Лиса. Рассказ Ирины Брагинской

размещено в: Такая разная жизнь | 0

Лиса

Василиса и Антон выросли в одном дворе. Лиса была младше Антона на целых три года.

Имя своё, Василиса с малолетства терпеть не могла и очень злилась, когда её Васей называли. Представлялась всем Лисой и не откликалась, если её называли по-другому.

Семья у неё была, как тогда говорили — неблагополучная. Родители пили горькую и до девчонки им не было никакого дела, хорошо, хоть не били…

Девочка росла, как сорняк, вечно болталась во дворе, а куда ещё деваться? Сердобольные, всё знающие бабульки жалели девочку, подкармливали, отдавали вещи своих подросших внучек.

Как бывает в таких случаях, Лиса рано повзрослела, научилась решать свои бытовые проблемы — стирала и штопала свою одёжку, следила за чистотой в квартире.

Мелкая, худенькая и бледная белобрысая, с огромными синими глазами, Лиса неизменно вызывала симпатию у учителей, хотя училась на тройки.

У Антона семья была не полная, но мама окружала его заботой, как могла. Она работала на двух работах, стараясь заработать денег, чтобы её сынок был одет «не хуже других», поэтому её никогда не было дома, а Антоха всё время болтался во дворе.

Антон был красавчиком — высокий, крепкий, с тёмными волнистыми волосами и светлыми глазами, он неизменно притягивал к себе взгляды. Ещё у него была чудесная, какая то смущённая, но очень обаятельная, располагающая улыбка.

Он взял шефство над Лисой, когда ему было лет восемь, а она была пятилетней соплюхой. Какой-то мальчишка попытался отнять у неё совочек, она сопротивлялась, но не плакала. Антон подошёл, оттолкнул обидчика, отобрал совок и вернул его Лисе.

С тех пор он стал присматривать за малышкой, смотрел, чтоб не обижали, приносил ей что-нибудь вкусненькое, иногда, зимой, приглашал к себе домой, чтоб не мёрзла во дворе.

Когда Лиса подросла, она тоже пыталась быть полезной Антошке — зашивала разодранные штаны, чтобы мама не ругалась, бегала по мелким поручениям. Антон называл её ласково — Лисичка-сестричка и искренне считал её сестрёнкой.

Когда Антону исполнилось восемнадцать и его забрали в армию, Лисе было пятнадцать лет. Антону устроили шумные проводы, веселились допоздна. Утром, Антоха проснулся с одной постели с Лисой…

Он даже не мог вспомнить было ли что-то между ними. Лиса стеснялась, прятала глаза и он не посмел её спросить.

Лиса писала ему письма почти каждый день, рассказывала о дворовой жизни, о своих мечтах, интересовалась, как ему живётся.

Ребята завидовали, что у Антона такая преданная, заботливая девушка, а он не говорил им, что она соплюха, малолетка.

Прошли два года, за которые много чего случилось. Умер Лисин отец, замёрз пьяным в сугробе. Лисина мамаша начала водить собутыльников домой и Лисе иногда приходилось ночевать на чердаке, спасаясь от приставаний пьяных мужиков.

Лиса подросла, но всё так же была худенькой, мелкой и бледной. Она мечтала, что вернётся Антошка и они будут жить вместе и всё у них будет отлично.

Антошина мама хворала и Лиса часто бегала к ней помогать по хозяйству. Потом они пили вместе чай и говорили об Антоне.

Наконец, он вернулся. Он возмужал, похорошел, но был каким-то чужим, незнакомым. Лиса робела и не смогла сказать ему, всё, что хотела, всё что репетировала мысленно тысячу раз…

Он обращался с ней ласково, но отстранённо, будто и не было ничего между ними. Вскоре, Антон устроился на работу и Лиса видела его только изредка, когда приходила помочь его маме, которая совсем слегла.

Антон разговаривал с ней, благодарил за помощь, шутил, но не делал никаких шагов к сближению. Лиса тихо плакала в подушку по ночам, но в присутствии Антона не подавала вида. Однажды, Антон, вдруг спросил её

— На свадьбу придёшь? Лиса потеряла дар речи…

— На какую свадьбу?

— Я женюсь.

На свадьбу Лиса не пошла, проплакала дома всю ночь и, к утру решила, что проживёт и без него, встретит хорошего, парня, выйдет замуж и будут они жить долго и счастливо.

Антон женился на женщине с годовалым ребёнком. Проходя через двор, Лиса часто видела жену Антона, сидящую на лавочке, рядом с малышом, ковыряющимся в песочнице.

Она смотрела на эту женщину и не могла понять, чем же она, Лиса, хуже. Почему Антошка выбрал эту женщину, а не её? Ничего особенного… старше мужа на пять лет, с ребёнком, хотя Антон, конечно, детей любит, но можно ведь и своих…

Пожалел наверно… Он же жалостливый, хороший… Господи, как же я без него теперь?… Через пару месяцев, она услышала, как бабульки у подъезда обсуждают беременность жены Антона — до свадьбы согрешили или уж потом, законно.

Всё… Никаких шансов… Теперь у него будет свой ребёнок он его не оставит, какими бы ни были его отношения с женой.

А мне нужно жить дальше. Всё. Жизнь Лисы потеряла краски, будто полиняла. Она часто видела во дворе жену Антона. Животик её всё увеличивался. Иногда видела их вместе. Антон нежно обнимал жену за плечи, а она держала за руку малыша, ковыляющего рядом. Идиллия…

Однажды, когда Лиса только что вернулась с работы, вдруг раздался звонок в дверь. За дверью стоял Антон.

— Лиса! Мама умерла… Ты придёшь? Помоги! Лила без слов одела куртку и пошла в квартиру Антона.

— Лиса! Это Татьяна — моя жена. Танюша! Это Лиса — мы вместе выросли. Вы ведь не знакомы…

— Привет, Лиса!

— Привет… После похорон Лиса стала здороваться с Татьяной. Иначе было как-то неловко, вроде их представили друг другу.

Тем более, Лиса встретила мужчину. Он был немного старше, ездил на Жигулях, не пил, в общем был вполне приличным мужчиной. Лиса не была в него влюблена, но решила, что это вполне подходящий вариант и начала с ним встречаться.

Ночью прозвенел дверной звонок. Лиса решила не открывать и, вообще к двери не подходить. Мало ли хулиганов… Звонок звенел и звенел… Лиса побрела к двери.

— Лиса!!! Открой! Пожалуйста!

— Антон? Что случилось? — Лиса! Помоги! Мне больше некого попросить… Танька рожает… Надо в роддом ехать. Присмотри за Ромкой… Пожалуйста. Я утром его заберу и в садик отведу.

Только сейчас Лиса заметила, жмущегося к ногам Антона, малыша. Лиса присела на корточки.

— Привет Ромка! Пойдём, у меня медведь есть. Он большой плюшевый, его Потапом зовут. Она протянула руку. Ромка доверчиво сунул в неё свою ладошку.

— Спасибо, Лиса! Утром Антон забежал за Ромкой.

— Таня ещё не родила, что-то там не так… Слушай, можешь из садика Ромку забрать?

— Заберу, конечно. Мы с ним подружились. Завтра выходной, могу за ним посмотреть, если надо.

— Спасибо! Что бы я без тебя делал? Антон торопливо чмокнул Лису в щёчку и убежал. На Лису нахлынули воспоминания…

Как же хорошо им было в детстве вдвоём! Ну что ж пусть так, хотя бы так… Они ведь друзья, останемся хотя бы друзьями…

После работы Лиса забрала Ромочку из садика. Покормила, поиграла с ним и уложила спать, а Антон всё не появлялся. Спать не хотелось, было как-то тревожно на душе.

Лиса сидела на кухне смотрела в окно и курила одну сигарету за другой. Наконец, она увидела силуэт Антона за окном. Антон покачивался, будто пьяный, шёл как-то неровно.

Лиса пошла открывать дверь, чтоб он не звонил и не будил ребёнка. Антон ввалился в дверь, на нём не было лица…

— Ты пьян? Что с тобой?

