Одна из восьми. История из сети

размещено в: Мы и наши дети | 0
Одна из восьми. История из сети

Одна из восьми.
*
Даше всегда было невероятно сложно жить в её семье. Она была одной из восьми детей. Мать в ту пору состояла в браке с четвёртым по счёту мужем, моложе её на десять лет. Василий любил выпить, походить барином, покричать на детей: как на своих, так и на Тониных от предыдущих браков. А своих Василий с Тоней уже успели сотворить двоих: мальчика и девочку. Даша молила Бога, чтобы мать остановилась! В семье она была третьей по счёту. Мать на старших дочерей старалась переложить всю домашнюю работу и возню с младшими. Девочке было так страшно и тошно жить так, как они жили, и она очень хотела вырваться из этого всего. Непонимание матерью Дашиных стремлений и целей ранило ещё больнее бедности и непрерывного шума в доме.

– Опять уселась за книжки свои! – кричала мать. – Помоги мне, бессовестная! Видишь – не успеваю одна с двумя мелкими. Одень Машку, или посуду помой, или сделай хоть что-нибудь полезное!

– Мама, я учусь!

– Да нафига оно надо? Вон, Толик, до пятого класса доучился, и хватит. Работает, родителям помогает. Думает о семье. А ты чего? О себе только.

Даша, аккуратно вкладывая закладку в учебник, убирала его от греха подальше, и шла помогать матери. Да, она думала о себе! Она хотела вырасти, выучиться и стать успешной. Не жить вот так! Одевая вертлявую Машку, Даша думала: да почему?! За что? Она-то ведь её не рожала!

Василий всегда был на стороне жены – ещё бы. Он никогда толком больше недели нигде не работал. Скажи слово против, и Тоня на водку не даст. А водка помогала ему решить внутри себя сложные философские вопросы. Ну, и вообще: выпьешь, и дети не так раздражают. Денег в семье всегда катастрофически не хватало, но Вася раз в неделю неизменно был изрядно подшофе.

– Я не пойду в лосинах в магазин! – дикие визги брата Славы неслись из коридора. – Они синие! Меня пацаны побьют! Пусть Дашка идёт.

Дашино сердце сжималось. Сейчас её снова оторвут от учёбы и погонят в магазин. Как можно так жить? Ну, вот как? Подневольная Даша делала всё, что велит мать, а ночью сидела с фонариком под столом и училась, училась, училась. До кровавых пятен в глазах.

Утром был экзамен. Но когда она с трудом продрала глаза, Лиля прихорашивалась перед зеркалом. Сестра была на год старше, у них с Дашей был один отец. Где он был, они, правда, не знали.

– Ты что, взяла колготки?! – с ужасом спросила Даша.

– Да. Кто первый встал, тот в колготках в школу идёт. – сострила Лиля.

– Да ты… ты не пойдёшь в школу! Ты с Митькой гулять пойдёшь. А у меня экзамен. Отдай! – заорала Даша, её трясло.

– Что тут у вас? – сунулась в комнату Тоня.

– Она колготки взяла! А мне надо.

– Ну, надень мои. – пожала плечами мать.

– Твои мне велики на четыре размера!

Лиля посмеивалась, наводя последние штрихи на лице.

– Да она даже в школу не пойдёт! Пусть отдаст.

Тоня только рукой махнула и вышла. Василий звал её из кухни пьяненьким голосом.

– Ах ты, гадина! Крыса! – прошипела Лиля и, подскочив, дернула Дашу за волосы. – Ты стучать ещё на меня тут будешь?

– Да ей плевать! – выкрикнула Даша. – Ты не видишь – ей плевать!

– Мне тоже! – заявила сестра и ушла в колготках.

Даша глянула на часы и ужаснулась. Она отыскала те самые синие лосины, которые не хотел надевать-позориться Слава – кто вообще и для чего их купил? – и побежала в школу в таком клоунском виде, сжимаясь от тревоги.

Бал ей не снизили. Хотя, какая-то приглашённая дама важного вида, не их школы, хотела это сделать, но ей заранее объяснили Дашину ситуацию. Девочка проверила ещё раз все ответы и сдала листы. В коридоре она стояла вся красная у стены, думая, что сейчас умрет от пережитого волнения и стыда, когда к ней подошла та самая женщина. Даша испугалась.

– Как же ты додумалась, в таком виде явиться на ГИА? – строго спросила женщина.

– Я всю ночь учила и проспала.

– Так. И?

– А вам разве не надо быть… там?

– Надо. Но там осталось двое учеников, без меня справятся.

– И я… в общем, Лилька первая надела колготки. А они одни на двоих.

– Так всё плохо? – смягчилась женщина.

Директор местной школы нашёптывал ей ужасы Дашиной жизни, но она не думала, что настолько всё запущено.

– Всё ещё хуже. – Даша выпрямилась, отлепилась от стены и вежливо добавила – Но это совсем не интересно. Извините. Я пойду?

– Куда думаешь пойти учиться?

– В десятый. Куда же ещё?

– А в колледж?

– Нет. Я хочу окончить школу.

– Но я смотрю, тебе это не так просто даётся…

Она была права, эта женщина. За оставшиеся два года мать сведёт её с ума воплями, просьбами в приказном тоне, упреками.

– Ладно. Вот визитка. Изучи информацию и звони. Мне сказали, ты учишься хорошо.

А про себя подумала: «Не знаю, как тебе это удаётся».

– Да. Общежитие при колледже есть.

Даша смотрела то на визитку, то на спину удаляющейся женщины.

– Но я москвичка! Мне не дадут место в общежитии.

– Разберемся. – сказала дама уже в дверях класса. – Посмотрим на твои итоги, и что-нибудь придумаем.

«Снегирёва Ирина Павловна» – было написано там. Дама была директором колледжа. Даша решила, что итоги у неё будут, как всегда, отличные. И что она обязательно позвонит Ирине Павловне.

Мать орала. Она бы и посуду била. Но посуды и так было немного.

– Неблагодарная! Как ты можешь просто уйти?

Это было непросто. Да, в колледжи её по итогам ГИА приняли, и даже стипендию дали. И на счёт общежития Ирина Павловна не соврала. Но ещё надо было как-то выжить – поесть, обуться, одеться. И хотя Даша уже восемь лет откладывала каждую попадавшую ей в руки копейку, денег всё равно было мало. Преступно мало.

– Я тебя растила. Я тебе всё дала. – орала Тоня.

Даша вбежала в кухню и треснула ногой по двери.

– Ты ничего мне не дала! Ничего, кроме кучи братьев и сестер! Да я в этом доме сыта не была ни разу!

– А теперь и вовсе с голоду подохнешь! Туда тебе и дорога…

Как давно это было. Даша уже и забыла ту свою жизнь. Прошло двадцать лет. Двадцать! У неё давно была отличная работа и своя квартира. И денег хватало. И она даже помогала финансово всем своим родственникам. Всем! Но знать ничего о них, или видеть их лишний раз, Даша не хотела. Поэтому, когда секретарша вошла с выпученными глазами в её кабинет без стука, ей стало не по себе. Никогда бы Вера ничего такого себе не позволила.

– Что случилось?

– Дарья Александровна, там пришла женщина… говорит, ваша сестра.

– Которая сестра? – помертвевшими губами выговорила Даша.

Не хватало ей тут ещё сестёр, в новеньком офисе – только месяц назад заехали. Табличку красивую повесили. Адвокатская контора Дарьи Медведевой.

– Я не знаю. А у вас их что – много?

– Да. К сожалению.

– А почему ты не позвонила?

– Я её боюсь.

Ясно. Это Лилька.

– Пусть войдёт. – вздохнула Даша, и отложила дело, которое вообще-то не терпело отлагательств.

Лилька, раскрашенная под путану, в короткой юбке, ввалилась в кабинет, дыша туманами и дешевыми духами. Даша поморщилась.

– Мать в больнице. У неё была эта… как её… короче, чуть не померла от д и а б е т а.

– Д и а б е т и ч е к а я к о м а?

– Во. Точно. А ты, сестрица, смотрю, взлетела высоко. Не зря штаны за книжками просиживала.

Штаны… у них всю жизнь с Лилькой всё было на двоих. Колготки, платья. Штаны. И отец, которого они даже не помнили.

– Так. И что от меня надо? Денег?

– Не. Её забирать надо. Сказали, что одной опасно. Нужно к кому-то.

– Лиль, так забери. В чём дело?

– Ну… просто мой Володька с ней в контрах.

– Погоди… почему одной? А Вася?

– Мать, ты чет ваще закопалась тут в своих бумажках. Вася-то помер. Ты ж сама денег на похороны давала.

Точно. Кто-то из многочисленных братьев и сестёр и правда брал деньги на похороны отчима. Она уже и забыла. Даша предпочитала не помнить о них, откупаться деньгами. А они… снова её достали.

– И что? Ещё шесть человек, и некому маму забрать?

Лиля вздохнула и рассказала, что они не хотели Дашу беспокоить по пустякам. Мама заболела довольно давно, и её уже брали к себе все, кто мог, начиная со старшего брата, Толяна. И никто долго не выдержал. Ни материного характера, ни ухода за больным человеком.

– Там диета одна чего стоит. Опять же, от курева ей плохо, а она вечно лезет курить.

– Ясно. И чего ты от меня хочешь?

– Теперь ты забирай. Всё по-честному. Все уже попробовали.

– Ладно. Я поняла. Пока.

И Даша потянула к себе дело.

Лиля встала со стула, но не уходила. Даша вздохнула и полезла в кошелек. Там лежало четыре тысячи. Она выгребла всё и протянула Лиле. Сестрица повеселела и выскочила из кабинета. Через минуту вошла Вера и принесла кофе. Она знала, что когда шефиня на нервах – ей хочется кофеина. А встреча с родственницей явно была из разряда нервных.

– Спасибо. – сказала Даша, не глядя взяв чашку.

– А это правда ваша сестра?

– Я тебя уволю. – пригрозила Даша, и Вера исчезла из кабинета.

Мать после смерти Васи и правда стала невыносимой. Неудивительно, что от неё все отказались. И была-то тяжелой, а теперь…

– Васю убили. – проплакала она.

Даша округлила глаза.

– Кто?

– Поди знай. Просто так с балконов не падают. Ты юрист, вот и разберись.

– Я адвокат. Может, лучше лекарство выпьем?

– Нет. Лучше покурим.

– Тебе нельзя!

– Глупости! От чего нельзя? Умру? Так и хорошо. За Васенькой следом уйду, бедная я несчастная, восьмерых родила, ни от кого добра не видела.

«А мы-то видели от тебя добро?» – подумала Даша, и наняла матери сиделку на рабочий день. Вечером возилась с ней сама. Уговаривала себя: «Это твоя мать. Это твоя мать!». Ненависть и обида боролись в ней с любовью к самому родному человеку. Даша не помнила этой любви, но знала: где-то внутри это должно быть. Не может не быть!

Мать стала немного спокойнее через пару месяцев. И слава Богу – подумала Даша. Не так страшен чёрт, как его малюют.

– А у меня ведь юбилей. – как-то пожаловалась мать – Шестьдесят пять лет.

– Ну, это не прям такой круглый юбилей. Не семьдесят же. – ответила Даша, жуя хлебец.

– Дашка, а тебе ж тридцать пять уже. Чего ты не замужем? Деточек тебе неохота разве?

Даша положила хлебец на тарелку и театрально перекрестилась.

– Ясно всё, надеюсь?

– Недобрая ты. – надулась мать. – А семидесяти мне, может, уже и не будет. Сама всё понимаешь.

Даша внимательно посмотрела на поникшую женщину. Это была её мать. Вряд ли с этим что-то можно было поделать.

– И чего ты хочешь, мам? Не ресторан, надеюсь?

– Я хочу побывать в Ленинграде.

– В Санкт-Петербурге.

– Неважно… тогда он назывался Ленинград. А потом как-то всё завертелось-закрутилось, и больше я там не была.

Мать заплакала.

– Давай, доча, соберем всех, и съездим на мой юбилей в Ленинград? Или больно дорого?

Даша подумала. Ничего, как-нибудь она справится. Понятно, что платить за всех придётся ей, но что тут можно поделать? Семья. Своей семьи у Даши не было. А от этой… бежала-бежала, и не смогла убежать.

– Съездим. – сурово сказала Даша, внутренне корчась от Тониного просительного тона. – Съездим, мама.

Днём она озадачила Веру сбором паспортных данных братьев и сестер, а сама умчалась в суд. Когда вернулась, выяснилось, что всё не так просто.

– У всех ваших-то дела какие-то. Дети, работы, жены, сломанные машины и ремонты. Даже на халяву не хотят в Питер. – Вера старалась, но получилось всё равно ехидно.

– Ладно. Набери Лильке и соедини меня с ней.

– Во, кстати. А Лиля новую грудь делать будет.

– На какие шиши она её делать будет?

Сестра сказала, что Вовчик подкалымил, и расщедрился на операцию. Вова был мутной личностью, и Даша понимала: случись чего, ей придётся ещё и адвокатом семейным работать.

– Значит так, дорогуша. Обзвони всех и собери данные. Передай моей секретарше.

– А…

– А если нет – то я прекращаю всяческие выплаты вам в качестве помощи. Ясно?

– Подумаешь… – начала разбогатевшая сестрица.

– Подумай! Подумай, дорогуша, кто в случае чего твоего Вовчика будет защищать. К кому ты за деньгами приползёшь, если его посадят. Подумай, что у твоей матери юбилей. И быстро всё сделай, о чём я прошу. Да! И чтобы все там были паиньками. Предупреди.

Ей удалось всех собрать, хотя, чего греха таить – Даша сама не хотела ехать ни в какой Питер. Но глядя на то, как радуется мать, любуясь на мосты, реки и здания, усовестилась. Наверное, Тоня просто была такой матерью, какой могла быть. Наверное, теперь, став взрослой и обеспеченной женщиной, Даша уже может не тащить эти обиды из детства. Как бы там ни было, эта женщина дала ей жизнь.

Вечером они вдевятером сидели в кафе. Толян что-то рассказывал довольно смешно, они дружно хохотали. Потом вспоминали своё неказистое детство, и снова хохотали. Потом говорили матери тосты. После всех взяла слово и Тоня.

– Я хочу поблагодарить всех вас, что приехали, деточки мои. Попросить прощения за то, что была не лучшей матерью.

Все тут же кинулись возражать. Даша могла быть довольна – все вели себя идеально, спектакль удался. Даша не знала, что на самом деле чувствовали эти люди, которых она с трудом собрала вместе. У которых не нашлось места в доме для родной матери. И не хотела знать: завтра они вернутся в Москву, и снова станут чужими. А один вечер можно побыть и семьёй.

– Про тебя говорят. – пихнул её Слава под локоть.

Даша вынырнула из своих мыслей.

– … так что, больше всех я виновата перед ней. Не верила в неё. Мешала ей. А она справилась, несмотря ни на что. Не в обиду вам всем, деточки. Лучшая моя дочь, Дашенька. Одна из восьми. Спасибо тебе, родная моя, за всё.

Даша улыбнулась и кивнула, запив сладкие слова матери горьким напитком. В бокал капнула предательская слеза. В голове неожиданно для самой Даши зазвучало: «Пожалуйста, мама. Ты, главное, живи!»
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Мистика в моей крови/'Яндекс Дзен

Одна из восьми. История из сети
0

Автор публикации

не в сети 19 минут

Татьяна

Одна из восьми. История из сети 825
Комментарии: 1Публикации: 6919Регистрация: 28-12-2020
Поделиться с друзьями:

Добавить комментарий