Плохая невестка

— Ой, не знаю, Ленка, как с этой малолетней шалавой разговаривать! Я ее ненавижу, понимаешь? — Галя налила себе еще один бокал вина и залпом его выпила.

— Э, мать, ты в запой не уйди, — Ленка, закадычная подруга, удивленно присвистнула. — Ну давай, захлопни перед ее носом дверь. Сын тебе спасибо скажет…

— Да все я понимаю. Но поделать ничего не могу. Меня от этой Вероники трясет просто…

Ленка ловко прихватила палочками суши из коробки, пожевала с задумчивым видом, а потом сказала:

— Галя, ты дура. Я не понимаю, Серега что, ее к тебе в квартиру жить привел? Деньги с тебя тянет? Счастливы ребята, ну и ты отстань от них! Ты на других посмотри, идиотка! И нечего выкаблучиваться, парень не выдержит и пошлет тебя куда подальше.

Галя налила себе еще вина.

***

Когда она превратилась из веселой и легкой на подъем женщины в сварливую и глупую бабу? Наверное, в тот момент, когда узнала от совершенно посторонних людей, что сын встречается с девушкой. Брякнула об этом Светка, сменщица. Она хлопала своими глазами, пуговицами оловянными, и стрекотала:

— Как? Ты не знаешь ничего? Он ее в Питер заберет!

Вот это новости! Вот сыночек учудил!

Сережа был очень хорошим мальчиком. Настолько хорошим, что Галка, болтая с ним, часто кривила нос:

— Серенький, ты настолько правильный, что у меня комплекс неполноценности развивается рядом с тобой…

Сын не пил, не курил, занимался спортом, хорошо учился. Не стал увиливать от армейской службы и отправился не куда-нибудь, а в морскую пехоту, на берег Баренцева моря, где остался на службу по контракту. Деньги зарабатывал неплохие, помогал маме каждый месяц, переводя кругленькую сумму. Эта помощь была очень кстати — Галю засасывали кредитные долги. Не рассчитала она свои силы, когда пользовалась карточкой, выданной ей «добреньким» банком.

Сын присылал ей фотографии, где он в парадной форме, ладный, красивый, стоял на плацу или с сослуживцами в обнимку на фоне высоких сопок сурового северного края. Галя гордилась Сережей и радовалась, что он вырос таким умницей. Пока его одноклассники скоропостижно женились, заводили детей, а потом сидели на шеях своих родителей, ее мальчик сосредоточенно строил карьеру. Его ровесники бесцельно болтались по маленькому городу, закованные в цепи брачных обязательств, а Сережа был свободен, как ветер.

Через год службы сын приехал в отпуск, который пролетел моментально. Сергей вернулся на службу.

А потом, летом, взял и уволился. Скандал у них случился, конечно. Галя орала, что он — дурак, работы здесь не найдет, будет существовать на жалкие копейки от зарплаты до зарплаты. Сын был упрям:

— Мама, да не буду я тут жить. Я в Питер собираюсь. Буду работать, учиться — не пропаду.

Он быстро нашел квартиру и заплатил залог. Хозяин жилья, сам бывший моряк, купил однушку в Кудрово, а сам продолжил работать в Мурманске.

— Вот, смотри, как умные люди поступают! Служат и квартиры покупают, а потом сдают разным идиотам, вроде тебя! А всего-то и нужно было потерпеть года четыре!

Потом конечно, Галя успокоилась немного: Сережа — парень целеустремленный — не пропадет. Сама ему чемодан собирала. И каково же было ее состояние, когда услышала от Светки такое: не один сыночек едет, с девушкой.

А друг Сережи при нечаянной встрече сболтнул:

— Тетя Галя, а вы что, не в курсе? Он в отпуске с ней познакомился. Они все решили еще тогда, осенью.

***

Они все решили… Или она все решила? Захотелось девочке пожить в большом городе, вот она и окрутила лопуха. И каков, а? Даже матери ничего не сказал. Галю трясло от обиды.

Немного погодя она узнала подробности о «любимой» Сергея. И чуть в обморок не упала: девке не было семнадцати, жила с бабушкой, уйдя из дома со скандалом. Замечательно! Теперь сыну можно запросто «совращение малолетних» пришить. Галя выпила литр валерьянки перед тем, как поговорить с сыном. До отъезда оставалось всего ничего.

Она хранила выдержку и спокойствие, играя во «все понимающую мать». Сын доверился и все рассказал. Глаза у Сергея блестели, он, рассказывая о Веронике, выглядел таким счастливым… «Или тупым» — черт в голове Гали не давал ей покоя. Она старалась улыбаться и не выражать своего недовольства.

— Сережа, как реагирует мама девочки на все это?

И сын, наивный, любящий, искренне Галине доверяющий, поведал страшную и очень грязную семейную тайну:

— Мам, там вообще все сложно… Ты только никому.

Выяснилось, что отчим девочки пытался ее изнасиловать. Родная мама не поверила, дела не заводили. Вероника была отправлена к бабушке.

— Она иногда дрожит, когда у нас… ну, это, — покраснел сын.

Гадливость? Стыд? Отвращение? Да все что угодно, только не жалость и сострадание испытала к Веронике Галина. Почему-то она не верила в искренность истории девушки. И жалко, в первую очередь, ей было Серегу.

Он и слушать ничего не хотел — стоял насмерть. Галина две недели с ним не разговаривала, потом звонила и кричала в трубку гадкие оскорбления и едкие насмешки. Ее несло. Сын отключал телефон, и снова неделями длилось обоюдное молчание. Галя разыскала в социальной сети эту Веронику. С фотографии в профиле смотрела серая, тощая мышь. Остренький носик, тонкие, в ниточку, капризные губки, жиденькие волосики, фу! Глаза, правда, были выразительные, но грубый макияж портил все их очарование.

Ленка, подруга закадычная, была прямолинейной и жесткой.

— Галька, прекрати. Ведешь себя как курица! Познакомься с ней, а потом истери!

Еще литр валерьянки. Потом — длинное письмо сыну. Галя попросила прощения и высказала желание познакомиться. Сын позвонил, голос был радостный. Договорились о встрече на следующие выходные: они как раз совпадали с выходными у Сережи на новой работе. Галя влезла в долги, накрыла стол. Блюда поставила те самые, Сережей очень любимые: домашнюю шаверму, курицу под сыром, оливье. Квартиру вылизала. Нервничала, ждала, воображала, как себя поведет. Быть простой и веселой? Или ироничной и надменной, как королева английская? Или доброй и ласковой? Вот задача…

Сын позвонил и сказал, что не придет: Вероника отравилась. И, главное, не с утра, а к вечеру, за пять минут до встречи. Оказывается, они приехали уже вчера, переночевали у бабки Вероники, а сейчас выяснилось, что любимая «заболела». Удар под дых? Хуже.

Война продолжилась еще несколько месяцев. Галя отчаянно скучала по сыну, злилась, ревновала и плакала каждый день. «Все идет по спирали, по спирали, по спирали, — билась в голове одна и та же мысль. — Все как у нас с Никитой».

***

Галя познакомилась с отцом Сергея в шестнадцать лет. Стояли парни у бара и пригласили их, соплюх подружек, в кабак. Всю ночь шло веселье, ребята оказались работниками этого бара, по случаю дня рождения Никиты закрытого на «санитарный день». Галя танцевала с именинником, а потом вся компания собралась в гости к одному из парней. С Никитой она и переспала, ни о чем не думая. На честь девичью Гале было плевать с высокой колокольни: на дворе стояли девяностые — пей, кури, гуляй — все можно.

Утром она проснулась, вывернулась из-под руки Никиты, тихонечко оделась и смылась в общагу. А вечером он встречал ее у двери колледжа. Закрутилось, завертелось…

Сережка весь в отца — такой же спокойный и флегматичный. С Никитой Галя даже не ссорилась. Из общежития ее выгнали за нарушение режима. Любимый помог собрать вещи и привел девушку домой. Будущая свекровь ничего не говорила, была легка в общении и доброжелательна. Учила Галю готовить обед, стирать белье, вести быт. Ни разу не обозвала «шалавой» и «малолеткой». Любить Галю — нет, не любила, это чувствовалось, да и многочисленные родственники нет-нет, а сообщали, не стесняясь Гали, что Никите нужна совсем другая жена, а не детский сад. Гале их слова были «до фонаря», в голове ветер, в животе — бабочки.

Галина мама узнала о связи дочери от посторонних. Был грандиозный скандал, а потом — знакомство с «женихом». Она была не в восторге от Никиты, но тоже — ничего не сказала.

Через три года Галя получила свой диплом. Вот тут мама вовремя подоспела:

— Бросай его. Он — никакой. Жить будешь в квартире тетки, она в Карелию уехала. Работу я тебе нашла.

С утра Галя проводила Никиту на работу, а через час закрыла квартиру и уехала к матери. На душе скребли кошки — так подло она еще ни с кем не поступала.

Дома она посидела пять минут и вернулась к любимому. Через неделю Никита и Галя подали заявление. Осенью сыграли свадьбу. Мать Гали отвечала за стол, отец Никиты помог деньгами, а свекровь сказала, что на свадьбу не придет. Но в последний момент явилась в кафе с толпой подружек из хора, с седеньким гармонистом во главе. В общем, свадьба прошла нормально, как у людей. Нормально, если не считать того, что буквально за неделю до бракосочетания Галя изменила своему жениху. С каким-то таксистом. В первый, но не последний раз.

Знала ли об этом свекровь? Наверное, да. Но она молчала. Галя помнила, как нервничала, когда узнала, что беременна. Пронесло: ребенок был — вылитый отец.

Когда она занималась пеленками и распашонками — загулял Никита. Он пропадал где-то с друзьями ночами и приходил домой, в квартиру, подаренную отцом, пьяный.

Так и жили они еще четыре года. Пока Сережка в яслях, Галя к любовнику убегала на часок-другой, чтобы успеть вернуться домой и приготовить обед мужу. А супруг вечно с работы задерживался, а то и вообще не приходил. Сережку, правда, обожал: под летним дождем скакал с ним по лужам босиком, мог часами возиться с сыном, читал ему сказки. Галя давно не спала с Никитой, а потом просто предложила развестись. Муж так же просто согласился. Ни один из них не подумал о ребенке. Сережка целый год после развода «бунтовал», не желая принимать сложившиеся обстоятельства.

Хватило ума у обоих не устраивать раздел имущества, выплату алиментов и разборок по поводу, с кем хочет остаться Сережа. Он жил на два дома: день у отца, день у мамы. Сложно было: Никита сына баловал, а Галя относилась к нему со строгостью, особенно, когда школа началась. Ругались много раз по этому поводу, но вырастили хорошего парня.

Со временем Галя поняла отношение к себе свекрови, ныне покойной. Невесткой она была дерьмовой, честно говоря. Туповатая малолетняя девочка, нагло поселившаяся в чужом доме. Бедная мама Никиты…

И вот, здрасьте — сын пошел по стопам отца. Что же дальше?

***

С Ленкой она напилась, как никогда. Утром проснулась с ужасной головной болью. Выпила таблетку, сходила в душ. Присела на балконе с чашкой кофе.

Кому она делает плохо? Себе? Веронике? Нет, в первую очередь, она заставляет страдать сына. Ленка вчера сказала ей:

— Серега смену перепутал, видимо. Приходил к нам прямо на работу. Я смотрю, а девчонка за спиной спряталась и за руку его крепко держит.

— Это когда?

— Когда ты, дубина, трубку отключила, обидевшись на то, что к тебе, Елизавете второй, сын на смотрины отравившуюся невестку не привел! И смоталась к любовнику за город! А парень тебя повсюду искал! На нем лица не было! А ты, стерва, даже не подумала: может быть Вероника тебя, грымзу, боялась! Может же быть такое?

Да. Такое вполне могло быть. Выходит, что Галя — не только дерьмовая невестка, но и мать — так себе!

***

Она взяла в руки телефон и набрала номер, который знала наизусть.

— Сынок, здравствуй.

Голос сына был напряженный.

— Привет.

— Твоя мать чокнутая, ты в курсе?

Внутренним чутьем Галина поняла, что сын улыбается:

— Ну-у… Я догадывался.

— В общем так. Вы не обидитесь, если придурошная мамаша нагрянет к вам в гости? Обещаю вести себя хорошо: истерик не закатывать, водки не пить, Веронику не строить!

— Ты серьезно, мама? — Сережка фыркнул, Галя всегда умела его рассмешить.

— Зуб даю!

Утром Галина села в автобус, следующий по маршруту до Петербурга. В далеком прекрасном городе ее ждали дети. Она смотрела в окно и улыбалась: будь что будет. Она была плохой невесткой, женой и свекровью, но плохой матерью быть не хотела.
Автор рассказа: Анна Лебедева

В квартиру № 23 въезжал новый жилец, трое мужчин затаскивали нехитрые пожитки. Опытная Лариса Матвеевна сразу определила, кто из них грузчик, а кто хозяин. К хозяину и подошла.
— Добро пожаловать, я здешний домовой комитет, — отрекомендовалась она. – Почти управдом. Вы к нам надолго или нет?
— Как получится, — сказал мужчина. – Пока взял жильё в аренду, но мечтаю впоследствии выкупить. Честь имею представиться: Евгений Ильич Куданцев.
Лариса отметила, что среди вещей Евгения нет ничего детского и женского. Значит, дяденька бессемейный. Это настораживает. С тишиной и порядком у бессемейных всегда неважно. Шум, пьянки, бабы…
— Зовут меня Лариса Матвеевна, — сказала она. — Фамилия моя – Шалая, но не обольщайтесь. У меня не пошалишь. Вы пьёте?
— Да! – сказал мужчина. – Как ломовой извозчик!
— Курите?
— Да!
— По ночам скандалите?
— Непременно!
— Неприличных женщин в дом водите?
— Обязательно! Как без них?
— Просто камень с души сняли, — сказала Лариса Шалая. – В кои-то веки нормальный жилец появился.
Грузчики засмеялись, Евгений тоже.
— Будут вопросы – обращайтесь, — добавила Лариса. – Я живу двумя этажами выше. И учтите, что дом у нас передовой. Цветы, субботники, уборка… не побездельничаешь! Я буду привлекать вас к общественной работе!
Вопреки опасениям, Евгений Ильич оказался вполне спокойным жильцом. Он где-то работал посменно, выходные обычно проводил дома. Подозрительных гостей не водил, музыку во всю мощь не врубал, в стены перфоратором не долбился.
Видя, что Куданцев – мужик серьёзный, Лариса слегка обнаглела. Вечерами она со стайкой таких же тёток-активисток носилась по корпусу, решая тьму насущных бытовых задач. И если домовому активу срочно требовалась мужская сила, управдом Шалая, пробегая мимо, запросто тарабанила в дверь номер 23.
— Евгений Ильич, отзовитесь! Мне вас надо!
— А мне надо вас! – в тон ей откликался Куданцев.
Занятая общественной нагрузкой, Лариса даже не замечала двусмысленности такого приветствия. За плечами у неё были два развода, дома росли два ребёнка, личная жизнь давно была заброшена на антресоли бытия. Вся женская энергия и всё свободное время уходили в домоуправление.
— Евгений Ильич, мне вас надо!
— А мне вас, Лариса Матвеевна!
— В электрике случайно не разбираетесь? Щиток на лестнице странно гудит!
— Случайно разбираюсь. Сейчас возьму прибор.
— Евгений Ильич, мне вас надо!
— А мне вас!
— Спасите! На козырёк подъезда кто-то котёнка забросил.
— Сейчас возьму стремянку, помощь уже близко.
— Евгений Ильич, мне вас надо… Евгений Ильич…
А потом к Куданцеву стала приходить женщина. Лариса Матвеевна засекла чужую гостью как минимум дважды. Гостья поднималась в квартиру номер 23, Евгений открывал дверь и впускал её. Управдом Шалая лично видела это с верхней площадки.
Казалось бы, чего тут удивительного? Незнакомка приходила налегке, на высоком каблуке, в коротком платье, вся из себя, очень классно накрашенная… и этим она категорически не понравилась Ларисе. Хоть убей – не понравилась!
На столе ждали кипы бумажек с планами общественной деятельности, сметами, афишами, квитками и проектами по развитию дома. Всегда Лариса Матвеевна возилась в них с удовольствием, но… сегодня вечером они вдруг показались ей ненужными.
Сосед Евгений Куданцев завёл себе накрашенную цыпу в мини-юбке. И это как-то нечестно. Неправильно это. Почему? Чёрт его поймёт.
Лариса стояла у зеркала и рассматривала свои сорок два года.
— Что он в этой заразе нашёл? – внезапно спросила она себя. – Меня штукатуркой не обманешь, я птица битая. Да она меня от силы на три года моложе. Или даже меньше!
Лариса опустила глаза на свои ноги, втянула животик, повернулась так и эдак.
— Мини-юбка, каблучок? Фи, видали мы таких… моложавых! Я тоже могу позволить себе мини! Вот возьму и надену прямо сейчас! Просто так, чтоб знали!
Кто об этом должен знать, Лариса не уточнила, но из квартиры вышла в платье с открытыми коленями, причёсанная и подкрашенная. В руке у неё по обыкновению были важные папки и домовые бумаги.
Цокая туфельками, Лариса спустилась по лестнице. Стучать к Евгению она не собиралась, зачем отвлекать человека от приятной незнакомки. Но Куданцев сам открыл дверь – он выносил мусор.
— Лариса Матвеевна? – удивился он. – Добрый вечер. Какая вы сегодня изумительная! Вы ко мне?
— Нет, Евгений Ильич, — равнодушно обронила управдом Шалая. – У вас вечеринка и гости, не хочу дёргать по пустякам.
— Гости? – переспросил Куданцев. – Вы про мою бывшую жену? Она уже ушла. Ей нужно было расписаться в бумажках по отсутствию имущественных претензий и по правилам посещения ребёнка.
«Бывшая? Слава Богу!» — подумала Лариса Матвеевна.
Или она сказала это вслух? Она прислонилась к перилам и почему-то сразу забыла, куда шла со своими бумажками, нарядная и в красивом платье.
— Вы шикарная женщина, Лариса, — сказал Куданцев, глядя на её наряд. – Вас цветами надо встречать, а я тут с мусором шастаю.
— Смешно выгляжу, да? – спросила Лариса. – Ни днём ни ночью от меня покоя нет, совсем в канцелярскую крысу превратилась.
— Не берите в голову, — сказал Евгений. – Мне вас надо.
— А мне вас, — сказала Лариса.

Автор Д. Спиридонов

Необычная судьба (1)

Лилия Алексеевна пристально смотрела на Риту, но Рита выдержала, не отвела взгляда. Андрей предупреждал, что мама сразу попытается ее испугать, но если Рита выстоит, то дальше все будет хорошо. Честно говоря, ей хотелось грохнуться в обморок, потому что было настолько страшно, что даже колени дрожали.

Наконец, Лилия Алексеевна улыбнулась. Ее лицо сразу преобразилось.

— Очень приятно познакомиться, Рита. Проходите, пожалуйста.

Рита перевела дух, Андрей ободряюще ей улыбнулся. Первое испытание было пройдено. Но Рита знала, что самое страшное еще впереди. Там, в комнате, ее ждала бабушка Андрея, Инна Павловна. Женщина, которая держала в кулаке все семейство ее жениха, была главой крупной компании и оберегала внука от таких, как Рита.

***

Рита была родом из деревни. Нет, никогда в жизни никто бы этого не заметил. Это только в книжках пишут, что если девушка из деревни, то это у нее на лбу написано. Семья у нее была хорошая, никаких пьяниц и бездельников. Мама — завуч в школе, уже столько лет, что Рита и не помнила, была ли мама простым учителем. Папа — строитель. На двадцатилетие папа и мама подарили ей подержанную, но все же иномарку. Так что Рита еще многим городским нос утереть могла.

А Андрей был из очень состоятельной семьи. Причем в ней были только женщины. Бабушка, которая наводила страх на местных бизнесменов, мама, которая должна была стать ее достойной преемницей, и Андрей, единственный мужчина, который пока отказался от семейного бизнеса. Только потому, что не хотел продолжения власти мамы и бабушки на работе.

Он уже открыл свое небольшое дело и смеялся:

— Пусть денег будет меньше, но зато они будут мои, и никто не будет говорить: «Как ты можешь принимать решения, ты же еще ребенок»!

Он настолько смешно изобразил женский голос, что Рита расхохоталась. Они встречались уже пять месяцев, и девушка довольно много знала об их семье.

Ни бабушка, ни мама никогда не были замужем. Когда Рита сказала, что это как-то странно, Андрей спокойно ответил:

— Да ничего странного. Самки богомолов тоже съедают своих мужчин после того, как.

Рита в ужасе на него уставилась. Андрей рассмеялся.

— Рит, ну ты чего? Ты же гроза всего курса, а тут испугалась двух женщин. Если тебя это успокоит, то я все равно на тебе женюсь, даже если мама и бабушка будут против!

***

Рита перевела дух после встречи с Лилией Алексеевной и шагнула вперед.

А еще у нас есть сайт с рассказами — razkaz.ru
Она ожидала увидеть старушку, восседающую в царском кресле, но увидела зрелую, ухоженную даму. На вид — лет пятьдесят с чем-то, не больше, хотя Андрей и говорил, что ей за шестьдесят. На женщине был брючный костюм, на ногах туфли на высоком каблуке, модная стрижка… Сигарета в руке дополняла образ.

— Ну, наконец! Рита, проходите. Представляю, что мой внук про меня наговорил! Наверно, запугал вас так, что вы и идти не хотели.

Лилия Алексеевна улыбнулась:

— Не то слово! Бедная девочка дрожит, как котенок в мороз. Рита, не знаю, что вам там наплел мой сын, но мы не едим людей живьем. И даже не кусаемся.

Рита посмотрела на жениха, но Андрей внимательно рассматривал картину на стене. Ну, конечно, он же никогда ее не видел! Ну, он получит… вот только выйдут они отсюда.

***

Свадьба была просто грандиозная. Родители Риты выглядели смущенными, но Лилия Алексеевна всегда была рядом.

Молодым подарили хорошую трешку в центре города, и они начали самостоятельную жизнь. Рите оставалось еще два года учебы.

***

Рита возвращалась домой, решила зайти в магазин. Дома нужно было пополнить запасы в холодильнике. Она накупила целых два пакета, вышла из магазина, и тут ей стало плохо. Кто-то поднимал ее, кто-то пытался напоить водичкой… Когда она очнулась, продавщица, молоденькая девушка, спросила:

— У вас есть, кому позвонить?

— Да, мужу…

Андрей примчал через десять минут. Испуганный, бледный.

— Рита, что с тобой? Что случилось?

— Я не знаю, правда. Все было хорошо, а потом все темно, и я ничего не помню.

Он довел ее до машины, осторожно усадил.

— Мы едем к доктору.

— Андрей, нет! Я хочу домой!

— Нет, Рита, мы едем в больницу, и это не обсуждается.

Рита смотрела в окно. С одной стороны, конечно, ей приятно, что муж так беспокоится о ней, а с другой… Андрей, его мама, бабушка — они все были непробиваемые. Только они знали, как нужно, только они все решали. Их не интересовало чужое мнение. Совсем недавно ребята были у них в гостях, Лилия Алексеевна приготовила рыбу. Рита всю свою жизнь терпеть не могла рыбу и никогда ее не ела. Когда она потянулась за салатом, свекровь остановила ее.

— Риточка, ты что? Начинай с рыбы, это очень вкусно.

— Но я не люблю рыбу…

Голос Риты потерялся где-то в объяснениях Лилии Алексеевны, сколько пользы будет, если есть рыбу. Ей была положена огромная порция, и женщины заговорили о своем. Андрей наклонился к ней:

— Ешь, с маминой рыбой ничего не сравнится.

— Но я не люблю рыбу!

— Глупости, ты просто не ела вкусной рыбы.

И все! Ее оставили наедине с куском этой вонючей массы и больше не обращали внимания.

Совсем недавно они с Андреем гуляли по набережной, впереди увидели киоск с мороженым.

— Ой, мороженое! Мне фисташковое.

Андрей принес ей вишневое, как и себе.

— Андрей, я просила фисташковое!

— Глупости, вишневое намного вкуснее.

Он даже не замечал этого, а Рите было обидно. Она понимала, что, скорее всего, сама себя накручивает — многие были бы счастливы оказаться на ее месте. Но ничего поделать не могла. Она хотела, чтобы к ее мнению прислушивались хотя бы иногда, а не быть пустым местом для всех.

***

В больнице они пробыли почти два часа. В тот момент, когда к ним вышел доктор, по коридору уже спешили Лилия Алексеевна и Инна Павловна собственными персонами. Рита закатила глаза. Она очень уважала этих женщин, но иногда хотелось как-то без них обойтись.

Лилия Алексеевна сразу подошла к доктору, который даже рта не успел открыть:

— Доктор, что? Вы только скажите, что нужно. Деньги не имеют значения. Любая сумма, любая клиника, в любой стране!

Доктор даже руки поднял.

— Да подождите вы! Маргарита не больна!

— То есть как не больна?

Лилия Алексеевна выглядела очень растерянной. Так выглядят люди, когда случается какая-то непредвиденная случайность, которая путает все планы.

— В вашей семье скоро будет пополнение. Срок шесть недель. Просто не нужно Маргарите носить такие тяжелые сумки.

Он удалился, а в коридоре повисла тишина. Первым опомнился Андрей.

— Ритка!

Он закружил ее по коридору, а свекровь и бабушка пытались его поймать и кричали:

— Что ты делаешь? Поставь ее! Ей нельзя!

Рита тоже была счастлива, но прекрасно понимала, что теперь опека будет просто тотальной, и если она хочет жить дальше нормально, то нужно бороться.

***

Первым ее выпадом стало то, что она решила уехать к родителям. Андрей растерянно на нее смотрел.

— Зачем? Здесь же врачи, здесь мы.

— Андрей, до деревни сорок минут на машине! Захочешь, приедешь. Многие каждый день ездят.

Она присела рядом с ним.

— Андрюша, я очень хочу пожить вдали от твоей мамы и бабушки. Они замечательные женщины, я безумно их уважаю, но их слишком много в нашей жизни.

Какое-то время он молчал. Рита даже думала, что сейчас он выскажется резко, но он поднял голову и улыбнулся:

— Знаешь, я тоже от них отдохну! Причем с большим удовольствием.

Удивительно, но и Лилия Алексеевна восприняла известие об их отъезде вполне спокойно.

— Может быть, вы и правы. Там все-таки экология намного лучше. А Рите сейчас это очень нужно.

***

Рита как будто в детство попала. Мама готовила ей по утрам завтраки, Андрей баловал сюрпризами. Ей казалось, что когда мамы и бабушки мужа не было рядом с ним, он был более естественным.

До родов оставалась всего несколько недель, когда Андрей приехал из города намного раньше. Он нервничал, и Рита это сразу поняла.

— Андрей, что случилось?

— Я даже не знаю, как сказать…

— Говори, как есть!

Она чувствовала, как ей становилось плохо. Что-то случилось. И это что-то нехорошее. Сколько историй она слышала о том, что пока жена беременная и некрасивая, мужья находят себе любовниц. А нередко и уходят к ним.

— Рита, моя мать сошла с ума. Она просто оставила записку, что ей надоело жить по правилам, она хочет счастья, и уехала. Представляешь? Она уехала с каким-то знакомым, из какого-то далекого прошлого, за границу. Бабушка рвет и мечет. Она сказала, чтоб никто не вспоминал имя ее дочери при ней. Что делать?

Рита расслабилась. Конечно, такого финта она от идеальной во всем Лидии Алексеевны не ожидала. Иногда Рита задумывалась, есть ли у ее свекрови эмоции, и отвечала сама себе, что нет.

***

Бабушка сильно сдала после бегства Лилии, и Андрею волей-неволей пришлось принимать руководство всей компанией на себя. Рита почти не видела его. Ей было грустно и страшно, потому что роды приближались.

В тот день, когда все началось, Андрей был в командировке. Рита почувствовала первую схватку и сразу позвонила в скорую. Потом подумала и позвонила Инне Павловне. Бабушка скорую отменила, приехала с водителем и повезла Риту в частную клинику.

roddom.msk.ru
Рита несколько раз звонила Андрею, но он постоянно был вне зоны. Она уже не знала, что и делать, но Инна Павловна утешала ее:

— Что ты нервничаешь? Здесь прекрасные врачи. Здесь лучшая клиника в нашем городе. Родишь, а когда Андрей приедет, ты просто ему выдашь уже готового ребеночка.

Но Рита переживала еще и потому, что ее нервировала соседка по палате, которой тоже предстояло вот-вот рожать. Ее мама была главврачом в этой клинике, поэтому девушка вела себя почти вызывающе.

— Неужели нельзя было сделать так, чтобы я была одна?

Рита не вступала в конфликт, она просто отмалчивалась.

А потом… Их увозили почти вместе. Сначала соседку по палате, а потом ее. Дальше туман, какие-то голоса. Потом темнота, и наконец, она проснулась.

***

Рита обвела глазами палату. Все другое, значит, ее перевели. Это уже радует, хорошо, что этой скандальной соседки не будет рядом. Она потянулась за телефоном. Странно, ни одно пропущенного от Андрея. Да и вообще ни от кого… Она набрала номер мужа. Но он сбросил звонок. Рита в недоумении посмотрела на телефон. Набрала еще раз, но теперь телефон оказался выключен.

Она почувствовала, как по щекам потекли слезы. Как же так? В такой день…

Дверь в палату открылась. Испуганная медсестра завезла в палату ребенка. Рита потянулась к нему… и вдруг отдернула руку. Что это? Не может быть…

— Что, нравится?

Она обернулась. У дверей стояла Инна Павловна, глаза ее были стальными.

— Я уже отправила фото ребенка Андрею. Да, Рита, от кого-кого, но от тебя я не ожидала.

— О чем вы, Инна Павловна?

— Ты овечкой-то не прикидывайся. Или надеешься, что ребенок у тебя вдруг преобразится?

Слезы у Риты катились все сильнее.

— В чем вы меня обвиняете?

— В чем? Ты так хорошо играешь свою роль! Только зря. У тебя ничего не получится. Этот ребенок не от твоего мужа.

— Я не изменяла Андрею!

— Ты хочешь сказать, что оно само так получилось?

Рита промолчала… она не знала, что ответить, и понимала, что выглядит глупо.

— Мне нужно поговорить с Андреем!

— Нет уж, хватит водить моего внука за нос. Я отправила его за границу, пусть там посидит, раны свои залижет!

Инна Павловна развернулась, хотела выйти, но в последний момент обернулась:

— И не вздумай появляться в нашем доме и чего-то просить! Иначе тебе не поздоровится.

Она ушла, а Рита упала на кровать и зарыдала. Она просто не понимала, что происходит. Почему все так? Она никогда в жизни даже не думала о том, чтобы изменить мужу. Рита любила Андрея больше жизни. Но она не понимала, что происходит…

Немного взять себя в руки она смогла только тогда, когда ребенок в люльке расплакался. Рита развернула темнокожую малышку.

— Я не знаю, почему ты такая, но ты не думай, что ты всем не нужна… Ты мне нужна, и мы с тобой будем очень счастливы.

 

—

Автор рассказа: Ирина Мер

Необычная судьба (2)

На следующий день приехали родители. Ангелина Игоревна сразу расплакалась.

— Что же это такое, дочка?

Рита тут же разревелась в ответ. Роман Сергеевич, отец Риты, скомандовал:

— Ну-ка тишина! Что ты, мать, совсем с ума сошла? Радость у нас — внучка появилась, а вы ревете в три ручья! А то, что она темненькая, это не дочка наша виновата! Я Рите, как самому себе, верю. В той семье искать причины нужно!

Ангелина тут же вытерла слезы.

— И правда, что это мы? Главное, что девочка здоровенькая, а все остальное неважно. Не нужна она им, ну и ладно, сами воспитаем. Как назовем-то, придумала уже?

— Да, мама… Софией. Как тебе?

— Хорошо! Мне нравится. Давай собираться, доченька!

Роман Сергеевич сказал:

— Вы собирайтесь, а мне отъехать нужно по делу. На полчаса буквально.

Рита обеспокоенно посмотрела на него:

— Пап, ты куда?

— Ну я же говорю, по делу. Не переживайте, скоро буду.

Он, и правда, вернулся минут через сорок. Бледный, губы сжаты.

— Пап, что?

— Ничего, нормально все, поехали.

***

Вечером папа, который лег сразу же, как только они приехали домой, позвал Риту к себе.

— Рита, я был у твоих… Вернее, там нет никого, только бабушка, у нее. Она такими словами о тебе говорила, такими словами нашу внучку называла… Я хочу попросить тебя. Когда-нибудь, когда ты сможешь, ты должна докопаться до правды. Докопаться и сунуть ее им под нос. И никогда не прощать!

— Пап, ну что ты такое говоришь? Не буду я ничего делать, пусть они думают, что хотят.

Роман Сергеевич резко сел.

— Нет, пообещай, что все сделаешь именно так!

— Хорошо, папа, не волнуйся. Мы потом обязательно вернемся к этому разговору. Ты бледный какой-то, у тебя все в порядке?

Отец потер грудь.

— Да, все нормально, разнервничался просто.

— Может…

— Ничего не нужно. Иди, устраивай дочку. Я немного полежу и тоже выйду.

Рита и мама занялись срочным обустройством комнаты. София мирно спала на кровати Риты. Когда все было готово, Ангелина Игоревна удивленно посмотрела на Риту:

— Что-то дедушка наш помогать нам не хочет.

Она пошла в комнату, где был муж.

А еще у нас есть сайт с рассказами — razkaz.ru
— Рома, а не пора ли вставать? Мы уже почти все сделали, а ты все лежишь…

Рита с улыбкой шла за мамой. И вдруг наткнулась на мать, которая как будто окаменела в дверях.

— Рома!!

***

Ее крик до сих пор стоял в ушах Риты, хоть и прошло с того момента пять лет.

Всякое было за эти пять лет. Мама перестала с Ритой разговаривать, на внучку совсем не смотрела. Рита рыдала ночами, но понимала, что нужно терпеть. Она не справится одна с ребенком. Она ничего не сможет.

Когда София пошла в садик, начались другие проблемы. Ее обижали дети. Воспитатели старались, она это понимала, но за всеми уследить не могли. София стала бояться детей, а потом и вообще людей. И тогда Ангелина Игоревна сказала:

— Может, вам в город? Там не будут так остро реагировать на цвет кожи Софийки…

Но договорить она не успела. С улицы забежала сама София.

— Мама! Там тебя дядя спрашивает!

— Дядя?

Рита выглянула в окно.

У калитки стоял Андрей.

— Я не пойду. Мама, я не пойду!

— Иди. Я точно его видеть не хочу. Что ему нужно?

Рита вышла на улицу.

— Здравствуй, Рита.

— Зачем приехал?

— Я поговорить.

— Не о чем нам разговаривать. Все уже сказали.

— Рита, я много думал… Я пять лет не жил, а существовал. Я не верю, что ты могла мне изменять.

Рита рассмеялась. Отрывисто, зло…

— Не верит он… Пять лет всего-то и потребовалось, чтобы понять сущий пустяк.

— Рита… Ты должна меня понять. Ты думаешь, мне легко?

— А что, тяжело? Бедненький! А мне легко. И папе моему легко. После разговора с твой бабушкой у него отказало сердце! Понимаешь? Из-за вашей семьи он уже пять лет на кладбище! Молодой, здоровый мужик! Ненавижу тебя! Ненавижу все ваше семейство! Проваливай!

Рита кричала и плакала одновременно. Она наступала на Андрея, а он растерянно пятился к машине. Наконец Рита развернулась и убежала в дом. Упала на кровать, закрылась подушкой. Минуты через две на ее плечо легла детская ручка.

— Мамочка, не плачь. Этот дядя тебя обидел? Меня Пашка тоже обижает, но я не плачу, чтобы тебя не расстраивать…

Рита села, прижала к себе Софию.

— Никто, слышишь, никто больше не будет тебя обижать!

Она отпустила девочку и выскочила на улицу. Хватит! Сколько можно это все терпеть! Первыми были родители Пашки, потом воспитательницы детского сада, потом соседи, которые постоянно ухмылялись при виде Софии. Рита вернулась домой только под вечер. Ангелина Игоревна сидела за столом.

— Наделала ты в деревне шума. Люди говорят — Ритка с ума сошла…

— Пусть говорят! Мне все равно. Мама, ты права. Нужно нам уезжать.

— Да куда ехать-то? Утрясется все. София здесь со всеми знакома. Ничего, в школу пойдут, поумнеют…

***

На первое сентября Рита шла, гордо подняв голову. Она держала за ручку Софию. Девочка была чудо, как хороша — когда она стала подрастать, кожа чуть посветлела, да и черты лица изменились. Огромные белые банты, синее форменное платье.

К ним присоединились родители того самого Пашки, вместе с ним. Паша посмотрел на Риту и протянул ручку Софийке. Девочка испуганно обернулась на мать. Рита ободряюще улыбнулась и отпустила ручку дочки. Дети взялись за руки и зашагали впереди.

Мама Паши сказала:

— Рит, вы простите нас. И Пашке я вливаний сделала. Не знаю, что это такое. Наверное, стадный инстинкт… Все травят, и мы тоже.

— Да ладно. Понимаю я… София тут, как чудо чудное.

— Привыкли уже все. Хорошо все будет…

После торжественной линейки они вернулись домой. София ни на минуту не замолкала, все тараторила, рассказывала бабушке, что было в школе. Ангелина Игоревна иногда задавала вопросы и с улыбкой слушала трескотню внучки.

— Бабушка! Половина ребят читать не умеет! А я умею! И считать!

— София, разве хорошо хвастаться?

— Бабушка, но это же правда, я не хвастаюсь.

Женщина рассмеялась, поставила на стол пирог.

— Переодевайся, будем праздновать твой первый день в школе!

София подпрыгнула и побежала в комнату переодеваться. В этот момент в дверь постучали.

— Кто там?

Рита удивленно смотрела на женщину, которая к ним вошла. Она была не местная, но что-то смутно знакомое было в ней.

— Здравствуйте, мне бы Риту Александрову…

Рита выступила вперед. Женщина назвала фамилию Андрея, а Рита сразу после развода вернула себе свою фамилию, и София была тоже Игнатова. Значит, эта женщина оттуда, из небольшого периода счастья.

— Если вы от Андрея, то разговаривать с вами я не буду.

— Нет. Я сама от себя. Простите меня, можно водички?

Женщина имела очень изможденный вид. Худая, круги под глазами. Ангелина Игоревна подала ей воды и усадила на диван. Она как будто собиралась с мыслями, потом заговорила.

— Есть история… вам надо ее знать. Моя дочь, Татьяна, всегда была ветреной девицей. Что я только не делала, и ругала ее, и даже била… Но когда она выросла, совсем слетела с катушек. Каким-то чудом у нее появился жених. Очень приличный молодой человек, из хорошей, состоятельной семьи. Все шло к свадьбе, но Таня связалась с арабом. Она даже хотела уехать с ним, я поймала ее в аэропорту и силой привезла домой. Таня даже пыталась покончить с собой. Но я считала, что знаю лучше, что нужно моей дочери.

А потом выяснилось, что она беременна. И самое страшное: она не знала от кого — от жениха или от того араба.

Конечно, мы сказали, что отец жених. Началась подготовка к свадьбе, и когда дочь была на седьмом месяце беременности, она, наконец, вышла замуж.

Рита почувствовала, как в груди что-то сжимается. Она вдруг узнала эту женщину. Из глаз хлынули слезы.

— Пришло время рожать… Таня родила темнокожую девочку, а ее соседка по палате хорошенькую, беленькую. Я подменила девочек, чтобы не ломать жизнь своей дочери. Таня так и не узнала о подмене.

Ангелина Игоревна осела на стул.

— То есть… София не дочь Риты?

— Нет, конечно, нет…

Женщина опустила голову.

— А где моя дочь?

Рита говорила почти шепотом…

— Кристина дома… Она с соседкой…

— Вы понимаете, что натворили? Вы понимаете? Вы сломали жизнь всем. Вы чудовище!

Рита выкрикивала эти слова в лицо женщине, а та в ответ молчала. Ангелина Игоревна усадила дочь на место.

— Подожди, дай ей договорить.

Женщина благодарно посмотрела на маму Риты.

— Я знаю, что я чудовище. Не прошло и года, как муж бросил Татьяну. Выгнал с позором из дома, потому что поймал ее с любовником. Таня совсем потеряла человеческий облик. Когда Кристиночке было пять, она умерла… от передоза. Вы не думайте, я безумно люблю Кристиночку. Я никогда не давала ее в обиду, у нее было все самое лучшее. Но год назад мне поставили диагноз. Я должна что-то решать. У нас нет близких родственников, и поэтому я приехала к вам. Меня наказала жизнь… Вы не думайте. Таня умирала у меня на руках и проклинала меня. Она так и не простила мне того, что я не дала ей уехать с отцом ребенка. Похоже, он был единственный, кого она любила. Кристина ненавидит меня, потому что считает, что я оставила ее без матери. Болезнь… Только она меня любит и прогрессирует со страшной скоростью.

Женщина подняла глаза:

— Я прошу вас забрать Кристину, иначе девочка окажется в детском доме, а она же ваша родная дочь… Вот адрес.

Она положила на стол листок.

— Мне пора.

В полной тишине она вышла из дома. Рита смотрела перед собой. Ангелина тоже молчала. Нужно ехать… Срочно ехать. Рита вскочила, потом села. Нет, нужно как-то подготовиться, решить, что говорить, как себя вести. И документы… тут вообще может ничего не получиться.

— Рита, а Софийка где?

Рита вошла в комнату дочери. София сидела на кровати. А рядом — собранный рюкзачок.

— Доченька, ты что?

Девочка подняла на нее заплаканные глаза:

— Мамочка, раз у тебя есть другая, настоящая дочка, ты отвезешь меня в детский дом? Вместо той девочки?

Рита бросилась к ней.

— Что ты? Ты что такое говоришь? Какой детский дом? Ты моя любимая доченька, я тебя никому не отдам!

— Мама, но я же не твоя? У тебя нашлась твоя…

София плакала. Без рыданий, тихо, просто слезки текли по щечкам.

Рита прижала ее к себе.

— Никогда! Слышишь, никогда я тебя никому не отдам!

Они сидели, обнявшись долго. София все плакала, плакала и Рита. Что теперь, как дальше?

На следующий день они поехали по адресу, который прочли в бумажке. Это оказался довольно красивый частный дом. Во дворе какая-то суматоха. Они вошли и сразу услышали детский крик:

— Не трогайте меня! Я никуда с вами не поеду! Пустите меня к бабушке!

Две женщины пытались усадить девочку лет семи в машину. Одна из них говорила:

— Бабушки больше нет! И никого у тебя больше нет! Ты поедешь с нами! Там много таких же деток, ты будешь жить с ними.

— Я не поеду! Отпустите!

Девочка вырвалась и побежала. Рита с трудом смогла ее поймать и подхватить на руки. Прижала к себе:

— Тише, тише, ты никуда не поедешь. Я тебя никому не отдам, тише…

Девочка смотрела на нее глазами Андрея.

— Это ты моя мама? Мне бабушка вчера все рассказала.

— Я. Мы потерялись… но теперь нашлись.

К ним подошли две дамы.

— Вы кто такая? Ребенку следует проехать с нами.

— Я родственница. Она сейчас никуда не поедет.

— Ну, нет, так не бывает. Нужны документы, нужно что-то предоставить… Вы же понимаете, у нас предписание.

Одна из женщин смотрела на нее вызывающе. Рита никак не могла понять, что в этом взгляде. Наконец, догадалась.

— Сколько нужно, чтобы ребенка пока оставить дома?

Женщина назвала сумму. Деньги были немаленькие. У Риты с мамой таких не было. Рита заглянула в глаза Кристины. Там было столько надежды… Она решительно достала телефон.

— Алло, Андрей? Все потом. Ты можешь очень срочно приехать по адресу…

Андрей въехал в ворота через двадцать минут. Он сразу отошел с женщинами в сторону, и Рита увидела, как он давал деньги. Те уехали, а он подошел к ним. Долго смотрел на Кристину, потом повернулся к Рите:

— Я так понимаю, это наша дочь?

— Да, я тебе потом все расскажу. Очень долгая история.

***

Прошло два года. Тогда Андрей, а потом и его мать активно включились в процесс оформления документов. Инна Павловны уже не было на этом свете два года, а Лилия Алексеевна, вернувшись из-за границы, чуть ли не на коленях просила у Риты прощения.

— Понимаешь, Рита, мы все всегда жили так, как говорила бабушка. Ослушаться ее никто не смел. Я тогда уехала с отцом Андрея. Я всю жизнь его любила, но выходить за него замуж Инна Павловна запретила. Но в конце концов я не выдержала, мне все надоело. Вернулась я только через пять лет на похороны мамы, тогда-то и узнала все. Я ведь поверила в твою измену… факт был налицо. Прости меня, если сможешь. Я уверена, если бы я была рядом, если бы мы с тобой поговорили, то все сложилось бы по-другому.

***

Они пришли на кладбище к отцу. Сегодня была годовщина. Рита убрала старые цветы, Андрей поставил новые. Лилия Алексеевна с грустью смотрела на сына. Она видела, как он мучается, видела, что он по-прежнему любит Риту. Но он даже не пытался помириться, считал, что виноват и заслужил страдания. И она ничем не могла ему помочь, потому что и себя чувствовала очень виноватой.

— Мама!

К ним бежала София.

— Мама! Кристину змея укусила!

Они всей толпой бросились туда, куда указывала София. Андрей подхватил на руки Кристину и бросился к машине, Рита с ними. На бешеной скорости они вылетели на дорогу, Рита держала Кристину на руках. Девочка смотрела на нее внимательно.

— Мамочка, ты не могла бы простить папу? Ему так плохо…

Андрей немного сбросил скорость и обернулся.

— Кристиночка, давай об этом потом поговорим?

— Нет, сейчас! Пап, остановись.

— Но…

— Пап, ну пожалуйста! Может, я сейчас умру, а вы не исполнили мое последнее желание!

Он посмотрел на Риту, и та кивнула.

— Мама, папа, ну вы же очень любите друг друга, почему бы вам не помириться? Мы бы жили все вместе, и бабушки тоже…

Рита смутилась, потом сказала.

— Хорошо, Кристина. Я тебе обещаю, что мы помиримся. А теперь срочно в больницу!

— Подождите! Поцелуйтесь.

Рита вспыхнула, а Андрей махнул к ним на заднее сиденье. Им ничего другого не оставалось, как поцеловаться.

Кристина улыбнулась.

— Вот и хорошо. Пап, мам, это был… уж. Так что можно ехать домой и всех обрадовать!

Кристина хитро улыбалась. Рита не выдержала и фыркнула, потом засмеялся Андрей, прижав к себе дочку….

—

Автор рассказа: Ирина Мер