Нельзя прожить не испытав беду
И в книге жизни разные есть главы
Но вот — единственная ночь в году,
Когда грустить мы не имеем права.

В кругу семьи, в кругу друзей,
Один — и так случается в пути-дороге.
Перелистав том прожитых годин,
Скажи себе: «Я снова на пороге»!
Опять смотрю с надеждою вперед,
Опять, как в детстве, безоглядно верю,
Что принесет мне счастье Новый год,
Залечит раны, возместит потери.

Был старый год нелегким для меня,
Порой казалось — на исходе силы.
Я тихо говорю ему: «Спасибо»!
Болел — теперь болезнь превозмогу.
Разлюблен — что ж, переживу и это.
Я докажу и другу, и врагу,
Что песенка моя еще не спета.
Та песенка, что мы зовем судьбой,
Та песенка, что мы слагаем сами.
Бежит, бежит дорожка по уклон,
И жизнь летит, летит под парусами…

Опять смотрю с надеждою вперед,
Опять, как в детстве, безоглядно верю,
Что принесет мне счастье Новый год,
Залечит раны, возместит потери.
Припав к окну, ищу свою звезду.
Снег падает на землю величаво.
Грядет единственная ночь в году,
Когда грустить мы не имеем права!!!

Юлия Владимировна Друнина

Юлия Друнина

Есть праздники, что навсегда с тобой, —
Красивый человек,
Любимый город.
Иль, где-нибудь на Севере — собор,
Иль, может, где-нибудь на Юге — горы.

К ним прикипела намертво душа,
К ним рвешься из житейской суматохи.
И пусть дела мои сегодня плохи,
Жизнь все равно — я знаю! — хороша.

Не говорите:
— Далеко до гор! —
Они со мною на одной планете.
И где-то смотрит в озеро собор.
И есть красивый человек на свете.

Сознанье этого острей, чем боль.
Спасибо праздникам, что навсегда с тобой!

Двое рядом притихли в ночи,
Друг от друга бессонницу пряча.
Одиночество молча кричит,
Мир дрожит от безмолвного плача.

Мир дрожит от невидимых слез,
Эту горькую соль не осушишь.
Слышу SOS, исступленное SOS —
Одинокие мечутся души.

И чем дольше на свете живем,
Тем мы к истине ближе жестокой:
Одиночество страшно вдвоем,
Легче попросту быть одинокой…
Юлия Друнина 1956г.

На втором Белорусском еще продолжалось затишье,
Шел к закату короткий последний декабрьский день.
Сухарями в землянке хрустели голодные мыши,
Прибежавшие к нам из сожженных дотла деревень.

Новогоднюю ночь третий раз я на фронте встречала.
Показалось — конца не предвидится этой войне.
Захотелось домой, поняла, что смертельно устала.
(Виновато затишье — совсем не до грусти в огне!)

Показалась могилой землянка в четыре наката.
Умирала печурка. Под ватник забрался мороз…
Тут влетели со смехом из ротной разведки ребята:
— Почему ты одна? И чего ты повесила нос?

Вышла с ними на волю, на злой ветерок из землянки.
Посмотрела на небо — ракета ль сгорела, звезда?
Прогревая моторы, ревели немецкие танки,
Иногда минометы палили незнамо куда.

А когда с полутьмой я освоилась мало-помалу,
То застыла не веря: пожарами освещена
Горделиво и скромно красавица елка стояла!
И откуда взялась среди чистого поля она?

Не игрушки на ней, а натертые гильзы блестели,
Между банок с тушенкой трофейный висел шоколад…
Рукавицею трогая лапы замерзшие ели,
Я сквозь слезы смотрела на сразу притихших ребят.

Дорогие мои д`артаньяны из ротной разведки!
Я люблю вас! И буду любить вас до смерти,
всю жизнь!
Я зарылась лицом в эти детством пропахшие ветки…
Вдруг обвал артналета и чья-то команда: «Ложись!»

Контратака! Пробил санитарную сумку осколок,
Я бинтую ребят на взбесившемся черном снегу…

Сколько было потом новогодних сверкающих елок!
Их забыла, а эту забыть не могу…