— Я выпил немного… за здоровье… и за упокой…

— Что ты мелешь?!

— Танюшка умерла и родилась… Танюшка… Он тяжело опустился на табуретку и заплакал. Лиса никогда не видела Антона плачущим. Она подвинулась к нему, обняла его, положив голову на плечо.

— Антон! Мы прорвёмся, всё хорошо будет! Я тебе помогу и с Ромкой и с девочкой… Танюшкой. Мы вместе — сила! У нас всё получится!

Через неделю малышку выписали из роддома. Антон с Ромкой и Танюшкой переехали к Лисе. Антон отремонтировал свою квартиру и стал сдавать её, Лиса ушла с работы и ухаживала за детьми.

Отношения между ними из дружеских, постепенно перешли с супружеские и они тихонько зарегистрировали брак, без празднования, только выпили шампанского со свидетелями.

Лиса гуляла с детьми во дворе. Ромка бегал вокруг песочницы, а Танюша ковыляла держа Лису за палец. Соседка, баба Тая, тоже гуляла с внуком и от скуки решила завести разговор.

— Лисочка, что ж ты всё с чужими детьми тетешкаешся? А свои то когда?

— Это мои дети! Пусть, я их не рожала, но мои! А я ещё рожу, какие мои годы? Ещё двоих или троих…

Бабка смотрела на Лису и думала

— Вот она, любовь… Всё ей нипочём… Лишь бы любимый рядом был. Приняла мужика с двумя детьми… Один, вообще, не его, приблудный… И счастлива, аж светится изнутри!

© Copyright: Ирина Брагинская, 2014

Поделиться с друзьями:

Замечательная история про кота по имени Класс Восемь

размещено в: Про котов и кошек | 0

Эта удивительная история началась осенью 1952 года в начальной школе Элизиан Хайтс в Калифорнии.

Огромный полосатый кот вошел в класс прямо посреди урока, спокойно уселся посреди комнаты и начал приводить себя в порядок.

Кот был худым и голодным, и учительница разрешила напоить его молоком. Просидев на уроках примерно полдня, кот величественно поднялся и ушел.

На следующий день кот снова пришел в школу, и снова – через день…

Когда стало понятно, что он собирается приходить постоянно, ему дали имя Room 8 (Класс Восемь), в честь кабинета, в который он вошел первым.

С того памятного дня появление кота стало привычным… Летом школа закрылась на каникулы, и кот приходить перестал.

А в следующем сентябре пришел снова, и методично каждый день посещал занятия. Потихоньку слава Класса Восемь вышла за пределы Лос-Анджелеса, потом Калифорнии, а потом и всей Америки.

Журналисты постоянно приезжали в Элизиан Хайтс, особенно осенью, чтобы проверить – придет ли кот в этом году или нет.

Кстати, никто так и не знает, куда кот пропадал вечерами и куда уходил летом.

Класс Восемь стал легендой, а среди учеников не было более почетной должности, чем кормильщик кота.

Эту должность придумали учителя, а до нее кота кормили все ученики, что привело к проблемам с лишним весом у животного.

А поскольку главным правилом школы стало «НЕ мешай коту», пришлось ввести еще одну должность: сдвигатель спящего кота.

Кота двигали только в крайних случаях, если без этого невозможно было провести урок.

Если открыть старые фотоальбомы Элизиан Хайтс тех времен, то почти на всех общих фотографиях классов (примерно с 1952 по 1967 г.г.) кот обязательно будет восседать на почетном месте посередине.

Как официальный талисман школы, кот даже оставил на память потомкам отпечатки своих лап в мокром цементе перед зданием (в присутствии орды журналистов и не без помощи учителей).

Через много лет гитарист Лео Коттке увидит эти отпечатки, узнает историю их появления и напишет инструментальную композицию «Room 8».

Шло время, и кот стал стареть. В 1963 году он пострадал в драке, а в 1964 серьезно переболел пневмонией. Стало ясно, что он нуждается в уходе не только днем, и одна из учительниц, Вирджиния Накано, предложила свой дом в качестве «ночного» жилища.

