Сеанс психотерапии по цене шашлыка. Рассказ Алексея Берёзина

размещено в: Психология отношений | 0

На соседней улице в маленьком дворике шашлычная под открытым небом, на заборчике вывеска: «Вкусный шашлык». Два столика под тентом. В шашлычной никого, только у мангала стоит немолодой армянин.

— Подходи, дорогой, смотри, цены вот, шашлык есть всякий. Смотрю на цены. Армянин смотрит на меня.

— Дорогой, ты чего такой грустный?

— Ничего. Все в порядке, спасибо.

— С женой проблемы, да?

— Не женат.

— Ай, значит с девушкой. Жена, невеста, девушка — какая разница?..

Я в глаза смотрю. Беспокойные глаза — с деньгами проблема. Усталые глаза — на работе проблема. Печальные глаза — с женщиной проблема.

— А если бы я был в темных очках?

— Значит с глазами проблема, да. В такой пасмурный день какие темные очки, дорогой?..

Смеется. Справа зуба не хватает.

— Свинку бери, дорогой. Барашка бы предложил, но барашек в этой жизни многое повидал. Не бери барашка, бери свинку, не думай.

— А давайте свинку. Лук есть?

— Лук есть, как без лука?.. Побольше положу. Вот хороший шашлык, посмотри: одно мясо, никаких жилок, мягонький — сам бы съел, но деньги нужнее.

Я одобряю. Армянин прячет купюры в кармашек фартука и кладет шашлык на мангал.

— Не надо из-за девушки расстраиваться, — говорит он.

— Из-за девушки надо радоваться. На одноразовую тарелку накладывает горку маринованного лука, давит рядом кетчуп из бутылочки, а сам поясняет в это время мысль: — Мой дед знаешь как говорил?..

Женщина — как поле. Посеешь мало — вырастет мало. Посеешь много — вырастет много. Ничего не выросло — может, ничего не сеял?..

— Сеял, — говорю я.

— Много сеял? — в голосе притворная суровость.

— Прилично, — каюсь я.

— Значит, поле — одни камни, — убежденно говорит армянин.

— Всякое добро должно к человеку возвращаться. Ты ее любишь?..

Подарки даришь, слова говоришь, помощь делаешь?.. — дожидается моего кивка.

— И что она? Я пожимаю плечами.

— Неправильно это всё, — машет рукой.

— Посмотри, вот ты пришел ко мне, дал мне деньги — я делаю тебе шашлык. Честный обмен, да?..

Если я деньги беру, а шашлык не делаю, какой же я шашлычник? Станешь ты мне опять деньги давать?..

— Так то деньги, — говорю я.

— Деньги в отношениях не главное.

— Так ведь и я тебе не обещал наследника родить, только шашлык сделать! — армянин взмахивает руками.

— Кто о деньгах говорит? Деньги ерунда! Так — чтобы было на что шашлык купить!..

Я про тебя говорю. Ты себя отдаешь. А обратно что получаешь?..

— С отношениями все немного сложнее, чем с шашлыком.

— Ай, ничего не сложнее. Ты думаешь: «Люди сложные, люди разные». Психология, подход-шматход.

Нет, с людьми должно быть всё просто. Отдал много — получил много. Если отдаешь и не получаешь — зачем опять отдавать?..

— А если по-другому никак? Армянин переворачивает шампур на мангале.

— Если ходишь в ботинке, а ботинок жмет — значит, что?..

Размер не твой. Или ботинок не твой. Сними, поставь за порог — кому подойдет, возьмет, спасибо скажет. Себе другой ботинок купишь, да?..

А если женщина не любит — значит, что?..

— За порог?

— Ай, зачем за порог?.. Человека нельзя за порог, это не ботинок. Встаешь, сам уходишь…

Ты в зеркало смотришься, дорогой?

— Бывает. — На улицу ходишь, много женщин видишь?

— Конечно.

— А в зеркале себя одного видишь, да. Ты такой у себя один, а женщин вокруг много. Надо свою искать. Вон, смотри, по улице идет, ай какая. Подойди, спроси — вдруг твоя?..

Я усмехаюсь.

Армянин выпрямляется и машет девушке рукой: — Девушка! Девушка! Заходи, познакомься с молодым человеком. Шашлык за счет заведения! Девушка на ходу показывает ему средний палец.

Армянин качает головой, со смехом говорит: — Некультурная девушка, злая. Не надо тебе такую.

— Да никакую не надо.

— Э-э! Я тебе как шашлычник скажу: без шашлыка можно всю жизнь прожить, и ничего не будет. А без женщины нельзя. Снимает шампур с мангала и кладет на тарелку.

— Но и от шашлыка тоже не отказывайся. Через пару дней барашек будет свежий — пальчики оближешь, заходи. Какой шашлык хороший — это я тебе всегда подскажу. А женщину хорошую сам найдешь. Держи аккуратно — горячо! Приятного аппетита.

Вот где еще я мог бы получить сеанс психотерапии по цене шашлыка, плюс бесплатный шашлык впридачу? Свинина мягкая, никаких жилок, одно мясо, и лука много.

Послезавтра иду за барашком.

(с) Алексей Березин

Поделиться с друзьями:

Бабушкина любовь. Рассказ Дарьи Исаченко

размещено в: Мы и наши дети | 0
БАБУШКИНА ЛЮБОВЬ
 
Бабушка к нам не приезжала. Она болела, а жили мы далеко, хоть и в одном городе. Поэтому чаще мы наведывались к ней, в основном, на выходных.
 
Но однажды зимой, когда все улицы завалило снегом, она все-таки приехала. Папа привез ее к нам на машине, на время, пока мама была в командировке.
 
Я училась тогда во втором классе, во вторую смену. Уходя на работу, отец строго настрого наказывал не пинать балду до обеда, а делать уроки.
 
Но как только за ним захлопывалась дверь, мы с бабушкой просачивались в зал и поудобнее устраивались в креслах перед телевизором.
 
Я с уроками, она — с вязанием. Я включала Электрон, и мы смотрели фильм «Михайло Ломоносов».
 
Родители ни в жисть бы мне, конечно, не разрешили делать уроки с работающим телевизором, да еще сидя кое-как за журнальным столиком: в полуоборота, пожав под себя ногу. Но наивной бабушке я наплела, что эти аспекты не влияют на производительность, и она поверила.
 
Фильм был степенный, длинный, с авторским закадровым голосом и множеством исторических фактов. Мерно скрипели бабушкины спицы и моя ручка по тетрадным листам в клеточку.
 
За окном падал снег, который не спешил ни к первому, ни ко второму уроку. Разглядывая его сквозь вензеля, нарисованные морозом на окнах, я с удивлением думала о том, что уютными, оказываются, бывают не только вечера.
 
Когда у меня что-то не выходило, я вздыхала, и бабушка откладывала вязанье.
 
— Эх, кабы я могла тебе чем помочь. Вот ведь… – с сочувствием и уважением смотрела она на мою писанину вверх ногами.
 
Бабушка была неграмотной и расписываясь в ведомости о пенсии, ставила крестик. Я это знала, но до конца никогда не могла толком представить — как это?
 
Как это – не уметь прочитать вывеску на магазине, красиво написать свои имя, посчитать в уме до ста и обратно?
 
Наверное, бабушка немного привирает. Не может же она быть совсем безграмотной. Так не бывает. Да и выглядит бабушка слишком обычно для такого странного человека.
 
По крайней мере, ни лаптей, ни посоха, которые мне виделись непременными атрибутами необразованного крестьянина, у нее не наблюдалось.
 
— Ученье – свет, а не ученье – тьма. – говорила бабушка и принималась за вязание.
 
О точности этой прописной истины я узнала на собственном опыте, опять же от бабушки. Когда мне было пять, я залезла в ее квартире на подоконник и с грохотом опрокинула стоявшую там квашню.
 
Прибежав на звук, бабушка всплеснула руками и поставив меня по центру комнаты, строго допросила: — Ты нарочно или нечаянно? Я смотрела на нее и хлопала ресницами.
 
— Ты нарочно или нечаянно? Говори, как есть. Счет шел на секунды. Я лихорадочно пыталась вспомнить, что значит «нарочно» и «нечаянно».
 
Так никто не говорил у нас дома, но я читала книжки и точно их где-то видела, но где? Что-то из них точно означает «случайно», а другое, видимо, наоборот. Но что именно?
 
Какие похожие слова – «нарочно» и «нечаянно»… оба начинаются на «н» и заканчиваются на «о». Ну, как тут не перепутать?!
— Ну?!
Зажмурившись, я ткнула пальцем в небо.
 
— Нарочно.
— Ишь ты. – сказала бабушка и тут же поставила меня в угол думать о своем поведении. Ковыряя ногтем пестрые обои, я думала о том, что, если я не хочу всю жизнь провести в углу, надо бы запомнить, что случайно — это нечаянно.
 
…подпитавшись сочувствием бабушки, я принималась снова за уроки, а она за вязание носков. Мне было хорошо и спокойно. Бабушка ничего от меня не требовала – сидеть ровно, писать чисто, решать быстро…
 
Она просто вязала носки, а я наслаждалась в ее присутствии. Если бы я сказала тогда об этом бабушке, она бы удивилась и наверняка не поверила («да буде те»). Но тогда я не смогла бы это выразить, зато чувствовать могла…
 
Однажды, покончив с уроками, я попросила бабушку показать мне, как она вяжет носки. Со стороны это казалось таким простым и ритмичным делом. Спицы то и дело мелькали в ее руках.
 
— Ну, смотри, вот это резинка, вот тут лицевая вязка, тут, значицца, изнаночная. Потом все делим на три части… Я следила за тем, как мелькают серебряные спицы в ее руках, как нитка превращается в аккуратную петлю и думала о том, что я была права.
 
Какая же бабушка безграмотная, когда держит в голове столько всего и умеет делить на три, а я еще не умею?
 
Стесняясь признаться, что все это для меня гораздо сложнее, чем все мои уроки вместе взятые, я убегала в школу, думая, что завтра-то я обязательно научусь.
 
Но завтра все не наступало. А потом закончился фильм, вернулась из командировки мама, и бабушка уехала домой, оставив мне на память щемящее воспоминание о нашей с ней абсолютной близости, которая обходилась без слов, а также толстые шерстяные носочки, вязать которые я так и не научилась…
 
Автор: #Дарья_Исаченко
 
Поделиться с друзьями:

Любовь живёт в разбитом сердце. Жизненная история

размещено в: На закате дней | 0

ЛЮБОВЬ ЖИВЁТ В РАЗБИТОМ СЕРДЦЕ.

Женщину когда-то давно муж бросил. Они всего два года прожили в браке и он ушёл к другой. Пятнадцать лет назад. Женщина разочаровалась в людях, её сердце было разбито.

— Теперь я стану безжалостной и холодной, — так она решила. Никто её больше не бросит, потому что личная жизнь для всех закрыта. Она занялась карьерой, купила просторную квартиру и жила там одна.

И считала, что ничто не сможет вызвать в ней сострадание и жалость. Она слишком тяжело пережила внезапный развод, даже ходила к психологу. Теперь она будет себя любить и беречь.

Но так случилось, что ей пришлось приютить свекровь. Позвонила жена бывшего мужа, попросила приехать. Оказалось, что муж этот умер, а она хочет теперь продать квартиру.

Эта жена все время курила и стряхивала пепел прямо на пол. И выдыхала запах перегара.

Теперь она тут хозяйка и квартиру «за мильон» продает. Только надо, чтобы куколку эта женщина к себе взяла. И показала на кучу грязного тряпья.

В этой куче и лежала бывшая свекровь. Завернулась в несколько старых одеял и тихонько умирала, прижимая к себе тощую кошку.

Старушку почти не кормили и ей от слабости и недоедания всё время холодно было, она прижимала к себе тёплую кошку, куталась в несколько одеял, как в кокон, вот её и звали куколкой.

Женщина помнила свекровь невысокой, чистенькой, пахнущей легкими духами. А теперь это был осенний пожухлый листочек. И жизнь в нём, в этом сухом листочке едва теплилась. Она вызвала такси и попросила водителя помочь. Деньги ему предложила.

И он старушку унес в одеяле в машину, а потом — к этой женщине в квартиру. Вместе с кошкой. Мужчина отказался от денег, оставил ей визитку и предложил звонить ему в любое время, если помощь понадобится.

Женщина потом вспоминала эти первые, самые трудные дни ухода за свекровью и понимала, что одной ей было бы не справиться. Но все ей помогали.

Начальник её, человек вспыльчивый и жёсткий, узнав причину просьбы об отпуске, предложил работать на дому, дистанционно.

И выплатил большую премию. И сказал добрые слова и пожелание, чтобы она спокойно выхаживала старушку и может обращаться к нему, если будут проблемы.

Врач участковый — немолодая уже Ниночка Ивановна, которая всех подряд голубчиками называла, сказала,

— Я не таких ещё голубчиков с того света возвращала, мы справимся. Я тебе всё на бумажку буду писать, а ты выполняй. И приходила в конце каждой недели, спрашивая,

— Ну, как вы, голубчики? И снова писала на бумажке, как и что делать, корректировала уход и лечение.

А вечером, после работы, приходила внучка Ниночки Ивановны, медсестра, и ставила бабушке капельницу.

И показывала, как обработать пролежни, как поменять памперс, как массаж делать и даже гимнастику. Надо старушку к жизни возвращать, надо специальные упражнения делать.

— Семьдесят лет — это, голубчики, не старость, это только её начало. Жизнь в этом возрасте должна не теплиться, а бурлить, — говорила Ниночка Ивановна и выписывала новые рецепты.

А ещё раз в неделю приходил тот мужчина-таксист. Он фрукты разные приносил и клубнику. Женщина пыталась отказываться, но он говорил, что это для бабушки.

И она брала. Она из груш компот варила, а яблоки запекала в духовке и давала старушке на завтрак: каша, печеное яблоко и грушевый компот.

Женщина вкусно готовила и хорошо кормила свекровь. Бывшую свекровь.

А ещё она решила: нужно дать понять этой несчастной старушке, что она нужна и любима и стала звать её мамой.

Это удобней, чем по имени отчеству величать. Пятнадцать лет назад она ведь тоже называла её мамой.

А старушка, когда окрепла и разговаривать начала, дочкой её стала звать.

Она стала мечтать о том, как будет в ванной купаться, потому, что сто лет уже не мылась, так шутила эта бабушка.

Женщина позвонила мужчине — таксисту и попросила помочь, старушка еще самостоятельно не ходила, только стоять начинала понемножку.

Мужчина пришел и бабушку перенес в ванную, а потом, когда женщина завернула её в простыню, намытую, разрумянившуюся от горячей воды и довольную — обратно в постель.

Женщина предложила ему чай, она пирог с утра испекла. Егор (так этого мужчину звали) с удовольствием чай пил, хвалил пирог и восхищался хозяйкой.

Женщине давно не говорили добрых слов, она старалась не давать для этого повода. Но как же ей этого не хватало. Она это в тот вечер поняла. Да, ты сильная, ты самостоятельная, но забота и внимание со стороны близких людей всё-таки приятны.

И иногда неплохо побыть слабой, снизить скорость жизни, прислониться к сильному плечу. Эта женщина поняла, что быть доброй иногда очень не легко, но всегда кто-то придёт на помощь.

Придут и предложат другую форму работы, купят клубнику и яблоки, напишут на бумажке, как дальше жить. И все вместе поставят старушку на ноги, вернут к жизни.

Этой старушке сейчас уже 73 года. Она живёт и радуется жизни. И колыбельные внучке поёт и носочки тёплые вяжет.

У неё теперь замечательная семья: и заботливая дочка, и любящий зять Егор, и красавица внучка. И кошка! Та самая, что грела её в трудные времена. Только теперь эта кошка спит в уютном кресле, потому что уже никого не надо спасать и греть.

А женщина, рассказывая, эту историю, смеётся над тем, какой она после развода хотела стать: безжалостной и холодной. Но ничего у неё не вышло. Оказалось, что она добрая, заботливая и отзывчивая. И счастливая

Из сети

Поделиться с друзьями:

Бабушка по объявлению. Рассказ Ольги Вышемирской

размещено в: На закате дней | 0
Бабушка по объявлению
 
Я уже давно принадлежала только себе и коту, а однажды почувствовала легкую ностальгию по работе с детьми, возможно, это было простое желание быть нужной.
 
