Евгений Евтушенко

Не возгордись

Смири гордыню — то есть гордым будь.
Штандарт — он и в чехле не полиняет.
Не плачься, что тебя не понимают, —
поймёт когда-нибудь хоть кто-нибудь.

Не самоутверждайся. Пропадёт,
подточенный тщеславием, твой гений,
и жажда мелких самоутверждений
лишь к саморазрушенью приведёт.

У славы и опалы есть одна
опасность — самолюбие щекочут.
Ты ордена не восприми как почесть,
не восприми плевки как ордена.

Не ожидай подачек добрых дядь
и, вытравляя жадность, как заразу,
не рвись урвать. Кто хочет всё и сразу,
тот беден тем, что не умеет ждать.

Пусть даже ни двора и ни кола,
не возвышайся тем, что ты унижен.
Будь при деньгах свободен, словно нищий,
не будь без денег нищим никогда!

Завидовать? Что может быть пошлей!
Успех другого не сочти обидой.
Уму чужому втайне не завидуй,
чужую глупость втайне пожалей.

Не оскорбляйся мнением любым
в застолье, на суде неумолимом.
Не добивайся счастья быть любимым, —
умей любить, когда ты нелюбим.

Не превращай талант в козырный туз.
Не козыри — ни честность ни отвага.
Кто щедростью кичится — скрытый скряга,
кто смелостью кичится — скрытый трус.

Не возгордись ни тем, что ты борец,
ни тем, что ты в борьбе посередине,
и даже тем, что ты смирил гордыню,
не возгордись — тогда тебе конец.

1970 г.

Дождь проливной, за стеклом,
Смывает грехи на асфальте…
И тени последних шагов —
Слезами холодного марта…

А, завтра – наступит апрель…
Обманщик и, просто, пройдоха!
И снова, шальная капель,
По крышам, пройдётся горохом…

Но, сладкий, берёзовый сок,
Из веток, на землю прольется…
Из почек, зелёный листок,
И солнцу, и нам усмехнётся!

И снова – шальная любовь…
Сводящий с ума, цвет черёмух…
И птичьи трели, без слов,
Сердце, и душу затронут!

И май закружит буйным цветом,
И яблони – снова в снегу!
Пионовым, белым букетом,
Я сердце любимой зажгу!

Забудутся зимние вьюги,
Согреется наша любовь!
Ведь нам – тяжело, друг без друга!
Давай насладимся весной!

ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО

Вальс о вальсе

«Вальс устарел», — говорит кое-кто смеясь.
Век усмотрел в нём отсталость и старость.
Робок, несмел наплывает мой первый вальс.
Почему не могу я забыть этот вальс?

Твист и чарльстон, вы заполнили шар земной.
Вальс оттеснён, без вины виноватый.
Но, затаён, он всегда и везде со мной.
И несёт он меня, и качает меня, как туманной волной.

Смеётся вальс над всеми модами века.
И с нами вновь танцует старая Вена.
И Штраус где-то тут сидит, наверно.
И кружкой в такт стучит, на нас не ворчит.
Не ворчит.

Вальс воевал, он в шинели шёл запылён.
Вальс напевал про маньчжурские сопки.
Вальс навевал нам на фронте осенний сон.
И, как друг фронтовой, не забудется он.

Вальс у костра где-то снова в тайге сейчас.
И Ангара подпевает волнуясь.
И до утра с нами сосны танцуют вальс.
Пусть проходят года, всё равно никогда
Не состарится вальс.

Поёт гармонь, поёт в ночном полумраке.
Он с нами, вальс, в ковбойке, а не во фраке.
Давай за вальс поднимем наши фляги!
И мы ему нальём, нальём и споём.
И споём.

Робок, несмел наплывает мой первый вальс.
Никогда не смогу, никогда не смогу
Я забыть этот вальс.

Евтушенко Евгений Александрович

ОЛЬХОВАЯ СЕРЕЖКА
Уронит ли ветер в ладони сережку ольховую,
Начнет ли кукушка сквозь крик поездов куковать,
Задумаюсь вновь и, как нанятый, жизнь истолковываю,
и вновь прихожу к невозможности истолковать.

Себя низвести до пылиночки в звёздной туманности
Конечно, старо, но поддельных величий умней,
и нет униженья в осознанной собственной малости —
величие жизни печально осознано в ней.

Сережка ольховая легкая, будто пуховая,
но сдунешь ее, все окажется в мире не так.
И, видимо, жизнь не такая уж вещь пустяковая,
Когда в ней ничто не похоже на просто пустяк.

Сережка ольховая выше любого пророчества.
Тот станет другим, кто тихонько ее разломил.
Пусть нам не дано изменить все немедля, как хочется,
Когда изменяемся мы, изменяется мир.

Яснеет душа, переменами неозлобимая,
Друзей непонявших и даже предавших прости.
Прости и пойми, если даже разлюбит любимая,
сережкой ольховой с ладони ее отпусти.

И необъяснимое — это совсем не бессмыслица,
Все переоценки нимало смущать не должны,
ведь жизни цена не понизится и не повысится,
цена неизменна тому, чему нету цены.

… С чего это я? Да с того, что одна бестолковая
кукушка-болтушка мне долгую жизнь ворожит.
С чего это я? Да с того, что серёжка ольховая
лежит на ладони и, словно живая, дрожит.

Евгений Евтушенко