«Маленький воробушек» большой сцены: 106 лет со дня рождения великой Эдит Пиаф! 19 декабря 1915 года в 20-м округе Парижа родилась девочка, которой суждено было стать символом французской песни.

Необыкновенный голос, истинный драматический талант, трудолюбие и упорство в достижении цели быстро привели Эдит Джованну Гассьон к вершинам успеха.

Она прожила удивительно трудную, но яркую и насыщенную жизнь. Королева французского шансона ушла в неполных 48 лет. Но она живёт и будет жить в своих песнях !!!

Маргарита Хардикова

«Мне не страшно умирать, ведь я прожила две жизни…»

Пиаф ушла 10 октября 1963 года в 47 лет. Похороны состоялись на кладбище Пер-Лашез. На них собралось более 40 тысяч человек, было море цветов…
Она не растворилась во времени. Этот голос стал одним из символов Франции и принес любовь к французской музыке миллионам сердец. Она покорила мир! Пиаф записывала шедевр за шедевром с начала своей карьеры и до её конца, и почти все её песни выдержали испытание временем. Эдит Пиаф никогда не будет забыта. Но если её музыка и отойдет на задний план в залах времени, то это Имя всё равно будет ассоциироваться с ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ ПЕСНЕЙ!

По известной легенде Эдит Джованна Гассьон родилась холодной декабрьской ночью прямо на грязной улице парижского пригорода Бельвиль.
Её мать — несостоявшаяся актриса Анит Мойяр — завернула новорождённую дочь в плащ прибежавшего на крики полицейского и ушла, а отец — Луи Гассьон, уличный акробат — сразу после рождения девочки отправился на фронт.

Будущую музыкальную звезду отдали на воспитание бабушке, которая обращалась с малышкой не самым лучшим образом: поила разбавленным вином вместо молока, чтобы та не шумела. Девочке повезло, что всего через два года отец вернулся с войны и отвёз её к своей матери, содержавшей публичный дом.

Только теперь родные обнаружили, что малышка абсолютно слепа. То ли медицина, то ли обыкновенная родительская забота, то ли святая Тереза, которой молились всем домом, помогли Эдит прозреть. Как потом вспоминала певица, первое, что она увидела, были клавиши пианино.

Вскоре Эдит пошла в школу. Но так как большинство родителей не хотели видеть рядом со своими детьми ребёнка, живущего в публичном доме, учёба для «недобропорядочной» девочки быстро закончилась. Отец забрал Эдит в столицу, где они начали вместе работать на площадях — он показывал акробатические трюки, а она пела.
В 15 лет Эдит ушла из дома и одна продолжила выступать на улицах Парижа, пока её не заметил директор знаменитого кабаре «Жернис» Луи Лепле. Невзрачная внешность девушки не помешала ему разглядеть юное дарование. Лепле пригласил Эдит участвовать в своей программе и ни разу не пожалел о своём выборе: все выступления певицы проходили с колоссальным успехом.

Директор придумал для артистки псевдоним «Пиаф», что означает «воробышек», научил её репетировать с аккомпаниатором, выбирать и режиссировать свои песни. Лепле убедил певицу, что её место не на улице, а на профессиональной сцене.

Эдит будто попала в сказку про Золушку, но волшебство было недолгим: всего через 2 года Лепле умер. А она оказалась в списке подозреваемых в убийстве, так как перед смертью он указал её имя в завещании.

Скандал вокруг Эдит и Лепле вызвал такой резонанс, что девушка больше не могла выходить на сцену — её освистывали и унижали во время публичных выступлений. Она вернулась на улицу, ещё не зная, что впереди её ждёт ещё одно счастливое знакомство.

В маленьком агентстве по трудоустройству Эдит встретилась с человеком, которому довелось сделать из неё настоящую звезду. Знаменитый поэт Реймон Ассо дружил со многими исполнителями и издателями, имел обширные связи в мире, куда Эдит так стремилась попасть. Он позаботился о репутации певицы и написал для неё несколько песен, ставших настоящими хитами.

Именно благодаря трудам Ассо «Воробушек» почувствовала себя королевой сцены. Она изменила причёску, манеры, стиль в одежде, который остался с ней навсегда.

Во время Второй мировой войны Эдит выступала перед французскими военнопленными, поддерживая их боевой дух, а после войны успешно продолжила творческую деятельность. Ей восхищались все — простые люди и ценители искусства, пресса и власть.
В 1962 году состоялось её триумфальное выступление на Эйфелевой башне, музыкальная звезда пела свои самые известные и любимые песни по случаю выхода фильма «Самый длинный день».

Но, несмотря на ошеломительную популярность, Эдит всегда была одиноким человеком. Ещё в 16 лет певица вышла замуж за предпринимателя Луи Дюпона, который её бросил, так как, по его мнению, жена слишком много времени уделяла работе. Но главной любовью в жизни певицы стал чужой муж — Марсель Сердан, с которым она встретилась уже в послевоенное время.

Роман легендарного боксёра и музыкальной звезды развивался стремительно, а жёлтая пресса с удовольствием придумывала скандальные подробности, ведь у чемпиона мира уже была жена и трое детей. Однако счастье Эдит снова было недолгим, в 1949-м Сердан попал в авиакатастрофу, когда летел к любимой на встречу.
Но самым большим страхом для Эдит оставалась жизнь без музыки: «Я подохну в тот день, когда не смогу больше петь», — часто повторяла звезда.

Она умерла 10 октября 1963 года, в последний путь великую певицу провожали десятки тысяч человек, многие из них не скрывали своих слёз.

Друг Эдит, режиссёр Марсель Блестен, в тот день писал: «Париж… весь Париж стоял в почётном карауле. Люди были в окнах, на тротуарах. Движение остановилось, и ты прошла через твой город, твой Париж. Все эти люди пришли не из любопытства, они ждали тебя, чтобы отдать последний долг, последнюю дань любви. Они хотели, чтобы ты поняла: отныне Париж уже не будет таким, как прежде, что-то ушло навсегда».

Сегодня день памяти одной из величайших певиц ХХ века — прекрасной Эдит Пиаф. Маленькая, упрямая женщина» — так называли французскую певицу Эдит Пиаф её друзья. Ещё до Второй мировой войны она стала богатой и знаменитой. Жила, ни в чём не нуждаясь. Но своего нищего детства и голодной юности никогда не забывала. И никогда не упускала возможности протянуть руку помощи тем, кто попал в беду. Часто совсем незнакомым людям. В их число вошли и 120 человек, которых Эдит спасла от смерти в фашистских концлагерях во время войны.

Пиаф была 26-летней цветущей женщиной, когда немцы оккупировали Францию и вошли в Париж. Но, занятый врагом город не притих. Театры посещались публикой, люди ходили в кино. Эдит успешно концертировала. Людям даже казалось, что ей всё равно – идёт война или нет. Как они ошибались, не зная, что Пиаф помогает подпольному движению «Сопротивление».

Когда немцы, очарованные талантом певицы, предложили ей серию концертов в Германии, Эдит согласилась. Французы осуждали её, считая, что она сотрудничает с нацистами. Но Пиаф знала, что делает. Знакомым она объясняла: «Я буду петь для наших ребят в лагерях военнопленных. Представляете, как им нужна поддержка?»

Именно такое условие поставила певица оккупационным властям – они разрешат ей выступать не только перед немцами, но и перед своими несчастными соотечественниками.

«Это мой небольшой каприз», — смеясь, говорила Эдит. Каприз очаровательной артистки исполнялся. После каждого концерта Пиаф просила разрешения сфотографироваться вместе с узниками. «На память», — как она объясняла. И администрация концлагерей не видела в этом ничего подозрительного.

Отработав гастроли, Эдит возвращалась в Париж и отдавала эти снимки в фотолабораторию движения Сопротивления. Фотографы тщательно переснимали лицо каждого пленного на отдельную карточку и вклеивали её в поддельные документы. А Пиаф снова собиралась на новые гастроли в Германию и приезжала в те же лагеря, провозя в чемодане с двойным дном фальшивые удостоверения личности.

