Чем дальше – тем ближе. Автор: Лина Sвами

размещено в: Мы и наши дети | 0
Чем дальше - тем ближе. Автор: Лина Sвами

Чем дальше – тем ближе

Андрей, единственный сын Серафимы и Степана, был поздним ребёнком. Женщине тридцать лет исполнилось, когда он появился на свет. Муж у неё был нелюдимым, молчаливым человеком, да ещё слегка выпивающим, и солнцем, смыслом жизни для Серафимы стал сын Андрюша. Если б могла – не отпускала бы от себя ни на минуту даже, когда из карапуза в рослого, симпатичного парня вырос.

Серафима, работавшая акушеркой, имела связи и нашла способ уберечь сына от армии, хотя он и сопротивлялся. Андрею мечталось сделать карьеру в милиции, получив соответствующее образование, но мать сказала: "Пойдёшь, обойдя меня в армию, вскоре вызовут тебя на похороны. Сердце моё не выдержит разлуки и беспокойства."

В медицинской карте женщины, действительно, упоминался обнаруженный в детстве, порок сердца и она ежедневно какие-то принимала лекарства. Андрей подчинился. Поступил в институт, выбрав юриспруденцию. Серафима ликовала. Слабость своего здоровья она использовала не раз, отваживая сына от студенческих вечеринок.

Говорила: "У тебя столько всего впереди, а я сегодня жива, а завтра нет. Побудь рядом пока есть возможность. Я приготовила вкусный ужин, у тебя и музыкальный центр есть, и игровая приставка. В доме богатая библиотека. Можно фильм интересный посмотреть – вон сколько кассет. В конце-концов, пригласи к нам кого-нибудь из приятелей – я вам мешать не стану. Музыку слушайте насколько хотите громко, а курить можете на балконе."

Последнее было излишним, поскольку Андрей не курил. Просто Серафима, тем самым, хотела продемонстрировать лояльную демократичность материнских взглядов. Кое-кто из однокурсников забегал к Андрею на часок-другой, но присутствие матери ощущалось. В тарелке с пирожками: "Мальчики, тук-тук, а я вам вкусненького принесла." В неожиданном желании поговорить с приятелями сына, непринуждённо, как ей казалось.

Глядишь, а гости уже у порога стоят – обуваются: "До свидания, Серафима Александровна. Пока, Андрей! Мы в клуб." А он вздыхал и оставался на коротком поводке у мамы. Учёба у Андрея затянулась – диплом, аспирантура. Денег в кармане не особо. К двадцати шести годам он ссутулился, появились очки. Старательное корпение над учебниками и однообразный досуг лишили его взгляд молодого задора.

Но по мнению Серафимы всё было хорошо. Она продолжала работать, даже выйдя на пенсию – копеечка была не лишней. Хлопотала по хозяйству и "дружила" с сыном. Именно этим словом она определяла их отношения, уверенная, что Андрею без тесного общения с ней "жизнь не в жизнь."

Муж у неё тоже всё ещё был, но жил сам по себе и на сына с женой мало обращал внимания. Страстный рыбак, мужчина все выходные проводил на реке, а в будние вечера торчал в гараже, перебирая старенького "москвичонка."

И вот среди этого "хорошо," сыну вздумалось влюбиться. Андрей, наконец, стал получать зарплату, оставшись при институте преподавателем. Среди его студентов была некая Катерина. Она приехала из малоразвитого городка, почти деревни. Жила в общежитии и наверняка мечтала в большом городе закрепиться.

Сидела напротив кафедры, строила глазки молодому преподавателю, а сама ярко накрашена и с таким декольте, что великие умы на портретах, развешенных на стенах аудитории, краснели. Неискушённый Андрей чарам юной стервозы поддался. Роман закрутился силы такой, что привёл он девицу познакомиться с матерью.

Серафиме взгляда хватило понять, что перед ней за штучка. Но Андрей, представляя девушку матери (отец, как всегда, был на рыбалке), сказал: "Познакомься, мама, это моя невеста." Да, дела, и ведь пинками не выгонишь! Женщина решила действовать хитростью.

