Пoдарите мнe свoю любoвь. Автoр: Бoрис Ганaго

размещено в: Про собак | 0

Пoдарите мнe свoю любoвь.

Раздался звoнок в дверь. «Наверное, Шурик, — подумала мама, — что-то paно он пришел с улицы!» — и открыла дверь. На пороге стоял сын, а рядом с ним — бoльшой, лохматый и грязный пес. Он поджимал одну лапу.

— Мама, этo Дружок, он пoранил лапу. Надо промыть paну и сделать перевязку, — взволнованно пpоизнес мальчик.
— Бoже мой, кого ты привел? — воскликнула мама. — Он же весь грязный, до него и дoтронуться страшно!
— Ничего, мама, мы его oтмоем. И пусть он останется у нас навсегда, — вы же xoтели подарить мне coбаку!

Мама была недoвольна выбором сына:

— Ну зaчем тeбе бездомная сoбака?

Но отец принял сторону мальчика:

— Чтобы сoбака не была бездомной, надо, чтобы кто-то ее взял, — резонно заявил он, и судьба пca была рeшена.

Кoгда мама и Шурик отмыли Дружка и он высох, то превратился в красивого бeлого пса с густой шерстью и умными добрыми глазами. Шyрик хотел, чтобы Дружок жил в его комнате, но мама категорически вoспротивилаcь этoму. Она постелила для собаки в коридоре коврик и строгo погрозила ей пальцем:

— Бyдешь спать тoлько здесь!

Дpyжку не надо было повторять дважды. Когда его накормили и перевязали лапу, он сразу улегся на свoю постель.
Пес быстpo привязался к cвоим хозяевам, хотя относился к ним по-разному. Он прeданно любил Шурика, был готoв за ним, как говopится, в огонь и в воду.

К папe относился благосклонно, с удовольствием подставлял ему спину, когда тот тpeпал его по густой шерсти и говорил басом:

— Ну, дрyжище, как дела?

И тoлько мамы побаивался. Своим чутким собачьим сердцем Дружок помнил, что именно мaма была против его пребывания в этом доме. Она ни разу не пoгладила пса и говорилa с ним тoлько в форме приказа.
Дружoк несколько раз пытался наладить с мамой отношения. Он заходил к ней в кухню, когда та готовила oбед, и смотрел на нее преданно, как бы говоря: «Ну, прилacкай меня, я готов полюбить тебя и стать тебе другoм!» Но, встречая ее недовольный взгляд, с винoватым видoм уходил.
Однажды, проходя мимо oткрытой комнаты сына, она заметила, что Дружoк сидит около стула мaльчика, положив ему голову на колени, а тот гладит его, что-то ласкoво приговаривая. Она только собралась прогнать пса из комнаты, cчитая, что он мeшает Шурику занимaться, как услышaла голос сына:

— Ну все, Дружок, пepeрыв кончился.

Пес тут же отoшел от Шурика и лег недалеко от него.
«Как эта собака любит моего мальчика и кaк его слушается!» — paстроганно подумала мама. С этого времени ей cтало небезразлично отношение к нeй Дружка.

— Почeму он не любит меня? — с некоторой обидой спросила как-то мама сына. — Ведь именно я кормлю его и уxaживаю за ним!
— Он любит тeбя, мaма, очень любит, — ответил сын, — но ты сама его не любишь, и он это чувствует.
— Ну вот, тепeрь еще псу нужна какая-то ocoбенная любoвь, — засмеялась мама.
— Почему ocoбенная? — возразил мальчик. — Любовь — это любовь. Полюби Дружка, и он отвeтит тебе тем же.

Мама зaмечала, как благотворнo влияет присутствие Дружка на характер сына. Он стал болee покладистым и послушным.
Еще бoльше оценила мама Дружка, когда летом они поехали на дачу. Она теперь спокойно отпускала сына с друзьями в лес за грибами и ягодами, знaя, что с Дружком они никогда не зaблудятся. На прощанье она всегда говорила: Дружок, приxoдите домой к обеду!- — и те всегда возвращались вовремя.
— Ну и пeс! — удивлялась мама. — Как будто у него на лaпе часы.
Как-то зимой вся ceмья поехала на дачу. Шурик взял с собой лыжи и отправился с Дружком в лес. Катаясь с горы, он зацепился за какой-то корень, упал и пoчувствовал боль в ноге. Он xoтел подняться, но не смoг.

— Дружок, бeги домой! Домoй! — повторил Шурик. — К папе и маме!

И тот пoмчался. Когда родители увидели, что пес вернулся один и с тревожным лаем кидается то к ним, то от них, как бы зовя с собой, то поняли: что-то cлучилось с сыном. Они поспешили за собакой, которая привела их к сидящему на поваленном дереве Шурику. Отец взял его на руки и пpинес домой. Осмoтрев сына и убедившись, что перелома нет, мама сделала тугую повязку и уложила его в постель. Затем подошла к Дpyжку, обняла его и cтала гладить.

— Спaсибо тебе, Дружок, — ласково прошептала она, — ты действительно наш общий друг. Бог не случайно дал тебя нам.
И пес благoдарно лизнул ей руку.

А вечеpoм, когда мама cидела возле кровати сына и что-то шила, Дружок подошел к ней и пoложил голoву на ее колени…

Автoр: Бoрис Ганaго

avatar
Поделиться с друзьями:

Василий Белов. На Родине

размещено в: Деревенские зарисовки | 0
Русский писатель, поэт и сценарист, один из крупнейших представителей «деревенской прозы». Член Союза писателей СССР.  Википедия
Родился
23 октября 1932 г., Тимониха, Харовский район, Северный край, РСФСР, СССР
Умер
4 декабря 2012 г. (80 лет), Вологда, Russia

Василий Белов

НА РОДИНЕ

И вот опять родные места встретили меня сдержанным шёпотом ольшаника. Забелела чешуей драночных крыш старая моя деревня, вот и дом с потрескавшимися углами. По этим углам залезал я когда-то под крышу, неутомимый в своём стремлении к высоте, и смотрел на синие зубчатые леса, прятал в щелях витых кряжей нехитрые мальчишечьи богатства.

Из этой сосновой крепости, из этих удивительных ворот уходил я когда-то в большой и грозный мир, наивно поклявшись никогда не возвращаться, но чем дальше и быстрей уходил, тем яростней тянуло меня обратно…

Старый наш дом заколочен. Я ставлю поклажу на крыльцо соседки и ступаю в солнечное поле, размышляя о прошлом.

Смешное детство! Оно вписалось в мою жизнь далёким неверным маревом, раскрасило будущее яркими мечтательными мазками. В тот день, когда я уходил из дому, так же, как и сегодня, вызванивали полевые кузнечики, так же лениво парил надо мной ястреб, и только сердце было молодым и не верящим в обратную дорогу.

И вот опять уводит меня к лесным угорам гибельная долгая гать, и снова слушаю я шум летнего леса. Снова торжественно и мудро шумит надо мной старинный хвойный бор, и нет ему до меня никакого дела. И над бором висит в синеве солнце. Не солнце — Ярило. Оно щедро, стремительно и безшумно сыплет в лохматую прохладу мхов свои червонцы, а над мхами, словно сморённые за пряжей старухи, дремлют смолистые ели; они глухо шепчут порой, как будто возмущаясь щедростью солнца, а может быть, собственным долголетием. Под елями — древний запах папоротника. Я иду чёрной лошадиной тропой, на лицо липнут невидимые нити паутины, с детским беззащитным писком вьются передо мной комары, хотя кусают они совсем не по-детски. Мой взгляд останавливается на красных, в белых накрапах, шапках мухоморов, потом вижу, как дятел, опершись на растопыренный хвост, колотит своим неутомимым носом сухую древесину; в лицо мне хлещут ветки крушины, и вот уже я на сухом месте, и нога едет на скользких иглах.

Загудел в сосенной бронзе сухоросный ветер, и сосны отозвались беззащитным ропотом, и мне кажется, что в их кронах вздыхает огромный богатырь-тугодум, который с наивностью младенца копит свою мощь не себе, а другим. Под это добродушное дыхание, словно из древних веков, нечёткой белопарусной армадой выплывают облачные фрегаты.

Мне кажется, что я слышу, как растёт на полях трава, я ощущаю каждую травинку, с маху сдёргиваю пропотелые сапоги и босиком выбегаю на рыжий песчаный берег, снова стою над рекой и бросаю лесные шишки в синюю тугую воду, в эту прохладную русалочью постель, и смотрю, как расходятся и умирают водяные круги.

Тихая моя родина, ты всё так же не даёшь мне стареть и врачуешь душу своей зелёной тишиной! Но будет ли предел тишине!

Как хитрая лисичка, вильнула хвостом моя тропа и за терялась в траве, а я выхожу не к молодым берёзам, а к белым сказкам моей земли. Омытые июльскими дождями, они стыдливо полощут ветками, приглушая двухнотный, непонятно откуда слышимый голос кукушки:

«Ук-ку, ук-ку!» — словно дует кто-то коротко и ритмично в пустую бутылку. И вновь трепетно нарастает берёзовый шелест.

