Друзей не бросают. История из сети

размещено в: Про котов и кошек | 0

ДРУЗЕЙ НЕ БРОСАЮТ

— Тебе нужен свой человек, — сказал большой кот.

— Зачем? — спросил котенок.

— Скоро зима, — ответил кот.

— А что это такое? – спросил котёнок. Зимы он ещё не видел. Он родился, когда цвели ландыши, в мае. Собственно, котёнком он уже не был, скорее, подростком. Ему было месяцев пять. Но для большого кота он был маленьким, как в тот день, когда они познакомились.

Это было в самом конце лета. Большой кот обходил дозором свои владения. Когда уезжали дачники, он всегда проверял дачи. Торопясь, люди выбрасывали ненужные вещи.

Вещи кота не интересовали, но люди, бывало, выбрасывали и продукты. Что-нибудь завалявшееся в их холодильниках и на полках – кусочек засохшего сыра или колбасы.

Людям это было не нужно, а коту нужно было есть больше перед зимой. Кое-что он даже уносил и закапывал так, чтобы не могли достать собаки.

Вот и в тот раз он пошел проверять дачу, с которой утром уехали люди. Пробираясь под деревьями к участку, он услышал хриплый собачий лай.

— Вот зараза, — расстроился кот, — первая успела! Но на кого она лает-то? Он подобрался ещё ближе и увидел, как большая лохматая зверюга прыгает около забора.

Кот раньше её не видел, но совершенно не удивился. Уезжая, люди бросали и собак, и кошек, да и до деревни было не так уж далеко. Она могла прибежать оттуда, увязавшись за машиной. Кот подобрался ещё ближе и увидел, на кого лает собака.

На невысоком штакетнике сидел котёнок. Вот он точно был оставлен людьми – слишком маленький, чтобы он смог сам откуда-нибудь прийти.

Котёнок не догадался или не успел залезть на дерево и теперь перепуганно прижимался к забору. Котёнок был с прижатыми ушками.

— Породистый, — подумал кот.

– А всё равно бросили. Ему стало жалко мелкого, да и собак он недолюбливал. Поэтому кот решил вмешаться. Он запрыгнул на забор, подошел к дрожащему котёнку и бесцеремонно уставился на собаку.

Та была явно недовольна вмешательством кота. Она, скорее всего, даже не хотела убивать. Ей тоже пока хватало еды. Но вид дрожащего существа, которое было в её власти, собаке нравился.

Кот угрожающе зашипел и вздыбил шерсть. Потом грозно рявкнул. Собака была одна и решила не связываться с большим и разозлённым котом. Она убежала.

Вот так они и познакомились. Кот привёл своего нового друга к старому заброшенному домику, в котором он жил уже несколько лет.

Этот домик тоже был дачей, но почему-то был заброшен хозяевами. Три года назад кот был тоже оставлен на дачах.

Ему тогда повезло. Во-первых, зима была очень тёплой, во-вторых, он был брошен уже взрослым, в-третьих, он нашёл вот это заброшенный дом с разбитыми окнами. В нём можно было прятаться от снега и от собак. Конечно, такую жизнь нельзя было назвать райской — никто не насыпал ему полные миски корма, но кот приспособился и перезимовал довольно благополучно.

Весной он видел, как его бывшие хозяева приехали снова, но им кот уже не верил и не подошёл. Так он и жил. Охотился на мышей, подворовывал на дачах у кошек, которых кормили хозяева. Вторая зима была гораздо холоднее. Кот еле-еле дотянул до тёплых дней.

Теперь он мрачно думал: «Третью зиму могу и не пережить. Тем более, теперь нас двое».

— Тебе нужен свой Человек, — повторил кот.

– Только вот где его взять… А зима? Когда ты родился, какие были листья на деревьях? – спросил он.

— Зелёные, — сказал котёнок.

— А теперь?

— Теперь они разные: жёлтые, красные. Даже коричневые. И их больше не земле, чем на деревьях.

— А скоро они упадут все. Выпадет снег. Он белый и холодный. Мышей будет меньше. И найти их под снегом труднее, чем в траве.

— У меня есть свои Люди! – воскликнул котенок.

– Правда, есть!

— Что же они не взяли тебя с собой, когда уехали? — усмехнулся кот.

— Я сам виноват, — грустно ответил котёнок.

– Я думал — это игра! Они звали меня, а я не шёл. Прятался. Они и уехали без меня.

— А почему не приехали потом? – спросил кот.

– Ты же бегал на свою дачу.

— Бегал, — вздохнул котёнок, — не знаю, почему не приехали. Кот помолчал.

— Ладно, может еще вернутся! – сказал он, — а сейчас пошли на охоту. Кот не верил, что люди приедут за котёнком. Но не хотел огорчать своего младшего товарища.

Ночью он думал: «Может, в деревню его проводить». Но вспомнил, как сам туда хотел уйти, но увидев, что там полно собак, да и котов там своих много, вернулся в свой домик.

Так прошло еще несколько дней. Зарядили дожди, земля размокла. Выходить из укрытия не хотелось. Но надо было охотиться, чтобы жить.

Кот натаскал немного продуктов, выброшенных дачниками, но решил оставить на самый крайний случай. Они переждали непогоду впроголодь и снова стали ловить мышей.

Котёнок больше не бегал на свою дачу. Но он слушал. Каждый день он замирал, прислушиваясь. Несколько раз приезжали люди, но это были не те люди.

Котенок вздыхал и, опустив голову, шёл добывать еду или спать. Но продолжал ждать. Кот смотрел на него, и больше всего ему хотелось, чтобы котенок дождался. И чтобы холода наступили как можно позже.

Однажды котёнок, скорее, по привычке поднял голову и прислушался. Он услышал шум подъехавшей машины. Что-то в этом шуме показалось ему знакомым.

Котёнок залез на дерево и снова прислушался. Шум машины стих как раз там, где была его дача. Он услышал, как из машины вышли люди.

— Давай искать, — произнёс мужской голос.

— Барсик, Барсик! – закричала девочка.

– Где ты? Мы приехали! Кис-кис-кис! Котёнок помедлил – он так долго ждал, что теперь сомневался.

— Барсик!!! Где ты? Кис-кис-кис, — звала девочка.

— Наверно, его кто-нибудь забрал, — сказал мужчина.

– Прошло уже два месяца.

— Папа, я буду его искать! Барсик должен быть где-то здесь, — сказала она и побежала по дачам.

Кот подошел к котёнку, которого звали Барсиком.

— Ну что же ты? – спросил он.

– Твои люди?

— Мои, — ответил Барсик.

— Ну беги к ним! Видишь, ты был прав – они вернулись за тобой!

— А ты? – спросил Барсик.

— Что — я? Как-нибудь перезимую, — ответил кот.

— Нет, так нельзя! – сказал котёнок, за которым вернулись Люди.

– Пойдем вместе, если они не возьмут тебя, я тоже не поеду.

— Не дури, — сказал кот, — они приехали за тобой. Я им не нужен.

— Ты мне нужен! – ответил котёнок.

– Пойдем, они возьмут и тебя. Сам говорил: зима будет холодная, мышей уже мало. И он решительно повернулся к своему другу.

— Или уедем вдвоём, или я останусь с тобой.

— Ну пойдём, — ответил кот. Он не поверил, что его тоже возьмут, но побоялся, что настырный котёнок так и не покажется своим Людям. Девочка продолжала бегать и звать, в её голосе уже слышались слезы.

Отец молча стоял и курил на крыльце дачи. Они не могли приехать раньше, потому что попали в аварию. Когда они в конце лета уезжали в город, то им в лоб, выехав на встречную полосу, понёсся внедорожник. И чтобы уйти от столкновения, отцу пришлось съехать в кювет. Их спасло то, что скорость была небольшой, а съезд довольно пологий.

К счастью, ничего непоправимого не произошло, но и он, и дочка, и жена получили травмы, а машина была сильно повреждена. И восстанавливаться пришлось почти два месяца.

Каждый день дочка вспоминала котёнка, который убежал от них и остался на даче. Как только машину отремонтировали, они приехали за Барсиком. И вот дочка зовет, а котёнка нет.

Мужчина понимал, что, скорее всего его нет совсем: голод, собаки, да мало ли что может поджидать домашнее животное. Вдруг он вздрогнул, услышав шорох.

Мужчина оглянулся – в паре метров от него стояли два кота. Один, который был сзади, был большим полосатым зверем, явно уличным и видавшим виды.

А другой, тот, который стоял первым, был серым молодым котом с прижатыми ушами.

— Барсик… — нерешительно сказал мужчина, — ты – Барсик! Он нагнулся и позвал: — Кис-кис-кис! Молодой кот-подросток подошёл к нему и боднул его руку своей головой.

— Наташа! Наташа!!! — закричал отец, — Барсик вернулся!!! Пара минут — и девочка вбежала в калитку.

— Маленький мой, хороший мой, любимый Барсик!!! Я так рада, что ты нашёлся!!! Она прижимала к себе своего котёнка, нет, уже молодого кота. Гладила его, целовала, чесала за ухом.

Большой кот стоял и смотрел, как Люди радуются, что нашли свою потерю.

— Всё-таки вернулись. Теперь мне будет легче перезимовать, — подумал он и повернулся, чтобы уйти в свой домик.

Но Барсик не забыл про друга. Заметив, что тот уходит, он вывернулся из рук Наташи. Он подбежал к уходящему коту, посмотрел на своих Людей и требовательно замяукал.

— Смотри, – усмехнулся отец. – у Барсика появился друг. И он хочет, чтобы мы взяли и друга тоже.

— А мы возьмем? – замирая, спросила девочка.

— А как ты думаешь, друзей можно бросать? — спросил её отец.

— Друзей бросать нельзя! – ответила ему дочь.

— Значит, возьмём, если он сам пойдёт. Будет у нас два кота, — сказал мужчина. Он подошёл к большому бывалому коту и протянул ему руку.

— Здравствуй. Пойдёшь к нам жить? – спросил он кота.

— Не обидим!

Кот посмотрел на Барсика – Люди вернулись за ним. Значит, это хорошие Люди. Он подошёл к мужчине и замурчал. Первый раз за три года…

Из сети

Поделиться с друзьями:

Баба Маша. История из сети

размещено в: Такая разная жизнь | 0
Эта история произошла давно, но до сих пор не даёт мне покоя. Тогда мне было двенадцать лет, и было сложно понять всю глупость или самоотверженность этого поступка, но сейчас, спустя два десятилетия, когда я познала радости замужества и материнства, возникает все больше вопросов, которые уже некому задать.
 
Марию похоронили последней из пяти сестер десять лет назад. Как и все дети, я часто проводила каникулы у бабушки. Бабушка уже тогда сильно болела и почти не выходила из дома. Я бегала по ее поручению в ближайший магазин за хлебом и кефиром, но мясо и овощи нужно было покупать на рынке, и ей их обычно привозила младшая сестра, Мария.
 
Однажды я напросилась вместе с бабой Машей, как я ее называла, с одной стороны, из чувства долга, потому что она была пожилая, и ей было тяжело нести огромные сумки, а с другой стороны из любопытства — очень хотелось побывать на рынке.
 
И она взяла меня с собой. На обратной дороге мы остановились передохнуть на лавочке. Не помню с чего, но я вдруг спросила: — Баба Маша, а почему у тебя нет детей? И мужа?
 
Она внимательно посмотрела на меня, словно оценивая, стоит ли рассказывать, пойму ли я. А потом произнесла:
 
— Я расскажу тебе. Чтобы ты всегда ценила своих родных, свою жизнь и тот хлеб, который ешь каждый день. Ты же знаешь, что нас было пятеро сестер.
 
Твоя бабушка была старшей, и в тот год, когда началась война, ей было чуть больше лет, чем сейчас тебе. А мне было три года.
 
Папа сразу ушел на войну, и мы остались с мамой, совсем одни. Родственники все остались на Украине. Жили мы тяжело. Мама и две старшие сестры работали, мы были на домашнем хозяйстве. Весь урожай же тогда отправляли на фронт, есть было совсем нечего.
 
Сложные это были времена. Для всех. Я была совсем малая, ничего не понимала. И всегда хотела есть. Хлеб нам выдавали по талонам — это был такой маленький кусочек в день, что насытиться им невозможно.
 
Я проглатывала его за один миг, и очень хотела ещё. Баба Маша остановилась и замолчала. Я заметила, что у нее дрожат руки, и мне почему-то стало очень тревожно и холодно, хотя на дворе был жаркий июль.
 
Чем дольше она молчала, чем страшнее мне становилось, и очень хотелось попросить ее продолжить рассказ, но голос комом застрял у меня в горле.
 
— Мама нас строго воспитывала, — наконец продолжила она.
 
— Каждой отмерялся одинаковый кусочек хлеба, и делиться с другими не разрешалось. На самом деле, делиться со мной — я же была самая младшая, и все пытались отдать мне самый вкусный кусочек.
 
Она всегда это пресекала. И вот старшие три сестры приспособились и прятали четвертинки своих порций в карман. А потом, когда мама не видела, отдавали их нам — мне два кусочка, а Ниночке один, она была старше меня на два года. Так было всю войну.
 
Знаешь, я только потом поняла, чего им это стоило — голодным, уставшим, отрывать этот драгоценный кусочек от себя. И старалась отблагодарить как могла, но они только отмахивались, говорили, что очень боялись, что я не выживу, такая я была слабенькая и худенькая. Очень меня любили.
 
По щекам бабы Маши текли слезы. И по моим тоже. Я вспомнила, как хитростью отбирала у младшей сестры шоколадку, и жгучий стыд опалил меня.
 
— В молодости у меня было много поклонников. Ты не смотри, это сейчас я старая и морщинистая. А тогда я была красавицей с тугой косой до пояса и сверкающими синими глазами.
 
Но я решила, что не могу потратить свою жизнь, подаренную мне сестрами, на чужого человека. И взяла на себя сначала заботу о матери — отца, как ты знаешь, убило на фронте. А потом я помогала сестрам — сидела с их детьми, пока они доучивались в вечерней школе, забирала детей из сада…
 
Ну, в общем, ты знаешь — твоя мама у меня как-то год жила, пока бабушка твоя на вахте была. И ни разу я не пожалела о своем решении. Дети у меня — это дети моих сестер. Ну а муж… Можно и без него счастливо прожить…
 
В тот вечер я впервые съела весь суп из своей тарелки и весь хлеб, который положила мне бабушка. Ни разу больше я не выливала тайком нелюбимые щи в раковину. И никогда не отнимала у младшей сестры сладости…
Из инета
 
Поделиться с друзьями:

Счастливчик. Рассказ из сети

размещено в: Про собак | 0

Взглянув на дом, Виктор подумал: «Жить можно, жене понравится. Не таким уж болезненным будет переезд». Иван Корнеевич, председатель сельсовета, показал Громову скромно стоявший на окраине села домик.

– Казенный дом-то, для специалистов строили, тут еще несколько таких, — сказал он.

— Хозяева прежние уехали, так теперь вы можете заселяться, тут и до райцентра недалеко. Хоть завтра можешь заезжать. Остановились у ворот. Вышли из машины, и Виктор, взяв ключи, направился к дому, как вдруг послышался угрожающий лай и появилась собачья морда. Дырка в заборе служила лазейкой для озлобленного пса.

— А ну пошел! Откуда ты взялся? – Корнеич взял первую попавшуюся палку и стал прогонять собаку.

— Погодите, откуда тут собака? Хозяева же съехали.

— Месяц назад еще. А это, видно, их собака, — догадался Корнеич.

— Бросили что ли? Пес, взъерошенный, худой, вылез, наконец и стоял у ворот, продолжая, преданно защищать вверенный ему участок, — он все еще верил, что хозяева вернутся и заберут его.

— Виктор Сергеевич, я попрошу своих, они уберут пса, ну то есть, «выселят» его отсюда, а то ведь он вас не пустит.

— А куда его денут?

— Да может ферму отвезут охранять, хотя там своих собак полно. Ну, может, кто из наших возьмет…

Иван Корнеевич и сам почти не верил в то, что так легко получится пристроить пса. А тот, как будто почувствовал, что речь идет о нем, стал реже лаять, больше рыча и не спуская глаз с непрошенных гостей.

— Как тебя зовут-то? – Спросил Виктор. Потом обратился к Корнеичу: — Может кличку знаете?

— Да кто же его знает? Шарик, Тузик, или еще как…

— Ну ладно, Иван Корнеевич, давайте ключи, я все же попробую пройти, может, договорюсь со «сторожем». Нехорошо как-то из дома собаку выгонять, все-таки он жил тут, да и продолжает жить.

Да-аа, если целый месяц, как не приезжают за собакой, значит, не заберут. И чем он кормился? Наверное тем, что подадут с чужих дворов…

— То-то и оно, что уехали совсем из района бывшие хозяева. Кто бы знал, что пса бросят, эх, народ, — Корнеич поправил фуражку, отдал ключи и пообещал помощь, если понадобится.

Виктор стоял напротив ворот, перебирая ключи и поглядывая на собаку. Длинношерстный, но взлохмаченный, непонятно какого цвета — местами почти черный, то коричневыми, то бежевым пятнами — он уже успокоился, изредка подавая голос.

— Голодный, поди? – Виктор пошел к машине и достал бутерброд. Присел на корточки и попытался подозвать пса. Подошел чуть ближе и бросил бутерброд на траву. Пес недоверчиво посмотрел. Не побежал, а почему-то пополз, почти по-пластунски, обнюхал и стал есть. Виктор тихо разговаривал с ним.

– Ну, позволишь пройти? – Он подошел к калитке и отодвинул засов. Собака снова залаяла, угрожающе двинулась на Виктора.

— Я только пройду, посмотрю и все. Хочешь, со мной пойдем, — Виктор открыл калитку настежь, постоял, потом вошел. Пес с лаем, пошел за ним, то надвигаясь, то отходя. И только возле крыльца остановился и перестал лаять.

— Я теперь тут хозяин, а ты сиди и жди. Дом был построен из бетонных блоков, такие одно время в 70-х-80-возводили на селе. Внутри было пусто, но вполне добротно все сделано. Выйдя из дома, Виктор заметил, что пес уже не лаял, а с любопытством смотрел на гостя.

– Ну вот что, сторож, если еще три дня выдюжишь, значит, оставайся, кормить будем. А если нет, то извини, друг, — кстати, может тебя Дружок зовут… ладно, потом разберемся, пока ты только собака. 

— Витя, ну и что мы с ним будем делать? Я к собакам не привыкла, в благоустроенной квартире жили с родителями, собак не держали. Я уж про общежитие не говорю, а тут пес, да еще чужой, он же нас не подпустит, — Тамара с опаской смотрела на пса, который еще больше похудел, — у нас дочка маленькая, семилетний ребенок еще не понимает, какую опасность может представлять животное. Ты посмотри, он не перестает лаять.

— Это потому что мы чужие, вы посидите в машине, а я разберусь, — Виктор вышел, попросил водителя и грузчика подождать.

— Дождался? Считай, полдела сделал. А теперь, друг, давай договоримся. У меня тут вкусное есть для тебя, отличные косточки, специально прихватил. Пес, увидев Виктора одного, замолчал и пошел за ним в ограду.

Будка стояла поодаль, в углу, рядом валялась цепь. Минут через десять Виктору удалось привязать собаку. Пес, было, рванулся и начал лаять, но косточки умерили его злость и он переключился на них, соскучившись по еде.

— Доча, к собачке не подходи, дальше этого колышка не заходи, — объяснил Виктор и, подхватив дочь на руки, понес в дом.

— А почему? Собачка хорошая… — Леночка, может она и хорошая, только она тебя еще не знает. Не будешь подходить?

— Не буду. А она с нами будет жить?

— Она в будке будет жить. Хорошая еда и человеческое внимание сделали пса добрее. В первую очередь он привязался к Виктору и, гремя цепью, шел ему навстречу, повиливая хвостом.

— Вот видишь, можно с тобой, оказывается, договориться. Со временем Тамара сама начала оставлять собаке еду, и он тоже благодарно вилял хвостом. Только Леночке по-прежнему не позволяли подходить к будке. Погулять пса отпускали только поздно вечером, когда уже девочка ложилась спать.

Прошел месяц. Пес поправился, шерсть стала лощеной, и он, наконец, обрел домашний вид. Усердно лаял на чужих, с радостью встречал своих.

— А где Леночка? – Виктор хватился дочери в субботу под вечер. Они переглянулись с Тамарой, — дома же была. Он вылетел пулей, не закрыв дверь. На глаза попалась пустая будка и валявшаяся рядом цепь.

Окинул взглядом ограду, побежал к воротам. Калитка была открыта настежь. Сердце бешено застучало. На скамейке, болтая ногами, сидела Леночка, ее голубые бантики украшали русые косички.

У скамейки, рядом с Леночкой, расположился пес, совершенно спокойный, и, судя по движению ушей, пытался понять, что говорит девочка.

Виктор замер, не двигаясь. Пес тут же поднялся и подошел к нему, подпрыгивая и виляя хвостом. Он подхватил дочку, прижал к себе, шепча: — Я же тебе говорил, чтобы не подходила к собаке… тем более, отцеплять ее никто не разрешал.

— Папа, ну ему скучно на цепи, — захныкала Лена, — он добрый, давай его как-нибудь назовем. – Виктор сел на скамейку, держа дочку на руках. Посмотрел на пса.

– Как-то же его звали раньше. Подсказал бы кто кличку, а так непонятно, кто он: Дружок, Рэкс, Шарик… Вот так и живет у нас без клички. Повезло тебе, пес, счастливчик, однако…

— Папа, а давай назовем счастливчик!

— Хм, счастливчик… ну как-то не по-собачьи, хотя повезло ведь ему. Длинная кличка… но если тебе нравится… — Нравится, нравится, пусть будет Счастливчик! Пес словно понял, что речь о нем, подскочил и положил лапы на колени Виктору, потянулся к нему, чтобы лизнуть.

– Ну-ууу, эти телячьи нежности ни к чему. Живи, Счастливчик, мы твои новые хозяева. 

Через год семье Виктора дали благоустроенную квартиру в районном центре. И теперь не надо за двадцать километров мотаться каждый день на работу. Виктор известил Ивана Корнеевича и стали собирать вещи.

— А Счастливчик тоже с нами поедет? – спросила Леночка.

— Нет, доча, собаку в квартире мы держать не сможем, хоть и хороший у нас пес.

— А как же он? Он разве останется один?

— Не бойся, один не останется, я обязательно его пристрою, не бросим, как прежние хозяева. Все фермы объеду, в каждый двор загляну, может кто-нибудь возьмет Счастливчика. На глазах Леночки появились слезы.

– Ну, ты ведь уже большая, ты должна понимать, что он дворовый пес, он не сможет в квартире, — уговаривал Виктор.

– Тамара тоже отвернулась, глаза были на мокром месте, за это время она привыкла к собаке, хотя твердо знала, что в квартиру никак нельзя.

— Мы потом приедем и обязательно навестим Счастливчика у новых хозяев, — пообещал Виктор. Пес, как будто почуял разлуку, смотрел тоскливо, почти не лаял, только поскуливал иногда, подолгу крутился у крыльца, подкарауливая хозяев, словно хотел что-то сказать.

Перед отъездом Виктор еще раз съездил в райцентр на новую квартиру. А на другой день пришла грузовая машина.

— Ну, наконец-то постоянное место жительства, — сказал он Тамаре, — давно мечтали.

— Лучше и не придумаешь, — согласилась жена, — квартира в новом доме, благоустроенная, и теперь уж точно наша. Грузчики начали носить вещи, Виктор помогал.

Пса, чтобы не смущал грузчика и водителя, посадили на цепь. Когда все вынесли, Виктор подошел к Тамаре и с минуту они тихо переговаривались.

Потом подошел к будке и отцепил собаку: — Ну а ты чего сидишь, Счастливчик? Тоже собирайся! Что случилось с собакой, трудно было вообразить еще минуту назад.

Он подпрыгнул несколько раз, норовя достать до лица Виктора, бегал по двору. То подбегал к Тамаре, то к Леночке, то снова к Виктору.

— Чашку возьмем, она еще хорошая, — сказал мужчина, — и одеяло старое тоже прихватим, это наше, мы его тебе специально выделили.

Ну а будку оставим здесь, прохудилась она, мы тебе новую закажем.

Новый дом в райцентре был двухэтажный. Виктору дали квартиру на первом этаже. А возле дома небольшие участки под огород для каждой квартиры. Виктор прикинул, что для небольшого огородика им хватит, обговорил с Тамарой и небольшую часть выделенного участка отгородил, — как раз место, чтобы будку поставить, и собаке можно было побегать. Решено это было почти в последний день перед отъездом.

— Будешь теперь привыкать к новому месту жительству.

– Грузовая уже ушла, и Виктор усадил жену и дочь в Москвич. На заднем сиденье постелили старенькое покрывало, Виктор даже вытер собаке лапы мокрой тряпкой.

– Ну, прыгай, давай, ехать надо. Пес без промедления запрыгнул в машину, дверцу захлопнули.

– Ну, ты хоть глянь в последний раз на свой дом, — сказал Виктор, обернувшись, к собаке, — родина все-таки у тебя тут…

Пес вместо прощания с домом положил лапы на плечи водителю и лизнул его в щеку. Хоть и доброе было у Виктора сердце, но не знал он, что родина для их собаки – это там, где любящие хозяева. Куда они, туда и он.

А значит рядом с ним, с Виктором, рядом с Тамарой и Леночкой.

— Ну, точно Счастливчик, — сказал Виктор, и Леночка с Тамарой рассмеялись…

Из сети

Поделиться с друзьями:

Детство в деревне. Рассказ Орешниковой Сони

размещено в: Деревенские зарисовки | 0

Детство в деревне — это одно из самых лучших воспоминаний. Весь день бегаешь на свежем воздухе, ешь ягоды и овощи, растущие в саду, не моешь, просто сразу ешь, а что с ними будет, они свои, чистые, яблоками кислыми еще закусываешь, рвешь сразу целую охапку, поэтому к обеду и есть не хочется, сыта уже по самую маковку.

На обед летом — окрошка. С кислым квасом. Бабушка сама делает. Есть квас на черном хлебе, есть на белом. И еще лодку сметаны сверху. Все едят с аппетитом, а я так, для вида.

Мне не очень нравится, но детский организм поглощает еду постоянно и с восторгом, не ясно, куда что потом девается. В энергию все уходит, наверное.

Постоянно ходишь к кому-то в гости, потому что в деревне — там же половина родни, бабушки, дедушки, дяди, тети. И вот так можно целый день курсировать из дома в дом.

У бабушки Тони — собака Тузик. В доме чисто, двери белые, резные, она часто жарит карасей, потому что дед Коля — заядлый рыбак.

Дед Коля веселый, смешливый, постоянно смолит сигареты, одну за одной, однажды прокатил на мотоцикле. В люльке. Раньше такие были. Мне понравилось.

Больше всех мне нравились дядя Витя и тетя Марина. Марина — татарка. Родня поджимает губы куриной гузкой. А Марина красивая, веселая, показывает мне, как «катает» голову по сложенным под подбородком рукам. Здорово, аж дух захватывает.

Сейчас они в разводе. Родня оказалась права. Но я их люблю, вернее, воспоминания о них, теперь уже каждого по отдельности.

Я боялась гусей. Они гуляли по деревне важно и вели себя так, словно вся деревня целиком принадлежит только им одним. Большие такие, здоровущие, лапы размером с мою ногу и клюв как тяпка. Расправят крылья, загогочут — и прямиком на тебя. Аааа, орешь и бежишь. Не догонят, а страшно.

Ходили в лес за грибами. Ох, сколько же грибов насобирали! Потом чистили в сенях. Половина родни сразу в лес, обратно — с полными корзинами, а потом сидят и грибы чистят.

А ты ходишь и грибами любуешься. Масленок не понравился. Хотела выбросить. Не дали.

А каждый вечер я смотрела, как возвращаются с пастбища коровы. Это как вместо «Спокойной ночи» по телевизору посмотреть, на сон грядущий.

Вот не помню, смотрела ли я в деревне мультики. Может, и нет. Не до того было.

На коров смотреть было интереснее. Я выходила за калитку, садилась на огромные корни тополя, и созерцала действо. Коровы, как собаки, знали свои дома. Шли спокойно и послушно, помахивая хвостами, изредка мычали. Запах коровьих лепешек — это из деревни, из детства. Запах совсем не раздражал. Это же навоз. Им грядки удобряли.

Так что запах травы, сена и навоза — это запах деревни. У кого не было детства в деревне, даже в цирке нос морщат, фуу, чем пахнет. Животными там пахнет, животными. Абсолютно нормальный запах.

Мое детство прошло с бабушкой Фешей, маминой мамой. Сначала она жила в деревне. Дом был старенький, но крепкий. Сени. Русская печь, как в мультиках.

Дрова, котелок и кочерга тоже имелись в наличии, а как же. И старые, черно — белые фотографии над кроватью бабушки. Братья и муж. Все в военной форме.

И даже икона имелась в уголке. Под потолком. Но без лампадки. Бабушка была верующая наполовину. Вроде, и верить положено, и не верится, но мало ли что, лучше яйца на Пасху в луковой шелухе покрасить.

Сад в деревне у бабушки был большой. Цветы, малина, ирга, если кто не знает, это ягоды такие, черные и красные, вкусные. Яблони, картошка, что еще, просто не помню. Подсолнухи! Точно. И маки. Тогда их еще не запрещали выращивать. Ох, и вкусные же!

А еще бобы и горох. Ничего вкуснее маринованных груздей бабы Феши я больше не ела. Если только ее похлебку. Это просто картошка, лук и яйцо. Но как же это было вкусно и сытно!

Еще помню, как первый и пока последний раз, меня ужалила оса. Под коленку. Когда я гуляла среди бабушкиных цветов у окна. Ужас ужасный.

Потом бабушка совсем постарела, ее дом продали и она стала жить с нами, в городе, в трехкомнатной квартире. Однажды, помню, бабушка что-то увлеченно вязала, а брат говорит, мол, давай проползем мимо, чтобы не заметила.

Мы пытались. Но каждый раз, подползая к бабушке, мне становилось очень смешно. Брат дергал меня за рукав, мы уползали обратно, и он проводил инструктаж. Типа, хватит ржать, подумай о чем-нибудь страшном. О войне, например.

Я мужественно ползла, думая о войне, и тут бабушка откладывала вязание и спрашивала, какого черта мы тут два часа уже ползаем.

Очень жаль, что у моего сына не было такого счастливого детства. А у вас детство проходило в деревне? Или нас таких мало осталось? По пальцам одной руки пересчитать можно?

Автор: Орешниковая Соня

Поделиться с друзьями: