Мы все уже умирали. Автор: Елена Хейфец

размещено в: Такая разная жизнь | 0
Мы все уже умирали. Автор: Елена Хейфец

Елена Хейфец
……….МЫ ВСЕ УЖЕ УМИРАЛИ…………..

– Опа! Котлетку бабушкину жуём? – верзила второгодник Вовка Жуков ловко выбивает из рук мальчика Сени булку с котлетой. Она делает кульбит и летит на грязный пол. Сеня ничего не говорит, а Вовка ждёт действий. Что, он зря старался? Рядом стоят одноклассники и наблюдают конфликт интеллектов.
– Надо бабушкину котлетку поднимать! Подними и съешь! Бабушка ведь старалась.
Никто не заступается за Сеню. Все стоят и ухмыляются. У Сени от волнения краснеют уши, он с трудом ловит ртом воздух, а на носу выступают капельки пота.
Другой бы уже начал драку. Но Сеня не начнёт, а Жуку хочется унизить мальчика тем, что он не умеет драться, быстро бегать, от физкультуры освобождён. Дистрофан узкогрудый! Прыщавый двоечник наслаждался ситуацией. Вовка начинает пинать котлету ногами.
– Вставай на ворота, Жидкий! – обращается он к Сене. Котлетку бабушкину лови!
Все ржут. Обида усугубляется. Стоящим любопытно, что же будет. А ничего не будет. Всем смешно. Жидкий – это значит тощий жид! Умора! Котлета разломившись от удара ноги, улетает в угол коридора, за ней летит булка. Звенит звонок. Позабавившее всех зрелище закончилось.
Сергей, симпатизировавший Сене, переживает, что не заступился, не поставил на место Жука. Получается, что он соучастник его подлости. На перемене Сергей купил в буфете пирожок с повидлом и принёс его Сене, но тот, поблагодарив, взять отказался.
Жук увидел, начал ржать на весь класс: «Ему нельзя жареное! Ему можно только пареное!» Всем опять стало весело, все хихикали. Седьмой «Б» – трудный класс, в него собрали всех неучей, чтобы не мешали нормальным детям. Почему здесь оказался Сеня, непонятно. Мальчик сидел за первой партой. Сергей смотрел на тощую шею и его выбритый затылок.
В то время, когда все ребята в классе были вихрасты и стремились завести причёску под «битлов», у еврейского мальчика Сени Кипермана был образцовый полубокс и этим раздражал. До пятого класса бабушка Лидия Соломоновна приходила забирать Сеню со школы и несла домой его портфель. В пятом перестала – внук проявил твёрдость. Лидия Соломоновна была очень красивой и абсолютно невозмутимой. При любой несуразице повторяла: «Ну, что вы хотите? В трамвае не может пахнуть утренним садом!» и жила себе дальше. Она не сомневалась, что её умный внук получит золотую медаль в любой точке земного шара.
Сеня Киперман был умным, аккуратным и вежливым. Образец для подражания. Мечта любого учителя. И этим бесил одноклассников. На уроках он запоминал самые сложные формулы и теоремы – сразу и навсегда. Книги он читал странные – энциклопедии, словари, философов и практическую медицину. У него был самый лучший гербарий после лета, самые лучшие сочинения и первый разряд по шахматам. Он мечтал изобретать космические корабли, которые летали бы на далёкие планеты подальше от недалёких одноклассников. Однажды он написал сочинение об осени в стихотворной форме. Выпендрился. Учительница ахнула и отправила его на городскую олимпиаду, которую он выиграл. Его портрет долго висел на доске почёта, и был снят, когда ему пририсовали усы и рога. Сенененавистники ставили мальчику кляксы в образцовые тетради, пачкали мелом парту, плевали из трубочки слюнявыми промокашечными катышами, подкладывали на сидение кнопки, выливали чернила из авторучки и мутузили на переменах, отрабатывая боксёрский удар. Но Сеня никогда не жаловался. В этом была его воля и сила духа. Сергей хотел с ним дружить, но настоящей мальчишеской дружбы не получалось, потому что Сеня дружил только с бабушкой, которая не играла в футбол и не курила за гаражами.
На следующее утро Сеня в школу не пришёл. Он отсутствовал два месяца. Жук скучал: он теперь мучил девчонок, но это было не так интересно, потому что они жаловались.
Приходила Лидия Соломоновна, сказала, что у внука обострение астмы. Возможно из-за стресса.
Вовке Жукову стало смешно. Сергей подошёл и ударил Жука в лицо. Тот опешил: «Ты чего это? Из-за Кипера? Ах, ты гад!» Завязалась драка. Лупили друг друга сильно и больно. Обоих с разбитыми носами доставили к директору. Жука грозились отчислить из школы. А куда его отчислять – на улицу? Все остались на своих местах. Сеня вернулся, начал учиться и получать заслуженные пятёрки. При нём теперь всегда был баллончик с аэрозолем. Иногда он снимал крышечку и фукал себе в рот. Этот факт Жука очень веселил.
Как-то Сеня не нашёл в портфеле баллончика. Вместо него там лежала записка, а в ней корявым почерком написано, куда надо пойти, чтобы этот баллончик найти. И что-то типа карты. Жук поиграть решил в«Остров сокровищ», который и не читал сроду. Сеня протянул Сергею записку.
– Пожалуйста, найди лекарство. Без него я могу умереть.
Жука в классе не было, прогуливал уроки. Сергей бежал на стройку, что была в двух кварталах от школы. На пятом этаже стоял Жук, ухмыляясь и держа в руках баллончик.
– А ты молоток! Клёво вскарабкался. Я думал, Кипер покажет какой он ловкий.
– Сволочь, отдай лекарство! Он может умереть!
– На! – Жук показал неприличный жест и цыкнул слюной в сторону Сергея. Плевок цели не достиг, лёг в цементную пыль.
– Ты – гнида последняя! – Жук побагровел и кинулся в драку. Они катались по полу среди обломков кирпича, досок и кулей с мусором, – грязные и в крови. Оторвавшись от Сергея, Жук швырнул баллончик в окно. Сергей помчался вниз, баллончик с лекарством был разбит.
Подбегая к школе, парнишка увидел скорую, которая увозила Сеню с бабушкой.
Утром, с сиренево-зелёной припухлостью под глазом, Сергей пошёл в больницу.
– Это Жук постарался? – Сергей кивнул. – Извини, Серёга, не дождался я тебя.
– Да это я не успел. На стройке лекарство было, а потом оно упало и разбилось.
– Жаль, что не я там по стройке лазил… Мне ведь не разрешают. Никогда не разрешали ничего такого… опасного. У меня особая жизнь, не такая как у вас. Меня бабушка очень бережёт. А я её. Мы одни друг у друга. Она умная, говорит, что «самое непростое в жизни – понять, какой мост следует перейти, а какой сжечь».
– Хорошо сказала.
– Это не она, это Эрих Мария Ремарк, немецкий писатель. Ты, Серёга, читай больше, наполняйся информацией. Чужие жизни многому учат. Легче делать выводы и избегать ошибок.
– Тебе что, сто лет? Какие ты выводы сделал? – улыбнулся Сергей.
– Вот, например: потерять можно только жизнь, всё остальное поправимо. Или вот: люди всегда отрицают явления, которые не могут объяснить.
– Я не замечал… Скажи, а почему ты терпишь этого подлого Жука? – Сеня пожал плечами.
– Я ему не нравлюсь потому, что я не такой, как он. Мы думаем по-разному. А ещё у него душа мёртвая, а она должна быть живой, тогда человек будет жить долго. Циолковский считал, что души – это неделимые атомы, блуждающие во Вселенной. Он предполагал, а я ЗНАЮ, что это так. У меня есть тайна. Только тебе скажу. Не проболтаешься? – Серега кивнул.
– Мы все уже умирали!
– В каком смысле? – вытаращил глаза Сергей.
– В прямом. Каждый из нас проживает много жизней: вторую, четвертую, седьмую… Мы все уже умерли, и не раз, но люди ничего не помнят об этом. Я помню. Так устроен мой мозг. Это интересно, но тяжело. В моих жизнях всегда было много горя.
Сергей остолбенело сидел перед астматическим Сеней и не верил своим ушам.
– Знаешь, даже наука такая существует – ксеноглоссия – доказательство прежних жизней.
– Что же ты помнишь? – спросил Сергей, не понимая, как реагировать.
– Мне приходят такие ясные картины, – продолжал парнишка. – Я знаю города, где я проживал, как меня звали, я помню моих детей, как я жил и кем я был. Я вижу даже то, что было очень давно, например, чумные еврейские погромы. Была эпидемия, и нас сжигали заживо. Лучше бы не знать об этом. Это очень страшно. Когда я вспоминаю, у меня обостряется астма, и я болею.
– Ты помнишь своих детей?! Разыгрываешь? Может, тебе сны такие снятся чуднЫе?
– Это не сны! Я как будто книгу листаю, где каждая глава – моя очередная жизнь. У бабушки, например, своя книга жизни, у тебя своя. Но я знаю только мои. – Сергей поёжился.
– Твоё дело – верить или не верить. Главное не проболтайся. Обещаешь?
– Я ничего никому не расскажу, Сеня!
– Так вот, представляешь, – я во всех своих жизнях всегда был евреем! Удивительно. Я не был эфиопом, калмыком, казахом… Я всегда был евреем. И меня всегда убивали.
Сеня закрыл глаза. Тонкие руки поверх простыни, на подушке голова с «полубоксом»…
– Сейчас ты будешь думать, что я сумасшедший. Я хорошо помню свой дом… Я жил в Саксонии, в Магдебурге, на улице Лейбницштрассе, 7, и шил сапоги. У меня было шестеро очаровательных ребятишек: Эстер, Эмилия, Давид, Соломон, Мойша и Наум. Я был классным сапожником. Вся знать шила у меня обувь, я был богат. Меня убил сосед, ненавидевший евреев. Он пробил мне голову подковой. Я провёл в муках три дня и скончался на руках любимой жены Софии. Шестеро детей остались без отца, – Сергей молчал.
– Ещё я помню, как я жил во Франции, и меня звали Иосифом. Я был хорошим ювелиром. Мою мастерскую сожгли, а меня задушили. Это сделал мой знакомый Кристиан. Он часто заходил, чтобы предложить мне распить с ним моего бренди. Он знал, что в моём буфете всегда стоит грушевый кальвадос. У меня было принято угощать им хороших заказчиков. Кристиан привёл бандитов, мою мастерскую стёрли с лица земли, а меня убили. Мне было сорок два.
Я помню как жил в Санкт-Петербурге, – продолжал Сеня. Меня звали Моисей. Я был профессором и преподавал физику в университете. О моих работах писала пресса, я имел государственные награды, мне казалось, что я делал важное и нужное дело. Мою жену звали Зоя, а дочь – Мира. Я был счастлив. Меня расстреляли чекисты в тридцать седьмом… Как врага народа.
Сеня умолк. Глаза его были закрыты. Он трудно дышал. Сергей боялся пошевелиться.
– В подвале, без окон, с толстыми стенами и тяжёлыми дверями стояла длинная серая очередь. Все молчали. Был дикий колючий страх, он не помещался в груди. Я вошёл в помещение, пахнущее карболкой. Передо мной стоял человек в огромном клеёнчатом фартуке. Наверное, он был очень аккуратным и боялся испачкать одежду. Прятался за фартуком. Руки Клеёнчатого всё время двигались, вроде чего-то искали. Потом в меня выстрелили. – Сергей молча сглотнул.
– Ты не думай, Серый… Я не сошёл с ума, – продолжал Сеня. – И это не сцены из прочитанных книг. У меня так создан мозг. Он всё помнит, всё время записывает информацию. Но я ещё не закончил… Я расскажу свою последнюю жизнь, самую короткую.
Осень. Идёт мелкий дождь. Мне пять лет, меня зовут Давид, я держу свою маму за руку и стою в очереди. Слышны выстрелы. Мама красивая, в клетчатом платье. Помню её блестящие волосы и красные серёжки-ягодки. Мы шли умирать, в яме уже были мёртвые люди, они были свалены там, как вещи. Я был слишком мал – не понимал и не боялся. Люди двигались медленно, по дороге к яме они снимали с себя одежду и обувь. Вот мы уже идём босые. Мама поднимает меня на руки, чтобы согреть. Какая же она хорошая, моя мама – она всегда заботится обо мне. Я обнимаю её за шею. У неё холодные руки и мокрое лицо. Я замёрз, и мне хочется есть. Мама гладит меня по голове и говорит: не бойся, мой Доди, всё будет хорошо. Не бойся! Мы подходим к яме, мама прижимает меня к себе крепко-крепко. Потом мы летим в яму… Падать было мягко. Все пули достались маме и я не умер сразу. Я лежал в яме, и мне было очень тесно, холодно, и там плохо пахло. Я не знал, что так пахнет кровь. Сверху всё время падали люди. Я звал маму, но она молчала. На моём лице лежала чья-то рука, она была огромной и мешала мне плакать. Я не смог выбраться, мёртвых было очень много, а я был слишком мал.
Сеня сделал длинную паузу и спросил:
– Я вот думаю, почему меня всё время убивали?..
Зашла медсестра с капельницей, попросила Сергея покинуть палату.
С Сеней они больше не виделись.
Лидия Соломоновна оформила внука в интернат санаторного типа, для постоянного медицинского контроля. С тех пор он жил и учился там. Интернат находился за городом в лесу. Сенина бабушка, нарядившись в лучшее и надев шляпу, садилась в старый, дребезжащий стёклами автобус и тряслась в нём долго, ради того, чтобы увидеть внука, подарить ему свою любовь и накормить куриными котлетами.
Через десять лет на встрече выпускников Сени не было. По крупицам собирали сведения об отсутствующих. Оказалось, что Сеня Киперман раздумал строить космические корабли, а с красным дипломом закончил медицинский и работает в институте мозга.
Только Сергей знал, почему он сделал такой выбор.

Мы все уже умирали. Автор: Елена Хейфец
1

Автор публикации

не в сети 10 часов

Татьяна

Мы все уже умирали. Автор: Елена Хейфец 829
Комментарии: 1Публикации: 7474Регистрация: 28-12-2020
Поделиться с друзьями:

Добавить комментарий