Я сажусь у тёплого стога, курю и думаю, что вот отмашет время ещё какие-то полстолетия, и берёзы понадобятся одним лишь песням, а песни тоже ведь умирают, как и люди. И мне чудится в шелесте берёз укор вечных свидетельниц человеческого горя и радости. Веками роднились с нами эти деревья, дарили нашим предкам скрипучие лапти и жаркую, бездымную лучину, растили пахучие веники, розги, полозья, копили певучесть для пастушьих рожков и мстительную тяжесть дубинам…

Я выхожу на зелёный откос и гляжу туда, где ещё совсем недавно было так много деревень, а теперь белеют одни берёзы. Нет, в здешних местах пожары не часты, и лет пятьсот уже не было нашествий. Может быть, так оно и надо? Исчезают деревни, а взамен рождаются весёлые, шумные города… Я обнимаю родную землю, слышу теплоту родимой травы, и надо мной качаются купальницы с лютиками.

Шумят невдалеке сосны, шелестят берёзы. И вдруг в этот шум вплетается непонятный нарастающий свист, он разлетается, заполняет весь этот тихий зелёный мир. Я смотрю в небо, но серебряное туловище реактивного самолета уже исчезает за горизонтом.

Как мне понять, что это? Или мои слёзы, а может быть, выпала в полдень скупая солёная роса?

(художник Д.С. Макаров, «Осень в деревне»)

Поделиться с друзьями:

Мамина коса. Автор: Анна Барило

размещено в: Деревенские зарисовки | 0

МАМИНА КОСА

Конец зимы – 44-его. Отец после госпиталя возвратился в родное село. Ему шёл 23-ой год. И вот раны затянулись, отброшен костыль, отца поставили счетоводом в два колхоза. Работы было много. Пальцы правой руки так и не разгибались до конца жизни, и он осваивал письмо левой рукой.
Шла осенняя страда. Однажды, засидевшись в конторе, отец спешил домой. Дорога шла через колхозный ток.
И вдруг он увидел, что с зернового вороха свисает толстая, невероятной длины, девичья коса. На конце этого пушистого чуда алел розовый бантик. Отец обомлел.
–Может девушку зерном завалило? Он побежал к вороху, и с другой стороны увидел спящую девочку в пёстрой косынке. Видно, от усталости она зарылась в зерно, пригрелась и крепко уснула. Наверху была только голова и откинутая назад каштановая коса.
Картина была удивительная. Отец засмеялся и начал потихоньку трясти девушку за плечо:
-Эй, девчонка, ты живая? Мама широко открыла глаза, и теперь настала очередь удивляться ей. Перед ней, наклонившись, стоял молодой парень в солдатской гимнастёрке, как ей показалось, неземной красоты. Синие глаза, опушённые чёрными ресницами, смеялись, соболиные брови, нежный румянец и тонкая атласная кожа, которая, казалось, просвечивала насквозь в лучах закатного солнца, привели молодую девушку в изумление.
Отец пригладил светлый чуб и, всё ещё смеясь, сказал:
— Ну и напугала ты меня, длиннокосая . Я уж думал ты неживая. Он подал маме руку, и пред ним предстала маленькая, ладно скроенная девушка с косой — ниже пояса. Он пошёл её проводить, и они начали встречаться каждый день. Прошёл год. Осенью отец сказал бабушке:
— Мам, я жениться надумал.
— На ком?
— На Ленке Емельяновой.
— Почему на Ленке? Полдеревни по тебе сохнет, на горе красивого тебя родила.
— Женюсь только на Ленке! Мы когда идём, на её косу все люди оглядываются, а у меня сердце замирает.
В жизни родителей было всякое. Зима без морозов не бывает, а в конце жизни морозы были трескучие. Но, несмотря на это, родители прожили в любви и верности всю жизнь.
И когда мы приезжали уже с семьями, отец восхищённо говорил: «Матушка ваша – коротенькая, а четверых родила. И косы такой я больше ни у кого не видел». В один из последних маминых дней я пришла проведывать её в больнице.
– Вот, дочка, какой чудной сон мне сегодня снился. Мы с отцом — молодые. Я бегу, отец догоняет меня, обнял и давай мою косу гладить. Зовёт, видно. Через всю жизнь родители сохранили память об удивительном знакомстве – осенью 44-его года.

Анна Барило

Поделиться с друзьями:

Грибы. Автор: Валерия Шамсутдинова

размещено в: Про котов и кошек | 0

Грибы

— Грибы! – прочувствованно произнес человек, — а не погулять ли нам?

Коты переглянулись. Котов было трое. Им всем было по два года, потому что они были братьями.

Про года они не знали, но помнили, что они все время вместе. Смутно в их памяти мелькала мама. Давно было… мама была, а потом пропала и братья, проголодавшись, и отчаянно пища, отправились ее искать. Не нашли. Им стало холодно и мокро. Браться сгрудились в кучку, забившись под листья около ствола дерева. Они старались согреться, но никак не получалось.

На их удачу по посадке, в которой они родились, прошел человек.

— Ну, куда ты пойдешь! — говорила ему дома жена, — дождь вот-вот крапать начнет.

— Не сахарный, — отмахнулся мужчина и все-таки отправился прогуляться.

Врачи рекомендовали ему гулять каждый день. Он был человеком добросовестным: надо, значит надо.

— Зонтик возьми, настырный! – улыбнулась жена.

Человек, поцеловал ее в щеку, взял зонтик и быстро вышел, будто застыдившись проявления своих чувств. Женщина проводила его взглядом из окна и, снова улыбнулась, погладив щеку. Человек почувствовал ее взгляд когда вышел из подъезда, и, взглянув на окно, помахал ей, в свою очередь смущенно улыбнувшись.

Он шел по улице, но гулять здесь ему не нравилось. Шум машин, вонь бензина… человек свернул с асфальта, и скоро под его ногами зашуршали листья.

Не лес, конечно, но все равно ближе к природе.

Человек остановился. Он поднял голову к небу и с наслаждением вдохнул сырой и довольно холодный воздух осеннего дня.

«А ведь наверно и грибы уже есть», — пришло ему в голову.

В прошлом году он собирал здесь опята. Жена ворчала – близко к дороге слишком, но грибы пожарила.

Человек подобрал палку и начал старательно шевелить кучки листьев под деревьями. Грибов он не нашел и хотел уже бросить поиски, тем более, что дождь потихоньку моросил, а зонтик он так и не открыл. Неудобно же с зонтом искать!

Человек пошевелил очередную кучку листьев. К его удивлению, под ними что-то было! Человек нагнулся.

Он разгреб кучку рукой.

— Вот так грибы! – озадаченно сказал он.

Под листьями лежали котята. Они чуть шевелились и еле слышно попискивали.

Человек поспешно поднял малышей. Они были мокрые и холодные. Человек засунул их за пазуху, в тепло, невольно передернувшись от холодных струек, которые побежали по телу.

Он развернулся и поспешил домой.

— Я же тебе зонт давала! – укоризненно сказала ему жена, глядя на мокрые волосы мужа. – Снова простынешь!

Человек растерянно посмотрел на свои руки. Зонт он оставил там, под деревом. Положил на листья, чтобы удобнее взять котят и забыл поднять.

— Смотри, кого я нашел, — сказал человека и одного за другим достал котят.

Жена всплеснула руками.

— Раздевайся и марш в ванну, — скомандовала она, — промок, замерз. А я займусь котятами.

Человек улыбнулся и послушался. Когда он вышел, вытирая волосы, жена уже успела вытереть котят и налить им подогретого молока. Мелкие неумело тыкались мордочками в блюдце, облизывались, но с каждым разом у них получалось все лучше.

— Где ты их взял-то? – спросила жена.

— Там в посадке, грибы искал, а они под листьями сидели, наверно согреться пытались, — ответил человек. А кошки рядом не было. Там я и зонтик забыл, — сокрушенно добавил он.

Одного котенка пришлось поить из пипетки, остальные вполне справились сами. Люди пристроили мелких около батареи в старой шапке и мальки уснули.

— Что делать будем? – спросила жена.

Человек пожал плечами. Об этом он не думал.

Шапка быстро стала котятам маленькой. Люди смотрели, как они трогательно вылизывают друг друга, как все вместе играют и по молчаливому уговору, решили оставить находку у себя.

Человек звал их всех вместе – «грибы» и они охотно откликались. Когда кто-то посторонний, придя в гости, говорил им кис-кис, коты не реагировали на такое обращение.

Но стоило человеку крикнуть:

— Грибы! Обедать, — как коты неслись, обгоняя друг друга.

— Чего же не раздали-то? – спрашивали мужа с женой.

Люди смущенно переглядывались. Как объяснить? Еще мелкими котята были очень привязаны друг к другу. Совсем так, как они, люди. И оторвать одного от других не пришло людям в голову.

Даже когда подросли, коты не ссорились, не дрались. Они все втроем ходили гулять с человеком. Важный Боровик, прыгучий шустрый Груздь и мелкий ласковый Опенок.

Наверно они навсегда запомнили, как пытались согреть друг друга в тот мокрый холодный день. Но теперь им было хорошо. Хорошо вместе с дружными и любящими людьми.

© Валерия Шамсутдинова

Поделиться с друзьями: