Жертва

— Да, где же эта чёртова бабка? – выругался Степан.
Он достал из кармана свёрнутый лист бумаги.
— Луговая 103. Надо искать.
Изучая дома длинной деревенской улицы, он вглядывался в номера, которые практически отсутствовали.
— Извините, — Степан остановился возле двух разговаривающих женщин. – Вы не подскажите, где мне найти Луговую?
— Так, вот она. А кого вам надо? – спросила одна из женщин.
— Бабу Марфу, — ответил он.
— Ой, не шибко видать у тебя жизнь клеится, раз Марфу ищешь. Что… плохи дела? – спросила другая женщина.
Он молчал.
— Можешь и не говорить. К ней просто так в гости не ходят. Ладно, дойдёшь до последнего дома, повернёшь по тропинке направо, а там и упрёшься в её дом.
— Спасибо.
Теперь он шёл уверено. По пути, то и дело встречались какие-то хмурые люди занятые своими делами, да дети, играющие на пыльной дороге.
— Ну и дыра…

Дом бабы Марфы был маленький, начисто выбеленный, с синими, как небо ставнями. Вокруг, словно лес стояли величавые тополя, белоствольные берёзы и дикие яблони.
Степан подошел к калитке, посвистел, проверяя, нет ли собаки, и уверенно шагнул вовнутрь двора. Он постучал в окно.
Скрипучий голос изнутри произнёс:
— Не заперто.

Всё убранство дома было по-деревенски скромным. На кухне, которая служила так же прихожей, сидела за столом небольшого роста старая женщина.
— Ну, заходи. С чем пожаловал? – снова проскрипела она.
— Здравствуйте! – будто очнулся Степан. – Вы баба Марфа?
— Ну, я. Что с того?
— Мне о вас Галина рассказала… Лукина.
— А мне, что? Не знаю такую.
Степан замешкался. Туда ли он попал? Колючий взгляд старушки буравил его насквозь.
— Беда у тебя, какая? – помогла ему баба Марфа.
— Да, беда! Жена сильно больна. Моя любимая Софьюшка. Помогите, баба Марфа. Если она помрёт и мне не жить.
Баба Марфа внимательно смотрела на Степана.
— Фотографию привёз? – спросила она.
— Да, да… — Степан залез во внутренний карман летней куртки. – Вот.

Теперь она внимательно рассматривала фотографию его жены.
— Красивая, — протяжно сказала баба Марфа. – Вижу, детей нет.
— Нет, — грустно отозвался Степан.
— Это хорошо.
— Что хорошо? Не понял?

Баба Марфа, не обращая внимания, продолжала исследовать фотографию. Потом зачем-то закрыла глаза и, открыв их, выдохнула.
— Очень хорошо, — словно сделав для себя окончательный вывод, сказала она. – Я помогу тебе. Только вы с женой всё должны сделать, как я велю. Только тогда твоя она пойдёт на поправку.
— Конечно, сделаем. Всё, что скажите, — умоляюще проговорил Степан.
Она пригласила взглядом сесть Степана напротив.
— Слушай меня внимательно. Порченная твоя жена. Смысл жизни совсем потеряла. Всю горечь через свой организм пустила. Жертву вы должны принести. Только после этого она оживёт – вновь молода станет. Живительная сила к ней вернётся.
— Жертву? – не понял Степан.
— Жертву! Младенца надоть…
— Что? – не дав ей договорить, в сердцах подпрыгнул Степан. — Да ты, бабка, совсем, что ли, одурела?! Ведьма старая!
— Как хотите, не неволю.
Степан с шумом хлопнул дверью и выбежал на улицу.
— Точно ведьма! – мысли его метались как пламя. — Чего удумала?! Младенца в жертву. Старая стерва.
Он уверенно зашагал назад к остановке, с которой и начинал поиски старухи.

***

Софья лежала возле дивана на полу, раскинув руки. Степан кинулся к ней.
— Софьюшка, милая! — завопил он, поднимая и тряся её на своих руках.
— Стёпа… — выдохнула Софья. – Ты здесь? Слава Богу, — слабым голосом произнесла она.
— Ты меня напугала!.. Я же думал, что ты умерла. Чуть с ума не сошёл.
— Не-е-ет. Сознание потеряла. Всё хорошо Стёпушка.
Он уложил совсем бледную и ослабевшую жену в постель.
— Пообещай мне! — начала говорила она. — Если меня не станет… ты найдёшь в себе силы и будешь жить дальше. А ещё… найди себе хорошую женщину. Ладно? Не перебивай, — попросила мужа Софья, который то и дело пытался вставлять слова. – Мне и так тяжело говорить… Как бы мы не хотели вечно быть вместе в этой жизни – все мы смертны. Пообещай!
— Я обещаю, что вылечу тебя, чего бы это ни стоило, — его трясло от страха перед неизвестностью.
Софья же, прижавшись к мужу, тихо плакала. Слёзы скатывались большими бусинками по её впалым щекам и падали на колени мужа.
В голове Степана звучали слова бабы Марфы: «Только после этого она оживёт, вновь молода станет. Живительная сила к ней вернётся».
Он видел её, как ему казалось, зловещую улыбку, и от этого ему становилось жутко.

Всю ночь он просидел у постели жены. Вот уже полгода как они перестали делить одно ложе. Пропахшее лекарством пространство вокруг жены и частые её стоны выбивали его из сил. Но как любящий муж, он стойко и терпеливо выносил все тяготы. Он терял надежду даже тогда, когда врач после длительного лечения с сожалением сообщил: «Вашей жене осталось максимум два… три месяца…»
— Нет! — твёрдо решил Степан. — Я сделаю всё, чтобы этого не произошло.

***

Он опять шёл к дому бабы Марфы.
— Ну, заходи, коль не шутишь. Надумал, что ли? Правильно сделал, — с порога сказала баба Марфа.
— Надумал, — сурово ответил Степан. – Говорите, что надо делать?
— Ну, во-первых, в дом зайди ладом. Сядь на табурет и остынь, а то вижу, кровь в тебе бурлит, как горная река. А затем и поговорим.
Степан прошел к столу, сел на табурет и уставившись в пол, глубоко задышал.
Бабка Марфа не торопила, и постепенно его дыхание выровнялось.
— Ну, слушай, пока я добрая. Найдёшь ты бездомного младенца, который уж никому не нужен. Не крещёного. В дом к себе принеси. Жену убеди, чтобы он у вас остался, ровно на сорок дней. Пусть ухаживает за ним она лично, ты послушно выполняй все её поручения. На сороковой день вместе окрестите его в церкви и нареките именем того Святого чей день выпадет. После этого ко мне вместе с младенцем придёте. Всё понял?
— Да, где же я его возьму? Они, на дороге валяются? – недоумевал Степан.
— А мне так всё равно. Хотя… всяко бывает… Может, и на дороге найдешь… Главное, слушай да под ноги смотри внимательней. Иди, родной, но учти: не поторопишься – поздно будет.
«Ведьма проклятая, — выходя, думал Степан. – Будто других средств нет – травки какой-нибудь».
Бабка, словно прочтя его мысли, буркнула напоследок:
— Душу лечить надо, а тело само вылечится. Бог в помощь!
«О Боге вспомнила… Ведьма! А сама душу продала дьяволу. Тьфу, карга старая!» – не унимался Степан.

Он шёл к своему дому окольными путями. За время пути надо было все хорошенько обдумать, – готов ли он внутренне на такое.
— Что это? – Степан остановился и прислушался.
Откуда-то исходил еле слышный писк. Он стал шарить глазами и увидел коробку, что лежала около мусорных контейнеров. Подойдя ближе, он убедился, что писк исходит из неё.
— Господи, что за люди? Животных на мусор выкидывают, — выругался Степан.
Плюнув на землю, пошел дальше. Но чувство стыда давило и не давало ему покоя.
«Выходит, я такой же, как и они, раз прохожу мимо. Что за адское ощущение теребит изнутри? Не хватало мне ещё щенка или котёнка. Зачем они мне? Без них голова забита проблемами».

Но какая-то неведомая сила тянула его вернуться… И он повернул обратно, постоянно озираясь по сторонам. Ему было стыдно брать что-либо с помойки. Пряча глаза, он схватил коробку, прижал к себе и быстро удалился.
Пробежав почти два квартала, наконец-то, пошел спокойным шагом. Убедившись, что вокруг никого нет сел на ближайшую скамью и аккуратно положил на нее коробку. Открывал он её осторожно – мало ли какой зверь сидит в ней и может выпрыгнуть. Сначала он увидел в коробке шевелящиеся тряпки… А когда крышка была открыта полностью, его лицо окаменело, стало белым, как полотно.
— О, Господи! – прошептал он. – За что мне это всё? А ведьма-то… как в воду глядела!..

В коробке лежал младенец, уснувший после длительной качки при ходьбе Степана.
Ребёнок был похож на прекрасного ангелочка.
«Его надо срочно отнести в полицию», — первое, о чем подумал Степан.
Но внутренний голос подсказывал: «Вот оно!.. Спасение его Софьюшки!»
Он чувствовал, как разделяется его душа и две эти половины грызут друг друга.
— Всё хватит! — зажмурившись, тихо шикнул Степан. – Хватит!
Он осторожно прикрыл крышку коробки, прижал к груди и понёс домой.

***

Поставив коробку на свою кровать, он тихо подошёл к кровати жены.
— Родная моя, — тронув за плечо, позвал её Степан. – Любимая…
— Стёпушка, ты где был? Почему ты весь дрожишь? Что случилось? – забеспокоилась Софья.
— Мне надо тебе кое-что рассказать, — взволновано говорил Степан. – Только ты, пожалуйста, не перебивай меня. Ладно?
— Ладно, — испуганно кивнула ему жена.
Упуская все моменты, связанные с бабкой Марфой, он рассказал жене о странной находке. И когда он дошел до момента открытия коробки, в комнате раздался писк.
— Что это? – привстала Софья. – Ребёнок? Стёпа не молчи.
— Да. В коробке был ребёнок. И я его принёс его к нам домой. Представляешь, выкинули как какого-то щенка… Уму непостижимо, что творят!.. Софьюшка, давай оставим его себе? Ведь у нас деток нет. А этот нам, как родной будет… — умолял жену Степан.

Софья приподнялась и опустила ноги на пол. Ослабевшие мышцы напоминали о себе. Но её гнал на плач ребенка другой инстинкт, который был выше всех этих слабостей, сам Святой Дух нёс её к этому ребенку.
— Господи! – она осторожно вынула младенца из коробки и положила на кровать мужа. Развернув тряпку она, улыбаясь, произнесла:
— Девочка. У нас с тобой девочка.
Ребёнок заплакал ещё сильнее.
— Да, что ж ты стоишь, беги в магазин купи смеси. Она голодная совсем! Пелёнки и всё необходимое потом купим. Давай Стёпушка, беги родной, беги скорее!
— Так могут спросить для кого? – растерялся он.
— Для дочки, говори. Девочку удочерили. Беги, давай!
Резкие перемены в жене, поразили и озадачили Степана. Такой живой он давно уже не видел свою Софьюшку.

***

Месяц пролетел незаметно. Софья, окунувшись в приятные материнские заботы, незаметно расцвела, похорошела. У нее появился здоровый румянец на щеках, чего не наблюдалось последние месяцы.
— Надо бы нам окрестить ребенка, — боясь своих слов, произнёс Степан, вспомнив наставления старой ведьмы.
Его сердце готово было выскочить при каждой дальнейшей мысли о том, что будет дальше.
— Да, Стёпушка, надо доченьку окрестить, именем наречь. Хорошо подруга у меня в ЗАГСе работает, так свидетельство справила. Счастье-то, какое привалило нам, Стёпушка. Бог милостив, знал, чем меня на ноги поставить.
Душа разрывалась у Степана надвое:
«Господи, за что?! – кричала душа его. — За что, Господи? Будь ты проклята, старая ведьма!»

***

В церкви под монотонный голос батюшки проходил обряд крещения. Названная мать держала девочку на руках и молитвенно повторяла всё за священником. Софья, как и подобает настоящей матери, с волнением наблюдала за этим таинством.
Вдруг Степан увидел в дальнем углу церкви какую-то странную старушку, внимательно наблюдавшую за младенцем со стороны.
Его обдало жаром, в ней, он узнал бабку Марфу!..
От внезапно накатившего чувства страха его, словно парализовало.

Бабка Марфа низко поклонилась Святому на иконе и направилась прямо в их сторону.
— Дочку, крестите? – спросила она Софью.
— Да, — улыбаясь и ничего не подозревая, ответила та.
— Славная девочка. Как раз… то, что вам и нужно! Дай Бог здоровья! А ты, милок, — обратилась она к Степану. – Прежде чем делать выводы и убегать, дослушал бы до конца бабку Марфу, тогда бы и страху не пришлось терпеть. Мать в жертву ради своего дитя, все болезни свои отпускает. Живите с Богом!
— Чего это она, Стёпа? – спросила, все еще ничего не понимающая Софья.
— Да, дурак я, понимаешь!.. Э-эх, доброго человека обидел, — сказал Степан и на ватных ногах пошел вслед за уходящей бабушкой Марфой.

Автор Светлана Рябова-Шатунова