Завещание. Автор: Валентина Лызлова

размещено в: Деревенские зарисовки | 0

Завещание(рассказ)
*
Серафима крепко занедужила. Перестали слушаться ноги, часто стала болеть голова, появилось учащённое сердцебиение. Как-то враз ослабли руки. Полведра воды, и то не принести. Обследовавшись в районной больнице, приехала с диагнозом – гипертония и сердечная недостаточность. И в придачу — куча таблеток с аппаратом для измерения давления, к которым будет привязана всю оставшуюся жизнь.
— Вот напасть какая! Откуда что берётся? – думала она. – И как теперь жить по иначе? Всю жизнь работала, устали не знала. А тут на тебе!
Вспомнились советы врачей:
— Берегите себя, физическими нагрузками не злоупотребляйте, побольше отдыхайте, бывайте на свежем воздухе…
— Хорошо им говорить! Деревенской жизни, наверное, и не знавали. А тут скотина какая-никакая – овцы. Тёплые носочки внукам из овечьей шерсти лишними не будут. А огород, дрова, вода? Везде эти самые физические нагрузки нужны. И помочь некому. Чужие люди на себя все эти заботы не возьмут, своих хватает.
Мужа Серафима похоронила пять лет назад. Умер во сне, тихо и легко.
— Так уж получается почему-то: мужикова жизнь короче женской, – рассуждала она. — Знать, женщине Богом дано быть сильнее. Да Лаврентия-то Господь и не обидел особо, дожил он почти до семидесяти. А вот теперь, видимо, и мне пришёл износ.
И так ей горько и страшно было думать, что жизнь подходит к концу!
— Любой человек живёт, покуда в силе. Немощь придёт – маета начинается, – она горестно покачала головой. – Как и быть-то теперь? Как свою жизнь обиходить?
Вопрос был далеко не праздный. Три дочери, которых дружно растили с мужем, жили отдельно. Две обосновались в городе. В деревню приезжали редко. В основном — по своей надобности, а не для того, чтобы проведать мать. В эти их приезды жизнь Серафимы нарушалась основательно. Старшая, Вера, надоедала разговорами о дачниках:
— Мам, ты чего никого на лето не пускаешь? Дом большой. Смотри, какая у нас тут красота! Речка рыбная, поля, увалы. Желающие всегда найдутся. Я таких несколько знаю. Деньги лишними не бывают.
— Чего ж сама-то не приезжаешь сюда в отпуск на эту красоту?
— Мам, ну ты же знаешь: мой Саша любит ездить на море.
Серафима знала. Была у них один раз, больше ездить не стала. Саша ещё тот скопидом! Жадность, казалось, так и выпирает из него. Конечно, от этого была польза для семьи. Квартира обустроена. Дочь выучили на медика. Но все эти плюсы сходили на нет, когда ей вспоминалось, как он спрашивал у жены, пришедшей из магазина:
— Почём мясо купила? А подешевле не могла найти? Зачем взяла пирожные? Сладкое вредно, мучное тоже. Транжиришь деньги налево и направо. Так мы никогда свой дом не сможем построить.
— Саш, ну зачем нам отдельный дом? Всё же хорошо у нас, не бедствуем.
— Молчи, женщина, и слушай мужа. Чем мы хуже Евсеевых? Я в лепёшку расшибусь, каждую копеечку буду считать, но докажу этим выскочкам, что мы не хуже.
Вера замолкала: спорить было бесполезно. Единственным, на что он позволял себе тратиться, были поездки на море. И опять же потому, что хотелось выглядеть не хуже других, да заодно и нос утереть кое-кому.
А Серафима думала:
— Зачем искать добра от добра? Зачем кому-то что-то доказывать? Живи себе в удовольствие, цени то, что имеешь. Чего завидовать другим? Плохое это чувство — зависть, быстро съедает человека.
Ей было жаль дочь, которая постепенно становилась такой же, как муж. Известно: с кем поведёшься, тем и станешь. И разговоры о дачниках заводились не зря. Ещё тогда, в городе, случайно услышала, как муж сказал Вере:
— Уговори мать продать свой дом. Крепкий он, долго простоит. Хорошая дача будет. Я покупателя хорошего найду. Нам какая-то доля перепадёт…
— А мать куда денем?
— У неё ещё две дочери есть.
Вот с тех пор Серафима к ним больше не ездила и не любила, когда Вера, приезжая в деревню, заводила свою «песню».
Средняя дочь Надежда, в противоположность сестре, совершенно не интересовалась ни жизнью матери, ни наследством. Приезжала в деревню, чтобы себя показать. Ходила по двору в купальнике, который народ метко окрестил, как «мини-бикини». Сельчане приклеили к ней прозвище «блатная». Пойдёт в огород — то ягодку сорвёт, то редиской похрустит. А чтобы нагнуться да сорняк какой вырвать – ни-ни! Маникюр нельзя портить.
В последний раз приезжала, чтобы душу свою привести в порядок после очередного, уже третьего развода. Серафима удивлялась:
— В кого она такая? Ни один мужик ей не может угодить! А ведь первый муж — порядочный человек. И Костька в него уродился. Хороший парень растёт. Так скучно ей с порядочными-то!
Двух последующих мужей дочери она ни разу не видела и не бралась судить о них. Ей было обидно за внука. Мешал он матери устраивать личную жизнь. Видя это, Георгий, отец Костика, взял сына к себе. Его жена Галина оказалась понимающей и доброй женщиной.
Внук каждое лето проводил в деревне. Когда не стало деда, с сыном стал приезжать отец. Своим опытным глазом отыскивал то, что нужно было подправить. Заготавливал сено для овец на зиму. Да мало ли найдётся дел для человека, у которого руки пришиты к месту! После Георгия в хозяйстве оставался полный порядок. А главное – Костька помогал ему во всём. Серафима любила наблюдать за ними и радовалась, что всё сложилось именно так.
После четвёртого класса Костя поступил в суворовское училище . Ещё с малолетства мечтал стать военным. Теперь внук регулярно писал бабушке письма, а та радовалась, что ему нравится учёба. Серафима представляла, как когда-то в деревню приедет стройный офицер, и её будет переполнять до самой последней клеточки гордость за внука.
Младшая дочь Люба, самая любимая из троих детей, была её отрадой. Жила в соседнем селе, откуда родом её муж Арсений. Семья сложилась крепкая. Оба домовитые, основательные во всём. И совестливостью, честностью, добротой Бог не обидел. С сёстрами Люба не очень зналась, видя их отношение к матери. Чёрствыми стали, думают только о себе. Не помнят, сколько получали от неё любви и нежности. Сама навещала мать часто. Всякий раз, когда приезжала, прижималась к ней, как в детстве, ощущая её тепло, и долго сидела так, боясь нарушить умиротворение в душе. Серафима могла говорить с ней обо всём. Знала, что дочь всегда поймёт её правильно, никогда ни за что не осудит, и на сторону ничего из их разговоров не выйдет.
После смерти Лаврентия эта близость стала ещё более ощутимой. Люба не раз предлагала матери переехать к ним. Комнаты детей, которые уехали учиться, пустовали. Серафима благодарила дочь за заботу, но, пока была в силе, отказывалась. А вот теперь вопрос о её жизни в деревне встал особенно остро. Понятно, что ни Вере, ни Надежде она не нужна. И ехать ей надо к Любе.
Серафима знала: там будет хорошо, но не могла воспринять ни сердцем, ни душой расставание с домом, в котором прожила всю жизнь. Представляя заколоченные окна и пустоту внутри, она содрогалась, словно наяву ощущая одиночество родного дома. Ей становилось не по себе, потому что в этом таилась некая несправедливость и даже вина. Но безысходность ситуации не оставляла другого выхода…
*****
Люба не надоедала матери своей настойчивостью, понимая, что той надо свыкнуться с мыслью о предстоящем переезде. Да и лето ещё стояло на дворе, балуя августовским теплом. А Серафима, окидывая взглядом каждую вещь в доме, постепенно привыкала к тому, что придётся расстаться со всем этим и примириться с неизбежным. Не она первая, не она последняя…
Решение созрело к концу сентября, когда зарядили унылые холодные дожди. Стало неуютно не только на улице, но и в душе. Вот тогда Серафима и поняла, что больше не сможет жить одна. Страшно становилось: вдруг что случится с ней? Кто поможет? В деревне даже фельдшера нет.
Перед отъездом она сходила к могилке мужа.
— Вот и пришла я к тебе, Лавруша. Может, в последний раз посижу здесь. Расхворалась я что-то. Видать, недолго мне осталось. Всю жизнь с тобой прожили, скоро и там, наверху, будем вместе. А может, и поживу ещё. У Любаши мне хорошо будет, ты не волнуйся. Мне надо ещё внуков повидать, хозяйство оставить в порядке. Девки-то и не знают, что я завещание оставила. Не стала говорить, чтоб войну не затевать загодя. Сосед Степан ездил в город к нотариусу, и я вместе с ним. Переписала дом на Любочку. Она одна оказалась настоящей дочкой. Пусть распорядится потом, как задумает. У Верки дом – полная чаша, а им всё мало и мало. Спят и видят, чтобы доля от дома им досталась. А Надьке ничего не нужно. Вся в себе живёт. Не по-человечески обошлась с Костиком. Да ладно. Бог с ними, со старшими! Жизнь всё расставит по местам. Каждому выдаст по заслугам. Обидно только: всех растили и воспитывали одинаково, а люди получились разные, как не одного поля ягоды.
Она ещё посидела некоторое время, вспоминая за двоих совместную жизнь, потом поднялась, ласково прошлась рукой по фотографии:
— Ну, ладно, пошла я. Не скучай там. Царствия тебе небесного. Прости, если что не так.
Люба с мужем приехали в воскресение на своей машине. Увидев не заколоченные окна, подумали, что мать так и не смогла решиться на это.
— Не будем настаивать. Степан обещал доглядывать за домом, а ему можно доверять, — предупредила Люба.
Серафима лежала на кровати лицом к стенке. Сумок с вещами, которые она должна была приготовить с собой на первое время, нигде не было. На столе лежал ворох старых фотографий, на них – сложенный вдвое лист. Это было завещание, напечатанное на специальном бланке и заверенное нотариусом.
На шаги и голоса вошедших Серафима никак не отреагировала. Почувствовав неладное, Люба рванулась к кровати. Тронула мать за плечо, попыталась повернуть её лицом в комнату. Рука лежавшей безвольно свесилась с кровати…
Похоронили Серафиму рядом с мужем. Всё прошло спокойно и как нечто само собой разумеющееся. В деревне остались одни старики, и каждый готовился к неминуемой участи, ожидавшей его. Вера приехала с мужем, который лично хотел посмотреть дом и решить, за какую цену его можно продать. О завещании никогда не было речи, и он не сомневался, что наследство дочери разделят между собой.
После поминок, когда прибрались в комнате, все расселись у круглого стола. Люба, чувствуя, что сейчас зайдёт речь о дележе наследства, решила опередить события, чтобы не дать разгореться страстям. Она молча положила на стол завещание матери. Сама ушла в кухню, села на табуретку. Слёзы застилали глаза.
— Да что же это за люди такие? Только мать похоронили, а им уже неймётся перекроить то, что они с отцом создавали для нас, своих детей! Где совесть? Да пусть забирают себе всё! Ничего мне не нужно. Так и скажу им…
За стенкой стояла тишина. Сквозь раскрытую дверь слышны были только вздохи да шуршание листа, который переходил из рук в руки. Люба, вытерев слёзы, вошла в комнату, встала у порога. Все сидели, потупив голову, о чём-то сосредоточенно думая. Завещание лежало посреди стола обратной стороной кверху. На ней рукой матери карандашом было написано: «Спасибо тебе, моя дорогая Любушка. Ты одна оказалась настоящей дочерью. Надеюсь, что к твоим сёстрам придёт прозрение. Не дай, Бог, чтобы их дети относились к ним, как они ко мне».
Все так же молча разошлись по комнатам. А вечером сёстры уехали домой, ни единым словом не обмолвившись о завещании…
Автор : Валентина Лызлова, 2021

Поделиться с друзьями:

Уборщица «по блату». История из сети

размещено в: Такая разная жизнь | 0

УБОРЩИЦА ПО «БЛАТУ»

Варвара заканчивала университет уже будучи беременной. Это ее ничуть не расстраивало. Ее Славик довольно-таки прилично зарабатывал, что позволяло семье оплачивать и ипотеку и заниматься Варе учебой и будущим малышом.

-С твоим дипломом ты в любой момент сможешь устроиться на работу! — убеждал супругу любящий муж. — Даже если не захочешь работать — я вполне смогу обеспечить нашу семью!

Но Варя даже не переживала по этому поводу. Она знала — Ее Славик всегда решит любые проблемы, лишь бы она была счастлива.

Родился долгожданный малыш. Молодые родители были счастливы, как никогда. К тому же Славик получил новую должность, что прибавило благосостояния маленькому семейству.

-Может, сразу же еще родим? — спрашивал Славик супругу. — Пусть погодки будут. Все равно минимум двоих хотели.

Варя была не против. Действительно, лучше сразу всех отнянчить, а потом уж и заниматься карьерой. Тем более, Славик обещал найти няню в помощь.

Приближался первый день рождения сына. Варя составляла праздничное меню, придумывала развлечение для гостей. В квартиру шумно забежал Славик.

-Варь, я буквально на секунду! Начальство посылает в командировку, но я обещаю — к празднику вернусь! — он поставил в угол комнаты несколько коробок. — Это подарки. Тебе и мелкому! Обещай, что не распакуешь их до дня рождения! Если бы не командировка — я бы их получше спрятал!

Варя, улыбаясь, пообещал. Она поцеловала мужа на прощание и закрыла за ним дверь. У нее тоже был подарок для мужа, который она хотела преподнести в день рождения сына.

-Варвара Игоревна? Ваш муж попал в аварию. К сожалению, он не выжил.

Уже неделю эти слова звучали в голове Вари и она все еще не могла в них поверить. Славик погиб за день до дня рождения сына. Как в тумане прошло опознание и похороны. Ее родители, как могли, поддерживали дочь. Родители Славы сразу после похорон уехали, не сказав ни слова.

Прошел месяц. Деньги, которыми Славик раньше регулярно пополнял ее карточку, стали заканчиваться. Приближался очередной платеж по ипотеке. Нужно было как-то жить. Но как?

-Давай я буду сидеть с Костиком, а ты устроишься на работу, — предложила мама, — у тебя все равно с твоим образованием зарплата будет больше, чем у меня.

Варя согласилась. До детского сада оставалось еще почти два года, а деньги неумолимо заканчивались. Начались поиски работы. К большому удивлению Вари, ее образование никого не интересовало — всем нужен был внушительный стаж. Она уже совсем отчаялась, как мама вдруг вспомнила о своей племяннице. Та работала на одном из крупных предприятий города и, даже не имея соответствующего образования, занимала приличную должность.

Родственница выслушала и пообещала помочь. Варя с надеждой начала считать дни.

-Танцуй, сестренка! Есть для тебя работа!

-Спасибо большое, Свет! Ты просто не представляешь, как ты меня выручила!

-Благодарить с первой зарплаты будешь, а завтра бери документы и приходи к нам!

Варя как на крыльях неслась на новую работу. Строгая начальница, а по совместительству, свекровь Светланы, презрительно посмотрела на нее поверх очков:

-На родственные связи не надейся! Спрашивать буду как любого работника!

-Ну что вы! Я и не собиралась пользоваться привилегиями! Вы во мне не разочаруетесь! — улыбнулась Варя.

-Вот и отлично! Тогда старайся прийти пораньше, чтобы подготовить все кабинеты к рабочему дню! Чтобы везде было чисто, цветы политы, мусорные корзины пустые! И половые тряпки промывай, чтобы запаха не было!

-Хорошо, — опешила Варя, — а почему я должна проверять половые тряпки?

