Под тихий шелест падавшей листвы Мы шли вдвоём Сквозь опустевший город. Ещё с тобою были мы на «Вы». И наша речь — Как отдалённый говор Реки, Что тосковала вдалеке. Мы ощущали грусть её и свежесть. Глаза твои — В неясном холодке… И я с тобою бесконечно вежлив…
Но что-то вдруг в душе произошло, И ты взглянула ласково и мило. Руки твоей прохладное тепло Ответного порыва попросило. И что случилось с нами — Не пойму…
Охвачена надеждой и печалью, Доверилась ты взгляду моему, Как я поверил твоему молчанью…
Ещё мне долго быть с тобой на «Вы». Но главное уже случилось с нами: Та осень дождалась моей любви. Весна ещё ждала твоих признаний…
Многие сейчас в этом возрасте еще считают, что вся жизнь впереди и только готовятся к забегу. А он к финишу в неполных 27 пришел. Ко всему способностей было тьма — и к поэзии, и к науке. Только жить без кожи так и не научился…
Изучал сейсмологию, а самого трясло от этой жизни так, что не устоял на земле. Но какое счастье, что был и оставил такие стихи!
Татьяна Хохрина (ФБ)
*** Похоронная музыка на холодном ветру. Прижимается муза ко мне: я тоже умру. Духовые, ударные в плане вечного сна. О мои безударные «о», ударные «а». Отрешенность водителя, землекопа возня. Не хотите, хотите ли, и меня, и меня до отверстия в глобусе повезут на убой в этом желтом автобусе с полосой голубой. ***
*** Над саквояжем в черной арке всю ночь играл саксофонист. Пропойца на скамейке в парке спал, подстелив газетный лист. Я тоже стану музыкантом и буду, если не умру, в рубахе белой с черным бантом играть ночами, на ветру. Чтоб, улыбаясь, спал пропойца под небом, выпитым до дна. Спи, ни о чем не беспокойся, есть только музыка одна.
*** Я в детстве думал: вырасту большим — и страх и боль развеются как дым. И я увижу важные причины, когда он станет тоньше паутины. Я в детстве думал: вырастет со мной и поумнеет мир мой дорогой. И ангелы, рассевшись полукругом, поговорят со мною и друг с другом. Сто лет прошло. И я смотрю в окно. Там нищий пьёт осеннее вино, что отливает безобразным блеском. …А говорить мне не о чем и не с кем.
Родная, мы будем жить здесь, где нет прохожих, где лишь созвездья. И пить сплошные сухие вина. Здесь реки сбросят сухие русла, как змеи — кожу, за даль метнувшись. И будет пахнуть сырой овчиной. Закат, что в небо вкровавлен Богом, безумной розой завянет. Ветры утихнут. Слезы пойдут на убыль. Мы будем жить здесь. Мы будем вместе смотреть… А звезды здесь разноцветны, как в фотоснимке зрачки салюта. По сути дела не будет лета, зимы и прочих. Не будет милых моих. Любимых моих. Хороших. Туман укроет нас белоснежной своей рогожей, и будут ночи. Сплошные ночи. Сплошные ночи. Но все проходит. И мы с тобою пройдем задаром. И будет небо. Сплошное небо, как черный зонт… А мы будем в ночи, как в отложении — два омара. …И безресничный прищур безглазого горизонта.
— Борис Рыжий, 1992.
На момент написания стихотворения автору 18 лет. Он год как женат на школьной подруге Ирине, через год, в 1993-м, родится сын Артем.
А еще через восемь лет, в 2001 году, 26-летний Борис Рыжий повесится, оставив предсмертную записку: «Я всех любил. Без дураков».
И более 1300 стихотворений. 8 сентября родился Борис Рыжий (1974 — 7 мая 2001) — русский поэт, лауреат литературных премий «Антибукер» и «Северная Пальмира» (посмертно). Стихи Бориса Рыжего переведены на многие европейские языки.
Инет
46 лет назад родился вечно юный русский поэт Борис Рыжий. Он прожил на Земле недолго — 26 с небольшим лет и написал более 1300 стихотворений. Его стихи публиковались в отечественных журналах, переводились на английский, голландский, итальянский, немецкий языки. Хотя я не понимаю, как можно перевести на любой другой язык хотя бы такую строчку: «Как хорошо мы плохо жили».
В ней — история нескольких поколений советских людей, их память и любовь. Он был лауреатом литературных премий «Антибукер» (номинация «Незнакомка»), «Северная Пальмира» (посмертно). Участвовал в международном фестивале поэтов в Нидерландах. В 2001 году покончил жизнь самоубийством. Предсмертная записка заканчивается словами: «Я всех любил. Без дураков».
По утверждению Евгения Рейна, Борис Рыжий был самым талантливым поэтом своего поколения. Сейчас о Борисе Рыжем написано несколько очень интересных книг. Я с огромным удовольствием прочитал книгу Ильи Фаликова. Может быть, прочитаете и вы. 10 лет назад замечательные актеры — стажеры «Мастерской Петра Фоменко» поставили потрясающий спектакль, который называется «Рыжий» (Музыкальное путешествие из Екатеринбурга в Свердловск и обратно без антракта). Слава Богу, он и сейчас в репертуаре. Я его смотрел три раза и готов смотреть еще тридцать три: никак не могу насытиться. На одном из спектаклей был вместе с другом Витей Сухоруковым, и мы, не стесняясь, ревели почти в голос. Наверное, потому что уже стали старыми и сентиментальными. Но, прежде всего, потому что…
В те баснословные года нам пиво воздух заменяло, оно, как воздух, исчезало, но появлялось иногда.
За магазином ввечеру стояли, тихо говорили. Как хорошо мы плохо жили, прикуривали на ветру.
И, не лишенная прикрас, хотя и сотканная грубо, жизнь отгораживалась тупо рядами ящиков от нас.
И только небо, может быть, глядело пристально и нежно на относившихся небрежно к прекрасному глаголу жить.
??? Осенний лес привычно одинок. И краски все его печальны. Как будто он от песен изнемог И хочет тишины исповедальной.
Осенний лес таинственен и тих. Хотя октябрь распахивает ставни. Хранит он грустно на ветвях своих Воспоминанья музыки недавней.
Он мне напомнил душу старика, Где память вновь календари листает. И листья в небе — словно птичьи стаи… И счет идет до каждого листка.
??? Мне напомнил сцену Потемневший пруд. До чего ж красиво Лебеди плывут.
Над прудом рыбак, Как памятник азарту. Осень… Скоро все цветы умрут, Возвратясь подснежниками к марту.
Я люблю сентябрьские дни. И прошу судьбу — «Повремени. Не спеши расстаться с красотою…»
Но шуршит и падает листва. А природа, как всегда, права — Быть ли белой ей иль золотою, Снег над ней иль майские грома, Спит луна в ветвях иль дождь играет.
Да, природа, как всегда, права. Потому что вечна, даже умирая.
1993
??? Воспоминание об осени
Какая спокойная осень… Ни хмурых дождей, ни ветров. Давай все на время забросим Во имя далеких костров.
Они разгораются где-то… За крышами нам не видать. Сгорает в них щедрое лето. А нам еще долго пылать.
И может быть, в пламени этом Очистимся мы до конца. Прозрачным ликующим светом Наполнятся наши сердца.
Давай все на время оставим — Дела городские и дом. И вслед улетающим стаям Прощальную песню споем.
Нам будет легко и прекрасно Листвой золотою шуршать. И листьям, Как ласточкам красным, В полете не будем мешать.
И станет нам близок и дорог Закат, Уходящий во тьму. И новым покажется город, Когда мы вернемся к нему.
1978
??? Осенний день наполнен светом И грустной музыкой листвы. И распрощавшееся лето Сжигает за собой мосты. В лесу пустынно и печально. На юг умчался птичий гам. И в тишине исповедальной Притих березовый орган.
2000
??? Эта осень похожа на лето: Вдоволь солнца и очень тепло. Даже бабушки в меру раздеты. А уж модницам как повезло. Можно вновь облачиться в наряды, Что носили еще по весне… И выходят на берег Непрядвы, И листва на зеленой волне. Эта осень похожа на лето. Лишь бы дольше она не ушла… Снова солнцем планета согрета, Как согрета надеждой душа.
2000
??? Чужая осень
Во Франкфурте Холодно розы цветут. В Москве Зацветают Узоры На стеклах.
Наш «бьюик» несется В багряных потемках — Сквозь сумерки Строгих немецких минут.
Сквозь зарево кленов И музыку сосен. Сквозь тонкое кружево Желтых берез.
Я в эти красоты Ненадолго сослан, Как спутник В печальные залежи звезд.
Со мной переводчица — Строгая женщина. Мы с нею летим сквозь молчанье И грусть.
И осень ее Так прекрасна и женственна, Что я своим словом Нарушить боюсь.
Нас «бьюик» Из старого леса выносит. Дорога втекает В оранжевый круг.
Как все здесь похоже На русскую осень. Как Русь не похожа на все, Что вокруг.
1979
??? Нет ничего прекрасней русской осени, Когда сентябрь и солнечен, и тих, Давно скворцы свои дома забросили, И где-то с грустью вспоминают их.
Проходит осень тихо по земле. Кружатся листья, как воспоминанья. Как искры в остывающей золе, Мерцают звезды…
Тускло их мерцанье. Ах, все пройдет —Жалей иль не жалей. Все превратится в памятную небыль: И это одиночество полей,
И тишина покинутого неба. От злых ветров бросает речку в дрожь. И в стаю сбились лодки на причале. И только лес божественно хорош В цветах любви, надежды и печали.
