учиться, станем взрослыми, создадим семью. И… представляешь, он меня, кааак обнял, кааак прижал к себе, а потом поцеловал. Мы целый час так и стояли, просто обнявшись, а потом звук такой, Витя сказал ледоход начинается, это хороший знак…

-Какой знак? Вот придурок, вы же комсомольцы, а в какие- то знаки верите, дурак и есть

-Ничего он не дурак, Лен. Он знаешь какой!!!

***

Вчера видела как Витька Смирнову провожал с дискотеки, -говорит Ленка, а сама наблюдает за реакцией подруги….

-А мне то что…

-Да так…просто…

Ночью тихо и беззвучно плакала девочка со светлым именем Светланка, в подушку и шептала имя этого предателя, Витьки…

А мальчишка с именем победитель сидел на лавочке, сжав кулаки, и шептал про изменщицу и дрянь такую, Ветку Сосновую.

Парни не плачут, но так хочется….А рядом сидела друг Витьки и подруга Ветки- Светки Леночка и говорила, говорила, нашептывала…

-Знаешь, она же всегда хотела в городе жить, вот и хорошо, что этот Толик -городской попался…Я так рада за подружку

-Угу, я тоже… рад…пусть катится…

И на выпускном никто не дергал Светку за косу, не называл Веткой Сосновой и не загонял её в школу, потому что на улице дует…

Некому было Витьке говорить, чтобы зашла в школу, потому что дует…пусть её теперь другие, вон городские Веткой Сосновой называют…

Света уехала поступать, домой старалась приезжать редко, чем очень обижала родителей, отговаривалась тем, что много учить, ведь Света хочет стать хорошим специалистом….

Однажды по приезду домой, мама попросила Свету сходить в магазин, по дороге она встретила подружку детства, Ленку. Подружки обнялись, расщебетались, Лена между делом сообщила, что выходит замуж.

-За кого? Да ты его знаешь, за Витьку, представляешь…А вот ты как уехала, мы сдружились как-то, прям любовь у нас, и совсем он не дурак, мой Витенька….

Говорит, а сама в глаза заглядывает, что-то пытается там разглядеть…

-Что? на свадьбу? ннет, извини, Лен, мне…ехать надо…И, знаешь я это.. тоже замуж выхожу, -зачем-то соврала Света…

Света поздравила, скомкано попрощалась и поспешила уйти…

Вечером горько плакала Света, стараясь не разбудить чутко спавшую маму.

А где-то на соседней улице, курил одну за другой сигареты Витька, сидя на лавочке. Гадость такая, -думал он, не курил же никогда, а тут.

Да ещё эта Ленка, говорит видела Ветку Сосновую, весёлая, говорит, красивая, замуж за городского собралась…

Может тоже жениться, хоть вон на Ленке что ли, ей только мигни. Прицепилась, как репей. Он её только из-за Светки терпел, а потом как-то привык, что рядом, друг типа.

Да ну её, не нужен ему никто, пусть ей в жизни повезёт, Ветке Сосновой, всю душу вывернула.

Уеду к брату на север, решил Витька.

И уехал куда-то, а потом и Ленка, в деревне говорили, что вслед за Витей подалась, вроде женились там, мать так Ленкина говорила, а так, кто его знает, Витины родители молчали…

Света отучилась и по распределению попала очень далеко от дома, туда, куда никто не хотел ехать, а она поехала, далеко-далеко, на север.

-Знакомьтесь, наш новый доктор, Светлана Николаевна Сосновских, -представил Светочку глава посёлка.

И началась работа, вокруг суровые, но добрые люди.

Много достойных парней пытались ухаживать за Светой, да только видно у неё в сердце ледышка, так говорили между собой люди.

Королева снежная называли её, Льдинка. Вроде и улыбается и шутит, а в глазах тоска…

Однажды артисты к ним в поселок приехали, много народа в маленьком клубе собралось. Отовсюду с дальних разработок люди приехали. пошла и Света с Татьяной, библиотекарем.

Сидят девчонки о чём- то болтают, и кажется Светке, что в соседнем ряду кто-то смотрит на неё, повернулась девушка, а там…

Сердце Светкино к горлу подпрыгнуло, а потом вниз как ухнуло. Бьётся, как воробушек, кровь к щекам прилила, справиться не может.

И сосед её, бледный весь, глазами смотрит чёрными, как омут

-Здравствуй, Ветка Сосновая

-Здравствуй…Витя…

-Ты как здесь?

-А ты?

-Я работаю

-И я работаю

Так и просидела весь концерт, как каменная…

***

Встретились на улице

-Что же муж не мог похлопотать, чтобы не отправляли так далеко, ты же всю жизнь в городе жить хотела?

-Я? Муж? Чей муж? А ты с Леной здесь?

-С какой Леной?

-Ааа, мой муж? Да не смог. А ты с.. семьёй?

-Ну

***

Витю перевели работать ближе к посёлку. Иногда встречаясь на улице, проходили мимо друг друга, останавливались на минутку и шли дальше.

Чаще бывая в посёлке, узнал Виктор, что Светлана Николаевна живёт одна, и что прозвали её парни Льдинкой и Снежной Королевой.

-Красивая, зараза, -говорит Федька, известный ловелас, которому скучно без женского общества, -но глаза, как лёд. Хотя умная, и поболтать хоть о чём с ней можно, но только заведешь разговор о высоких чувствах, вмиг Льдинкой становится, эээх.

И парни принялись наперебой рассказывать про то, какой хороший врач Светлана Николаевна, какая она красивая, вот жаль девушку живёт одна…

-Глупые вы, -подал голос дядя Миша, он вместе с женой, тётей Машей, уже много лет ездит на заработки, тётя Маша работает поваром, -видно, девку обидел кто, оттого и лёд в глазах.

Парни опять загалдели, начали говорить, что увидеть бы того подлеца, из-за которого Льдинкой стала, такая красивая, добрая и умная девушка…

Вышел Витя на улицу, лицо разгорячённое снегом трёт

-Никак заболел, спрашивают ребята, — ты иди в медпункт, там Светлана Николаевна..

***

-Здравствуйте

-Здравствуйте

Сидит, худенькая, в белом халатике, родная и чужая одновременно. Детские круглые щёчки исчезли, проявились острые линии скул, глаза только огромные.

Отметил про себя, любуясь девушкой, Витя

Возмужал, -думает Света, заматерел, силой и уверенностью так и веет.

-Раздевайтесь, садитесь, что беспокоит?

-Сон

-Плохо спите?

-Наоборот, спать постоянно хочу

— Таак..

-А что-то болит?

-Да, сердце. Давно уже

-Как давно? А как же вас комиссия пропустила?

-А они не заметили, оно же там внутри, сердце-то

Сидит, пишет, сосредоточенно хмурит бровки

-Что, доктор? Так всё плохо?

-Раздевайтесь

-Зачем?

-Слушать вас буду

-А так что не слышите, когда я одетый

Сидит, старается улыбку сдержать, краснеет вся, эх Ветка, Ветка Сосновая, голова бедовая…

-Снимайте свитер и рубашку

-Ай, холодно же, эта штука холодная

-Такой большой, а боится такую маленькую железячку. Странно, я не слышу ничего подозрительного в биении вашего сердца, одевайтесь.

-Как это не слышите, а вы ещё раз послушайте, вот послушайте, оно же кричит

-Кто?

-Сердце, кто ещё-то, от боли

-Идите работайте, вы совершенно здоровы

-Кто я? Я здоров? Ну я допустим да, здоров. А сердце? Вы, наверное, не слышите, хотите я вам переведу

-Давай…те

-Дура ты, Ветка Сосновая, как есть дура, зачем ты меня мучаешь. Это не я, это сердце моё, простите, я не виноват.

-Передайте своему сердцу, что у него жена есть, вот пусть идёт и ..и..разговаривает с ней, всё приём окончен

-Какая жена, Свет, у кого? Ты о чём вообще…

-Уйди

Вечером, кто-то стукнул в окно комнатки в общежитии, где жили Света с Таней.

Танюшка выглянула, и позвала Свету, на её удивление Света быстро оделась и выскочила на улицу. Вот тебе и Льдинка, подумала Таня. То-то она последнее время ходит сама не своя, неужели влюбилась подруга? Вот бы было хорошо, а то всё одна, да одна…

Света пришла поздно, проскользнула, как тень по комнате, легла и тихонечко вздыхает, не поймёшь, то ли плачет, то ли смеётся.

***

-Светик, неужели с самого садика вместе?

-Ага

-А эта, подруга твоя, ну Ленка, это она всё специально?

-Получается, да. Она перед тем, как Вите уехать, в любви ему призналась, он думал, что она шутит…Мы же всегда парой были, все знали, а потом…вот…Я глупая была, не замечала. Она ведь постоянно за нами ходила, как привязанная, жалко её..

А она мне письмо написала, что ненавидит меня, что вышла замуж за Витю, и всё у них хорошо…Я после этого письма долго в себя прийти не могла, вот сюда и согласилась, а здесь, видишь, судьба…

***

-Ветка, а пойдём потанцуем, я тебя приглашаю

-Да ну, Вить, неудобно, выпускной-то у дочери, а не у нас..

-Идём, мы с тобой на нашем -то так и не потанцевали, всю жизнь это помню…

-А, пойдём

-Я люблю тебя, Ветка Сосновая

-Я уже давно не сосновая, -смеётся Света

-Ну согласись, Ветка Ивановая, как-то не очень

-Ой, балабооол….

***

Светочка, а что это ты такая хмурая

-Вера Фёдоровна, этот Витька Иванов нам играть не даёт, он куколку нашу забрал, сказал, что он папа будет, а Светка мама, а ещё он хочет, чтобы дочку Олей звали, а Света хочет Леной, как меня. Поставьте его в угол.

-Не надо, не надо — пугается маленькая девочка в коротком платьице и белой панамке на непослушных, длинных кудрях, еще полчаса назад которые были заплетены у косу. -Не надо никого наказывать, он просто играет.

***

-Мам, папа, идёмте фотографироваться.

-Хорошо, дочка, идём, Олечка.

Автор Мавридика де Монбазон