Чемодан с дорожными вещами, скудость слов, немая просьба рук… Самое обычное прощанье, самая простая из разлук. На вокзалах плачут и смеются и клянутся в дружбе и любви… Вот и ты, стараясь улыбнуться, говоришь: – Смотри не разлюби! Ну к чему, скажи, тревоги эти? Для чего таким печальным быть? Разве можно позабыть о свете или, скажем, воздух разлюбить? У тебя глаза совсем больные. Улыбнись. Не надо так, родной… Мне ведь тоже в ночи ледяные нестерпимо холодно одной. Шум, свистки, последние объятья, дрогнули сцепленья, зазвеня… До свиданья! Буду очень ждать я! Только ты… не разлюби меня.
✔А живу я одна, навсегда замерев от испуга, Это после того, как я с бывшим своим развелась. А недавно пришла ко мне Нинка — из детства подруга, Пропадала сто лет, вдруг, откуда не знаю, взялась.
Рассказала мне Нинка, что стал изменять Анатолий, И однажды решила она отомстить мужику — Изменить, как и он, и навек излечиться от боли, И прогнать из души надоевшую злую тоску.
Ну а лет молодых нам осталось совсем уж немножко, Поезд жизни уходит, качнулся последний вагон, Только Нинка успела с разбегу вскочить на подножку И влетела в купе, ну а там ждал, естественно, он.
Вот о нём мне подруга часа полтора трындычала — И какой из себя, и в постели бывает каков. Ну а я всё сидела и только, как дура, молчала, Потому что забыла, как выглядит эта любовь.
Дальше — больше. Подробности, родинки, плечи, И другое, такое, о чём говорить ни к чему. Что случилось, не знаю, но вдруг мне дышать стало нечем, Я на Нинку смотрю, а лицо её будто в дыму.
Зря ты, Нинка, пришла, и в душе началось всё сначала, Когда я поняла, что ты мне говоришь про него. Зимовала одна, в одиночестве лето встречала, Начала забывать и взамен не ждала ничего.
Эти родинки я, как и ты, столько раз целовала, Столько раз засыпала, как ты, я на этом горячем плече. Испытаешь ты, Нинка, всё то, что и я испытала, Так что слёзы готовь для бессонных горючих ночей.
Было жалко, что нет у меня ни сыночка, ни дочки, Хоть рубашка осталась бы, с запахом тела его. Наша жизнь расставляет порой неожиданно точки, Где поставить, решает сама, не спросив никого.
Мне остались на память засохшие в вазе фиалки, И Сережкино фото — на море, по пояс в волне. Я не злилась на мужа, но было до ужаса жалко, Что ушёл он к другой и забыл навсегда обо мне.
Он был первым моим и последним моим был мужчиной, Самым нежным на свете и самым надежным он был. А когда при разводе спросили Серёжу причину, Он сказал — нет причины, я просто её разлюбил.
Нинка взгляд мой заметила. — Что ты? — спросила тревожно. И сказала подруге я вдруг, ни с того ни с сего: — Слушай, Нинка, скажи, а зовут твоего не Серёжа? Нинка сдвинула брови: — Серёга. Ты знаешь его?
Я остывшего чая глотнула, вздохнула поглубже, И сказала: — Да что ты, да нет, просто я телепат. — И ни слова о бывшем, предавшем и бросившем муже, О котором я столько ночей прорыдала подряд.
А счастливая Нинка достала из сумочки фото, Я сказала себе: успокойся, замри, не дрожи. А с портрета смотрел на меня незнакомый мне кто-то, И пропела подруга — вот он, симпатичный, скажи?..
Ночь пробили часы, и в метро заспешила подруга, А потом позвонила сказать, что уже добралась. А живу я одна, навсегда замерев от испуга, Это после того, как я с бывшим своим развелась.