-Ну как почему? — снова презрительный взгляд. — Вы, уборщицы, всегда ленитесь эти тряпки промывать. Потом запах стоит как в мусорном контейнере!

-Подождите, так вы меня уборщицей нанимаете? — Варя старалась не заплакать.

-Ну, а ты кем хотела? Специалистом? Так у нас штат укомплектован! Тем более, у тебя и опыта никакого нет! — директриса ухмыльнулась. — Ладно, покажешь себя — дам тебе еще на пол ставки работу! У нас как раз курьер увольняется!

-Скажи спасибо, хоть эта работа нашлась! — «утешила» Светлана. — Так то тебе вообще выбирать не приходится!

__________________________________________________

Прошло пол года. Варя привыкла к своей работе и уже не так переживала за свою должность. Она умудрялась совместить и уборку помещений и курьерскую службу, которую ей добавили спустя месяц работы в должности уборщицы. Только зарплаты все равно катастрофически не хватало: выплаты по ипотеке съедали весь маленький доход. Спасибо маме — помогала по мере возможности.

-Варвара Игоревна! Это страховой агент вашего супруга, — в трубке послышалось покашливание, — вы меня слышите?

-Да-да! — очнулась Варя. Она понятия не имела, откуда он взялся этот страховой агент.

-Ваш муж, Вячеслав Иванович, застраховал свою жизнь на случай своей кончины. Сегодня подошел срок по выплате. Вам как денежку перечислить: на счет или на погашение кредитов?

-А-а… Много там? — Варя не знала, что сказать. Агент назвал сумму. Этого хватало, чтобы полностью погасить ипотеку и даже немного оставалось. Девушка не верила своему счастью. Договорившись о перечислениях, она позвонила маме.

-Все-таки, тебе очень повезло с мужем! — растрогалась женщина. — Таких больше нет! Слава богу! Теперь хоть об ипотеке душа болеть не будет!

Маленькая семья вздохнула с облегчением.

___________________________________________

-Варя! Говорят, ты на экономиста заканчивала? — к Варваре подошла одна из специалистов экономического отдела.

-Да, а что?

-А у тебя много работы?

-Нет. Я уже почти все закончила!

— Вот и прекрасно. Пойдем, поможешь мне!

С этого дня Варя стала помогать почти всем сотрудницам экономического отдела. Она радовалась и надеялась, что ее помощь оценят и при возможности переведут на должность, соответствующую ее специальности.

Вскоре одна из сотрудниц решила уходить на пенсию. Варя была уверена, что займет ее место, но все-таки решила посоветоваться с сестрой.

-На место Лидии Петровны? — подняла идеально очерченную бровь Светлана. — С чего бы это простую уборщицу должны взять вместо специалиста?

-Ну как? — растерялась Варя. — У меня же есть необходимое образование…. Да и все знают, что я всю работу уже знаю, так как многим помогаю…

-Ну не знаю, не знаю…. — протянула Светлана.

-Куда ты хочешь? — начальница снова презрительно смотрела на Варю поверх очков. — Совсем обалдела! Еще я уборщицу в экономисты не переводила! Иди вон лучше, займись своими прямыми обязанностями! Грязища везде!

Варя, еле сдерживая слезы, кинулась из кабинета директора.

Новая экономист оказалась совсем молоденькой девочкой, только после школы. Зато папа у нее был владельцем сети ювелирных магазинов, что, как видимо, и заменило девочке образование и преподнесло хорошую должность.

-Коллеги! — начальник оглядела кабинет поверх очков. — Хочу представить вам новую сотрудницу. Она, конечно, еще молода и не опытна, но вы ведь поможете юной коллеге на первых порах?

Все дружно закивали, отводя взгляды. Довольно качнув головой, директор вышла.

-Кариш, — обратилась к новой сотруднице одна из специалистов, — понимаешь, у нас очень много работы и мы не всегда сможем тебе помочь… Ты это… К уборщице нашей обращайся… Она экономист по образованию, причем самого престижного вуза в городе. Она тебе поможет.

-К уборщице? — Карина так скривила губы, что стало понятно, что она даже мысленно не желает к ней обращаться.

-Ну да! — поспешно добавила ее соседка. — Она всем тут нам помогает. Половину работы за нас делает! Прикольно, да?

-Ну что ж, попробую…

Варя устало опустилась на стул в подсобке. Скоро новый год. Говорят, что перед новым годом всегда выдаю премию. Если так, то Варя сможет купить подарки родителям и сынишке. Девушка задумалась о том, что бы такое особенное подарить маме. Она так выручала ее все это время! Варе хотелось ее отблагодарить.

Ищешь захватывающую, интересную и чувственную книгу?

Вдруг из-за стены послышался смех. Варя вспомнила, что там была общая комната, где сотрудники пили чай, обедали и просто приходили отдохнуть. Сейчас как раз был обед. Она уже решила не обращать внимания, как вдруг услышала:

-Уборщицу? На корпоратив? — голос новой сотрудницы залился смехом. — Да вы что? Давайте еще бомжей с помойки позовем!

-Ну, в принципе, один раз в год можно и всем вместе справить, — сказал кто-то робко.

-Вместе? Да вы что? Кто мы и кто эти….Они — обслуживающий персонал! Пусть знаю свое место! Так ведь, Свет?

Варя замерла, прислушиваясь к тому, что скажет сестра.

-Даже если мы ее и позовем.. Представьте, мы все такие нарядные, стильные… И она… В каком-нибудь бабкином платье! Весь вид будет портить! Да еще фоткаться полезет с нами! Представьте фотки с новогоднего корпоратива: мы сидим с нищебродкой! Конечно, можно сказать, что это приглашенный аниматор…Но… Карина права… Пусть вон… со слесарями справляет!

Все дружно залились смехом. Первой реакцией Вари было броситься в в комнату для отдыха и вцепиться сестре в волосы. Но она сдержала себя. «Значит нищебродка? Недостойная их «высшего» сословия? Тогда и отчеты пусть им кто-нибудь другой делает!»

_________________________________________________

Варя домывала пол в кабинете инженеров, как ее окликнули.

-Эй! Как тебя там? — позади девушки стояла Карина. — Пойдем, поможешь мне с отчетом!

-С каким еще отчетом? — «не поняла» Варя.

-Ну как с каким? С этим… статис… Вообщем, все увидишь!

-Как я вам помогу с отчетом? Я всего лишь уборщица и ничего в этом не понимаю!

-Да ладно набивать себе цену! Я же знаю, что ты всем экономистам отчеты делаешь! Пошли быстрее! Я сегодня хочу пораньше с работы уйти. Мне по магазинам походить нужно! Это тебе не важно во что ты одета, а мне надо!

-Я еще раз повторяю: я не экономист! И никакие отчеты я делать не буду!

-Ах так! — Карина топнула ногой. — Ну смотри! Вместо работы на помойку будешь ходить!

Варя молча отжала тряпку и с жалостью посмотрела на девушку. Затем отвернулась и пошла в другой кабинет.

-Варвара! — начальница строго смотрела на девушку. — Я бы хотела, чтобы ты помогла Карине с отчетами.

-Но я же простая уборщица, а не экономист! — Варя смело посмотрел в глаза директрисе.

-Пытаешься мстить? — зло усмехнулась начальница. — Да кто ты такая, чтобы со мной торговаться? Ты никто! И образование твое — ничто! У Карины — отец с деньгами и связями! А у тебя что есть? Только эта работа! Которую ты легко можешь потерять! Значит так: ты поможешь Карине сделать ее работу и еще выйдешь в новогодние каникулы и сделаешь за нее годовой отчет!

-Вам не кажется, что это не входит в мои обязанности?

-Это мне решать, что входит в твои обязанности, а что нет! — директор стукнула кулаком по столу. — Либо ты делаешь, что тебе говорят, либо — я тебя уволю по статье!

Варя ничего не успела ответить — в дверь без стука вошли двое мужчин. При виде их директриса вскочила.

-Что, Елена Викторовна, работников уму-разуму учишь? — улыбаясь, произнес тот, что постарше.

