РЭЙ БРЕДБЕРИ всегда говорил — всё, чего он добился в жизни, он добился благодаря любви к своей МЭГГИ
Он был очень застенчив, чудаковат и невероятно талантлив. А ещё Рэй Брэдбери всю жизнь оставался ребёнком. Он смотрел на мир с интересом, сохранял детскую непосредственность и в качестве подарков на Рождество принимал исключительно детские игрушки.
Рядом с писателем на протяжении 57 лет находилась его любимая жена Мэгги. Если бы не она, мир мог бы никогда не прочесть «Марсианские хроники» Рэя Брэдбери, а может, и другие его произведения.
Подозрительный покупатель
Маргарет Маклюр вынуждена была оставить учёбу в университете в Лос-Анджелесе после неприятного инцидента, случившегося между студенткой и инструктором по плаванию. Мало того, что он позволил себе бесцеремонно рассматривать девушку, так ещё и отпустил довольно некрасивый комментарий в её адрес, заметив, что Маргарет нужно уделять больше времени тренировкам для улучшения фигуры.
Впрочем, студентка за словом в карман не полезла, ответив, что фигуре тренера уже вообще ничего помочь не может. Наверняка, это был не первый инцидент, заставивший юную Маргарет оставить место, где к людям относились, как к неодушевлённым предметам.
Мечта девушки о получении высшего образования была разрушена, но это вовсе не стало для неё поводом для отчаяния. Она устроилась на работу в книжный магазин «Фаулер Бразерс» в Лос-Анджелесе, куда однажды в апреле 1946 года зашёл весьма подозрительный молодой человек.
Он был одет в длинное мешковатое пальто, в его руках был толстый портфель и в целом он напоминал тех «интеллектуалов», которые не раз попадались на краже книг из магазина. Маргарет подошла и вежливо поинтересовалась, не может ли она чем-то ему помочь.
Ему действительно нужна была помощь в поиске сборника фантастики, где был напечатан его рассказ. И парень, представившийся Рэйем Брэдбери спросил, не слышала ли милая девушка раньше его имя? Она не слышала, но проявила интерес и, передавая найденный сборник, представилась: её зовут Маргарет, но можно просто Мэгги.
Правда, от чашечки кофе в компании нового знакомого Мэгги отказалась, но после его ухода твёрдо решила познакомиться с его рассказом. Маргарет Маклюр даже не догадывалась о том, что Рэй Брэдбери в это самое время идет по улице, широко улыбается и благодарит Бога за чувства, вспыхнувшие столь внезапно.
Гений и его муза
Не прошло и нескольких дней, как Рэй Брэдбери вновь появился в «Фаулер Бразерс» и снова пригласил Мэгги на чашечку кофе. В этот раз девушка согласилась. Она успела прочесть рассказ молодого человека и осталась под большим впечатлением.
Уже во время первого же свидания они не могли наговориться. У Рэя Брэдбери и Мэгги Маклюр было много общего. Они словно были двумя половинками одного целого.
Кстати, у Рэя, как и у самой Мэгги, не было высшего образования. Как признавался сам писатель, его семья была настолько бедна, что они не могли себе позволить оплатить учёбу в университете. Зато будущий писатель получил образование в библиотеках, где проводил всё свое время.
С Мэгги они поначалу много читали вместе, обсуждали книги, всё больше сближались и всё меньше представляли, как они смогут жить друг без друга. Но разве мог Брэдбери сделать обычное предложение своей любимой?!
Вместо того, чтобы просто предложить пожениться, он сообщил Мэгги о своих планах слетать на Луну и Марс. А после поинтересовался, не хочет ли она отправиться в это путешествие с ним вместе. Конечно, она хотела. И осенью 1947 года они стали мужем и женой.
Мэгги стала настоящей музой писателя. Первое время семья жила очень стеснённо, но молодая жена никогда не упрекала супруга в отсутствии средств. Напротив, она готова была трудиться, не покладая рук для того, чтобы у её талантливого Рэя была возможность спокойно заниматься творчеством.
У Мэгги была довольно скромная зарплата, но супруги умудрялись жить на неё целых три года. Гонорары Рэя Брэдбери в то время были невелики и нерегулярны. Естественно, супруги в то время жили очень скромно, они не могли позволить себе многого, но при этом были счастливы, потому что любили друг друга и были готовы пройти вместе сквозь любые испытания.
А в 1950 году был опубликован роман «Марсианские хроники», который оказался невероятно успешен. Рэй Брэдбери посвятил это произведение своей жене и не уставал повторять: если бы не терпение и забота горячо любимой Мэгги, создавшей все условия для его творчества, романа могло и не быть.
Именно жена писателя всегда оставалась первой читательницей его произведений, первым критиком и советчиком. Муза Рэя Брэдбери была земной, очень родной и терпеливой.
Она отчётливо понимала, что её супруг – настоящий гений, а потому позволяла ему всегда оставаться самим собой. Когда он просил в качестве подарков на Рождество всякие интересные штуки типа роботов и игрушечных лучевых ружей, она не пыталась его переделать, не заставляла, наконец, повзрослеть и стать серьёзнее.
Четыре дочери Мэгги и Рэя Брэдбери, а после и внуки вспоминали: известный писатель обожал сладости, любил карнавалы, а многочисленные игрушки помогали ему придумывать новые и новые увлекательные сюжеты для своих произведений.
Когда Рэй Брэдбери прославился, его гонорары необычайно возросли. Он смог приобрести семье большой уютный дом, а Мэгги всё также неустанно заботилась о муже. Она могла спорить с ним, критиковать или одобрять, советовать и поддерживать любимого мужа, всегда остававшегося ребёнком.
Они прожили вместе 57 лет, до последнего дня Мэгги. Рэй Брэдбери при этом всегда честно говорил: всё, чего он добился в жизни, он добился благодаря любви.
Сегодня знаменитый композитор Родион Щедрин отмечает 90-летний юбилей….
Эта музыка будет вечной – так о сочинениях композитора Родиона Щедрина отзываются во всем мире
Майя Плисецкая и Родион Щедрин
Poман начался с… обиды
М. П.: Когда я впервые увидела его — в гостях у Лилии Брик, — ему было 22 года. Он был красив и неординарен! Когда он играл «Левый марш», я сквозь музыку словно услышала слова: «Кто там шагает правой? Левой! Левой! Левой!»
Он замечательно играл в тот вечер: и свои вещи, и Шопена. Играл так, как я никогда в жизни не слышала. Знаете, в искусстве маленькая капелька порой решает всё. Вот он на капельку оказался вдохновеннее, выше других музыкантов. А ещё он был естественно элегантен. Джентльмен от природы.
Р. Щ.: До той встречи у Брик я Maйю на сцене ни разу не видел — балетоманом не был. А услышав запись — Майя исполняла музыку из прокофьевской «Золушки», — оказался покорён и как музыкант. У балетных есть такой стишок: «Нет повести печальнее на свете, чем музыка Прокофьева в балете». В Майином же исполнении музыка Прокофьева казалась абсолютно естественной. Добавьте к этому комментарии Лилии Юрьевны: «Красавица! Лучшей фигуры в театре нет! Огромные глаза!»
Конечно же, я ждал этой встречи!
— Увидев наяву ту, что пела на плёнке, вы не разочаровались?
Р. Щ.: Майя внешне была чрезвычайно притягательна! Роскошные бронзово-рыжие волосы… М. П.: Меня в детстве всегда звали рыжей-конопатой… Р. Щ.: …И меня дразнили «рыжий, рыжий, конопатый». Так что мы были одной масти. К моменту той встречи я уже написал музыку к фильму «Высота», получил внушительный гонорар и купил машину. «Победу». Когда вечеринка подошла к концу, я предложил развезти некоторых из гостей — в частности, французского актёра Жерара Филипа и его супругу. И, помню, подумал тогда (азартно потирает руки): «Хорошо бы и эту рыжую балерину тоже в машину пригласить!» Маршрут рассчитал так, чтобы адрес Майи оказался последним. Прощаясь, Майя попросила перенести на нотный стан музыку из знаменитого чаплинского фильма «Огни рампы». Она хотела станцевать номер на эту музыку. Конечно же, я молниеносно это сделал, но та работа так и не состоялась…
М. П.: Он здорово обиделся! И когда я пригласила его на свой день рождения, ответил отказом. В следующий раз мы увиделись только в 1958-м.
Р. Щ.: Большой театр заказал мне музыку к балету «Конёк-Горбунок». Хореограф Радунский предложил мне походить на балетные репетиции, чтобы «подышать этим воздухом». Так я попал на один из утренних балетных классов, где занималась Майя. С Майей мы в то время изредка сталкивались на каких-то премьерах, кивали друг другу. Она всегда была элегантно одета, её сопровождали красивые, могучие кавалеры.
