18 мая 1048 года родился великий персидский поэт, философ, математик, астроном и астролог Омар ХАЙЯМ.

Современники обращались к нему — «Величайший из мудрых!» и «Мудрейший из великих!». Омар Хайям знаменит во всём мире не только благодаря четверостишиям «рубаи», но и своей классификацией кубических уравнений в алгебре, а также созданием календаря, официально использовавшегося в Иране с XI века.

Родился он в городе Нишапур (Хоросан), его полное имя — Гияс ад-Дин Абу-ль-Фатх Омар ибн Ибрахим Хайям Нишапури, а жизнь овеяна легендами.

В ученой среде его называют выдающимся математиком и астрономом (предложенный им календарь точнее современного), но пришедшая спустя века всемирная слава досталась ему как поэту.

Случилось это всего полтора века назад после выхода в Лондоне в 1859 году книги стихов «Рубайят Омара Хаяма» в вольном переводе Эдварда Фицджеральда.

В России еще долгое время считали, что Хайям-ученый и Хайям-поэт — разные люди. Так вышло потому, что все свои ученые труды Хайям писал на арабском языке (как было принято на мусульманском Востоке), а стихи — на родном фарси.

Да и на родине его поставили вровень с другими поэтами только после мирового признания. И все лишь потому, что Хайям не создавал эпосов, а единственным из соотечественников избрал основной формой своего творчества рубаи — лирические и философские четверостишия.

Вот они-то, принесшие ему славу, и служат предметом ожесточенных споров литературоведов. Хайяму приписывается около 5 тысяч рубаи, а достоверно принадлежат ему всего 12: 6 — опубликованных вскоре после смерти и 6 — в которых он обращается к себе по имени.

К избранному более-менее достоверно относят еще одну или две сотни, а об остальном наследии поэта, не оставившего ни рукописей, ни книг, ученые продолжают спорить и вряд ли когда придут к общему согласию.

Слово «Хайям» буквально означает «палаточный мастер», от слова «хайма» — палатка, от этого же слова происходит старорусское «хамовник», т.е. текстильщик. Ибн Ибрахим — значит сын Ибрахима. Таким образом, отца Хайяма звали Ибрахим и происходил он из рода ремесленников.

Можно предположить, что этот человек имел достаточные средства и не жалел их, чтобы дать сыну образование, соответствующее его блестящим способностям. В возрасте шестнадцати лет Хайям пережил первую в своей жизни утрату: во время эпидемии умер его отец, а потом и мать.

Омар продал отцовский дом и мастерскую и отправился в Самарканд. В Самарканде Хайям становится вначале учеником одного из медресе, но после нескольких выступлений на диспутах он настолько поразил всех своей учёностью, что его сразу же сделали наставником.

В 1074 году Хайям был приглашен в столицу огромного Сельджукского государства Исфахан ко двору Малик-шаха для руководства реформой иранского солнечного календаря. Собрав у себя при дворе «лучших астрономов века», как об этом говорят источники, и, выделив крупные денежные средства для приобретения самого совершенного оборудования, султан поставил перед Омаром Хайямом задачу — разработать новый календарь.

Последние 10-15 лет жизни Хайям провел в уединении в Нишапуре. Он мало общался с людьми, дружил в эти годы только с книгой.

Омар Хайям. Проходят века, а его поэзия живёт и учит каждое последующее поколение!

Будь мягче к людям! Хочешь быть мудрей?
Не делай больно мудростью своей.
С обидчицей-судьбой воюй, будь дерзок.
Но сам клянись не обижать людей!

Подстреленная птица – грусть моя,
Запряталась, глухую боль тая.
Скорей вина! Певучих звуков флейты!
Огней, цветов, – шучу и весел я!

Мир — я сравнил бы с шахматной доской:
То день, то ночь. А пешки? Мы с тобой.
Подвигали, притиснут — и побили;
И в темный ящик сунут, на покой.

Перевод: И. Тхоржевского

Жизнь – пустыня, по ней мы бредем нагишом.
Смертный, полный гордыни, ты просто смешон!
Ты для каждого шага находишь причину –
Между тем он давно в небесах предрешен.

Много лет размышлял я над жизнью земной.
Непонятного нет для меня под луной.
Мне известно, что мне ничего не известно!
Вот последняя правда, открытая мной.

Ухожу, ибо в этой обители бед
Ничего постоянного, прочного нет.
Пусть смеется лишь тот уходящему вслед,
Кто прожить собирается тысячу лет.

Перевод: Г. Плисецкого

О сердце, твой удел, – вовек, не зная сна,
Из чаши скорби пить, испить ее до дна.
Зачем, душа, в моем ты поселилась теле,
Раз из него уйти ты все равно должна?

Ты, книга юности, дочитана, увы!
Часы веселия, навек умчались вы!
О птица-молодость, ты быстро улетела,
Ища свежей лугов и зеленей листвы.

Перевод: О. Румера