Днем кот все так же ходил в школу, а вечером уходил к ней – в дом через дорогу. А когда ему стало трудно ходить, сотрудники школы носили его туда и обратно.

В 1968 году Класс Восемь умер в солидном возрасте 22 лет. Он удостоился собственной могилы и трех колоночного некролога в «Лос-Анджелес

Таймс». Но память об этом удивительном коте живет до сих пор: в 1966 году директор школы Беверли Мэйсон написала книгу «Кот по имени Класс Восемь», отрывки из которой в Элизиан Хайтс читают всем ученикам в начале их первого учебного года.

Из сети

Поделиться с друзьями:

Срам. Рассказ Елены Халдиной

размещено в: Деревенские зарисовки | 0

Срам

Бабушка Галя пришла в гости, попила чай, а после увлечённо смотрела телевизор на кухне.

— Ой, Лена! Глянь, чё кажут-то! Батюшки, срам-то, какой! Девки-то гликося — в одних трусах поют, ба-а, чё делатся-то, почти што нагишом, ну куда энто годно? Вот ведь стыдобища-то — на всю, как есть, страну…

-Я-то уж своё отживаю, а вам-то ещё в этом сраме жить да жить, за вас страшно! Кто ж энто таку страмоту допускат? Они ошалели ли чё ли — в верхах-то там?!

— Бабуля, да не переживай ты так, давай я лучше на другой канал переключу, пока давление у тебя не поднялось, а?

— Так поют-то они вроде ладно, дай-ка я ещё погляжу чуток… Да-а, ну и девки пошли, вот ведь чё выёндывают, бесстыдницы… Ой, ой, глянь, Лена-а!

— Бабушка, да некогда мне — я картошку чищу…

— Чисти, чисти… Хороший концерт так-то, но пошто они в трусах-то поют, а?! Одёжи чичас всякой хватат, не то, что в ранешнее время.

Ведь, я сама молодая была и на вечёрки как-никак хаживала, а пела-то как, эх! Разве чичас так поют? Наши-то Малокуяшские девчата бывало, как запоют, так заслушаешься! Никто так боле в соседних деревнях голосисто не пел, акромя нас.

— Даже спорить не буду… А с дедом-то, ты как, бабуля, познакомилась, тоже на вечёрке?

— Так ща-ас тебе расскажу и то ль: дед-то твой в сорок четвёртом с войны пришёл молодюсенький, ему в ту пору-то осьмнадцать лет было, всего-то на всего…

Ну так вот, ему мамаша-то евоная и говорит, энто он мне сам после-то сказывал: «Ляксандр! Эвон глянь в окошко-то, Галька Ступкина идёт, девка-то кака баская! Ты бы, сынок, женился на ней ли чё ль, а? Приглянулась ведь она тебе, я вижу?»

А он ей в ответ таки слова: «Да, мамаша, красивая девка-то и впрямь!» Ты, Лена, прабабушку Настасью-то помнишь, аль нет?

— Помню, бабуля, помню, как не помнить, славная бабушка была, доброты необычайной…

— Вот, вот, и я про тоже… А я-то, до чё румяная была-а, фигурка точёная! А коса-то, коса ниже энтого самого места, не-то что щас — три волосинки, да и те седые…

Меня маманя-то одевала как следоват, хоть и война была, а у меня две блузки крепдешиновые были, и шаль была, да и пальтишко она мне справила с чернобуркой.

А я ещё стыдилась в ту пору-то его носить: с цигейкой-то воротники не у всех были, а у меня как на грех с чернобуркой…

Ну, чё, мёд свой был, картошка своя, скотины полон двор, жили-то мы всё-таки честь по чести, не то, что твой дед!

Ну, кого там, одна нищета-а! Штаны снимут постирать, и одеть боле не чё, как жили-то, ой, страшно вспоминать…

Воротник-то энтот я так после и отпорола, да цигейковый за место него пришила. А воротником-то твою мать пугала, покуда она мала была, как только она бывало зауросит, я его в руки возьму и перед ней только потрясу малёхо, мол, бабайка тебя заберёт, коли уросить дале будешь, так она его шибко боялась и моментально переставала…

Так извалялся воротник — нет чтоб продать кому! Чё, я в ту пору в воротниках-то понимала? Энто щас меха — ни меха, шуба — не шуба! А тогда в чём все ходят — в том и ты ходи, стыдились выделяться-то шибко, не-то, что щас — кто кого перещеголят, ни стыда — ни совести…

Скромнее тогда жили, но дружнее и весёльше. Как бывало праздник какой, так мы вскладчину и отпразднуем его почитай всей деревней.

Кто винегрет несёт, кто холодец, а кто и бражку с пельменями. Капуста квашенная, огурцы, да грузди — в каждой избе были! Напоёмся да напляшемся, наедимся от пуза, и спим после без задних ног… Во как жили-то!

— Так как вы с дедом-то познакомились?

— Так ты слушай дальше, баушку-то, слушай. Пошла я на вечёрку: раньше вечером-то молодёжь частенько собиралась у кого-нить в избе, жили-то весело до чё! Ой, а пели-то как, не то что чичас, а танцы-то каки были, любо-дорого смотреть, а тем паче танцевать! На кадрили он меня и прикадрилил, дед-то твой…

Маманя-то как чувствовала, пущать меня не хотела. Ну, так я измором её взяла да слезьми, вот она хоть нехотя, но отпустила, а мне кого ещё лет-то было — всего шешьнадцать! Пикало в голове-то ещё шибко…

В тот день — Лизка меня Трифанова увидала, подружка моя, ты знашь таку?

— Знаю бабуля, знаю.

— И я, так же думала, что знашь, так вот — Лизка-то меня на год постарше всего, ну и сказала она мне таки слова, прямо как ровно в воду глядела: «Галька-а, ты сёдня замуж выйдешь!»

А я её спросила ещё, с чего энто она взяла? Но, а она мне не ответила, а только заулыбалась. Ей, похоже, её братка сказал, что меня Шурка-то дед твой приглядел! Я так думаю, грешным делом…

Ну и всё, увидала я его, ой! А красавец-то, какой дед-то твой был, высокий, статный, раненый, правда шибко, правую руку-то ему до локтя отнять хотели, да он не дал, да ещё после войны сколь лет лечился, батюшки мои…

Шутка ли дело, гангрена была, ладно хоть руку спасли, горемычному…

Брат-то твой, Артёмка, вылитый дед в молодости, такой же красавец! Ну, так чё — шибко-то удивляться — есть в кого, про энто ещё баба Лиза сказывала: «Ко'ли порода есть, так не испортишь!»

Танцевали мы с ним, стало быть, танцевали, и натанцевали… Ну, чё-о, грудь в орденах! Вот замуж-то я и вышла сразу, ума-то не было…

А мамка-то моя слезьмя ревела опосля, и я так боле жизни-то путём и не видала… Сама посуди, мне тринадцати лет не было', папка в войну погиб, похоронка пришла, почитай детство кончилось…

В шешнадцать, я замуж выскочила, а как осьмнадцать стукнуло, и мамка моя померла — тосковала она по папке шибко…

Так и маялась я всю жизнь — одна забота да работа… От одной матери твоей сколь слёз пролила… А на кого обижаться?

Коль она вся как есть, крутым характером в отца уродилась, такая же упёртая, чё в голову взбредёт, вынь да положь и слова не скажи, а коли уж осерчат, так ещё хуже — год дуться будет.

Хоть и сама измается , но ни сколь не уступит, уж по её, так по её… Не родит свинья бобра, ой не родит… Ну чё я тебе сказываю-то, сама энто знашь…

— Бабуля, так ты с дедом-то моим, что ли совсем и не дружила до свадьбы-то?!

— Так, когда дружить-то было', война ведь была?! Сходили после в сельсовет, и всё, расписали нас, так и жила с дедом-то твоим, на красоту его позарилась, головушку-то вскружил мне, окаянный!

— Ну, ты даёшь, бабуля!

— Всю жизнь прожила, как следоват — себя блюла, а щас чё девки пошли, срам один: на них вся страна смотрит, а они глянь-ка — в одних трусах пляшут, да ещё песни поют!

Мы-то пошто так не делали?! Уж чё, чё — всяко жили, но такого сраму отродясь не было', ой не было'…

Елена Халдина

Поделиться с друзьями:

Потерпи еще чуть — чуть, милая. Рассказ из инета

размещено в: Такая разная жизнь | 0

Потерпи еще чуть — чуть, милая. Ты знаешь, как я тебя люблю. Но я сейчас не могу развестись с Любой. У нас сыну только год. Кто же знал, что я встречу тебя…

Сын подрастет, устроим его в садик, Люба выйдет на работу.. Я, конечно, буду им помогать. Но сейчас, я же не сволочь какая, что бы бросить ее с годовалым ребенком..

Ты же меня сама уважать не будешь. Если смог один раз, то сможет и другой, сама будешь думать… Потерпи, милая.. Ты же знаешь, что я люблю только тебя……

-Милая, я понимаю, что тебе не хватает наших встреч… Я понимаю, что ты хочешь быть со мной и тебя не устраивает положение любовницы..

-Да , сын подрос, я помню, что тебе обещал.

-Но у жены мать при смерти находится. Ну как я брошу ее в такой момент? Ты же знаешь, что я живу с ней — это ничего не значит.

-Люблю я только тебя и нашу маленькую дочку. Скажи Иринке, папа приедет в субботу.

-Чего хочет моя принцесса? Новую куклу или поход в аква -парк? Вы подумайте..

-Я на карточку положил деньги. Заплати за квартиру, купи Иринке подарок от меня, приготовь ужин. Буду в субботу. Целую, мои дорогие девочки !

— Милая, сын попал в плохую компанию. жена слегла. Я не могу бросить их в такой момент. Как я буду себя чувствовать? Предателем! Деньги все ушли на адвоката.

-Я не смогу приехать на выпускной нашей дочери. Поцелуй ее за меня, пожелай удачи. Не обижайся, я люблю тебя, ты единственный лучик света ..

-Милая, сколько лет прошло, а ты все ждешь меня.. Знай. я люблю тебя очень..Больше всего на свете я хочу быть с тобой… Но жена заболела.. После того, как сына посадили, она потеряла смысл жизни..Я не могу ее оставить в такой момент. Она не выдержит еще такого удара…

-Как дочь? Работает и учится? молодец..

-Я, к сожалению, не могу вам сейчас помочь.. Вспоминает ли она обо мне? Я постараюсь приехать на ее день рождения. Поцелуй ее за меня…

-Милая… Вчера умерла моя жена.. Я такую вину чувствую перед ней.. Я испортил ей всю жизнь, она догадывалась, что у меня есть ты — мое солнце, моя любовь…

-Как назвали моего внука? Молодец, дочка, родила такого богатыря! Счастья ей ! Я решу вопрос с квартирой, мне придется ее разменять. Сын совсем отбился от рук, пьет, нигде не работает, водит друзей-алкашей. Меня в грош не ставит.

-Я не могу тебя позвать к себе, в такие условия. Я все решу и , наконец, мы будем с тобой вместе! 

-Анна Сергеевна! Здравствуйте! Я разбирал записи отца и увидел запечатанный конверт. На нем написан ваш телефон. Я решил вам позвонить.

Отец умер неделю назад.. Сердце.. Я не знаю, может быть, вы общались….

-Нет, вы что-то путаете. Я никогда не сидел в тюрьме.. У меня хорошая работа, я живу отдельно от отца уже давно, но я никогда не забывал его, помогал ему. После смерти матери он жил с женщиной, с Татьяной, но что-то у них не сложилось..

-Сестра? Никогда отец мне ничего не говорил о ней…Извините, а вы не ошибаетесь? Вы точно говорите о моем отце?

Она сидела и плакала. Она оплакивала свою такую неудавшуюся жизнь..

Все время чего-то ждала, кому то верила.. думала, что вот, потом.. через год, через два…

А жизнь так и не получилась.. Не откладывайте на потом, живите сейчас! Не ждите момента, любви, случая..

Из Инета

Поделиться с друзьями: