Потрясающие цитаты.

Виктория Самойловна Токарева (род. 20 ноября 1937 года, Ленинград) — русский прозаик и сценарист.

Моя жизнь как добротная табуретка на четырех ножках. Однако без спинки. Не упадешь, но опереться не на что.

Знаешь, что такое верность? Умение себе запрещать.

Судьба помогает и даёт тогда, когда ты от неё ничего уже не ждёшь. Вот когда тебе становится всё равно, она говорит: «На!»

«Бывают люди красивые, но не обаятельные. Значит, душевно бездарные, одна оболочка. К оболочке скоро привыкаешь и не замечаешь, а обаяние побеждает всё…».

Самое главное в общении — когда удобно вместе молчать.

Как мучительно ненавидеть. И какое счастье — прощать.

Ум заметен даже тогда, когда человек молчит.

Каждый живет свою жизнь. И чужой опыт никогда и никем не учитывается.

Чем дальше живешь, тем выше поднимается барьер молодости.

Сплетни заменяют людям творчество, когда у них нет настоящего. В пустой жизни и драка-событие. На пустом лице и царапина-украшение…

Я уже давно заметила, что природа живет по принципу «Зато». Уродливый, зато умный. А если умный и красивый, зато пьет. А если умный, красивый, и не пьет, зато — нет счастья в жизни. И каждая судьба — как юбилейный рубль — с одной стороны одно, а с другой стороны — другое…

Молчать можно по двум причинам: от большого ума и от беспросветной глупости.

Каждый взрослый человек имеет право на свою порцию одиночества.

В сорок лет понимаешь, что станция «Любовь» — понятие неоднозначное. Не только — мужчина и женщина, но и бабушка и внучка. Девочка и кошка. Любовь к своему делу, если дело достойно. Любовь к жизни как таковой.

Из сети

Никогда, слышишь, никогда не позволяй себе привыкать к плохим вещам, к плохой еде, к плохим условиям, к плохой работе, к плохим людям…

Никогда не привыкай к плохому отношению к себе. Запомни, — так не должно быть и это не норма. Этому нет оправдания и отговорок.

Ложь, потребительство, равнодушие, хамство, предательство — это не составляющее в жизни, пусть это всё не примазывается и не адаптируется в твоей среде обитания. Попробовав, хоть раз, «ложку кала», ты добровольно перешагиваешь границу уважения. Уважения к себе, в первую очередь. Такое нельзя позволять, и, тем более, прощать.

Твоя жизнь не должна проходить в вечном терпении чужих ублюдских поступков. Люди приходят и уходят, а ты — остаёшься. Вчерашние близкие сегодня становятся далёкими. Друзья превращаются во врагов, а любимые переходят в статус незнакомых.

Если начнёшь подстраиваться под каждого, — будешь терять только время и себя, как личность. Жизнь проносится локомотивом и ты, в конечном итоге, всё равно поймёшь, что у тебя есть только ты сам.

Учись привыкать к тому, что действительно ценно.

Привыкай к счастью.

Привыкай к уважению.

Привыкай к добрым делам, к тёплым словам, к искренним объятиям.

Привыкай к честности, к верности, к глубоким, настоящим чувствам.

Привыкай беречь в себе достоинство, чтобы не было соблазна у непорядочных упырей пачкать твой мир грязными сапогами.

© Copyright: Владимир Гаджиев,

ПРОЩАЛЬНОЕ ПИСЬМО

Великий колумбийский писатель Габриэль Гарсиа Маркес, тяжело больной раком лимфатических желез, обратился к читателям с прощальным письмом.

Если бы Господь Бог на секунду забыл о том, что я тряпичная кукла, и даровал мне немного жизни, вероятно, я не сказал бы всего, что думаю; я бы больше думал о том, что говорю.

Я бы ценил вещи не по их стоимости, а по их значимости.

Я бы спал меньше, мечтал больше, сознавая, что каждая минута с закрытыми глазами — это потеря шестидесяти секунд света.

Я бы ходил, когда другие от этого воздерживаются, я бы просыпался, когда другие спят, я бы слушал, когда другие говорят. И как бы я наслаждался шоколадным мороженым!

Если бы Господь дал мне немного жизни, я бы одевался просто, поднимался с первым лучом солнца, обнажая не только тело, но и душу, Боже мой, если бы у меня было сердце, я заковал бы свою ненависть в лед и ждал, когда покажется солнце.

Я рисовал бы при звездах, как Ван Гог, мечтал о поэме Бенедетти, и песнь: Серра была бы моей лунной серенадой.

Я омывал бы розы своими слезами, чтобы вкусить боль от их шипов и алый поцелуй их лепестков.

Боже мой, если бы у меня было немного жизни… Я не пропустил бы дня, чтобы не говорить любимым людям, что я их люблю. Я бы убеждал каждую женщину и каждого мужчину, что они мои возлюбленные, я бы жил в любви с любовью.

Я бы доказал людям, насколько они не правы, думая, что когда они стареют, то перестают влюбляться: напротив, они стареют потому, что перестают влюбляться!

Ребенку я дал бы крылья, но научил бы его летать самого.

Пожилых я бы научил тому, что смерть приходит не от старости, но от забвения.

Как многому я научился у вас, о, люди… Я узнал, что каждый хочет жить на вершине горы, не догадываясь, что истинное счастье ожидает его на спуске.

Я понял, что когда новорожденный впервые сжимает отцовский палец в своем крошечном кулачке, он хватает его навсегда.

Я понял, что человек имеет право взглянуть на другого сверху вниз, лишь когда он должен помочь ему встать на ноги.

Я так многому научился от вас, но, по правде говоря, от всего этого немного пользы, потому что, набив этим сундук, я, к несчастью, умираю

Из сети