Если от первого удара чашка осталась целой, второй удар, даже не очень сильный, разобьет ее на мелкие осколки. Чашка надтреснута, даже если трещины не видно.

И с людьми так же. Одни удар человек может пережить и выстоять. И вроде не пострадать. Но достаточно второго удара, даже не такого сильного — и сердце может разбиться.

Людей с трещинкой много, очень много. И окружающие удивляются: чего вы так боитесь совершить поступок? Чего вы так дрожите, бледнеете и ужасаетесь? Чего вы впились в этого недостойного партнера? Бросил и бросил. Это даже хорошо!

А просто этого человека когда-то бросила мама. Отдала бабушке или в интернат. Его уже однажды предательски бросили — и он много страдал, такой человек. Даже если мама потом вернулась. Но опыт остался. Воспоминание о страдании.

Или вот человек трясется над деньгами и боится потерять работу, даже не слишком хорошую. А он просто пережил однажды нищету. Такую нищету, которую страшно вспомнить. И этот опыт заставляет его дрожать и бояться — он слишком хорошо помнит то, как есть было нечего в детстве или в юности. И как стыдно было носить обноски…

Или дрожит над близкими человек. Над детьми трясется. Это ненормально! Надо не так! А просто он потерял однажды ребенка — вот и дрожит, и боится утраты. Те, кто пережил утрату и страдание, отлично знают, что это такое.

Они знают про трещинку. А окружающие — не знают. И довольно опрометчиво такому человеку давать советы: бросьте его! Выгоните ее! Уйдите с работы, можно и без денег прожить! Лучше голодать! Дайте ребенку переболеть, он крепче будет! Не дрожите над ним! Не бойтесь, что вас бросят; лучше быть одному!

Так говорят иногда те, кто не голодал, не терял, не носил обноски, не плакал в одиночестве, кто не знает, что такое боль и утрата. И не хочет знать.

Но может узнать — жизнь травматична. И трещинки со временем у всех появляются. Поэтому надо бережнее с людьми обращаться, чтобы не разбить им сердце…

Анна Кирьянова

Из сети

А быть счастливой меня одна старушка научила.

Вскоре после того случая я опять захандрила слегка, но, уже умея с этим бороться, пошла в Летний сад утрясать свою взбаламученною душу. А чтобы не сидеть без дела, взяла с собой незаконченное вышивание, парадную скатерть. Платье надела самое простенькое, а волосы заплела в косу и не стала делать никакой прически: не на бал ведь, а на душевную стирку собралась идти.

Прихожу в Летний сад, нахожу свободную скамеечку, сажусь и начинаю свою работу. Вышиваю, а сама себя успокаиваю: «Опомнись, успокойся! Ты же знаешь, что ты не несчастна». Немного я поуспокоилась за работой и с этими мыслями и собралась идти домой.

Тут со скамейки напротив поднимается старушка, подходит ко мне и говорит: — Если вы не торопитесь, то позвольте мне присесть рядом и кое-что вам сказать,

— Конечно, пожалуйста! Садится она рядом, смотрит на меня с улыбкой и говорит: — Знаете, я целый час за вами наблюдала, и это был очень хороший для меня час. Такое редко теперь увидишь.

— Что же тут особенного?

— Все! В центре современного Ленинграда вдруг увидеть молодую красивую женщину с темно-русой косой, в скромном белом платьице из холстинки да еще с вышиванием в руках! Вы даже представить себе не можете, какая это чудесная картина со стороны! Это я кладу в свою счастливую корзинку.

— А что это за «счастливая корзинка»?

— О, это большой секрет! Но вам я его открою. Вы хотите быть счастливой?

— Да, конечно! Все хотят.

— Все хотят, да не все умеют. А вас я научу. В награду за то, что вы мне дали. Счастье, деточка, это вовсе не удача, везение, и даже не любовь, как вы сейчас наверняка по молодости думаете.

Счастье — это счастливые мгновения, когда спокойное сердце кому-то или чему-то улыбается. Вот я сидела на скамеечке, видела красивую девушку напротив, прилежно что-то вышивающую, и мое сердце вам улыбалось.

Я отметила это мгновение, чтобы потом проживать его снова и снова, спрятала его в «счастливую корзинку». Теперь, если мне станет грустно, я открою свою корзинку и начну перебирать свои сокровища.

Среди них будет мгновение, которое я назову «Девушка в белом вышивает в Летнем саду». Я прикоснусь к нему, и мгновение тотчас расцветет, и я увижу на фоне темной летней зелени и бело-мраморных статуй девушку с вышиванием на коленях.

Я вспомню, что на ваше платье падали солнечные зайчики сквозь листву липы, что коса ваша перекинулась через спинку скамьи и почти касалась кончиком земли, что босоножки вам немного жали, а потому вы их сбросили и сидели босиком, чуть-чуть ежась ногами от прохлады земли. Может быть, что-то еще вспомнится, какая-то подробность, которую я сейчас еще не вижу.

— Как это замечательно! — воскликнула я. — Корзинка со счастливыми мгновениями! И вы всю жизнь их копите?

— С тех пор, как меня научил этому один мудрый человек. Да вы его знаете, читали! Это Александр Грин. Мне-то он сказал это лично, мы когда-то дружили. А вы можете найти эту же мысль во многих его рассказах.

И вы поймете, что мудрый и щедрый сердцем человек способен забыть и простить жизни все дурное, сохранив в памяти только хорошее.

Но для этого надо тренировать память сердца: вот я и придумала себе «мысленную корзинку счастливых мгновений».

Я поблагодарила старушку и пошла домой. А по дороге начала вспоминать счастливые минуты с самого раннего детства, и когда я пришла домой, в моей «корзинке счастья» уже лежали первые сокровища.

Юлия Вознесенская

Хорошо пожить, вкусно поесть, переменить обстановку, развлечься, попрыгать — это мещанские радости. Мышиные радости.

Ученые брали из клетки самых забитых мышек, которых агрессоры загнали в угол и обижали; брали и помещали в другую клетку. Клетка хорошая была. Теплая, просторная. Там вкусная еда, всякие приспособления для игр, колесико для бега, домик уютный, палочки и всякое приятное — мышиная утварь.

Потом отдохнувшую мышку обратно к агрессорам сажали — и она больше не забивалась в угол, дрожжа. Она показывала агрессорам зубы. И ставила их на место. И отлично устраивалась в жизни.

Поэтому в стрессовой обстановке, в конфликтной ситуации, из которой вроде нет выхода, надо пойти в хорошее место. Где-то побыть в тепле, уюте и красоте. Вкусно поесть, побегать, попрыгать.

Поговорить с хорошим человеком — мышки не умеют разговаривать, им сложнее. Ремонт можно сделать. Повесить новые шторы. Расположиться на диване с чашечкой кофе.

Переменить обстановку можно и без путешествия — это нетрудно совершенно. Но вот таким целительным образом это действует и возвращает силы для борьбы с агрессорами.

Надо вернуться после короткого отпуска посвежевшим и полным сил. И показать зубки. И устроиться поудобнее — это вполне возможно после небольшого отдыха.

Анна Кирьянова

картина Дж. Слоан