Вычудила, в местной газете разместила объявление «Кому нужна бабушка, звоните» и телефон. Думала печатать не будут, но купив очередной номер, увидела свой текст.
 
Первым позвонил мужчина:
— Здравствуйте. Я по объявлению… Вам дедушка, случаем, не нужен? А-то, даже пройтись, свежим воздухом подышать не с кем.
 
— Предложение интересное, но боюсь, я не подойду для совместных прогулок.
 
Простите. Хихикнула и отключила мобильный. Потом долго никто не звонил и недели через две, когда я почти забыла о своем чудачестве раздался звонок.
 
— Я наверно поздно? В газете ваш номер указан, написано…
 
— Я слушаю!
 
— Меня зовут Марьяна. У меня сын… Нам, мне, нет Сашеньке нужна бабушка, а у нас нет, а хотелось бы…
 
— Марьяна, меня зовут Маргарита Матвеевна. Думаю, разговаривать нужно при встрече. Как Вы считаете!?
 
— Да, конечно. Но где?
 
— Можем встретиться в парке или кофейне.
 
— Наверно, в парке лучше.
 
Я была готова к любому повороту событий, но то, что я увидела, меня потрясло.
 
Средь белого дня ко мне подошла молодая, размалеванная женщина, безвкусно одетая с коляской, в которой сидел мальчик, лет пяти. Он плохо говорил, не мог ходить, было непонятно, понимал ли он речь.
 
— Что с ребенком?
 
— Инвалид.
 
— Это я вижу. Что говорят врачи?
 
— Ничего особенного. Говорят, что надо сдать, вылечить невозможно.
 
— Какие молодцы! Ну а ты?!
 
— А что я могу, я даже не медсестра?!
 
И она залилась слезами. Краска полилась темными струйками, нос захлюпал и мы замолчали. Мальчик посмотрел на мать, на меня, качнул головой и стал показывать пальцем на приземлившегося у коляски голубя.
 
— Гули, гули… Сказала я
 
— Ули… Повторил Саша.
 
Марьяна проревелась, успокоилась и стала подтирать размазанную тушь, глядя в зеркало.
 
— Отец ребенка где?
 
— Он с нами не живет, да и не жили мы, так, встречались. Когда забеременела, сказала и он исчез, сменив номер.
 
— А мать с отцом?
 
— Меня у междугородной трассы нашли.
 
— Детдомовская значит!?
 
— Угу. Детдомовская. Когда выросла, пошла искать место под солнцем. Солнца достаточно, а места нет.
 
Устраивалась швеей в ателье, выгнали да и платили мало. Санитаркой тоже не сладко, продавцом — надо хватку иметь, а я только поделки из бумаги делать умею, ну еще из бисера плести.
 
— Н-да уж! Не густо. У тебя круги под глазами, зайдем в кафе, умоешься. Возьмем что-нибудь.
 
Мы вошли в кафе, заказали мороженое и сели за столик. Почти не разговаривая, умяли по хорошей порции и вышли в приподнятом настроении, договорившись созваниваться.
 
Первые месяцы общения проходили вне дома: в цирке, шашлычных, на детских площадках; даже в церковь ходили несколько раз.
 
Потом, я стала приглашать Марьяну с Сашей к себе. Саша мог ползать и играть.
 
Марьяна беспокоила меня больше. Она представляла собой комок комплексов: неуверенность в себе, боязнь будущего, нервозность и зависимость от чужого мнения… Даже с мелким выбором она не могла определиться.
 
Жила в съемной комнате на краю города у местечковой салтычихи, которая буйным нравом давно уже разогнала всех, кто мог за постой платить по рыночной цене.
 
Хозяйке жилплощади ничего не стоило съесть чужие продукты, взять с квартирантки сверх обычной платы за ремонт крана или плиты, сменить замок и уплестись в гости допоздна, не оставив ключа.
 
Когда находила ярость, она вышвыривала квартирантку за порог и той нужно было срочно искать место для ночевки.
 
Обычно этим местом был подъезд, на следующий день жизнь входила в привычное русло.
 
Марьяша платила мало, но эта сумма, составляла половину ее месячного жалования. Вторая оставалась на прожитье. При таком раскладе у этой девочки, кроме долгов, ничего своего не могло появиться.
 
