Белый ворон Подснежник. Автор: Татьяна Пахоменко

размещено в: Такая разная жизнь | 0
Белый ворон Подснежник. Автор: Татьяна Пахоменко

Белый ворон Подснежник
Татьяна Пахоменко
Тоска вначале крутилась по пуговицам, потом забралась на шарф, заскользила по шее. Он прямо ощущал, что снова накатывает. То самое ощущение, которое так и не ушло с детских лет. Вроде бы, что переживать? Но почему снова сжимается сердце, нечем дышать.
Наверное, не надо было самому приезжать на объект. Для этого другие люди в фирме есть. Но он жил стройкой. Начинал когда-то с малого. И сейчас постоянное присутствие на объектах, а не в кресле в кабинете, давало возможность отвлечься. Видеть, что на месте старого появляется новое. Что тут было? Несколько покосившихся домиков. Вроде тех, где когда-то прошло его детство. Теперь будут коттеджи. Невдалеке стоял помощник, еще несколько людей.

Что-то обсуждали, спорили. Надо было сосредоточиться. Вздохнул.

65-летний мужчина по имени Марк Максимович, с удивительно молодым лицом, только весь седой. Когда его насильно разлучали с сестрой, на следующий день проснулся – а висок белый. А был-то тогда мальчишкой…

Это сейчас – с тяжелым подбородком, резкими чертами лица, хотя все такой же стройный и подтянутый. А вот глаза остались прежними, удивительными – большие, зеленые, цвета травы после дождя, в обрамлении темных пушистых ресниц. Когда-то жена, смеясь, сказала, что это им, женщинам, нужны такие красивые глаза. И что именно из-за них она в него и влюбилась. Последние пару лет его Оленька никуда не выходила. В основном лежала. Лучшие клиники. Он боролся и борется. Только пока ничего. Состояние вроде бы стабильное. А улучшений – нет.

Зазвонил телефон. Сын. Он воплотил его мечту, стал врачом.

– Пап… Я поздно буду. Тут бабушку одну привезли. Не так давно. Тяжелый случай. Ты меня слышишь? – кричал ему в трубку Паша.

Конечно, он слышит. Хотя… Какое дело до какой-то там бабушки? Жена больна, на сердце снова та самая тоска. Из-за этих вот бревенчатых домов. Назад в детство, блин. Не хотел он так. Только дай себе слабину, ночи не уснешь потом.

– Папа? Ты что молчишь? Мама как? – выдохнул сын.

– Нормально. Как обычно. Что ты там говорил? – Марк Максимович попытался собраться с мыслями.

– Я про то, что перелом у нее сложный был. И знаешь… она не борется совсем. Не нравится мне ее настрой. Пап, она из этих мест, где ты сейчас. Я когда по коридору проходил, зашел к ней. И … она на меня посмотрела, за руку схватила и сознание потеряла. Неужели меня можно испугаться? – спросил сын.

Взрослый мужчина, а все как мальчишка! Испугаться? Да им любоваться можно! Взял лучшее. От него – глаза. Черты лица матери. Хоть на обложку. Девушки вздыхают, а он жениться не торопится, весь в работе. Дежурства берет дополнительные.

– Ладно, Паша. Я позвоню тебе потом. Тут люди ждут! – Марк Максимович хотел было развернуться, чтобы идти к машине.

Тут было больше нечего делать. Скоро этих домов не будет. Как вдруг… Что-то белое метнулось ему под ноги. Отшатнувшись, он вздрогнул.

– Чур меня! Чур! Уходи, с детства их боюсь, каркуши противные! А эта еще и ненормальная! Она цвета странного! Наверное, к беде! Гоните ее! – раздался голос единственной женщины, которая была с ними.

Бухгалтер, Ирина Николаевна. Ее надо было потом в другое место по пути завезти, да и изъявила желание посмотреть на будущий объект.

Марк Максимович взглянул под ноги. Там уже никого не было. А вот на расстоянии, переваливаясь, ковыляла ворона. Белая. И каркала. Ирина Николаевна уже взяла комок земли, замахнулась, но он оставил – не сметь! Схватился за сердце, кольнуло. Этого не могло быть… Просто не могло. Словно не было этих лет. Он снова у себя, в прошлом. Вместе с любимой сестренкой Павлой. Она собирает травы. А на плече у нее покачивается белый вороненок. Как его звали? Господи, как?

– Подснежник, – пересохшими губами произнес Марк Максимович, словно вчера все было…

Сердце забилось все сильней. Он вспомнил весь ужас тех лет. Вечно пьяного отца. Маму, что замерзла из-за него вместе с братиком. И единственного родного человека, который у него остался. Павлу. Она была сводной сестрой. Отец прижил ее когда-то с Марусей. И о том, что у Марка есть сестра, он узнал много позже. Просто однажды, голодный, брел по улице, когда чья-то теплая ладошка взяла его за руку. Ему было всего пять лет. А ей – 15.

– Ты не бойся больше ничего, слышишь, малыш? Я всегда теперь буду с тобой! – наклонилась к нему девочка.

У нее были такие же глаза. Большие и зеленые.

– Ты кто? – спросил маленький Марк.

– Я твоя сестра, Павла, – раздалось в ответ.

– А поесть дашь? Я только картошину ел. Одну. Позавчера, – отозвался Марк.

Она взяла его на руки. И понесла к себе. С этого дня жизнь изменилась. Никогда не просыхающий отец был только рад. Он и сам давно хотел рассказать старшей дочке, которая с матерью перебралась из соседней деревни в их село, что есть еще Марк. Павла-то без брака родилась. Это потом он на матери Марка женился.

И так получилось, что девочка тянула на себе всю семью. Странной ее называли. Но способной. Павла людей умела лечить. Травами, прикосновениями. Не все к ней обращались. Кто-то колдуньей презрительно обзывал. Не в мать она пошла. А в бабушку. Только благодаря ее таланту в доме и мясо было, и яйца, и хлеб. Благодарные приносили, хотя сама она никогда и ничего ни у кого не просила.

До сих пор Марк помнит, как засыпал на теплой перинке на сундуке. И вокруг пахло травами. Они были повсюду, висели пучками. И светлячков они вместе с Павлой ходили смотреть. И звезды в хороводе видели. Он снова стал нормально засыпать по ночам, не боясь воплей отца. И сны снились хорошие, светлые. И всегда, когда бегал по дорожке, оглядывался, где же Павла? И тянул к ней ручку, зная, что ее возьмет теплая ладошка сестры.

А потом отца не стало. И начался кошмар. Его увезли в детский дом. Павле не отдали. И он вырывался, бежал к ней, она кричала, что заберет его, скоро. Надрывно каркал Подснежник, их питомец, белый вороненок, которого Павла когда-то нашла к лесу, когда пошла за первыми цветами.

Он любил сестру за всех. За мать, за отца. Она была для него всем. А он – для нее.

Ну а потом за Марком пришли. Красивая женщина и мужчина в длинном плаще. У него появилась своя комната, много игрушек и все-все. Только ему хотелось назад. В деревню. К Павле. Как он плакал и умолял приемных маму и папу взять ее. Обещал, что будет всегда-всегда хорошо себя вести. И что Павла такая хорошая! Они лишь переглянулись. Но когда он впервые сбежал из дома, поняли, что не шутит. Отец куда-то уехал. А вернувшись, посмотрел в сторону и сказал, что Павлы больше нет. Заболела. Не спасли.

– Но… она не могла. Она умеет лечить. Она… не могла меня оставить! – закричал Марк и первый и последний раз за всю жизнь потерял сознание.

Он метался в бреду несколько дней. Выжил. И столько лет жил с мыслью, что сестры больше нет. Новый удар получил, когда мать покаяться решила. Сказав, что на самом деле жива Павла была. Просто они ее брать не захотели, больно уж в деревне нехорошо о ней отзывались, колдуньей кликали.

– Она же меня ждала… Все эти годы… Господи… ждала, – прошептал Марк.

Он поехал туда. Только оказалось, что Павла почти сразу после визита его приемного отца исчезла. Куда? Никто не знал. Просто уехала.

И он смирился с этой мыслью. Почти. Только вот тоска часто ползала-крутилась, жить мешала. Держал себя в руках. Старался.

А сегодня… Эта ворона!

– Марк Максимович, вы куда? Стойте! – кричал сзади помощник Кирилл.

Но он не слышал его. Просто побежал к дому, в воротах которого только что исчезла птица. Там почти ничего не было. Половики на полу. Скатерть с ромашками. Но он из миллиона узнал бы этот запах. Ворона, нахохлившись, сидела на спинке кровати. Подошел. Чтобы не закричать в голос, вцепился зубами в кисть своей руки. Слезы покатились. Фотография. Старая, выцветшая. Он и сестра. Снимок валялся возле кровати.

– Марк Максимович, с вами все в порядке? – вбежал внутрь Кирилл.

– Кто… Кто здесь жил? Где человек, который тут жил? Где? Говори! Ты за это отвечал!

– Так… Им же квартиры дали, всем. Просто… Именно здесь бабка жила. несговорчивая такая. Ни в какую уезжать не хотела. Все говорила, что ей дождаться кого-то там надо. Что к ней скоро приедут. Тут мужик -сосед говорил, что она не в себе. Мы ее в больницу хотели поместить, куда их там кладут, с головой-то больной, старперов таких? И подписывать не хотела, и уезжать. Чего надо, спрашивается? Ей жилье с удобствами, она в эту хибару вцепилась. Маразматичка. К ней потом ребята ездили. Птицу вот эту поймали, сказали люди, больно ее бабка любит. А она вон, опять тут. Бабка сразу все подписала, когда сказали, что этого альбиноса вороньего если что шлепнем. Нет, ну надо такой упертой быть. Ей же в итоге квартиру дали, все ж честь по чести. А потом она на пороге все равно встала. Пришлось ее убирать отсюда. Марк Максимович, с вами точно все хорошо? – Кирилл схватил шефа за плечи.

– Убери руки. Ты… Ты больше у меня не работаешь.

Почему ноги кажутся такими тяжелыми, когда так надо спешить? Оглянулся по сторонам, сдернул тонкую скатерть. Ворона прыгнула в руки почти сама. Прижимая ее к себе, побежал к машине. Только бы успеть… Картинка сложилась.

– Дождись меня, слышишь? – мысленно кричал он сейчас сквозь все годы своей сестре…

Почти не помнил, как доехал. Сын выбежал встречать.

– Папа? Ты чего здесь? Это что, ворона? Белая? Я про таких только читал. Пап, ты куда с ней?

– Паша… Послушай. Та бабушка… О которой ты говорил. Сложный перелом. Сегодня. Мне. Как ее зовут? Имя, Паша! – прошептал Марк Максимович.

– Да ты чего? Бледный такой. Пап, ты нездоров? А вы разве знакомы? Не может быть! Ты раньше не рассказывал. Имя? Да чудное такое. Павла ее зовут. Папа! Папа, стой!

Коридор был длинным. И он просто бежал. Интуитивно. Даже не зная, куда. Расступались люди. Позади он слышал голос сына, который говорил, что это его отец, что ему нужно внутрь.

– Папа! Она в пятой! – донеслось сзади.

Руки разжались. Белая птица влетела внутрь и села на кровать.

– Ой… Ворона. В палату таким посетителям вообще-то нельзя! – испуганно сказала медсестра.

А он уже был внутри. Упал на колени. Взял руку. И снова заплакал, как тогда, в детстве.

– Пап, ты чего? Папа, кто это? Да скажи ты, наконец! – его сын в белом халате шагнул внутрь.

– Это тетя твоя, сынок. Это моя сестренка, Пашенька, – и Марк Максимович прижал руку сестры к губам.

Она открыла глаза. Вся в морщинах, старенькая. Но в них была вся зелень мира! И доктор понял, что отец не шутит. И как он сам раньше не понял? Она же брала его вот также, за руку, что-то пыталась сказать. Его родная тетя.

– Пашенька… Это сынок мой, я его в честь тебя назвал. Видишь? Он знаешь какой? Он махом тебя на ноги поставит! Мы с тобой еще танцевать будем! А ворона-то… Как зовут-то? Тоже Подснежником? Да? – смеялся, и плакал одновременно Марк Максимович.

– Подснежник… Помнишь, значит… Я и этого нашла, когда в лес ходила. И тоже белый. Надо же… Ты не плачь, Маркуша. Дай я на тебя погляжу. Знала, что свидимся. Не плачь. Все позади. Все страдания стоят этой минуты. Есть вещи, которые надо пережить, перетерпеть, чтобы потом обнять того, кого ты любишь. Даже в конце жизни. Один день может стоит многих лет, Маркуша. Не горюй раньше времени. Не ухожу пока. Мне еще Олюшку, жену твою, надо на ноги поставить. Знаю, как, – прошептала бабушка на кровати.

Слово свое она сдержала. Жена Марка Максимовича действительно поправилась. А сам он просто летал от счастья. И сын порадовал – жениться решил вдруг. На медсестре из своей больницы. Оказывается, любовь у них. И уже пополнения ждут. Да чего там – девочка будет! Назвать в честь тети, Павлой решили.

Марк Максимович часто рассказывает эту историю. Подытоживая словами:

– Подснежник бросился под ноги, а потом заковылял к покосившемуся дому. Указал место, где пропавшая сестра жила!

Кто их семью знают, верят безоговорочно. Некоторые скептически улыбаются. А зря.

Просто очень может быть, в эти самые минуты, несется по дорожке к вам, изо всех сил перебирая ножками, протягивая навстречу ручки, простое жизненное чудо!

Белый ворон Подснежник. Автор: Татьяна Пахоменко
0

Автор публикации

Белый ворон Подснежник. Автор: Татьяна Пахоменко 823
Комментарии: 1Публикации: 5509Регистрация: 28-12-2020
Поделиться с друзьями:

Добавить комментарий