Моя настоящая семья. Рассказ Олега Букача

размещено в: Деревенские зарисовки | 0
Моя настоящая семья. Рассказ Олега Букача

Моя настоящая семья

Когда были живы бабушка с дедом, я думал, что они – моя основная семья.

Почему? Да потому что мама всё время занималась вопросами трудоустройства матерей, оставшихся без поддержки родственников. Была она социальным каким-то там работником. А папа…

Папа был у нас в семье творческой натурой и всё время искал себя то в живописи, то в театре, то ещё в чём-то и как-то так постепенно растворился в необъятном море жизни человеческой.

Мама меня любила. Но любила как-то истерично, набегами. Раз в неделю она приезжала к нам с дедом и бабушкой, привозила еду и подарки.

Залпом (мощным!) целовала меня. Потом «столовалась», как говорила бабушка, то есть, обедала, пила с дедом водку, лихо запрокидывая голову (бабушка при этом глаза опускала в стол и разглаживала скатерть перед собою), фонтанировала идеями и словами и – исчезала.

Опять на неделю или даже больше, если случалась запарка на работе. А мы с «родителями» оставались, чтобы дальше жить, тихо и степенно, с бабушкиным огородом, с дедовыми походами в лес и бесконечными их с бабушкой «философическими беседами» о прожитом.

Бабушка моя была величава и, как я понимаю сейчас,- прекрасна. Большая, с роскошными до старости волосами, которые она еженедельно после бани расчёсывала полукруглым гребнем, который ей ещё мать подарила.

А дед был сух в кости, подборист, невероятно живописен паутиной морщин, которые начинались на лбу и убегали по шее за ворот рубахи, всегда, стараниями бабушки, чистой и отглаженной.

Кого я любил больше? До сих пор сказать не могу, потому что они для меня были неким монолитным единством, от которого пахло борщом и папиросами, молоком и пОтом, нашим двором и лесом.

Когда я просыпался утром, то первое, что видел, – это скульптурный дедов лик, низко-низко надо мною склонившийся. А губы его, сухие и жаркие всегда, шептали, как только я открывал глаза: – Встава-а-а-й, Колюшка. Баушка уже пышек с чесноком напекла.

А нас с тобою в лесу ёжик ждёт, чтобы новые истории рассказать. Потом дед целовал меня как-то вскользь, едва коснувшись губами моей щеки и прижавшись потом своей, плохо бритой.

А я хныкал, уже тогда понимая, что это и есть счастье: – Не-е-е, деда-а-а, не хочу ещё… Спа-а-ать буду… И пышки хочу не с чесноком, а с вареньем.

– Так эт мы мигом, – всполашивался дед, – бауше перезаказ сделаем. И кричал уже в сторону кухни: – Баушка-а-а Маруся, а баушка Маруся! Король наш пышки с вареньем хочет!! Поняла?!.

Через мгновение в дверном проёме показывалось лицо бабушки, которая говорила: – А то что ж, я да не знаю! И варенье, в вазочке, синенькой, уже насторожила. Айдате давайте!..

Когда я умывался, то они оба рядом стояли, и бабушка держала полотенце, а дед осуществлял слабые попытки вырвать его из «еёшных» рук.

Потом мы ели. Мы с дедом. Потому что бабушка за стол не садилась, а хлопотала вокруг, создавая уют и придавая значимость процессу, когда мужчины в доме едят.

Затем мы с дедом из-за стола вставали и говорили, скупо (по-мужски!) хваля нашу хозяйку: – Наелись мы, мать… – Ага, баушка!..

И выходили покурить во двор. Курил, конечно, дед, а я сидел с ним рядом, жался боком к нему, косился на него и руки укладывал на коленках так же, как он.

– Ну, ты как? Готов жить на сегодня? – дед спрашивал. Я степенно отвечал, но не сразу: – Ага…

Мы вставали с крыльца, плевали (оба, между прочим, потому что после своего плевка дед мне окурок под нос подсовывал!) на окурок, значит, и спрашивали у невидимой баушки, потому что она в доме уже посудой гремела: – Тебе, мать, ничё не надо пока? А то мы тада пойдём, в лес сходим.

– Ага, баб!..

Из недр дома раздавалось: – Идите уж, а я пока подумаю, чем вас на день озадачить!..

Мы с дедом брали (дед брал) плетёные корзины (большую для него и маленькую, почти игрушечную – дед для меня сплёл).

Шли в лес, где он рассказывал мне, почему у дятла голова красная, почему у сосны иголки длиннее, чем у ёлки, почему мама редко приезжает, почему ёжики, когда их в руки берёшь, «пыхают», почему папа куда-то подевался, почему у маслят шляпки «сопливые», почему бабушка у нас такая красивая, а дед… «не сильно» (это он сам так говорил).

К обеду, когда уже и в лесу жарко становилось, мы домой возвращались. И обязательно с трофеями: грибами ли, ягодами, травами, которые в чай кладут, душистыми.

Бабушка опять нас кормила, а потом укладывала меня в сенях, где было прохладно, на топчане, чтобы «кусочки обедишные улеглись», спать.

Дед же накрывал своим душистым старым тулупом и сидел рядом до тех пор, пока… пока… … пока не прилетала гигантская птица с синими глазами, смотрела на меня и спрашивала: «Ты, Николаша, хорошо ли сегодня вёл себя? Не огорчил ли деда с баушкой?» Я честно, во все глаза на неё смотрел… и просыпался…

А тут – баушка: уже молоко в кружку с маками налила и большой кусок хлеба, белого, который утром вместе с пышками испекла, рядом положила.

А потом… потом мы с дедом что-нибудь во дворе или в доме делаем, а баушка идёт в огород «поглядеть, всё ли там ладно». Заодно и прополет грядки, и польёт чего-нибудь, и ещё чего-то там поделает.

Мы с дедом работаем, потому что понимаем: «мужчинские дела в доме должны мужики делать, а бабьи – баушка».

Сейчас я уже старше, чем были мои дед с бабушкой тогда. И у меня – инфаркт. Лежу после операции в больнице. Лежу вот и думаю: если бы не было их в моей жизни, то и жить дальше, наверное, не стоило бы…

Олег Букач

09.07.2021

Моя настоящая семья. Рассказ Олега Букача
1

Автор публикации

не в сети 28 минут

Татьяна

Моя настоящая семья. Рассказ Олега Букача 804
Комментарии: 2Публикации: 4253Регистрация: 28-12-2020
Поделиться с друзьями:
  •  
  • 6
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Добавить комментарий