Однажды я решила, что девочку надо учить: ухаживать за собой, стирать вещи, мыть полы, выбирать средства гигиены и одежду; короче говоря, учить жить. На расстоянии этого не сделаешь, поэтому встал вопрос о переезде ко мне.
 
Решение далось нелегко, я даже Персика спрашивала, потянем ли мы все это. Персик сказал: «Мяу».
 
А что!? Я еще хоть куда, Сашенька не крикливый, даст Бог, справимся.
 
У салтычихи чуть не выпали оба глаза, когда я приехала на такси забирать молодежь. Это был единственный день, в который она готова была воевать за квартирантку.
 
Дорожная сумочка с вещами Сашеньки висела у меня на плече, а вещи Марьяши, поместившиеся в два пакета, болтались на ручках коляски.
 
Сказать, что мы жили трудно, это не сказать ничего. Марьяша была неумехой. Требовался такт и терпение, чтобы научить ее делать все легко и быстро.
 
Не раз я мысленно вспоминала салтычиху и, громко выдохнув, молча, улыбалась.
 
Через два месяца войны с марьяшиными недостатками была одержана некоторая победа.
 
Девочка без напоминаний принимала душ, стирала и утюжила вещи, мыла посуду, могла приготовить макароны и яичницу, макияж стал не таким броским и волосы приводились в порядок сразу после сна.
 
Хотелось большего, но Саше, тоже, требовалось время.
 
Ему устраивали зарядку и контрастный душ, ароматерапию и солнечные ванны; водили держа за руки по нагретой гальке; делали массаж, заставляли прыгать на маленьком батуте, придерживая его.
 
А вечерами, когда он смотрел подборку лучших советских мультфильмов, мы учились: я терпению, Марьяша кухонным премудростям.
 
Когда по поварскому делу можно было ставить зачет, Марьяшу взяли помощником повара.
 
Пока она была на работе, мы с Сашей читали сказки, кормили птиц, совершали покупки и играли: собирали ожерелья из бусин, строили крепость, рисовали человечков на картоне и вырезали, лепили из пластилина корабли, клеили из бумаги парусники и завязывали на веревочке узлы, устраивали театр теней и ели всякие вкусности, радуясь достижениям.
 
Конечно, Марьяна уставала, но мы не сдавались. Сашеньку свозили на прием к костоправу. Тот покачал головой, сказав, что ребенок маленький и может не выдержать болезненной процедуры.
 
Мы с Марьяшей придерживали Сашеньку и молились, доктор от нервного напряжения покрывался испариной, ребенок плакал. И все же, через пять сеансов позвонки шейного и грудного отделов были поставлены на место.
 
Сашка пошел. Это обстоятельство сразу же обнаружило почти полное отсутствие инстинкта самосохранения, он добирался до розеток, плиты, чайника, лез в холодильник и старался достать бытовую химию.
 
В выходные мы посещали кафе, гуляли по набережной, катались на карусели или ходили в цирк.
 
Вечерами по будням, пока ребенок был поглощен выкладыванием геометрических фигур, учились вязать: я — орнаменты несколькими цветами, Марьяша простые вещи чулочной вязкой.
 
Работая спицами, мы разговаривали о здоровье, о профессиях и планах на жизнь, о мужчинах и воспитании детей.
 
Однажды у Саши заболел живот и он стал кататься по полу и кричать. Температура подскочила до 39 и я позвонила в скорую.
 
Ребенка с мамой забрали. Из приемного покоя Сашенька быстро попал на операционный стол, где ему удалили аппендикс. Операция прошла нормально и я пошла с передачкой, поддерживать боевой дух в молодом поколении.
 
А через несколько дней Саша, вдруг, произнес: «Бабушка, свари борщик. Тут совсем готовить не умеют».
 
Мы с Марьяшей переглянулись и тихо заплакали.
 
Теперь, Марьяна работает поваром в ресторане. Саша учится в школе с математическим уклоном и занимается восточными единобоствами.
 
А я прогуливаюсь с Душечкой, щенком таксы, которого мне подарил на день рожденья внук.
 
Автор: Ольга Вышемирская
 
Поделиться с друзьями: