Потёк кран. Автор: Инна Люлько

размещено в: Такая разная жизнь | 0
Потёк кран. Автор: Инна Люлько

Потёк кран.
Одинокая женщина преклонных лет меня поймёт. Потёк кран! В субботу! Под вечер! А мужа нет… А дети в России…

Особи моего пола – непостижимые люди! Женщина может быть хоть семи пядей во лбу, но если потёк кран, она мечется в великом смятении по квартире субботним вечером, и её мучит одна убийственная мысль: – Что делать-то?! –

Ну да, это я. Та самая, что семи пядей. А вот толку от этих пядей в такой ситуации – ни на грош…

Но я же не вечный двигатель! Любое движущееся тело от сопротивления воздуха начинает замедлять ход и останавливается. Воздух у меня в доме, по-видимому, особенно плотен, поэтому я довольно быстро скомандовала себе "стоп-стоп!" и обратилась к своей мудрости. Я всегда мечтала быть мудрой, поэтому выращивала её в себе, как цветок в горшке. Вроде каланхоэ. Которым не любуются, а вспоминают о нём только тогда, когда насморк нагрянет.

Мудрость укоризненно, как слабоумной, показала на телефон.
Я кинулась к нему, как к Николаю-угоднику, и стала звонить в ЖЭК. К моему радостному удивлению, мне ответил усталый женский голос. Который на мою подхалимски просительную речь тускло ответил:
– А мастер уже ушёл…-

– Что же мне делать?.. – горестно, скорее себе, сказала я, чуя подступающие слёзы. Но женщина тоже их почуяла, и предложила, потеплев:
– Могу дать вам телефон сантехника. Он не наш сотрудник, но люди его хвалят. Попробуйте? –

Я записала телефон и стала звонить этому хвалёному мастеру. Трубку взяли, и я, торопливо заискивая, описывала собеседнику свою трагедию. Впрочем, какому собеседнику? Я говорила монолог, завершившийся моим адресом. В ответ услышала только:
– Ждите. Буду. –

Надежда моя ожила!

От нервного напряжения у меня, как обычно, проснулся нездоровый аппетит. Я сварила кофе и быстро нажарила мини-оладики. Люблю такие: маленькие, размером со спичечный коробок.
Знаете, что такое оладьи для хозяйки-одиночки? Это тесто, замешенное в чайной чашке. Пять минут – и ешь. Даже кофе ещё обжигает.

Не успела я поесть, как раздался звонок. Я побежала в коридор и открыла дверь…

На пороге стоял седой Спаситель классически сантехнического вида: небритый, в простецкой куртке, с сумкой через плечо…И с ядрёным запахом алкоголя. А за край его куртки держалась серьёзная девочка лет шести.
Я молчала в растерянности, и мужчина спросил:
– Можно? –
– Можно, можно, – очнулась я, – заходите! –

Они вошли в прихожую. Мужчина поставил сумку на пол, и наклонился развязать шнурки на ботинках. Вдруг он покачнулся и… упал на четвереньки! Девочка бросилась к нему, и с отчаянной мУкой в голосе вскрикнула негромко:
– Деда, деда!.. –
Я ошеломлённо смотрела на них, абсолютно парализованная этой сценой…
Мужчина попытался встать, но совсем завалился на пол, а девочка судорожно припала к нему, обнимая тонкими ручками, и заплакала, очень тихо, не по-детски.

Трудно описать шквал моих эмоций, – подходящих слов я не находила…

– Что с ним? – задала я девочке самый тупой вопрос, на который оказалась способна.
Она неловко оторвалась от него, поднялась с колен, и в глубоком смущении ответила еле слышно:
– Он пьяный… –
Потом умоляюще подняла на меня глаза и сказала:
– Он хороший!..Он только полежит немного – и встанет!.. –

Слёзы лились и лились из её глаз, она прислонилась к стене, и стирала их ладошкой…
Сердце моё, – как оно не разорвалось, не знаю, от вида этого горя! Я осторожно оторвала её от стенки и спросила:
– Это твой дедушка? –
Она кивнула.

– А бабушка дома? –
– Бабушка умерла… –
– А папа с мамой где? –
Она низко опустила голову и ничего не ответила. Я почувствовала, как она замкнулась: нельзя задевать эту тему.

– Ну ладно, – сказала я, – пусть деда полежит, а мы с тобой подождём на кухне, – что мы в прихожей стоять будем! –
Взяла её за холодную ручку, – она не сопротивлялась, – и повела на кухню. Она робко огляделась, и я увидела, как она посмотрела на оладьи.

– Хочешь кушать? – спросила я.
Она отрицательно покачала головой. Но я засуетилась: поставила греться молоко, варить какао.
– Знаешь, я голодная, – сказала я, – а в одиночку есть мне так грустно! Видишь, я одна живу. Может, ты поешь со мной? Просто за компанию? –

Она благодарно вскинула на меня светлые глаза, и слабо улыбнувшись, опять кивнула.
Я поставила перед ней кружку с какао, себе налила ещё кофе, и мы стали есть так дружно, что засмеялись обе.
– Какие хорошенькие! – заметила она, деликатно подхватывая маленькие оладики с тарелки.
– Мне тоже нравятся. Они такие – на один укус! –

Она была голодна, – я видела, и ела аккуратно, но с аппетитом. Потом встрепенулась и спросила тревожно:
– А вы? –
– Так ведь и я ем, – разве ты не заметила? – схитрила я. – Это уже твоя доля осталась! Доедай, а то они холодные станут невкусными. –

Она доела всё с тарелки, и оглянулась, ища где помыть руки. Подошла к моему текущему крану, и сказала уверенно:
– Деда обязательно починит его вам! Потому, что он, – старательно выговорила она, – инженер-ас! –
– Он инженер? – переспросила я, – А почему он чинит краны? –

– Потому, что он стал пенсионером, и его выгнали с работы, – простодушно и печально сказала она. И мне стало так не по себе от понятной картины вдруг открывшейся семейной драмы…
– Раз уж мы с тобой посидели вместе за столом, то теперь нам придётся познакомиться! – заявила я ей. – Тебя как зовут? –
– Тата, – ответила она, и на мой немой вопрос добавила: – Вообще-то меня назвали Татьяной, но когда я была маленькая, то не могла сказать "Таня". Получалось "Тата". Так деда рассказывал. Ему понравилось. Мне тоже! –
Она посмотрела на меня, и я опять подивилась свету её доверчивого взгляда: это был маленький ангел. Раненый беспощадной бедой, но не утративший своего сияния…

– Ну, а меня можешь звать Марина Григорьевна! –
– Ой, а деда – тоже Григорьевич! Олег Григорьевич! – радостно сообщила она.
– Вот и познакомились, – засмеялась я. – Слушай, а что же мы будем делать с нашим Олегом Григорьевичем? Он же лежит на полу? –

Тата смутилась.
– Он одетый. Не замёрзнет… А когда проснётся – не знаю… –

Что ж, когда нет мужчины, решение приходится делать женщине. Вытаскивать из огня. Пахать. Спасать детей…
– Сделаем вот что, деточка моя. У вас с дедой кто-нибудь есть дома? –
– Есть. Рыбки. –
– И больше никого? –
– Никого. –

– Тогда мы с тобой сейчас пойдём спать… –
– Нет, я ещё не хочу, – слабо засопротивлялась она.
– А я тебе сказку расскажу! –
– Сказку? Какую? –
– Ну, выберем! –

– А мне деда стихи читает на ночь! –
– Какие – помнишь? –
– Да! "Из вереска напиток Забыт давным-давно, А был он слаще мёда, Пьянее чем вино". А ещё – про Федота-стрельца! И про старика со старухой! Они молчали, и не хотели дверь закрыть, и воры съели у них всю еду!.. –
Боже мой! Да что это за дед удивительный, что знает такие стихи?

– Он по книжке читает тебе? –
– Нет, он наизусть рассказывает! –
Мне хотелось выйти в коридор и посмотреть на сантехника, павшего в беспамятстве в моём коридоре… Но я опасалась тревожить ребёнка.

Мы с Татой отправились в спальню и устроились на моей кровати. Она, потихоньку осваиваясь, уютно умостилась мне "под крылушко", и я рассказывала ей про Аленький цветочек до тех пор, пока она не уснула…
Самой мне сон не шёл в голову. Я ещё, ещё и ещё раз обдумывала события этого вечера, и внутри меня творилось что-то, похожее на весеннее томление сердца…

А ещё у меня в доме, у дверей, валялся, как мешок с зерном, инженер-ас. Олег Григорьевич.
И текла вода из аварийного крана. Унося, по примете, мои деньги…
С ума сойти!!!..

Тата спала. Я уже часа два бессонно ждала хоть какой-нибудь развязки. Философия обычно доводила меня до постели и успокаивала. Но сейчас всё пошло как-то иначе, а умудрённость моя исчезла начисто.

Внезапно в квартире раздались отдалённые звонки чужого телефона. Его разбуженный хозяин коротко ответил что-то приглушенным голосом, и умолк.
Я встала и вышла в прихожую. Олег Григорьевич, увидев меня, вздрогнул и спросил упавшим голосом:
– Где Тата? –
– Не бойтесь, – шёпотом ответила я, – она спит! –

Он обессиленно прикрыл глаза, а потом вскинул их на меня и умоляюще проговорил:
– Простите… Простите ради бога… Это ужасно… Простите!.. –

Теперь я видела, чьи глаза у ангела в моей постели…Светлые, и с такой же мУкой во взгляде…

– Я не мог Татку оставить… Мы одни… – продолжал говорить мужчина в крайнем смущении, и совершенно не мог решить, что теперь делать.
Мне было нестерпимо жалко его, и я решилась.
– Так, Олег Григорьевич. Вы раздевайтесь и ложитесь в гостиной, на диване. А утром почините мне кран. Греметь инструментами сейчас не дам, – ребёнка мне разбудите. Зовут меня Марина. Спокойной ночи! –
Я вернулась к Тате. И вдруг моментально уснула рядом с ней…

Утром я проснулась от осторожного позвякивания на кухне. Тихо прокралась в ванную – принять божеский вид, и явилась на место своей аварии. Олег Григорьевич уже спокойно посмотрел на меня и доложил:
– Всё готово. Это я вас разбудил? Простите за вчерашнее – ещё раз… –
– Да что вы всё заладили одно и то же! – весело ответила я, – Скажите уже что-нибудь новенькое. Желательно повеселее. –

– Вряд ли смогу сейчас повеселее, – произнёс он с горечью. – Свиньёй перед вами выступил… –
– Я забыла. Поверьте. А пока Тата спит, давайте мы с вами по кофейку? –
– Давайте, – улыбнулся он глазами.
– А давайте ещё вот что. Давайте попробуем доверять друг другу. Попробуем перестать бояться? –
Он испытующе посмотрел мне в глаза, и после минутного колебания согласился:
– Давайте. Попробуем. –

…Мы пили кофе с тыквенными пирожками, говорили о том о сём, и я с нетерпением поджидала момента, когда смогу задать ему вопросы, которые вертелись у меня на языке.

Но тут в дверях появилась Тата, и с улыбкой уставилась на нас. Потом стремительно подошла к деду, ткнулась в его объятие, и сказала мне:
– Я же говорила!.. –
– Что это ты говорила, девушка, а ну признавайся! – спросил он у неё.
– Всё! Всё говорила! – выпалила она радостно…

И всё это казалось мне какой-то нереальностью, сном!..

Пирожки улетели со стола в прошлое, и мои гости засобирались домой.
Перед дверью я спросила у Олега Григорьевича, сколько я должна за работу? –
И тут он покраснел чуть не до слёз от негодования:
– Зачем вы так, Марина! Вы мне подарили больше, чем я вам. Татка вон – счастлива. Спасибо вам… А можно… – Он не договорил…
Ну, а я, как бессловесная овца, стояла неуклюжим столбом и не знала, что делать…

Закрыв двери за ними, я почувствовала… такое отчаяние!.. Сидя на своей кухне, я рыдала, оплакивая себя, и ещё непонятно что. И рыдала до тех пор, пока лицо окончательно не распухло от слёз.

Где-то послышался звонок. Это был не мой телефон. Я вышла в прихожую, – звонок раздавался оттуда. Он не прекращался, и нашёлся… в кармане моего плаща на вешалке! Ничего не понимая, я включила связь…
– Алло, это Марина? – раздался в трубке голос Олега Григорьевича.
– Кажется, да! – ответила я в нос.
– Что с вами? – встревожено спросил он.

Я молчала, боясь зарыдать опять…
– Я забыл у вас телефон, Марина, звоню от соседей! –
И всё-таки я позорно разрыдалась…
Он замолчал, и сказал:
– Мы сейчас приедем!.. –

Через полчаса они… мои нечаянные милые! опять стояли у меня на пороге, во все глаза рассматривая моё зарёванное лицо – и светились. Оба…

Я сунула этому пьянчуге его телефон и засмеялась, махнув рукой:
– Растеряха! –
– Марина Григорьевна, а можно нам прийти к Вам ещё? – спросила Тата.
– Валяйте! Кран-то поломается скоро, наверное! Как думаешь? –
– Конечно, поломается! – засмеялась она.
Я протянула ей руки, и мы так обнялись!..
А Татка прошептала мне на ухо:
– Это я положила телефон в ваш карман… Я хочу к вам! Только деду не говорите!.. –

Конечно не скажу! Ни за что!..

© Инна Люлько

Потёк кран. Автор: Инна Люлько
0

Автор публикации

не в сети 27 минут

Татьяна

Потёк кран. Автор: Инна Люлько 825
Комментарии: 1Публикации: 7147Регистрация: 28-12-2020
Поделиться с друзьями:

Добавить комментарий