Анька. История из сети

размещено в: Мы и наши дети | 0
Анька. История из сети

АНЬКА

Я растил Аньку один. Её блудная мамаша, – танцовщица, – шесть лет назад влюбилась в своего коллегу и уехала с ним в Париж. Дочери нашей тогда едва исполнилось семь лет.

– Поди, полюбуйся на свою оторву. Опять она с хулиганьём каким-то. Всю детскую площадку уже загадили.

Соседка была как всегда красноречива.

– Попересажать бы их всех к чертям собачьим. С т а л и н а на вас нет!

– Насколько я помню, Зинаида Викторовна, вы его тоже не застали. Или было?

– Ах ты!

Я нырял в свою квартиру и игнорировал вопли соседки в подъезде и её звонки в нашу дверь. Отходил к окну, всматривался в темноту, приоткрывал створку. С улицы доносилось бряцание гитары и нестройное пение, изредка прерывающееся на хохот. Я доверял своей дочери, но соседка действовала на нервы. Вытаскивал мобильник, набирал абоненту «Умница моя».

– Да, пап!

– Долго ещё гулять собираешься?

– А что такое?

– Иди домой и покажи мне дневник!

Анька хмыкала и говорила:

– Ты меня до одиннадцати отпустил, помнишь? Дневник на столе, посмотри сам. Привет Зинаиде.

Какие у меня могли быть к Аньке вопросы? В дневнике, в ряд и столбиком, стояли одни пятерки. Дома было чисто. Дочь даже научилась готовить. Поначалу всё было комом, но она купила на сэкономленные карманные деньги кулинарную книгу, кажется «Миллион меню», и по выходным с утра училась стряпать. Вечером её ждали друзья, а день Аня посвящала дому.

– Почему ты с ними дружишь? Зинаида говорит, они хулиганы.

Анька вздыхала и обстоятельно объясняла мне, как тупому:

– Мы просто все неблагополучные – по этому признаку подобрались. Ну… из неполных семей, в смысле. Это нас и объединило. Никто из нас не виноват, что у нас такие отцы-матери безответственные. А хулиганство-то в чём? Мы на гитаре учимся играть, на турнике подтягиваемся. Не курим, не пьём.

– Зинаида говорит, мусорите вы.

– Ой, слушай больше эту дуру старую!

– Аня! Она взрослый человек. Нельзя так говорить.

– Нельзя про умных. А про неё если правда, то чего нельзя-то?

– Ань, ну почему ты просто не дружишь со своими одноклассницами, как все нормальные дети?

Анька смешно морщила нос и говорила:

– Скучно мне, как все. И, пап, ну мы правда ничего плохого не делаем! Ты же меня знаешь.

Я её знал. Но меня смущал Анькин возраст. Всё-таки девочка-подросток. Сегодня не пьёт-не курит, а завтра – кто её знает?

Почему Анютка в телефоне была записана, как умница моя? Вот потому и была. Рано осталась без матери и ей пришлось повзрослеть. Учёба давалась ей легко, Аня была очень способной. С бытом она по мере взросления тоже разобралась. Анька чувствовала свою взрослость и ответственность, и это ей нравилось. Про мать она никогда не спрашивала. С того самого дня, как Наташа, смущаясь, сбивчиво пыталась объяснить своей дочери какую-то муру про «творческую личность», «вдохновение» и «поиск творца». Пряча за высокими фразами свою легкомысленную, мягко говоря, натуру. О том, что я, дурак, вообще женился на ней, я тоже не любил вспоминать. Так и не говорили мы с Анькой про её блудную мамашу.

Однажды я попробовал устроить свою личную жизнь со сметчицей из нашей компании. Она была тридцатилетней, одинокой, женщиной приятной полноты. То, что у меня ребенок, её не смущало. Отправив Аню кое-как на выходные к бабушке, – ездить туда дочь не любила, потому, что моя мама её начинала жалеть, – я наконец-то привёл Иру к нам домой.

– Какая твоя дочка молодец! – похвалила она наш порядок. – Чувствуется женская рука. Сколько ей?

– Четырнадцать уже.

– А сколько было, когда жена от тебя ушла?

– Семь лет назад. Да ну! Не хочу вспоминать. Иди ко мне…

Ира волновалась, примет её Аня, или нет. Я надеялся на то, что примет. Дочери надоело торчать у бабушки, и она отправилась домой. Мать звонила мне, хотела предупредить, но телефон я благополучно забыл в кармане куртки и из комнаты не слышал. Ира что-то там стирала, готовила, мыла, а я смотрел по телеку спорт. Громко. Чуть с дивана не свалился, когда в комнате нарисовалось моё чадо, покосилось на Иру, напевающую что-то в кухне. Аня взяла пульт, сделала потише, и громогласно спросила:

– А что у нас за красные парашюты сушатся на балконе?

Ира очень обиделась и больше не приходила. Мы ещё какое-то время встречались у неё, а потом всё сошло на нет.

– Ты порушила мою личную жизнь! – говорил я Аньке с пафосным сарказмом.

– Пап, ну зачем тебе жена, которая трусы на балкон вывешивает?! И вообще, все они одинаковые. Поматросят и бросят. А я никогда тебя не брошу!

Мы смеялись. Нам и правда было хорошо вдвоём. А личную жизнь можно иметь и вне дома. Без фанатизма – чего, обязательно жениться, что ли?

Как-то раз, – Аньке было уже шестнадцать, – в дверь позвонили с утра пораньше. Я пил кофе в кухне, Анька в пижаме выползла полусонная из туалета и махнула на меня:

– Завтракай спокойно. Я открою.

Я вернулся в кухню, но даже кружку взять не успел. Из коридора послышалось какое-то воркование, которое оборвал Анькин жёсткий возглас:

– Стоп! Хватит. Помолчите минуту.

Затем она вошла в кухню и сказала, глядя куда-то сквозь меня:

– Это к тебе.

И ушла в свою комнату. Закрылась там. Я вышел в коридор и обнаружил Наташку, которая затаскивала в квартиру огромный чемодан.

– Привет, Серёня. Я говорю, Анька-то как выросла! Просто невеста уже. Да помоги же ты мне, не стой столбом.

Из своей квартиры выглянула Зинаида, открыла было рот, да снова закрыла. Посмотрела на меня с невероятным сочувствием.

– Здрассти, Зинаида Викторовна. – поздоровалась Наташа.

Соседка сплюнула и закрыла дверь.

– Тебе чего надо тут? – хрипло спросил я.

– Серёнь, ты чего? Я ж только с самолёта. – растерялась Наташка. – Я подарки привезла.

Я молчал.

– А… а куда мне?

Я развернулся и пошёл в кухню. Допивать кофе. В голове был сумбур, в глазах туман, в ушах какой-то гул. Наташка почти не изменилась за эти девять лет. Зачем она тут?

Видимо, ей удалось наконец затащить внутрь свой скарб, она прямо в обуви прошла в кухню. А Анька вчера мыла полы.

– Серёж, чего такое-то? Не рады мне?

– Всё? Творческий поиск закончился? Мы тебя не ждали. Можешь проваливать туда, откуда приехала.

– Но… девочке нужна мать. – совсем уже глупо пробормотала Наташка.

Серьёзно, что ли? Девять лет не нужна была, видимо, по её мнению. Я встал, пошёл к Аньке в комнату, постучал. Она открыла в наушниках. Сняла один наушник и невозмутимо спросила:

– Чего? Я лекции по праву слушаю.

Анька планировала пойти учиться на юридический.

– Я не хотел мешать. Что мне делать… с ней?

Дочь сняла второй наушник, пропустила меня в комнату. Закрыла дверь.

– Тебе моё мнение нужно?

– Важно! Ты чего? Мы же семья!

– Именно! Мы – да. Она – нет. Общая кровь не делает людей семьёй. Не только она. Мне не нужна тут эта женщина, но решать тебе, папа.

– Тебе не нужна твоя мать?

– Мать была бы нужна. А это мать, что ли?

Это было справедливо. Проблема была в том, что мы с Наташкой не разводились. И она всё ещё была прописана в нашей квартире. Я всё это объяснил Аньке.

– Получается, выгнать я её не могу. По закону. Ты же у нас изучаешь законы?

– Как ты мог не развестись за столько лет?!

– Да оно мне как-то вроде и ни к чему было…

Анька обняла меня за шею. Показывая мне, что она на моей стороне, что мы – семья. И со всем справимся.

Наташа осталась. И даже старалась тоже стать частью нашей семьи. Однажды я пришёл с работы, вошёл в квартиру, и услышал разговор в кухне:

– Ну неужели ты никогда не сможешь меня простить? – плакала Наташа. – Я ведь твоя мама. Я была молодой, глупой. Я очень виновата!

– Да ты и не изменилась! Ну, прощу я тебя. Папа простит. А потом ты опять хвостом вильнёшь и уедешь в какую-нибудь Европу.

– Да нет же! Нет! Дочка…

Я в это время уже прошёл в квартиру и стоял за дверью кухни. Наташа потянулась к Ане и попыталась её обнять. Но Аня не позволила.

– Нет! Я – ежик. И никогда больше я не повернусь к тебе брюхом, мама!

В слове «мама» было столько горечи и сарказма, что я пришёл в ужас. Бедная Анька! При всей внешней невозмутимости, что за боль она проживает изо дня в день внутри себя. Боль ежа, которому проткнули незащищённый живот.

Наташа вскоре съехала от нас. Перед тем, как уехать, она спросила меня, не хочу ли я развестись. Я хотел. И нас довольно быстро развели. Куда поехала моя творческая бывшая – я понятия не имел. Зачем ей вообще нужно было появляться в нашей жизни – тоже не знаю. Больше мы её не видели, и ничего о ней не знали. После Наташиного отъезда всё стало возвращаться в привычный ритм. Анька училась, занималась домом, вечерами гуляла со своими «неблагополучными» друзьями. Может и парень уже появился – я не знал. Знал только одно: я могу ей доверять. Мы – семья.

– Женись, пап. – как-то сказала мне она. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. И, это… прости меня за тёть Ирины парашюты.

Мы весь вечер хихикали над той историей. Вспоминали, и ржали.

Я не знаю, как мне это удалось. Или моей заслуги в том вовсе не было, но Анька росла чудесным человеком. И выросла. И реализовала свою мечту. Она училась на юридическом, встречалась со своим однокурсником, Игорем. Он бывал у нас в гостях и мне нравился – хороший, надёжный парень. Но когда я спросил, не собирается ли она замуж, дочь сказала, что сначала – карьера, потом уже всё остальное.

– Неужели ты не хочешь семью? Мне казалось, что все девушки этого хотят.

Меня кольнула мысль, что Анька боится стать плохой матерь. Кукушкой, как Наташа.

– Пап, всему своё время. Я обязательно схожу замуж, а может быть даже и выйду. Прям вот так раз, и на всю жизнь. Очень на это надеюсь. Что же касается семьи… у меня она есть. И была все эти годы. Ты – моя семья, пап. Любимая и самая лучшая семья.

И сейчас, и всегда, я чувствовал то же самое, но всё равно не смог сдержать слёз…

Инет

Анька. История из сети
0

Автор публикации

не в сети 3 часа

Татьяна

Анька. История из сети 825
Комментарии: 1Публикации: 6869Регистрация: 28-12-2020
Поделиться с друзьями:

Добавить комментарий