"Нужно, чтобы Андрей ею объелся до тошноты и без прикрас увидел,"- скоренько сообразила Серафима, и предложила после первого фужера шампанского, открытого сыном ради "большого праздника" (ну, как же – Катька пришла!): "А давай-ка ты, Катя, переезжай к нам. Поздняя осень не лучшее время для свадьбы. Поживёте до мая, а там…"

На недоговорённость фразы никто не обратил внимания, а в ней и заключался главный смысл. Катя, из нового поколения, к гражданскому браку (по сути проверке) отнеслась спокойно. Зажили. Серафима сразу предложила:"Давай, Катя, заниматься хозяйством по очереди. Неделю я готовлю, убираюсь и стираю Андрею рубашки, следующую – ты. Согласна?"

Катя пожала плечиками:"Давайте попробуем." Уже первый месяц показал контраст – Катерина явно проигрывала абсолютно во всём. Серафима губами улыбалась, а глаза метали презрительные молнии. Девица на её фоне выглядела неряхой, неумехой, да ещё и ленивой. Но вот беда – Андрея это не раздражало, а самой Катерине было фиолетово.

Вместо выяснения отношений между молодыми на высоких тонах (на которое Серафима очень надеялась), Андрей взял на себя Катино недельное "дежурство." Пылесосил, сам себе рубахи гладил. А на ужин покупал пельмени. Зато в неделю Серафимы все наслаждались комфортом и вкусной едой. Обидная ерунда получалась.

Подоспел май и Андрей с Катей собрались в ЗАГС. Но эту "беду" муж Степан от жены отвёл: лёг спать и не проснулся. Серафима прямо с теплотой и сожалением хоронила мужа. Столько лет считала его никаким – на безрыбье за него замуж пошла, а от него вон какая получилась польза! Во-первых, Серафима на законном основании объявила, что свадьба откладывается на год. А во-вторых, стала всё время больной сказываться.

При сыне изображала шаткость походки, иногда за стену хватаясь. Подскакивал:"Мама, что?! Давай в креслице." Стонала:"Лучше в кровать и ты посиди рядом." Сын настаивал, чтобы мать стала "настоящей" пенсионеркой, но она твердила: "А как жить будем? Отцовской зарплаты теперь нет у нас. Катя модница, что ни неделя – обновка, хотя из доходов – стипендия."

"Ей мать денег присылает немного – вот на них и покупает. А вообще, это нормально, когда мужчина содержит свою женщину,"- не нравящимся матери тоном отвечал Андрей. "Ты прав, сынок. Но не забывай, что и для меня ты единственная опора теперь, а у меня сердце,"- затаивалась Серафима. Но постепенно Андрей оказался там, куда мать загоняла: меж двух жерновов.

С одной стороны она – "немощная," недавно схоронившая мужа. С другой – подруга Катя – не хозяйственная, действительно, тратящая семейные деньги непонятно куда и с нарастающим недовольством: скучно, ей, видите ли! Стала убегать на студенческие вечеринки, задерживаться у подруги, а на претензии Андрея дерзко отвечать:"Я тебе пока не жена!"

Серафима теперь только успевала подливать масло на сковородку молодых. Сыну сочувствовала, называя Катерину инфантильной пустышкой. А Кате говорила:"Думала, Андрей тебя любит, а теперь сомневаюсь." "Это почему?" "Про свадьбу-то молчит." "Так из-за вас же!"- напоминала девушка.- Вы у нас безутешная вдова."

"А то я ему указ! Гражданские браки длятся годами и пшиком заканчиваются. Ваш случай. Ты бы с ним не теряла время, тем более, кажется, и ты в нём разочаровалась." "Да просто вяловато живём! Раз в месяц сходим в кино и уже событие. Ещё вы, вечно больная, Андрюху пугаете приступами. На работу ходите, а дома палец о палец не ударяете и на лекарства много тратите денег, "- потеряв бдительность, говорила Катя. И скоре поплатилась.

"Ты чего мать упрекаешь насчёт лекарств?" – подступил к ней Андрей. "Да я… Она сама разговор завела,"- опешила Катерина. "Не она у тебя, а ты у неё живёшь! Учишься до трёх часов, могла бы и подработать или дома делами заняться,"- завёлся мужчина. "Я тебе всё ещё не жена, чтобы мною командовать!" "А может и не будешь ею!"- сгоряча брякнул, но девушка подхватилась и начала собирать вещи.

Если б не образовавшаяся в проёме двери мать, Андрей бы остановил конфликт и не дал любимой уйти, но теперь это выглядело бы унижением, и он изобразил насмешливость на лице. Катерина не просто ушла – она свою жизнь переменила. Перевелась на заочный (благо только начало второго курса ), устроилась администратором в фитнесс клуб и сняла комнатушку.

Андрей несколько раз поджидал её после работы, но она демонстративно громко говорила:"Оставьте меня, мужчина! Я вас не знаю." А вскоре у неё появился бойфренд и Андрей, человек интеллигентный, отстал. К Серафиме вернулись золотые дни – любимый сын рядом и никто не мешает. Утром, на лёгких ногах, спешила на кухню завтрак готовить. А на видном месте уже висела свежая рубашка и обувь сына была начищена.

Работала она теперь на пол ставки, прикрывая собой чьи-то больничные дни и отгулы. Это очень на руку было, позволяя обеспечить сыну достойный комфорт. А ещё вдруг надумала дачу купить (да, на старости лет!), представив, как мирно и дружно она вместе с Андрюшей будет её возделывать. А вечером – шашлычки, встреча заката, тихие разговоры.

Но Андрей в унисон счастливым не казался, и идею купить дачу не поддержал. Сказал с неприятной усмешечкой:"У тебя же сердце больное – совсем недавно едва не падала. Правда, чудесным образом выздоровела, едва мы остались одни." Его тяготило постоянное присутствие матери. На кухне, возле телевизора.

И в комнату к нему она входила без стука, возмущаясь: "А чего дверь закрыл? Ну, ладно, раньше Катька была, а теперь, что нам друг от друга скрывать?" Не тратя слова, Андрей врезал замок в свою комнату. Вернувшаяся с короткой прогулки Серафима, едва чувств не лишилась:"Ты это от меня?!" А сын сказал устало:"Ты иди к себе, мама. Я хочу спать."

"Ох, что-то ноги подкашиваются!" Но привычная уловка не помогла, и в ответ прозвучало: "Близко – дойдёшь. Или давай вызову скорую помощь, а я не врач, чтобы рядом сидеть." Серафима, сгорбившись, долго сидела на кухне, плакала и размышляла:"Порчу, что ли на ангела моего навела Катька?"

Она не знала, что Андрей удосужился зайти к участковому терапевту, побеседовать о её здоровье и узнал, что в детском возрасте у матери были определённые проблемы с сердцем, низкий гемоглобин, но с диспансерного учёта она снята с 18 лет, как совершенно здоровая. Возможно, возраст и впрямь лекарств потребовал – для нормализации давления, скажем, но принимала их Серафима по собственному назначению, у врача не бывая. Так-то.

Три года прошло. Мать и сын жили соседями по его выбору. Андрей нередко отказывался от ужина, заказывая доставку пиццы. Взял в кредит автомобиль, получив в тридцать лет права (Серафима в своё время была категорически против, опасаясь аварии) и теперь, по выходным, уезжал то к другу на дачу, то покататься по области. Серафиме очень хотелось поехать с ним, деловито уложив в сумку дорожный обед, но чувствовала: сын не обрадуется и поездка будет испорчена.

Впервые в жизни, Серафима практически ничего не знала об Андрее. Работу сменил, без обсуждения с матерью. Мог прийти очень поздно и она у окон металась. Её самочувствие интересовало мужчину только с одной стороны: "Какие купить лекарства?" Серафима часто плакала, ощущая себя несчастной, брошенной старушкой. Не думала, не гадала, а лично узнала, что значит неблагодарный сын!

В одном доме с Серафимой проживал старый выходец из Абхазии Тенгиз. Много лет работая дворником, он успел заработать квартиру и жил в ней, в окружении многочисленных домочадцев. При встрече Серафима всегда останавливалась с ним поздороваться и перекинуться парой слов – уважительным человеком был Тенгиз.

Вот ему и исповедовалась, как-то о сыне:"Живём, как соседи, совершенно чужие, а раньше я Андрея, как книгу читала! У тебя пять сыновей, Тенгиз, научи, что делать. Так горько мне, так худо."

Тенгиз прищурился:"У тебя беда со зрением, Фима. Андрей стал взрослым мужчиной, а ты в нём всё мальчика видишь. Вы, русские женщины, имеете непринятую у нас привычку требовать отчёта у мужчин. Почему Андрей должен тебе говорить с кем время проводит? Поменял работу – сообщил. Кредит на машину взял – знаешь. А что ещё тебе нужно? С кем спит, с кем общается? О чём думает? Он сам разберётся в своих делах. И если посчитает нужным – поделится."

"Но как же – я мать. Душа болит." "Займись чем-нибудь для себя, женщина. Читай, вяжи, цветы разводи. И непременно разменяй квартиру – хватит парня пасти, а то совсем потеряешь, "- посоветовал Тенгиз. "Ага, а сам с семьями двух сыновей живешь!" "Сама сказала – с семьями. А ты для сына доли бобыля хочешь."

И удивительное дело: человек иных традиций, взглядов неожиданным образом Серафиме вправил мозги. Какая-то работа началась в её голове. Как-то заметила, что дверь в комнату сына лишь прикрыта, но не на замке. Когда-то она без сомнений входила и быстрой рукой всё перебирала, любопытствуя и наводя порядок. Дёрнулась и теперь, но остановилась: "Это ж подобие обыска на самом деле! " И не вошла.

Теперь она не выходила молчаливой статуей в коридор, чтобы взглянуть на сына. Занималась своими делами или лежала с книжкой. И, кстати, при закрытой двери. А пусть поймёт, что и у неё личное пространство образовалось! В тот вечер Андрей постучался к ней в комнату: "Мама, можно? Ты в порядке?" "Да, всё хорошо, сынок. Ужин в холодильнике."

"Я не голодный. Мам, ты Катю помнишь?" Серафима возмутилась:"Я на беспамятную бабку похожа?" "Пока нет. В общем, мы решили сначала начать. Она встречалась с парнем и оказалась в положении. Пол года назад родила, но осталась одна. В смысле, с дочкой. Решили расписаться. Вот думаю: ипотеку, что ли взять?"

На долю секунды сердце Серафимы остановилось. Кровь отлила от лица. Сын метнулся за корвалолом, принёс воды:"Мам, не пришпиливай меня к своей юбке, пожалуйста. Ты ведь сама акушерка – у детей на лбу при рождении не написано кто отец. Почему не я? Попозже родим общего." Серафима прикрыла глаза – слабость подступила не притворная.

Но голос звучал твёрдо:"Я, полагаю, нужно продать эту квартиру. Мне хватит однокомнатной, а вам деньги на первый ипотечный взнос пойдут." "Значит, ты примешь Катю?" Мать усмехнулась:"Честно сказать, мне любая мила лишь потому, что тобой выбрана. Катя, так Катя."

Коллеги по работе, знавшие про войну Серафимы с Катей, слегка ёрничали: "Вы головой не ударились, Серафима Александровна? Такие резкие перемены. И жениться сыну позволили и квартиру продаёте." "Один мудрый абхазец отучил меня от привычки стоять слишком близко к сыну. Это очень трудно и поэтому я решила разъехаться. Чем дальше – тем ближе,"- невозмутимо поясняла Серафима.

И только одно она пожелала скрыть (по договорённости с сыном и невесткой): для всех дочка Катерины была ей родной внучкой. Так женщине, казалось, приличнее. Серафима редко приходила к молодым даже после рождения второго (истинно родного) внука. А вот на своей территории всех их принимала радушно, и ребятишек у себя с ночевой оставляла. Чувства к обоим внукам были ласково-ровные, но без трепета. Видимо, весь трепет был израсходован на их отца. Когда-то.

Лина Sвами 

Чем дальше - тем ближе. Автор: Лина Sвами
0

Автор публикации

не в сети 8 часов

Татьяна

Чем дальше - тем ближе. Автор: Лина Sвами 834
Комментарии: 1Публикации: 4673Регистрация: 28-12-2020
Поделиться с друзьями:

Добавить комментарий