Передать их узникам Эдит не составляло труда. Обаятельную и любезную артистку никто даже не заподозрил в том, что она под видом раздачи автографов, незаметно отдаёт пленным паспорта. Сто двадцать французских солдат, уже не надеявшихся на спасение, благодаря певице смогли бежать из лагерей.

Естественно, Пиаф не афишировала свою подпольную деятельность в Сопротивлении. Кроме тех, кому она помогла обрести свободу, об этой стороне жизни артистки знали совсем немногие.

Но рассекретиться всё же пришлось. Это случилось после освобождения Франции, когда Пиаф обвинили в сотрудничестве с фашистами. Тогда Эдит защитили те, ради кого она жертвовала жизнью. Это были бывшие узники лагерей, и евреи, которых она скрывала в Париже от нацистов, и семьи погибших на войне французов, в пользу которых Эдит регулярно давала благотворительные концерты. То, что они рассказали о Пиаф, заставило членов суда встать навытяжку и отдать честь этой маленькой француженке с отважным сердцем.

Солдаты, которым Эдит помогла сохранить жизнь, долгие годы потом приходили на её концерты. После выступления вспоминали пережитое, и, обняв певицу, плакали. И Пиаф, всегда уверявшая, что не умеет лить слёзы, плакала тоже. 10 октября 1963 года Эдит Пиаф умерла. Ее хоронила вся Франция и оплакивал весь мир — вместе с ней умерла целая эпоха французского шансона.

В тот момент, когда катафалк с телом певицы и следующие за ним три машины с цветами пересекали Париж, вышедшие на улицу жители Парижа превратили последний путь Эдит Пиаф в похороны национального масштаба. От дома № 67 по бульвару Ланн до кладбища Пер-Лашез за ее гробом шло сорок тысяч человек, которых полиция не могла сдержать ни у ворот кладбища, ни около фамильного склепа. Во время прощального слова музыкальный издатель Жак Энош сказал: «Целое направление французской песни ушло со смертью Эдит Пиаф».

В книге Эдит Пиаф «Моя жизнь» было написано:

Мое истинное призвание — петь.
Петь, что бы ни случилось!
Мои песни — это я, моя плоть,
Моя голова, мое сердце, моя душа.
Мои песни — вот моя жизнь.

О чём сожалеет Тамара Гвердцители: Потерянное счастье и человек, ради которого стоит жить

Кажется, что она поёт о каждом, кто сидит в зрительном зале. Но порой и сама Тамара Гвердцители не может сдержать слёз, ведь ради возможности петь ей пришлось многим пожертвовать в своей жизни. Она знает, что такое боль и потери, но снова и снова выходит на сцену, чтобы радовать своих слушателей. И всё же иногда её сердце сжимается от тоски по тому человеку, которого она потеряла навсегда. Но ей есть ради кого жить и кому дарить свою бесконечную любовь и свои пронзительные песни.

У Тамары Гвердцители всегда было множество поклонников. Сама она впервые влюбилась в 17 лет, когда уже окончила петь в детском ансамбле «Мзиури», поступила в консерваторию и стала выступать одна. В составе советской концертной делегации она однажды попала в Мадрид, там познакомилась с испанцем и искренне поверила его обещанию приехать к ней в СССР. Но всё закончилось там, в Мадриде. Хотя ещё какое-то время приходили страстные письма, продолжения у этого романа не было.

Зато была другая встреча, с режиссёром Георгием Кахабришвили, который и стал первым мужем певицы. Тамара честно старалась быть примерной женой, ей постоянно приходилось контролировать свои эмоции, чтобы не стать инициатором конфликта, ведь в грузинских семьях главенство мужчины неоспоримо. А вот муж так и не смог смириться с тем, что жена даже после рождения сына не оставила сцену, стала ездить на гастроли и часто брала с собой маленького Сандро.

Со временем её семья всё же распалась. Причин тому было множество, но основная из них очевидна: Тамрико так и не захотела стать просто женой и матерью, она не представляла себе жизни без сцены и не смогла отказаться от возможности петь.

Тамара Гвердцители перебралась в Москву в 1990-е, когда в Тбилиси было совсем небезопасно, а супруг ясно дал ей понять, что он не собирается уезжать из Грузии. До этого она год прожила в Париже и пела в парижской «Олимпии». Но Георгию Кахабришвили как-то и в голову не пришло гордиться успехами жены. Он представлял себе семейную жизнь совсем другой.

Когда-то гадалка, жившая в старом квартале Тбилиси, сказала Тамрико о том, что её ждёт очень большая любовь. Она сразу узнает мужчину, предназначенного ей. И она на самом деле узнала, правда, не испытала удара молнии и не услышала голоса свыше, а просто как-то забеспокоилась в его присутствии в общей компании друзей в Нью-Йорке.

Дмитрий Бреслав родился в Баку, но сделал карьеру адвоката в Бостоне. На первом свидании их обоих не покидало чувство встречи с давно и хорошо знакомым человеком. И совершенно удивительным был для Тамары Гвердцители искренний интерес этого мужчины к её делу. Он гордился ей успехами, совершенно не завидовал известности и делал какие-то невероятные сюрпризы.

Когда он сделал певице предложение, она сразу ответила согласием, но честно рассказала о своём нежелании отказываться от карьеры и о том, что её сын Сандро будет единственным её ребёнком. Дмитрий с пониманием отнёсся и к этому. Ничто не могло ему помешать назвать Тамару своей женой. Он был готов даже на переезд в Россию, хотя в Америке у него был налаженный бизнес. Правда, исполнительница не приняла эту жертву и перебралась к мужу в Бостон, но продержалась всего пять месяцев.

Она снова улетела в Россию, и опять началась череда встреч и расставаний. Они страдали в разлуке, а однажды он позвонил, успокоил жену, у которой начиналась депрессия от тоски по любимому человеку, и пообещал прилететь в Россию. Но не успел. Внезапный сердечный приступ унёс его жизнь. Тамара Гвердцители снова осталась одна. Именно Дмитрия она назовёт главной любовью всей своей жизни.

Она всё ещё надеялась стать счастливой, выходила на сцену и пела, мечтая работой заглушить свою непреходящую тоску. Но впервые в жизни работа не приносила ей никакого облегчения. Дмитрий снился ей по ночам, а она просыпалась в слезах и понимала, что такого человека больше в её жизни никогда не будет. Он был единственным.

И всё же она попыталась устроить свою личную жизнь и вышла замуж за кардиохирурга Сергея Амбатьело. Этот брак продлился всего три года, а после развода Тамара Гвердцители отказывалась вспоминать даже имя этого человека. Говорили, будто их брак распался из-за ревности третьего мужа, однако певица называет более глубокие мотивы. Она считает, что попросту не должна была впускать в свою жизнь этого человека, так как он не мог, да и не хотел понимать ни её саму, ни её переживания.

Тамара Михайловна очень сожалеет о том, что в своём стремлении убежать от одиночества и пустоты, поселившихся в её сердце после смерти любимого человека, она поспешила и вышла замуж, даже не узнав того, кому ответила согласием на предложение руки и сердца. После громкого развода она, кажется, совсем разочаровалась в отношениях с мужчинами.

Тамара Гвердцители считает, что ей есть ради кого жить. Рядом с ней всегда её мама Инна Вольфовна. Певица теперь молится лишь о том, чтобы её жизнь была долгой, а здоровье не подводило. И единственный мужчина, ради которого певица живёт – это её сын Сандро. Он живёт в Великобритании, занимается историей, специализируется на XX веке и пишет диссертацию в Лондонском университете. Тамара Михайловна ничего не понимает в его работе, но гордится успехами своего единственного сына.

Она давно не мечтает о любви, зато старается сделать счастливыми самых дорогих людей, своих родных. И своих зрителей, ради которых она снова и снова выходит на сцену и поёт. О счастье, о любви, о жизни…

Тамара Гвердцители в своё время вполне могла остаться жить в Париже или Нью-Йорке, однако она не смогла жить вдали от родины. Она сумела разрушить все стереотипы о женщинах Кавказа, добилась мирового признания и выбрала свой собственный путь в жизни и искусстве.

Из сети

История жизни Тамары Гвердцители

Тамара Гвердцители — настоящая грузинская женщина.
Из тех, которыми восхищаешься, гуляя по Тбилиси.
Иногда в Верийском квартале пройдет мимо тебя грузинка
— в длинном черном платье (непременно), с воздушным платком на плечах, окутает облаком терпких духов и необъяснимого очарования.
И такая красивая, что стоишь, обернувшись вслед,
и ничего с собой поделать не можешь. Нет, не из этой жизни…
Не из этой…
Вот Тамара Гвердцители такая. Только платья она носит,
уже по европейской привычке, все больше не черные, а яркие.
Но это, впрочем, не имеет никакого значения.

Тамара говорит, что чем дальше она уезжает от своей родины, тем сильнее ощущает корни и свою грузинскую кровь.
А уезжает она действительно все дальше и дальше.
Маршрут жизни: Тбилиси — Москва — Париж — Нью-Йорк — Бостон — Москва… При этом Тамаре еще нет и шестидесяти, так что — очевидно — все еще впереди.

Случилось так, что ее имя — пускай даже очень издалека, понаслышке — знакомо каждому (может быть, кому-то и незнакомо, но мне такие люди не встречались). Это именно случилось, потому что сама Тамара ничего для этого специального не делала, и, наверное, никогда к этому не стремилась. Просто всегда пела.

Она родилась и росла в солнечной советской Грузии. Такую Грузию можно увидеть сегодня только в киножурналах: виноделы, под нестерпимым солнцем с любовью подвязывающие лозу
, отары овец на склонах гор, первомайские демонстрации,
всесоюзная здравница на Черном море — мы теперь и не узнаем,
так ли счастливо все было на самом деле.
Тамара Гвердцители тоже — из этих киножурналов. Ей было десять лет, когда мама привела ее в детский ансамбль «Мзиури». Голос у нее уже тогда был особенный — сильный, красивый, узнаваемый.
«Капитан, капитан, подтянитесь!» — поет маленькая, коротко стриженая Тамуня, запечатленная на черно-белой пленке советского киножурнала.

«Мзиури» колесил не только по всей нашей большой стране, он объездил всю Европу. В Грузии имя Тамрико Гвердцители было известно всякому, ее узнавали на улицах, и вот с того времени начался ее звездный статус, в котором она живет всю жизнь. Что, наверное, не так легко, когда твою фамилию — пускай даже понаслышке — знает каждый. Потом Тамара поступила в консерваторию.
Класс фортепиано и композиции.

Из тех девочек, что пели вместе с ней в Мзиури, почти никто не стал музыкантом. Впрочем, удача тоже была на ее стороне.
В 19 лет Тамара получила первый приз на конкурсе «Красная гвоздика» в Сочи.
Потом были еще конкурсы, еще победы — фестивали в Дрездене, в Сан-Ремо, «Золотой Орфей» в Болгарии — были гастроли, были записи молодой, совсем юной еще певицы с симфоническим оркестром. Пластинки: красивые песни о любви на грузинском языке и совсем немного песен советских, патриотических, звучащих сегодня не пошло или смешно, а так, что невольно начинаешь ощущать ностальгию по той советской Грузии,
Были выступления перед солдатами в Афганистане, когда во время концерта началась бомбежка, и Тамара пела при свечах, зажженных в зале.

Еще была свадьба. Тамара выходила замуж за главного режиссера студии дрампрограмм грузинского телевидения. На их свадьбе была Маргарет Тэтчер — правда, не потому, что Тамару уже так хорошо знали в Англии, а потому что именно во время их регистрации Тэтчер привезли показать лучший в Тбилиси ЗАГС.
А потом родился Сандро, главный мужчина в жизни Тамары, как она сама говорит.

Конечно, Тамара — настоящая грузинская женщина. Но, наверное, не типичная. Потому что просто грузинская женщина — всегда рядом с мужчиной, она не творит свою судьбу сама, и почти наверняка всю жизнь живет в Грузии.
Однажды в одной телепрограмме Нани Брегвадзе, самую признанную метрессу грузинской эстрады, спросили про Тамару.
«Она все бросила и уехала отсюда, я бы так не смогла… — и, подумав, добавила, — Но я ее понимаю, она одержима музыкой»
 Это может показаться нам странным, но в Грузии ее понимали не все. Некоторые тоже считали, что Тамара бросила Родину — когда ее судьба, карьера, удача звала ее в другие страны и столицы, в самые знаменитые залы мира.
И когда по Тбилиси, по проспекту Руставели, пошли танки, и она забрала маму и сына и отправила их подальше, подальше от войны — в Нью-Йорк.

1991 год. Тамара — вполне признанная, удачливая молодая певица, живущая, правда, несколько обособленно от всего мира шоу-бизнеса. Она — не этническая певица, не «исполнительница из союзной республики», хоть и поет песни на грузинском, непонятном большинству населения Советского Союза, она просто другой породы, слишком аристократична для того, чтобы быть в общем потоке. Слишком тонкий вкус, чтобы петь популярную музыку.
Хитом становится только песня «Виват, король!», которая и по сей день сразу же возникает в народной памяти как реакция на фамилию Гвердцители.

Так вот, 1991 год. Агент Тамары посылает ее кассету в Париж знаменитому композитору Мишелю Леграну. Как принято говорить, в офис композитора каждый день приходят десятки подобных кассет, и несмотря на это, через три дня Тамаре позвонили и сказали, что мсье Легран будет счастлив видеть ее в Париже.
 До сих пор, когда Тамара рассказывает об этом, в ее словах слышится неподдельное ощущение чуда.

Странно, в то время как нам ничуть не кажется странным то, что талантливую певицу пригласили поработать в Париж (если не ее, то кого же?!), Тамара как будто не до конца верит в реальность этого времени, проведенного во Франции. Парижские улочки, каштаны, парижские аккордеоны, город любимой с детства Эдит Пиаф, ее репертуар, который, исполненный Тамарой, приводит в экстаз парижскую публику…
Каждое утро встречи в студии с Леграном, автором «Шербурских зонтиков»…

Кульминация парижской жизни: концерт в Олимпии, главном зале страны. Они с Леграном играли на двух роялях, в четыре руки, импровизировали: «Шербурские зонтики»-джаз, блюз, рэп (первый и последний раз, когда Тамара работала в этом стиле), «Шербурские зонтики» — цыганщина…

Потом она пела, и публика заходилась в овациях. Тамара смеется, когда вспоминает, как взмокший от накала страстей конферансье кричал в зал: «Тамара … Тамара… — тут он несколько раз пытался выговорить ее фамилию, но безуспешно, тогда махнул рукой, — Запомните это имя — Тамара!»

Парижский контракт закончился, она вернулась в Москву, и вскоре вместе с семьей уехала в Америку.
И опять она вовсе не собиралась покорять Новый Свет, просто жить там, по некоторым причинам, ей было проще и удобнее, чем где-нибудь еще.

Она ездила по Америке и Канаде с гастролями, выступала, в основном, перед русскоязычной публикой, хотя, когда ее концерты в престижных залах предварялись хорошей рекламой, приходила и англоязычная (в Канаде — франкоязычная публика).
Приходила и уходила в полном восторге, потому что по своему репертуару Тамара — абсолютный человек мира.
У нее гигантский репертуар, где причудливо смешиваются семь языков (в скобках заметим, что сама Тамара говорит на английском, французском, итальянском и немного на иврите — это не считая родных грузинского и русского).
Она поет древние народные песни (под Хава Нагилу, зал встает), многие композиторы специально под ее голос пишут музыку, она исполняет оперные арии, французский шансон и песни собственного сочинения (любимые — на стихи Цветаевой). Ее приглашают петь в мюзиклах. А петь джаз и блюз она — сама честно сознается — стесняется.

Так Тамара жила в Америке, и однажды один человек влюбился в нее без ума. Он увидел ее где-то в гостях, и даже не знал, что она певица. Он был адвокат из Бостона. Он предложил ей, все, что мог предложить и что обычно предлагают в таких случаях.

И Тамара с семьей оказалась в Бостоне. Впрочем, это не особенно изменило ее жизнь: во всех городах, где она живет, жизнь ее проходит в одном и том же ритме, и если кто-нибудь спрашивает Тамару «Чем занимаетесь?», она отвечает
«Все тем же, естественно. Музыкой, чем еще?».

Прошло еще немного времени, и летом этого года московские газеты и журналы в своих отделах светской хроники написали «Семья Тамары Гвердцители возвращается в Москву». И фотография — улыбающаяся, заграничная Тамара в черных очках, ее мама Инна Владимировна и выросший уже почти до двух метров Сандро.

Сама Тамара приехала сюда еще раньше, и в ожидании семьи купила новую квартиру — в самом центре, на «Маяковской», возле гостиницы «Пекин», в номере которой она жила два года в своей прошлой жизни в Москве.

И опять — вопросы «как», «почему», «зачем»? Наверное, почему это произошло на самом деле, знают одни только близкие люди, на все же вопросы журналистов Тамара, как обычно, отшучивается.
Говорит: «Судьба!». В этом она — конечно же, неизменная грузинка, которая ни за что не будет откровенничать на публику (даже Оксане Пушкиной не удалось).

Хотя, о чем это мы? Разве мы забыли, что Тамара — давным-давно уже человек мира, и ей все равно, на каком языке разговаривают соседи. Ей просто некогда обращать на это внимание.

«Последние 20 лет я только и делаю, что езжу на гастроли: из самолета в самолет, из поезда в поезд» — довольно-таки равнодушно говорит Тамара, и я с некоторым содроганием вспоминаю расписание ее концертов одного месяца: Сургут — Баку — Прибалтика — Тбилиси — Москва — Чикаго. Такая жизнь в течение 20 лет — это не только гром аплодисментов (цветы, шубы, бриллианты, автомобили), но и подорванное здоровье.

Однажды в Одессе перед концертом она потеряла сознание, и если бы врачи не оказались на месте почти в ту же секунду (изумленные тем, что человек мог жить, не ощущая и тени беспокойства от страшной опасности внутри себя), Бог знает, что могло бы случиться.
Потом она серьезно болела, но даже если бы доктора предписали ей другой образ жизни (кто знает, может и предписали), она все равно не смогла бы жить иначе. А как может быть иначе?

Повод к переезду. Где бы ни была Тамара, она каждый день звонит домой, маме и сыну: «Мама меня всегда воспитывает, даже до сих пор. Я звоню ей с края земли, и она продолжает воспитание по телефону». С Сандро они друзья, самые лучшие, и поэтому тоже очень страдают от долгих разлук. Сегодня Тамара больше времени проводит здесь, и нет ничего удивительного в том, что семья будет рядом.

Чем займется Тамара в Москве, нам пока неизвестно. Записи альбомов, съемки клипов — хорошо бы и этим тоже. Просто удивительно иногда: вроде Тамара, как говорится, с детства в шоу-бизнесе, но при этом абсолютно — не человек шоу-бизнеса. (Дискография за 20 лет — два альбома!). Может быть, это оттого, что у нее неправильный менеджмент, а может быть, она просто считает, что у нее есть дела и поважнее — посидеть за роялем, например, и сыграть еще ненаписанную музыку.

И вообще, ко всем этим делам она относится просто и спокойно. Она говорит: «Особенной борьбы за место в шоу-бизнесе я никогда не вела. Это место есть — вне зависимости от того, часто я буду появляться или редко. Просто тот, кто любит, будет скучать, а тот, кто не любит, будет продолжать не любить».
Все верно. И любят, и скучают.