-Немного, Павел Антонович, — запинаясь, промямлила директриса, — иди, Варвара, потом поговорим!

-Нет! Подождите! — командный голос Павла Антоновича пригвоздил Варю к полу. — А почему вы не желаете выполнять свои обязанности?

-Потому что экономические отчеты не входят в обязанности уборщицы! — отчеканила Варя.

-А вы, я так понимаю, уборщица?

-Э-э, Павел Антонович, не слушайте ее! Она у нас припадошная… Держим из жалости….

-Знаете что? — Варе вдруг стало все равно, что с ней будет. — А вы проверьте отчетность! Там половину я делала! За просто так!

Мужчины переглянулись.

-А и проверим, — спокойно ответил Павел Антонович, — мы как раз сюда за этим и приехали.

______________________________________________

-О, боже! Что будет? Что будет? — Света трясущимися руками пыталась прикурить сигарету.

-А что должно быть? — Варе было наплевать, она изучала газету с объявлениями о работе.

-Ты знаешь кто это? Хотя, откуда тебе…. Это управляющая компания! Из самой Москвы! И чего они приперлись?

-Наш новый кризисный менеджер посчитал, что нужно сделать контрольную проверку всех наших предприятий, — раздался за спиной девушек голос Павла Антоновича, — ну, а я решил проехаться с ним.

Руки Светы затряслись еще сильнее.

_________________________________________

Варя вошла в здание конторы. Было очень тихо. «Сделали выходной, а мне не сообщили?» — удивилась девушка, но тут же увидела одну из специалистов экономического отдела.

-Ой, Варька! Че и будет? Пошли в конференц-зал, все уже там!

-А мне-то зачем?

-Пошли! Там все!

Конференц-зал и вправду был забит людьми до отказа. На небольшом возвышении стоял отдельный стол, за которым восседал Павел Антонович и кризисный менеджер.

-Итак, господа! Не буду начинать издалека, сразу скажу, — начал Павел Антонович, — мы, с Данилой Семеновичем посетили вас, чтобы произвести проверку, выявить слабые стороны и, соответственно, устранить их. И какого же было мое изумление, когда выяснилось, что слабые стороны — это не недобросовестные поставщики или покупатели, и даже не покупательская способность наших контрагентов, а мы сами. Как выяснилось, руководящие должности на нашем предприятии занимают не профессионалы, а люди «по блату». От чего страдает и прибыль предприятия и ваша зарплата, которая, кстати, сдельная, а не повременная, как установила ваша директор.

Я теперь понимаю, почему никаких сдвигов не происходит. Предприятие топчется на месте. У вас нет заинтересованности. Непрофессиональные руководители в связи с отсутствием должного образования, не могут наладить качество работы, а вы не заинтересованы в собственном развитии из-за отсутствия достойной оплаты.

Поэтому, мы с Данилой Семеновичем приняли решение почистить ваши ряды и найти новых профессионалов, которые будут выводить предприятие на новый, современный уровень!

С собрания расходились, тихо переговариваясь. Варвара направилась сразу к кабинету директора. В руках у нее было заявление на увольнение. Рядом с ее домом, в маленький магазинчик, требовался продавец. Варя поговорила с хозяевами магазинчика — ее обещали взять. Поэтому здесь ее больше ничего не держала.

-Варвара Игоревна, вы меня ждете? — рядом с ней стоял Данила Семенович.

-Даже не знаю, — пожала плечами Варя, удивляясь, как ее имя запомнили, — я заявление на увольнение принесла, а кому отдать — не знаю.

-Давайте зайдем в кабинет!

Они вошли в кабинет директрисы, кризисный менеджер указал Варе на стул. Она послушно села.

-Думаю, вы погорячились с увольнением, — начал он, — я изучил ваше личное дело и отчеты, которые вы делали для экономического отдела. Не вооруженным глазом видно, что работал профессионал. Поэтому, я хочу предложить вам остаться, но на новой должности. Главный экономист вас устроит?

-Что, прямо сразу главный? — Варя усмехнулась.

-Прямо сразу, — Данила Семенович серьезно посмотрел на девушку, — я уверен — вы справитесь. А я никогда не ошибаюсь в профессионализме людей. Работа у меня такая. Ну так как?

-Хорошо, я согласна. На кого писать заявление?

-На меня. Павел Антонович на год сделал меня исполняющим обязанности директора. Пока я не подберу себе замену.

____________________________________________

-Данила Семенович, я составила планирование на следующий год. Посмотрите?

-Да, Варвара Игоревна, присаживайтесь. У меня к вам разговор.

Варя села в кресло напротив директора. Прошел год ее работы в должности главного экономиста. Весь год она увлеченно изучала все тонкости работы предприятия. Неоднократно посещала вместе с Данилой Семеновичем цеха и разговаривала с рабочими. За год им удалось повысить прибыльность предприятия почти на десять процентов. Немного, но для того состояния, в котором предприятие было оставлено Еленой Викторовной — прилично.

Елена Викторовна, Света, Карина и все те сотрудники, которые не прошли проверку Данилой Семеновичем, были без сожаления уволены. Света с трудом устроилась в один из сетевых магазинов. Карину отец отправил учиться. А вот Елене Викторовне повезло меньше всех. Слух о том, из-за чего ее уволили быстро разнесся по городу. Ее никуда не хотели принимать на работу. Она вынуждена была обратиться с в службу занятости и дожидаться выхода на пенсию.

-Как всегда, ваши расчеты идеальны, — улыбнулся Данила Семенович, отложив бумаги, — но я сейчас не об этом. Как вы помните, Павел Антонович поставил меня вашим руководителем на год, с условием, что я найду подходящую замену. Так вот, год подошел к концу и я принял решение. Самый подходящий кандидат на должность руководителя предприятия — это вы.

-Н-но… Я не имею должного опыта… И не уверена, что оправдаю ваши ожидания..

-Оправдаете. Поверьте, я разбираюсь в людях!

©Инет

Поделиться с друзьями:

Всё по плану. Автор: Мавридика де Монбазон

размещено в: Такая разная жизнь | 0

Всё по плану
Мавридика де Монбазон

Лена перебирала вещи, бездумно, молча, перекладывая их с места на место.
Надо что -то делать, вяло шевелилась мысль: надо что-то делать.

Игорь дал времени неделю на то, чтобы она съехала в свою маленькую квартирку.

Как же хорошо, что не послушала тогда Игоря с его мамой и не продала бабушкину квартиру.

Сейчас там живёт девушка Оля, со своим молодым человеком. Она снимает пять лет.

Нужно позвонить Оле и сказать чтобы съезжала. Лена не может плакать у неё ком в горле.

По полу ползает Мишка, сын Лены и Игоря, ему полтора года.

Конечно, Мишка умеет ходить, но сейчас он катает машинку и гудит, словно паровоз, Лариса, дочка в садике.

Ларисе четыре года, девочка уже давно адаптировалась в саду, в прошлом все болезни, больничные по две недели.

Дети планированные, всё у Лены с Игорем шло по плану, иногда конечно были скандалы, ну так, небольшие. Особенно когда мама Игоря вдруг решала поучить Лену жизни.

Например, как воспитывать детей или как распоряжаться бюджетом. Ей очень не нравилось что Лена не отдаёт ей накопления, ведь у мамы было бы надёжнее, не то что в этих банках.

Игорь отмахивался, говорил что это бабские дела и он не будет ввязываться. Лена и не настаивала. Она тактично отбивала нападки свекрови, и жизнь шла своим чередом.

Лена мечтала, когда Миша подрастёт и она сможет выйти на работу, одеваться опять в красивые наряды, бежать на любимую работу, чувствовать себя легко и непринуждённо.

Когда голова будет забита не только обедами, развивашками для детей, но и другими вещами.

Всё шло по плану, это Игорь научил Лену всё планировать.

Вчера вечером он сообщил что, разлюбил, чтобы уходила.

Это только в какой-то параллельной вселенной мужчина делает красивый жест и оставляет всё жене и детям, уходит в новую жизнь с одним чемоданом.

Нет, Игорь спокойно и буднично объяснил что, полюбил другую, что хочет теперь жить с ней, с той любимой, Лена же с детьми должна уйти. Платить алименты Игорь будет, конечно, так же по выходным встречаться с детьми, он всё же отец.

Поэтому просит не препятствовать встречам с детьми и принять данное положение.

Она Лена, больше не является любимой женщиной его, Игоря.

На неделю он уезжает с новой любимой женщиной на отдых, хочет вернуться в освобождённую от жены и детей квартиру.

На развод он подаст по приезду, всё, как всегда, всё по плану.

Поэтому Лена сидит и ничего не понимает, как ей дальше быть, что делать?

Лена набрала Ольге, девушке снимающей квартиру. Лена постаралась не плакать, но всё же не сдержалась…

-Лен, я к вам сейчас подъеду помогу вещи собрать хорошо?

-Да, — согласилась женщина, приезжайте. Видеть когого -то из подруг она не хотела, не могла вынести охи, ахи, успокаивающие разговоры. Быть одной тоже н хотелось.

Утром отвела Ларису в садик, принялась собирать вещи, вот Ольга ей и поможет. Она не будет неискренне жалеть и говорить какая хорошая пара они были с Игорем.

Ольга приехала минут через тридцать. Молодая, красивая, стильная.

Вместе с ней в квартиру ворвался глоток свежего воздуха, весна, позитив и что-то ещё, Лена пока не поняла что.

Лена не удивилась, что по сути чужой человек предложил ей помощь, была в прострации.

Оля принесла пиццу, и они попили чай. И только часа через два, девушка призналась что парень её бросил, нашёл п перспективней, как он выразился, Оля тянула до последнего, не сдавала квартиру, хотя уже нашла комнату, одной немного надо.

-У меня ипотека, дом через полгода сдадут, — говорит Ольга, — я сама платила, он сразу сказал, что ни копейки не потратит, ну так-то правильно, это же моя квартира, хотя я надеялась, что вместе будем там жить. Я до встречи с ним оформила, родители помогли, на стадии котлована взяла. Вот полгода осталось

Так, болтая, собрали вещи, погрузили в Ленину машину и увезли. В комнате стояли собранные Ольгины сумки.

-Оль, — Лена посмотрела на девушку, — да оставайся, если дети не смущают, как-нибудь полгода проживём. Всё же платить меньше, и мне спокойнее, зная что не одна дома…

-Серьёзно?

-Ага.

-Вот спасибо, а то до работы три минуты пешком, да и вообще, привыкла здесь уже.

Игорь научил Лену всё планировать, так же лучше, учил он её. И действительно лучше, когда планируешь.

Через неделю он приехал, чтобы убедиться, что бывшая любимая жена уехала, не оставив никаких следов.

Так и было, чистота, тишина.

-Ну и хорошо, — произнёс вслух Игорь, он не любил, когда его панам что-то мешало.

Через три дня, после того, как клининг отмыл всё до блеска, Игорь привёл свою любимую в уютное, семейное гнёздышко, на развод он подал, как и обещал, после приезда с отдыха.

Вечером, наслаждаясь объятиями любимой женщины, Игорь услышал задорную трель звонка.

Поморщился, что там ещё такое. Надо поменять звонок, это Лена эту зубодробилку покупала.

Мужчина открыл дверь, на пороге стояла бывшая жена, с чемоданом и Мишкой на руках.

-Привет, Игорь.

-Привет, -ничего не понимая сказал мужчина, в чём дело Лена?

-Понимаешь, мне нужно выходить на работу, Миша ещё не приучен к садику, я решила что Мише буде лучше с тобой. Поэтому, вот тебе ребёнок, вот его вещи, сейчас принесу ещё сумку с игрушками.

Да, матери своей не вздумай всучить ребёнка, я буду постоянно на связи, алименты платить, конечно, буду, забирать на выходные естественно тоже. И не вздумай чинить мне препятствия или настраивать против меня ребёнка.

Я сначала хотела обоих детей тебе оставить, но потом мне неожиданно пришла помощь в лице одной замечательной девушки. Уж вдвоём-то мы как-нибудь справимся, к тому же на выходные ты будешь забирать Ларису. Через пару лет, когда у Мишеньки наладится график, будет легче.

Ну всё, я побежала.

-Что за бред? Лена, что за абсурд? Ты сошла с ума? Ты взяла и отдала вот так запросто ребёнка?

-Да, а что такого? Ты двоих детей взял и запросто выгнал из дома, и отдал и предал, и ничего страшного. А я вдруг сразу сошла с ума. Всё, я побежала, — Лена поцеловала Мишку и пошла в низ.

-Лена, Лена, вернись сейчас же! Ты что себе позволяешь?

-Всё, я позволяю себе всё. В пятницу вечером приеду за Мишей. Всё пока.

Игорь растерянно стоял на руках с ребёнком посреди прихожей. Когда в дверь повторно позвонили, он облегчённо вздохнул.

Фух , Лена передумала, её тоже понять можно жила спокойно, ни о чём не думала, а ту такое…

Миша закапризничал, ребёнку было жарко, Игорь поспешно открыл дверь, на пороге стояла соседка, тётя Маша.

-Игорёк, тут Лена сумку велела отдать тебе, она очень спешила.

-Да, да- протянул Игорь, — это игрушки Мишенькины…

-В чём дело?- любимая стояла надув губки — Игорь, а что за ребёнок?

-Мой… наш… сын мой…

-А что он здесь делает? Ему же жарко, раздень ребёнка.

Игорь подумал что может не так всё и плохо, любимая спокойно отреагировал на появление Мишеньки.

Он раздел мальчика и отпустил его на пол. Тот поспешно заковылял в свою комнату не найдя старшей сестры, мамы и любимых игрушек, скуксился и заревел.

-Игорь, успокой его! Ты что не видишь? Ребёнок плачет. А когда его заберут?

-Кто?

-Ну кто его принёс…

-Его принесла мать.

-Какая мать?

-Его мать

-Подожди, тебе что отдали ребёнка?

-Да, — нервничая отвечает Игорь, — мне отдали ребёнка.

Игорь очень не любил, когда что-то шло не по плану, просто очень.

-Это что? Он будет жить с нами? А кто за ним будет ухаживать? А кто к нему вставать ночами будет? А кто  будет мыть, кормить его?

-Мммм, помолчи, я тебя прошу! Я сейчас решу этот вопрос!

-Да уж, пожалуйста, побыстрее реши…

-Алё, мама, привет. Что делаешь? Мамуль, я хотел бы спросить, понимаешь тут такая ситуация…Ты бы не могла Мишеньку себе забрать? Ну, в общем… мы с Леной развелись…Ну так, мама… Она уехала в бабушкину квартиру…Ты сможешь забрать Мишеньку? Алё, алё мама…

-Знаешь… Мама по всей видимости не сможет забрать ребёнка, понимаешь…Она … у неё…Постой, ты куда? В смысле пока не решу проблему?

-Алё, Лена? Лена, приди и забери ребёнка! Что значит не можешь! Ты же мать! Ааа, я понял! Ты специально, да? Ах, ты подлая! Ну что же, ты добилась своего, радуйся!
Ты поступаешь подло, слышишь!

-Алё, мам! Мама, да не кричи ты. Мама, мне нужна помощь! Я работаю, я не могу заниматься ребёнком и работать! Придёшь? Спасибо, мамочка…

Через час Игорь удивлённо рассматривал чемоданы, которые затаскивали какие-то молодые ребята.

-Игорь, рассчитайся с ребятами, — отдавала команды мама.

-Мама, а что за чемоданы?

-В смысле, что за чемоданы? Мои вещи. Я переселяюсь к тебе, помогать с ребёнком.

-Но я думал…Что ты просто заберёшь Мишеньку…

-Серьёзно? Это твой ребёнок! Ты и так выгнал Лену с Ларисочкой…

-Мама! Это моя квартира! И вообще, тебе Лена никогда не нравилась!

-Что ты такое несёшь Игорь! Как тебе не стыдно! Как только на ум такое могло прийти! Да тебе молиться надо на жену было, а не шашни заводить, бессовестный. Всё, либо я ухожу, либо поселяюсь здесь, с тобой и помогаю тебе с Мишенькой…

-Хорошо, мама…

Так Игорь начал жить не по плану. Любимая от него отказалась, нашла себе более выгодную партию, да не такая уж и любимая, начал понимать Игорь.

Он вдруг понял, что скучает по Лене, по дочке, по смеху Лениному, милой привычке прижиматься к его спине. По тому, как она внимательно его слушает.

-Мам, как ты думаешь, она простит меня? Баюкая выкупанного Мишку спрашивает Игорь у мамы.

-Не знаю, сынок, ты её сильно обидел. Если она тебя простит, то я не знаю… тебе надо будет молиться на эту женщину, и держаться за неё обеими руками. Я честно скажу, я бы не простила, не смогла бы, уж извини сынок, говорю как есть.

Долго пришлось завоевывать Игорю свою Елену обратно, очень долго.

-Как мне тебе верить? Жить и думать что ты опять влюбишься в кого-то и выставишь меня с детьми за дверь? Я не смогу, прости.

Всё-таки он уговорил Лену вернуться в квартиру, хотя бы так, думает Игорь. А там потихоньку он завоюет её доверие.

Сам себя проклинает за то, что сделал, как-то не по плану всё пошло…

Лена очень обижена, и вернуться согласилась только из-за того, что много Лениных сил вложено в эту квартиру, детям в садик близко, да и ей до работы не далеко.

Сразу Игоря предупредила, чтобы не рассчитывал ни на что. Просто знает, как тяжело одному с детьми справляться.

Поэтому живут вместе, но у каждого своя жизнь.

Иногда Лена, оставив детей с Игорем, идёт в кино, в музей или в кафе.

Он давно знает, что ходит она не с мужчиной, а с Ольгой, но ей не показывает что знает, заслужил сам такое отношение, понимает.

А также понимает что не всё потеряно, всё ждёт, когда прижмётся к нему Лена сзади, к спине и поцелует.

Игорь умеет ждать.

У него всё идёт по плану.

А та непонятная любовь, она была не по плану, так, выскочила откуда-то, сбой был видимо.

Инет

Поделиться с друзьями:

Маша. Автор: Айгуль Шарипова

размещено в: О добрых людях | 0

КОФЕЙНЫЕ РОМАНЫ Айгуль Шариповой

Маша выскочила из квартиры без шапки и варежек, помчалась куда глаза глядят, лишь бы подальше от дома. Руки вскоре стали ледяными, пальцы на ногах пощипывало, хотя она старательно шевелила ими. А что ожидать от старых ботинок в −18? Проклятая зима пришла раньше времени — ещё только ноябрь.

Можно зайти в магазин, погреться, но ей даже в голову не приходила эта мысль. Она попробовала бежать, чтобы согреться, но морозный воздух плотным туманом входил в лёгкие и не давал дышать. Маша обессиленно села на корточки, прислонившись к забору, обняла колени руками, засунула ладони в рукава и спрятала лицо.

Вот будет здесь сидеть, пока не замёрзнет! Тогда мать спохватится, будет причитать, плакать, но только поздно будет! Хотя из-за чего будет плакать мать неясно. Будет ли она жалеть дочь или то, что ей больше не перечислят скудную пенсию.

Её начало трясти от холода — под курткой не было свитера. Надо встать и пойти. Но куда? Домой не хочется.

— Милая, что случилось? — услышала она взволнованный женский голос.

— Всё нормально, — буркнула в ответ, не поднимая головы.

— Почему ты здесь сидишь?

— Устала, сейчас отдохну и уйду, — голос выдавал её: слова давались тяжело, рот не хотел открываться.

— Милая, да ты же совсем замёрзла. Нельзя так, вставай, пойдём, — женщина мягко подняла её на ноги.

Маша дёрнула было плечами, мол отстаньте от меня, но увидела в глазах незнакомой женщины то, что никогда не видела в глазах родной матери — нежность. Сразу захотелось плакать, девочка опустила плечи и сдалась в ласковый плен незнакомки. А та стянула с шеи широкий шарф, мягко обернула вокруг Машиной головы, прикрыв и покрасневшие уши и открытую шею. Затем сняла варежки и надела на покрасневшие ладони девочки.

— Холодно сидеть, пойдём, — женщина взяла Машу под локоть и куда-то повела.

Ноги замёрзли так сильно, что даже не сгибались в коленях, она чувствовала, как щиплет кожу под штанами, а пальцы начали болеть. Хорошо хоть руки чуточку отогрелись. Ей было так холодно, что она даже не спрашивала, куда они идут, просто шла, ведомая женщиной.

— Вот и дошли, — сказала та, наконец, — Я живу на четвёртом.

Они зашли в подъезд, и Маше показалось, что это самое тёплое место в мире. Покорно поднялась по ступенькам за незнакомкой, глядя себе под ноги.

— Вот и пришли. Заходи, не бойся, — та почувствовала сомнение.

Маша перешагнула порог и её нос уловил аромат еды. Вот как должно пахнуть в нормальном доме! В их квартире воняло чем угодно, но только не едой. Аккуратно сложила варежки и шарф на тумбочку и встала в нерешительности. Что дальше?

— Заходи, тебе надо отогреться. Я тебя не отпущу, покуда не согреешься. Так недолго руки-ноги отморозить.

Маша повесила куртку на крючок, стянула ботинки, пряча дырку на носке. Женщина взяла её за руку, повела в комнату, усадила в кресло и накрыла пледом.

— Забирайся с ногами, укутайся, давай не стесняйся. Сейчас чайник поставлю. Щи любишь? — Маша кивнула, — Вот и отлично. Давно не обедала в компании, всё одна да одна, а вдвоём всяко веселее будет.

Маша снова кивнула. Что говорят в таких случаях она не знала, потому что не может припомнить, чтобы кто-то проявлял к ней доброту. Вскоре лицо начало гореть, она почувствовала что краснеет, перестали дрожать ноги — из них вышел весь холод, тело расслабилось, глаза стали закрываться.

— У меня всё готово, пойдём, — из сладкой дрёмы вывел всё тот же мягкий голос, — Руки в ванной можешь помыть.

Через пять минут Маша сидела за столом и глаза её разбегались: колбаса, сыр, душистый хлеб, дымящаяся тарелка щей, от вида которой у неё мгновенно отключился рассудок. Незамысловатый обед, да только к такому девочка не привыкла. Она опустошила тарелку за минуту, подняла глаза на женщину и ей стало стыдно.

— Давай ещё положу, только ты сейчас не торопись, с хлебушком ешь, сметанки добавь, если любишь.

Маша только кивнула и хрипло сказала:

— Очень вкусные щи у вас, никогда таких не ела.

— Как зовут тебя?

— Маша, — заворожённо глядя на дымящуюся тарелку, ответила она.

— Машенька, Мария, — нараспев сказала женщина, — Ты ешь, не стесняйся. Я давно живу одна и мне в радость, когда мою еду едят с таким аппетитом.

— Понятно, — Маша сосредоточилась на еде, потому что не знала о чём говорить.

Пообедав, женщина усадила Машу в то же кресло, вручила пульт от телевизора, а сама занялась посудой. Девочка заснула в кресле, а проснувшись обнаружила себя укрытой пледом. За окном стемнело.

— Машенька, тебя, наверное, дома ждут.

Та помотала головой.

— Ты уверена? Родители могут волноваться.

— Она будет волноваться, если ей выпить нечего, — буркнула девочка.

— Ты о маме?

— Ага.

— А папа?

— Нет его.

— Ясно, выпало, значит, на твою долю.

Девочка засопела, а женщина мягко продолжила:

— Знаешь, а говорят, что Бог людям по силе даёт испытания.

— И вы верите? — звонко воскликнула она и карие глаза вспыхнули огнём — Если бы он был, то разве допускал бы такое, а? Все эти войны, беды, да и вообще…

— Знаешь, у меня к нему тоже много вопросов. Например, почему так рано ушёл мой муж, а сын даже пожить не успел. Для чего он забрал их, а меня одну оставил?

— Вот и я говорю — если бы он был не допустил бы всего этого! — перебила Маша.

— Не знаю я ответов на твои вопросы, Маша. Но думается мне сила в тебе огромная заложена, всё что на твою долю выпало, тебя сильнее сделает.

— А зачем мне эта сила? Всё равно жизнь — дрянь. Почему у всех есть всё, а некоторым фиг с маслом?

— Маша, у тебя большое преимущество перед теми «у кого всё есть».

— И какое же? — недоверчиво хмыкнула девочка.

— Ты знаешь чего не хочешь.

Маша грызла ноготь.

— Все знают… Думаете кто-то хочет вот так жить? — она вытянула ногу из-под пледа и покрутила ступнёй — В дырявых носках ходить и нормальную еду по праздникам видеть?

— А, не скажи… Не все знают, потому что не жили такой жизнью, не видели её изнутри. А ты видела и точно знаешь, что так не хочешь.

— Ну и что из этого? Какой толк от этих знаний? Что от меня зависит? Мне всего 13, что я могу сейчас сделать? — возмущалась девочка.

— От тебя зависит, какой дорогой ты дальше пойдёшь. Случается так, что те «у кого всё есть» сами не понимают чего хотят, за них родители решают: куда поступать, где жить, кем работать. От этих оков душа их страдать начинает. Живут они и вроде бы всё у них есть, а счастья нет, душа плачет. А ты точно знаешь, что не хочешь жить как мама, поэтому уже сейчас можешь делать шаги в сторону своей жизни. Как ты жить хочешь?

— Не знаю… Нормально хочу жить! Чтобы еда вкусная на столе, чтобы не орал никто, чтобы никакая пьянь по дому не шастала.

— А что для этого надо сделать?

— Да откуда я знаю?!

— Мне, кажется, всё ты знаешь, только никогда не спрашивала себя об этом. Я понимаю тебя, Маша, твоя жизнь ежедневная борьба за выживание. То, что ты испытала некоторые и во взрослой жизни не проходят. Но если ты не хочешь, как мама, значит, надо делать то, чего она не делает.

— Ну, например?

— Например, заботиться о себе. Знаешь, чем взрослый отличается от ребёнка? Тем, что он отвечает за свои поступки. Ты рано повзрослела и можешь взять ответственность за саму себя.

— А как? Вы говорите так, будто это легко и просто! Да никому дела до меня нет. Где мне денег, например, взять? На работу меня не возьмут, как мне отвечать за себя?

— Ты можешь отвечать за свои мысли. Не разрешать думать о себе, как о пропащем человеке, не опускать рук, поставить себе цель и идти к ней. Подумай кем бы ты хотела работать, куда для этого нужно поступить, есть ли там общежитие. Это не делается в один день, но начать думать никто не мешает. Не варись в негативе, знаю, что тяжело, тем более когда постоянно видишь плохое. Подумай, где ты можешь отвлекаться от всего этого.

Маша быстро-быстро обкусывала ногти, в её голове словно рой пчёл жужжали мысли, перебивая друг дружку. Одна её часть хотела спорить и доказывать, что таким невезучим нечего и дёргаться — для них нет места под солнцем. Вторая её половина хваталась за слова незнакомки и шептала, что всё у неё может быть хорошо. Женщина, видя её смятение, мягко добавила:

— Маша, ты умница и красавица. И бог, посылая тебе испытания, знает, что тебе под силу справиться.

Губы девочки задрожали, она посмотрела на своё отражение в зеркале напротив. Красавица, как же! Нос длинный как у вороны клюв, лицо худое с противными красными прыщиками, губы тонкие и длинные, волосы обрезаны как попало, да к тому же грязные, сальные. «Разве, что в ужастиках сниматься» — хмыкнула она про себя.

— Тебя точно дома не хватятся?

— Нет, я уже много раз не ночевала дома, когда пьяная ей вообще всё равно.

— А где же ты ночуешь?

— Обычно у соседей.

— Бедная девочка! Оставайся сегодня у меня, а завтра посмотрим. А хочешь ещё чаю?

Маша кивнула.

На следующее утро женщина вручила Маше пакет:

— Возьми, тебе пригодится. Это мне дарили в своё время, но мне мало́. И выкинуть жалко и отдать некому, словно тебя дожидались. Там не так уж много, но самое нужное: носки, колготки тёплые, водолазка.

Маша недоверчиво смотрела исподлобья. Жалеют её, что ли, как бездомную?

— Маша, ты посмотри там всё с бирками, новое. И размер глянь: маленькое. Вещи-то сейчас сплошь китайские, размер часто не совпадает. Могла бы, я тебе больше дала бы, но нет ничего больше. Возьми, пожалуйста, я прошу.

— Ладно, спасибо.

— Завтракать будешь? Не знаю любишь ли ты кашу, поэтому нажарила котлет. Они у меня вкуснее каши получаются.

— Буду, — улыбнулась девочка.

— Вот и замечательно! Мне так приятно тебя угощать, а то всё одна да одна.

— А вас как зовут? Я даже не спросила.

— Тётя Марфа.

— Необычное у вас имя, редкое.

— Да наверное, Машенька. Как говорится, не имя красит человека, а человек имя. Ну пойдём, я переживаю, что мама тебя потеряла. Поэтому ты сходи домой, ладно?

— Куда ж я денусь…

Сытно позавтракав, попив чай с конфетами, девочка нехотя собралась домой.

— Маша, ты адрес мой запомни и в случае чего приходи ко мне, — наставляла её на пороге Марфа, — Вот возьми, я тебе тут конфет и печенья положила, чай попьёшь.

— Ладно, спасибо, — смущалась девочка.

— Обязательно приходи! Днём я на работе до 17, а вечерами почти всегда дома.

— Хорошо, я приду…

Но Маша больше не пришла.

Дома она застала органы опеки и не протрезвевшую мать с собутыльниками, поспешно покидающими квартиру. Опека и раньше приходила к ним — жаловались соседи и участковый. Но этот раз оказался решающим — девочку забирали в реабилитационный центр. Маша смотрела на шатающуюся мать, притворно орущую: «Не отдам мою кровиночку!» и в ней поднималась волна ненависти и презрения. Это был тот редкий случай, когда дети добровольно уходят от родителей, потому что в любом другом месте, лучше, чем в родном доме.

— Куда меня отвезут? — спрашивала она строгую женщину.

— Пока в реабилитационный центр, поживёшь там полгода. Если за это время мама не остепенится, то лишим её родительских прав. Мария, детям нельзя жить в таких условиях. И ночевать где попало нельзя. Где ты спала сегодня?

Маша прижала к себе пакет с вещами и промолчала.

Она часто вспоминала разговор с тётей Марфой и её вкусную еду. Однажды она поняла, чего не хватает в её жизни — порядка. И тут же подумала, что хотела бы учиться в кадетской школе-интернате. Такая имелась в двух кварталах от её дома. Иногда она сбегала из дома и сидела неподалёку, наблюдала.

Ей нравилось, что все дети в одинаковой форме, не отличить. Нравилось, что они всё делают сообща: маршируют, работают, идут на обед. Нравилась предсказуемость их жизни: они точно знают во сколько маршировать, во сколько пробежка и что обеденный стол не будет пустым. Их не ждёт сюрприз в виде пьяных товарищей матери. И они не сбегают из дома, устав от драк.

Целый месяц она вынашивала эту мысль, прежде чем решилась поговорить с самой доброй, на её взгляд, воспитательницей. Та пообещала узнать условия поступления, и через несколько дней сообщила новости. Во-первых, поступить туда Маша может, но нужен высокий балл. А во-вторых, если её мать лишат родительских прав, у неё появится льгота. Попробовать поступить в школу-интернат можно и в этом году и в следующем, но чем раньше, тем меньше конкурс.

Так у Маши появилась цель. Первая серьёзная цель в жизни.

В этой четверти оценки уже не исправить, но есть ещё две. После зимних каникул она подошла к классной руководительнице и попросила подтянуть по математике. Самостоятельно занималась остальными уроками и, если что-то не понимала, заставляла себя подходить к учителям. Вначале стеснялась, чувствовала себя недостойной внимания, но видя, что учителя идут навстречу, успокоилась.

Были минуты, когда хотелось всё бросить. Но тогда она вспоминала родную квартиру, опухшие рожи маминых друзей и, вздыхая, бралась за учебники. В реабилитационном центре сделать это проще: бытовые вопросы решаются без её участия.

Впервые Маша вышла ударницей за четверть. Это воодушевило. А классная руководительница, поговорив с девочкой и выяснив мотивы, сказала, что поможет с оформлением документов для заявления.

Маша с удивлением заметила, что мир идёт ей навстречу и не такой уж он враждебный. К концу учебного года мать лишили родительских прав, девочку одолевали противоречивые чувства. Она плакала, сердце сжималось и ныло. Но вспоминая голодные дни, бессонные ночи, рваные носки и вонючие простыни, понимала, что с мамой её ждёт болото.

Она часто вспоминала тётю Марфу, хотела сходить в гости, вот уж у кого уют, а не казённый быт. Но даже на весенних каникулах не смогла вырваться — учителя задали ей много дополнительных работ, желая помочь. Она понимала, что не может их подвести и высокий балл ей необходим.

К концу учебного года Маша просто устала как морально, так и физически. Но годовые оценки радовали — всего несколько четвёрок, остальные пятёрки. Когда её похвалили на итоговой линейке, она заплакала, выпуская скопившееся напряжение.

Подходил к завершению срок проживания в реабилитационном центре, её должны перевести в детский дом, но директор пошла навстречу и оставила в центре до получения результатов вступительных экзаменов в кадетской школе.

Вместе с классной руководительницей собрали пакет документов, подали заявку, учительница сопровождала Машу на экзамен, чтобы девочка меньше переживала. Маша дважды ходила к тёте Марфе, но не застала дома, а стучаться к соседям постеснялась. Бродила вокруг дома, ждала у подъезда, но так и не встретила.

Близился день объявления результатов, от волнения она почти перестала есть и спать — решалась её судьба. Детский дом или школа-интернат. Воспитатели видя, что она худеет на глазах, приносили домашних пирожков, в надежде пробудить аппетит.

В то июльское утро в комнату девочек вошла директор, Маша вскочила с постели, чувствуя, что та принесла новость для неё.

— Машенька, — тихо начала директор и сердце девочки ухнув, упало: слишком успокаивающий тон, — Маша, ты большая молодец. Я горжусь тобой, ты зачислена в кадетскую школу-интернат! Твои результаты оказались чуточку выше нижней границы, но льгота и небольшой, для восьмого класса конкурс, помогли. На следующий год было бы сложнее.

Последние слова Маша уже не слышала — плакала от счастья, а девочки, обнимали столпившись вокруг неё обнимали. Директор наставляла:

— Девочки, берите пример с Маши. Она сделала огромную работу, и я уверена, что её ждёт светлое будущее. Вы тоже можете, вы всё можете, но надо постараться!

В конце августа Маша съездила к матери, собрала нехитрые пожитки, сказала ей новость и переехала в интернат. Так начался новый этап в её жизни.

Пожилая женщина возвращалась домой из магазина. Хотелось быстрее подняться в квартиру и скинуть одежду — июнь выдался жарким. Возле подъезда стояла высокая женщина в форме. Марфа пригляделась, нет форма не полицейская, видно кого-то ждёт.

— Тётя Марфа, это вы? — окликнула её женщина.

— Да, — устало выдохнула она: не хотелось ни с кем общаться, но к ней приходят за помощью и зная себя, она была уверена, что не откажет и выслушает незнакомку.

— Вы не узнаёте меня?

— Нет, милая, извини.

— Я Маша. Много лет назад вы подобрали меня на улице в мороз, накормили щами и котлетами. Помните?

— Машенька, Господи это ты?! Какая же ты стала взрослая! — Марфа поставила сетку на скамью и обняла Машу, едва достав ей до плеч, — Я думала, никогда тебя не увижу, переживала. Пойдём скорее в дом, всё расскажешь.

Через полчаса они сидели в маленькой кухоньке, в кружках остывал чай, Мария рассказывала как она поступила в кадетскую школу-интернат, как училась день и ночь, держалась за своё место.

— Потом уехала отсюда и поступила в военное училище, а после военную академию. В общем, связала свою жизнь с армией, о чём ни капли не жалею. Мне очень нравится и моя работа и те трудности, которые она предполагает. Переезжать с места на место мне несложно, никто меня не держит.

— Умничка, Маша, какая ты умничка. А какими судьбами здесь оказалась?

— Полгода назад мама умерла, вот приехала вступать в наследство. На похороны приезжала, но буквально одним днём, а сейчас я в отпуске, поэтому надо все бюрократические вопросы закрыть.

— Грустный повод.

— Я пыталась её лечить, хотела с собой забрать, но она отказывалась. Это её выбор.

— Да, Машенька, ты права. Ты сделала свой выбор, выбралась отсюда, а за неё отвечать не можешь.

— А вы-то как, тётя Марфа?

— Я хорошо, живу всё так же одна, как и двадцать лет назад. Я тебя вспоминала, но кроме имени ничего о тебе не знала, очень переживала, думала, ты в беду попала, жалела, что не проводила тебя до дома в тот день.

— Я приходила к вам до поступления в интернат, но вас не было.

— Той весной я сломала ногу и долго восстанавливалась, в реабилитационном центре лежала — сложный перелом. Наверное, в это время ты и приходила. Я оставила у соседей записку, на случай если ты придёшь.

— А я постеснялась к ним зайти, глупая же была, всех боялась.

— Но я рада, что ты пришла сейчас! Помню, как ты сидела в кресле и прятала дырку на носке, а сейчас у тебя идеально выглаженная одежда, причёска волосок к волоску. Красавица! А как семья, Маша? Замуж вышла?

— Пока нет, но не переживаю, мне всего-то 33, успеется. Не хочу торопиться и выходить замуж, потому что надо. Сейчас встречаюсь с офицером из моей части, так что нельзя сказать, что я одна.

— Правильно, придёт время и всё устроится.

— Многие наши женщины уходят преподавать, когда выходят замуж. Если надоест армия, пойду в академию или в кадетский корпус. Сама ведь знаю, каково там и как много зависит от учителей. Я боялась дедовщины, но нигде с ней не столкнулась, а всё благодаря отцам-офицерам.

— Хорошо, что ты выносишь такие уроки из жизни, стала рассудительной, взрослой.

— Самый первый учитель — это вы. Вы научили не вариться в негативе. Я ваши слова на всю жизнь запомнила, что только я отвечаю за свои мысли и поступки, что могу выбирать. Я выбрала не идти по материнской дороге и только сама знаю, как сложно порой было не свернуть. А как меня в школе классная поддержала? Как с дочкой на экзамены ходила. Всякие конечно, преподаватели встречались, особенно тяжело в академии было, но я решила быть непохожей на них.

— Думаю, из тебя выйдет замечательный педагог, ты сама такую школу жизни прошла! Я ведь говорила, что в тебе сила огромная заложена и не зря бог тебе с рождения такие испытания послал. Он в тебе не ошибся.

— А помните, вы сказали, что не знаете для чего на свете живёте, раз все близкие умерли? А я знаю! Вы живёте, чтобы спасать тех, кому сложно, и дарить им надежду. Не подбери вы меня тогда, не знаю что со мной стало бы.

Бабушка Марфа вспомнила всех тех людей, что приходят к ней за советом, а позже некоторые возвращаются с благодарностью и кивнула:

— Да, Маша, думаю, Бог в нас не ошибся. Ты останешься у меня?

— Если вы не против?

— Конечно, не против!

— Тогда я вещи из камеры хранения заберу и к вам. Но предупреждаю — отпуск у меня длинный.

— Напугала ежа голым задом, — засмеялась бабушка Марфа.

А Маша впервые за много лет почувствовала, что вернулась домой и здесь ей искренне рады.

Поделиться с друзьями: