Над ними ветра и рыдают, и пляшут,
Бормочут дожди в темноте.
Спят наши любимые, мальчики наши,
А нас обнимают не те…
Одни — помоложе, другие — постарше.
Вот только ровесников нет.
Спят наши ровесники, воины наши —
Им всем по семнадцати лет…

Юлия Владимировна Друнина

В самый грустный и радостный праздник в году —
В День Победы – я к старому другу иду.
Дряхлый лифт на четвертый вползает с трудом.
Тишиною всегда привечал этот дом,
Но сегодня на всех четырех этажах
Здесь от яростной пляски паркеты дрожат.
Смех похож здесь на слезы, а слезы на смех.
Здесь сегодня не выпить с соседями – грех.
Открывает мне женщина – под пятьдесят.
Две медальки на праздничной кофте висят,
Те трагичные, горькие – «За оборону»…
Улыбаясь, косы поправляет корону.
Я смотрю на нее: до сих пор хороша!
Знать, стареть не дает молодая душа.
Те медальки – не слишком большие награды,
Не прикованы к ним восхищенные взгляды.
В делегациях нету ее за границей.
Лишь, как прежде, ее величают «сестрицей»
Те, которых она волокла на горбу,
Проклиная судьбу, сквозь пожар и пальбу.
– Сколько было спасенных тобою в бою?
– Кто считал их тогда на переднем краю?..

Молча пьем за друзей, не пришедших назад.
Две, натертые мелом, медали горят,
Две медали на память о черных годах
И об отданных с кровью родных городах…

ЮЛИЯ ДРУНИНА
НАТАЛЬЯ ПУШКИНА
***
И просто ли испить
Такую чашу –
Подругой гения
Вдруг стать в осьмнадцать лет?
Наталья Николаевна, Наташа!
И после смерти
Вам покоя нет!

Была прекрасна –
Виновата значит,
Такое ясно каждому,
Как день.
И негодуют, сетуют, судачат,
И судят-рядят
Все, кому не лень.

А просто ли испить
Такую чашу,
И так ли весело
И гладко шли
Дела у той,
Что сестры звали
«Таша»,
А мы – великосветски! –
«Натали»…

Поэта носит
По степям и хатам,
Он у «Емельки Пугача»
«В плену».
Лишь спрашивает в письмах
Грубовато,
По-русски, по-расейски:
– Ты брюхата? –
Свою великосветскую жену.

И на дворе на постоялом
Где-то
Строчит ей снова:
– Не зови, постой! –
И тянутся прелестницы
К поэту,
И сам он, как известно,
Не святой.

Да, торопила –
Скоро роды снова,
Да, ревновала
И звала домой.
Что этой девочке
До Пугачева,
Когда самой
Хоть в петлю лезть порой?

Тонка, бледна, застенчива –
Мадонна,
Как будто бы сошедшая
С холста.
А сплетни, анонимки –
Все законно:
Всегда их привлекала
Красота.

Но повторять наветы
Нам негоже.
Забыли мы,
Что, уходя с земли,
Поэт просил
Наташу не тревожить, –
Оставим же в покое
Натали…
1974

Июль — апрелю

Как с задумчивых сосен струится смола,
Так текут ваши слёзы в апреле.
В них весеннему дань и прости колыбели
И печаль молодого ствола.

Вы листочку сродни и зелёной коре,
Полудети ещё и дриады.
Что деревья шумят, что журчат водопады
Понимали и мы — на заре!

Вам струистые кудри клонить в водоём,
Вам, дриадам, кружить по аллее…
Но и нас, своенравные девочки-феи,
Помяните в апреле своём!

Марина Ивановна Цветаева