Я говорю вам: научитесь ждать! Ещё не всё! Всему дано продлиться! Безмерных продолжений благодать не зря вам обещает бред провидца: возобновит движение рука, затеявшая добрый жест привета, и мысль, невнятно тлевшая века, всё ж вычислит простую суть предмета, смех округлит улыбку слабых уст, отчаянье взлелеет тень надежды, и бесполезной выгоды искусств возжаждет одичалый ум невежды… Лишь истина окажется права, в сердцах людей взойдёт её свеченье, и обретут воскресшие слова поступков драгоценное значенье.
ЦВЕТЕНИЙ ОЧЕРЕДНОСТЬ Я помню, как с небес день тридцать первый марта, весь розовый, сошёл. Но, чтобы не соврать, добавлю: в нём была глубокая помарка — то мраком исходил Ладыжинский овраг.
Вдруг синий-синий цвет, как если бы поэта счастливые слова оврагу удались, явился и сказал, что медуница эта пришла в обгон не столь проворных медуниц.
Я долго на неё смотрела с обожаньем. Кто милому цветку хвалы не воздавал за то, что синий цвет им трижды обнажаем: он совершенно синь, но он лилов и ал.
Что медунице люб соблазн зари ненастной над Паршином, когда в нём завтра ждут дождя, заметил и словарь, назвав ее «неясной»: окрест, а не на нас глядит ее душа.
Конечно, прежде всех мать-мачеха явилась. И вот уже прострел, забрав себе права глагола своего, не промахнулся — вырос для цели забытья, ведь это — сон-трава.
А далее пошло: пролесники, пролески, и ветреницы хлад, и поцелуйный яд — всех ветрениц земных за то, что так прелестны, отравленные ей, уста благословят.
Так провожала я цветений очерёдность, но знала: главный хмель покуда не почат. Два года я ждала ладыжинских черемух. Ужель опять вдохну их сумасходный чад?
На этот раз весна испытывать терпенья не стала — все долги с разбегу раздала, и раньше, чем всегда: тридцатого апреля— черемуха по всей округе расцвела.
То с нею в дом бегу, то к ней бегу из дома – и разум повреждён движеньем круговым. Уже неделя ей. Но — дрёма, но — истома, и я не объяснюсь с растеньем роковым.
Зачем мне так грустны черемухи наитья? Дыхание ее под утро я приму за вкрадчивый привет от важного событья, с чьим именем играть возбранено перу.