М. П.: А в балетном классе я была в облегающем трико…
Р. Щ.: И тут уж мой глаз не мог оторваться от контуров её тела в этом купальнике стретч. Ведь сложена она действительно изумительно! И эти волосы, и взгляд…
Закон «сохранения семьи»
— Myжчине тяжело расставаться со своей свободой. А вы поженились уже через полгода после той репетиции…
М. П.: А он и не хотел жениться! Тот период у меня был вообще ужасный — объявили английской шпионкой, меня не выпускали за границу, по городу за мной постоянно ездила машина с людьми из КГБ. И когда Родион оставался у меня ночевать, мы слышали, как эти люди грелись под окном…
Р. Щ.: Майя пригласила меня на премьеру «Спартака». Мы договорились встретиться после спектакля. И вот она вышла — в белой накидке, ещё в гриме, а на улице — весна! Я открыл перед ней дверцу машины… У нас есть один знакомый. Он как чуть-чуть выпьет, так начинает бить свою жену за то, что она уступила ему в первый же вечер. Так вот! Я Майю Михайловну за прожитые 50 лет пальцем не тронул! (Смеётся.) А если говорить серьёзно, то у Майи тогда действительно был очень тяжёлый период. Тяжелейший! Как-то ночью я услышал, как Майя беззвучно рыдает. Хотя она «минус» плакса. Но её довели! Естественно, мне хотелось её защитить. Я думал, что, может, ей будет немного легче, если я буду рядом.
— За эти 50 лет вы смогли сформулировать какие-то основные законы «сохранения семьи»?
Р. Щ.: Нет! Ничего мы не формулировали — нас просто свёл Господь Бог. Мы совпали. Не могу сказать, что мы оба имеем ангельский характер. Это было бы неправдой. Но мне с Майей просто. У неё есть одно потрясающее качество — она отходчива. Замечательно отходчива! По-моему, это одно из основных условий долгой семейной жизни: женщина не должна таить обиду на близкого человека. Бывает, приходишь к кому-нибудь в гости, а в воздухе словно разлита какая-то жгучая напряжённость. «Что такое с Машей?» — спрашиваю. «Да дуется уже пятый день! Даже толком не знаю, в чём дело». Вот у Майи этого совсем нет.
— А ваш рецепт, Майя Михайловна: как удержать мужчину не на месяц, не на год — на 50 лет?
М. П.: Удержать-то нет никакой возможности. Совсем. Либо он сам хочет удержаться, либо уходит. Родион Константинович — честнейший человек по отношению ко всем, не только ко мне. Он очень предан — не только по отношению к любимой женщине, но и к своим друзьям. Ни разу в жизни никого не предавал. И если бы он не хотел жить вместе со мной, я бы ничего поделать не смогла. Но если он не любит — держись! Р. Щ.: Я хороший друг, но и враг хороший! Серьёзный!
Дожить до октября
— Камнем преткновения для огромного количества супружеских пар является тема, кто кому и сколько должен выдавать на шпильки и колготки…
М. П.: Мне деньги выдавать не надо — они мне, в общем-то, не нужны. Потому что либо Родион Константинович сам всё покупает, либо это делает домработница. А я тут ни при чём. Где вы видели, чтобы балерина в прежние времена зарабатывала много? Балет оплачивался грошами. Но если бы у меня и были огромные деньги, я бы всё равно отдала ему их все до копейки!
P. Щ.: Знаете, если людей быт разводит, то это не любовь. Это другие какие-то чувства. Может быть, сексуальное влечение. Да что хотите! Но в любом случае грош цена таким отношениям. Знаете, Люся Зыкина по этому поводу прекрасно говорит: «Деньги с собой в могилу не возьмёшь!» И она права! Если люди видят счастье в деньгах, значит, они не читали «Скупого рыцаря» Пушкина. Пускай прочтут!
— Майя Михайловна, вы написали в своей книге, что ради карьеры балерины пожертвовали возможностью иметь детей. Сейчас, глядя на прошлое, вы считаете, что эта жертва оказалась оправданна?
М. П.: Думаю, что оправданна. Если бы у нас был даже один ребёнок, у нас была бы другая жизнь. Мы бы заботились только о нём, думали только о нём, жили бы только ради него. A я тогда к такой жертвенности не была готова. Рождение ребёнка — это минимум один пропущенный год карьеры. Я была не уверена в том, что, испортив фигуру и пропустив год, смогла бы вернуться на сцену. Риск был огромен. И я не рискнула!
Не знаю, как относился к этому Родион, — он мне ничего не говорил. Но мне казалось, что он переживал. Мне кажется, он хотел бы сына, возможно, продолжателя его традиций. Ho балет перевесил!
Р. Щ.: Да, Майя несколько раз подвергала себя операции. И мы думали: ну, сейчас оттанцует эту премьеру — жалко же упускать возможность, Майя так замечательно это делает! А потом посмотрим… Ну что теперь говорить o том, чего нет! А ещё… Я вижу по многим своим друзьям: как мало у них получилось удачных детей. В особенности у тех, кто очень занят. Вот если бы родился Моцарт, тогда имело смысл рисковать. Но как угадать!..
Вот вы нас спрашиваете про рецепты семейного счастья. Наверное, хотите, чтобы я сказал: всё очень просто. Каждое утро натощак ешьте две дольки ананаса — и всё в вашей семье будет хорошо! Нет такого рецепта! Если бы мы могли ответить на этот вопрос, как прожить долгие годы, сохранив настоящие отношения, мы бы, наверное, получили бы Нобелевскую премию по психологии. Или парапсихологии.
Сейчас появилась такая мода: как только человек разбогатеет, он тут же меняет дом, машину и жену. A мы… Может быть, из-за того, что мы оба были заняты своим ремеслом, у нас не оставалось времени на какие-то философии, анализы. Мы как в этой квартирке на Тверской жили c 1963 года, так и живём. И каждый год мечтаем: «Как бы Господь Бог дал нам возможность дожить до следующего 2 октября».
РОДИОН ЩЕДРИН — ЖИЗНЬ БЕЗ ЛЮБИМОЙ… Свою музу Родион Щедрин встретил в 1955 году в гостях у Лили Брик. Композитору тогда было 22 года, а Майе Плисецкой — 29 лет. Родион впечатлил Майю своей игрой. Она сразу отметила его талант. Последующие три года они периодически встречались. И Щедрин, и Плисецкая были людьми из одного творческого круга. Вскоре их встречи стали чаще. А потом они вместе провели отпуск в Карелии и поняли, что созданы друг для друга. Через полгода в 1958 году они официально оформили отношения. С тех пор композитор и балерина практически не расставались. Несмотря на непростые характеры друг друга, супруги ни разу не дали повода говорить о разногласиях в их отношениях. Каждый день Родион дарил Майе цветы и так более пятидесяти лет. У них всегда было полное взаимопонимание — может, в этом и есть секрет счастливых отношений. В одном интервью композитор рассказал, что у них общее дело, общие интересы и отсутствие времени на ненужные обиды Родион Щедрин писал балеты для любимой жены. Он вдохновлял ее, а она его. По признанию балерины, ее карьера благодаря супругу продлилась на 25 лет. И это удивительно, поскольку балерины уже в 35 лет уходят на пенсию из-за сильных нагрузок на организм. Благодаря стараниям Щедрина балерину стали выпускать за рубеж на гастроли. Детей у пары не было, хотя Родион Щедрин и хотел, чтобы у них был ребенок. Однако Майя была настолько увлечена балетом, что боялась сделать перерыв, потерять форму. Родион любил жену, так что с пониманием отнесся к ее позиции. После распада СССР супруги уехали на постоянное место жительства за границу. Они оселились в Мюнхене, где находилось музыкальное издательство Щедрина. Жилье пара снимала. Готовить Плисецкая не любила. Поэтому они часто ели в кафе и ресторанах, где их встречали как постоянных клиентов. Майя Плисецкая написала и издала три книги об истории своей жизни. В 2015 году Большой театр готовился к юбилею балерины. Но до 90-го дня рождения Плисецкая не дожила полгода. Балерина покинула этот мир в мае от инфаркта. В своем завещании Майя Плисецкая попросила соединить ее прах с прахом Щедрина, когда его не станет, и развеять над Россией. Композитору сейчас 88 лет. Он по-прежнему живет в Германии. Изредка бывает в Москве. По его инициативе в Москве установили памятник любимой супруге в образе Кармен. Родион Константинович на здоровье не жалуется, до сих пор каждый день покупает любимые цветы супруги, бережно относится к ее вещам. По признанию Родиона Константиновича, он прожил счастливую жизнь со своей великой женой….
Несмотря на то, что Вера Мухина лишилась носа, судьба упрямо вела навстречу к человеку, ближе которого у нее в жизни не будет…
Вера и Мария Мухины были завидными невестами и могли бы составить хорошую партию. Статные, красивые, образованные девушки были украшением балов. О сестрах Мухиных писали в светской хронике местных газет. Но судьба их сложилась иначе…
Вера Игнатьевна Мухина родилась в Риге в 1889 году в семье коммерсанта и мецената Игнатия Кузьмича Мухина. Ее родители поженились по большой любви. Мать, Надежда Вильгельмовна, была дочерью помощника аптекаря из Рославля и бесприданницей. Родив двух дочерей, она умерла от чахотки. На тот момент Вере не исполнилось и двух лет.
Отец увез младшую Веру и старшую Марию в усадьбу под Могилевом. Чуть позже они перебрались к морю, в Феодосию. В Феодосии Вера получила первые уроки рисунка и живописи.
Игнатий Кузьмич был изобретателем, проводил технологические исследования по алюминию, итоги которых представил на Парижской промышленной выставке 1887 года и был удостоен Большой золотой медали. В сентябре 1903 года Игнатий Кузьмич умер, Вере тогда было 14 лет.
Осиротевшие Мария и Вера уехали в Курск, к дяде Ивану Кузьмичу Мухину. В Курске девочки учились в гимназии, а в 1910 году перебрались с дядей в Москву, где поселились на Пречистенском бульваре. В Москве Мухина стала учится рисунку в студии Константина Юона и Ивана Дудина. У Веры появился жених. Но вскоре все оборвалось…
На рождественские праздники в конце 1912 года Вера отправилась к родственникам в Смоленскую губернию. Зима была снежной и молодежь предавалась зимним забавам, любимым из которых было катание с горки на санках. Вера бесстрашно забралась на высокий крутой склон.
По странной случайности санки занесло и она на скорости влетела в дерево. После страшного удара, она почувствовала на губах кровь и в ужасе ощупала лицо: носа не было, его буквально оторвало…
Ее отвезли в уездную больницу — за две недели Вера перенесла несколько операций и нос удалось сохранить. Зеркала ей не давали, боясь, что сотворит что-нибудь с собой, и она тайком смотрелась в бранши металлических ножниц. Когда бинты уже можно было снять, то она приготовилась к самому худшему: смотреть было страшно, боялась она не зря — некогда красивое ее личико покрывали шрамы.
Вернувшись в Москву, двадцатидвухлетняя Мухина переехала на другую квартиру и прекратила занятия: она боялась показываться на глаза знакомым. Прежде дядюшка отказывал ей в поездке в Париж под предлогом: разве может барышня из приличной купеческой семьи жить одна в этом городе греха?
Для чего нашей девочке заниматься скульптурой у француза Антуана Бурделя? Теперь все изменилось: Веру жалели, дядюшке хотелось хоть чем-то порадовать Верочку, к тому же появилась и другая причина: знакомые врачи говорили, что в Париже ей могут восстановить лицо.
«2 января 1912 года я выбыла из строя почти на целый год, изрядно поранив себе лицо в одной спортивной катастрофе, которой, в конце концов, и должна быть благодарна, так как она определила мой дальнейший путь…» — напишет позже Мухина.
Родственники оплатили девушке поездку. Она попала в парижскую клинику, где ей удачно провели пластическую операцию. Но ее лицо стало другим: с грубоватыми, тяжелыми, почти мужскими чертами, только глаза остались прежними — живые, проницательные. С таким лицом Вера уже не помышляла о любви и супружестве и вплотную занялась учебой. В это время ее сестра Мария выходит замуж за иностранца и переезжает в Будапешт.
Вера Мухина и Ида Бурмейстер в парижской мастерской
В мастерской Бурделя она стала лучшей ученицей, предпочтя живописи скульптуру. Она старалась изо всех сил, желая стать известным скульптором. У Бурделя училось несколько русских, и среди них Александр Вертепов. Во время революции 1905 года Вертепов убил генерала Карангозова и скрывался в Париже от полиции. Вера и Александр почувствовали взаимный интерес.
Романа с Александром не случилось. Они с Верой часто переписывались, потом грянула Первая мировая война, и вскоре письма из Франции приходить и вовсе перестали: Александр записался в Иностранный легион, и в одном из боев был убит.
Вера Игнатьевна записывается на двухмесячные курсы сестер милосердия при Яузской больнице в Москве. Вскоре она начинает работу волонтером в инфекционном госпитале. Судьба упрямо вела Мухину навстречу к человеку, ближе которого у нее в жизни не будет.
Работы Мухина не боялась, обрабатывала раны, бинтовала, подавала инструменты. Именно в госпитале состоялась судьбоносная встреча Веры с молодым врачом-хирургом Алексеем Замковым, выпускником медицинского факультета Московского университета.
Алексей был человеком с железным характером, к таким всегда тянуло Веру. Он не только был хирургом от бога, но еще и ученым, его увлекала эндокринология. В 1918 году они обвенчались. Вера Игнатьевна описывает их первые совместные годы:
«В 1918 году становилось трудно. Деньги наши ахнули. Трудно было достать продовольствие… Когда вышла замуж за Алексея Андреевича, стало легче. Он врач, хирург. Очень работящий, очень любил свое дело. Каждое воскресенье он ездил в свое село Борисово и принимал там больных. К нему ездили за 40 верст. Приезжал он оттуда нагруженный: в руках по бидону с молоком, за спиною мешок с картофелем, с хлебом. Тем и питались в 18 и 19 годы… «
По семейной легенде, Вера Игнатьевна часто говорила: «Я вторая скрипка». Первым всегда был Алексей Андреевич. Он был ярким, востребованным, кормильцем, приносил все деньги в дом. Супруги обожали друг друга.
В семье в 1920 году родился сын, которого назвали Всеволодом, по-домашнему Волик. Роды у Веры принимал муж.
Известно, что в гости к Замковым часто заходил журналист Лазарь Гинзбург, писавший под псевдонимом Лазарь Лагин. Любитель всего восточного, он обращался к мальчику «Волька ибн Алеша». Позднее этим именем Лагин назвал героя своей повести «Старик Хоттабыч».
В четыре года у мальчика диагностировали костный туберкулез и он перестал ходить. Вера не сдавалась: возила ребенка в Крым лечиться, но болезнь прогрессировала.
Педиатры, лечившие мальчика, говорили, что ребенок обречен и его жизнь в лучшем случае будет на инвалидной коляске.
Замков сам прооперировал сына дома; ассистировала ему Вера, имеющая большой опыт, полученный во время работы сестрой милосердия. Сева встал на костыли, а вскоре и они не понадобились…
Вера Мухина и Алексей Замков оказались востребованы и обласканы властью, каждый в своей сфере. Вера вместе с другими мастерами активно трудилась на ниве строительства новых символов и новых памятников советской эпохи.
В 30-e годы Мухина занималась преподавательской деятельностью. Позднее она перешла в экспериментальный цех стеклянного ленинградского завода. Вера Игнатьевна с увлечением работала со стеклом и фарфором, создавала одежду.
Спустя годы, сын Мухиной, Всеволод, писал в своих воспоминаниях: «Она не создала ни одного портрета членов политбюро, хотя предложений у нее было немало. В конкурсах на памятник Ленину мама участвовала, но ни один ее проект не был одобрен. Думаю, что она сама не хотела этого».
Скульптура Мухиной «Крестьянка» в 1928 году получила Сталинскую премию. Мухиной выдали тысячу рублей и отправили в Париж на три месяца.
Правда, она вернулась домой уже через два, не выдержав разлуки с мужем и сыном. Скульптура побывала в Венеции, там ее приобрел Ватикан. Мускулистые руки этой деревенской бабы, «русской Помоны», Мухина лепила с мужа, как с юмором утверхдала Вера.
В начале тридцатых, работая в Институте экспериментальной биологии, Алексей Замков сделал серьезное открытие — изобрел новый гормональный препарат. Препарат стал сенсацией, Замков получил собственную лабораторию. Гравидан казался спасением — помогал справиться с усталостью, депрессией, бессонницей, мигренью и неврозами.
Замков первый раз, опробовав на белых мышах, препарат ввел себе. Сразу же уменьшились одышка и сердцебиение, появились бодрость и ясность мысли: «Будто выпил бутылку шампанского! Длился этот подъем, ну, дней 10».
К тому же у препарата было любопытное побочное действие — инъекции улучшали потенцию… Препаратом заинтересовалась партийная номенклатура. Эффект препарата действительно длился десять-пятнадцать дней и приходилось делать повторные инъекции.
Литературоведы считают Замкова прототипом профессора Преображенского из булгаковской повести «Собачье сердце».
Но спустя время на Алексея Замкова обрушилась настоящая травля. В первую очередь завидовали огромным деньгам, которые приносила частная практика Замкова.
9 марта 1930 года, в день рождения Алексея Андреевича, в газете «Известия» появилась статья, подписанная сотрудниками его института, не оставившая от метода Замкова камня на камне. Лечение гравиданом авторы объявили знахарством, создателя препарата — шарлатаном, хотя он действовал методами доказательной медицины. В мае 1930 года Замкова уволили…
Он был обвинен в попытке продажи секрета своего изобретения за границу и осужден на три года административной ссылки в Воронеж с конфискацией имущества. Вера отправилась в ссылку с мужем. Усилиями Максима Горького сведения о необычном препарате дошли до высшего руководства страны.
21 августа 1932 года Замков был досрочно освобожден от административной ссылки и назначен директором специально созданной лаборатории.
Чтобы увеличить поток пациентов, Министерство путей сообщения построило недалеко от клиники «Гравидан» железнодорожную станцию 57-й километр, которая теперь называется Абрамцево. Алексей Андреевич шутил, что подарил своей Верочке целую железнодорожную станцию. А Вера Игнатьевна, в свою очередь, купила для института первый в России электронный микроскоп.
Пациентами Замкова стали известные советские политики и деятели культуры, жаждущие «эликсира молодости» — Молотов, Клара Цеткин, Калинин, Ворошилов , Буденный и Максим Горький.
Но всю жизнь Замкова преследовали зигзаги судьбы. В 1938 году буквально в три дня был уничтожен Институт урогравиданотерапии: якобы препарат не оправдал чьих-то надежд, более того, якобы спровоцировал психические расстройства. Электронный микроскоп, купленный Верой, был уничтожен.
Сам препарат при этом производить не перестали, он продавался в аптеках до 1964 года, но Алексею Замкову это не помогло — с его научной карьерой было покончено навсегда.
От ареста спас триумф жены: ее проект «Рабочий и колхозница» победил на конкурсе скульптур для советского павильона на Всемирной выставке в Париже. В Москву Мухина вернулась победительницей.
За «Рабочего и колхозницу» она получила орден Трудового Красного Знамени, через несколько лет на нее как из рога изобилия посыпались сталинские премии. Но мужа неудача сломила: Алексей Замков работал рядовым врачом в больнице для слепых, позже один из учеников взял его в институт Склифосовского — сверх штата и без зарплаты…
У Замкова на почве переживаний ухудшилось здоровье и случился инфаркт. В эвакуации в городок Каменск-Уральский Алексей Андреевич работал в поликлинике алюминиевого завода и просил отправить его на фронт. После возвращения в 1942 году в Москву он умер от второго инфаркта в возрасте 59 лет. После его смерти Вера Игнатьевна прожила одиннадцать лет.
На могиле Алексея Замкова и Веры Мухиной на Новодевичьем кладбище стоит памятник. На нем есть надпись со словами врача Замкова: «Я отдал людям все». Под ней выбиты слова Веры Игнатьевны: «Я тоже». Совместная жизнь их длилась почти четверть века и озаряла любовью всю их жизнь. И Голгофа у них была одна на двоих.
«Я НЕ МОГУ ЕЕ ЛЮБИТЬ И НЕ ХОЧУ!» Как Александр III получил невесту и престол вместо брата
История, достойная пера самого Шекспира, как сказали бы сейчас про случай, который свел вместе Александра III и его жену Дагмару, в православии Марию Федоровну. Ведь предназначена она была отнюдь не ему, а брату, как выгодная династическая партия.
Сначала Александр не представлял себе, как же он сможет жить с ней, а главное, полюбить ту, которая любила Николая, но потом понял, что иначе быть просто не могло…
Николай и Дагмара Датская – взаимовыгодная партия
Старший сын Александра II был умным, обходительным юношей, имел отличное образование и серьезно готовился к тому, чтобы стать русским царем. Правда, по сравнению с остальными цесаревичами Николай не имел хорошего здоровья, тем не менее, он старался поддерживать его дисциплиной и часто выезжал вместе с матерью в Европу на лечебные курорты.
Путешествия по России также были для цесаревича не редкостью: он смотрел, чем живет государство, вбирал в себя самые разнообразные знания от лучших учителей страны. Перспективы с таким императором у России были бы огромными. Но обо всем по порядку.
Когда юноше исполнилось 20 лет, родные, по обычаям, решили подобрать наследнику хорошую невесту. Жена для наследника должна быть особенной: хороша не только собой, но и тем, что брак учитывал бы внешнеполитические потребности Российской империи.
В то время у России были проблемы с Пруссией, Англией и Австрией. А Датский король, наоборот, очень хотел укрепить союз с русским государством, и поэтому свадьба Николая и Дагмары была бы выгодна для всех. У России появился бы союзник в самом сердце Европы, а у Дании – могущественный защитник от нападок Австрии и Пруссии.
Наследник приехал в Копенгаген, чтобы познакомиться и посвататься к принцессе Дагмаре. Бойкая, веселая девушка уже в первые дни рассказала цесаревичу про все свои увлечения, показала рисунки, альбомы и провела экскурсию по огромному королевскому парку. Юноша был очарован деловитой барышней и уже через пару недель сделал официальное предложение. Стали готовиться к пышному свадебному торжеству.
Отношения Александра и Марии
Мария Мещерская, фрейлина императрицы, на одном из балов познакомилась со вторым сыном царя, Александром. Молодой человек имел тяжеловатый характер, не отличался образованностью и вообще был похож на большого медвежонка. Его больше интересовало военное дело, а все церемонии высшего света абсолютно не волновали. Однако ради того, чтобы сблизиться с княжной, Саша оттанцевал весь бальный сезон 1864 года в Царском селе.
Род Мещерских был весьма знатным, однако Мария рано потеряла отца, а мать не участвовала в воспитании единственной дочери. Девушка проживала у тетки, которая держала ее в строгости, часто выглядела задумчивой и серьезной. Грустная княжна на веселом балу настолько сильно запомнилась Александру, что он готов был хоть каждый день проводить во дворце, лишь бы поймать ее взгляд.
Когда они сблизились, то все время проводили в разговорах. С Машей Саша мог поговорить по душам обо всем на свете. Он писал в своем дневнике, что многое бы отдал за один ее поцелуй.
А на Пасху, когда они христосовались, губы Маши почти коснулись его щеки, и это было самым лучшим, что довелось пережить юному цесаревичу до сего дня. Однако родители Александра смотрели на отношения молодых людей неодобрительно: Мария не оправдывала их династических ожиданий.
Смерть Николая и непонятное чувство
Слабое здоровье Николая его все же подвело. Находясь на курорте в Ницце, наследник заболел – у него начался туберкулезный менингит. Дагмара, узнав о тяжелом состоянии жениха, спешно прибыла в Ниццу. Туда же приехал Александр, страдавший от любви к Марии.
Николай чувствовал, что уже не выкарабкается, но был рад тому, что все любимые люди находятся рядом в последние минуты его жизни. Поговаривают, что именно Николай попросил Александра, чтобы тот пообещал не бросать Дагмару, и жениться на ней. Якобы умирающий смог заметить ту искру, что пробежала между ухаживавшими за ним братом и невестой. Конечно, в это трудно поверить, однако факт женитьбы остается. Сначала Саша не мог оправиться от горя по ушедшему брату, но потом решил «оставить дорогую Дагмар возле нас».
Что в этот момент пережил цесаревич, сказать сложно. Если он любил Марию, он не мог подумать о женитьбе на Дагмар. Да и как осознать то, что придется жениться на женщине, которую безумно любил собственный умерший брат…
А что Дагмара? Она уехала в Данию и погрузилась в траур, в котором пребывала больше года. Девушка не могла поверить, что горячо любимого Николеньки больше нет.
«Я ее полюбил»
Александр с семьей вернулся в Россию. Ему определенно заявили, что ни о каком браке с Марией Мещерской не может быть и речи, особенно после случившейся трагедии. Теперь Александр стал наследником престола и должен думать о России. И далеко ходить за невестой не надо – необходимо просто выполнить волю умершего брата.
В своем дневнике Александр писал, что не хочет жениться на Дагмаре: «я не могу полюбить ее, да и не хочу». И даже подумывает отказаться от престола, чтобы иметь право выбора. Однако он поехал свататься. Нового жениха из России поселили в той же комнате Копенгагенского дворца, в которой жил брат Николай.
История повторялась, но с одним различием: Дагмара уже была знакома с женихом… Они обвенчались в том же году. Первое время оба сторонились друг друга, но постепенно Александр стал ухаживать за женой, вместе совершал конные прогулки, разговаривал, смеялся, и в один прекрасный день понял, что влюбился. По странной иронии судьбы Дагмара, принимая православие, получила то же имя, что и девушка, которую когда-то любил Александр – Мария.
Финал истории
Постепенно Александр полюбил Дагмару, проводил много времени с нею, делился своими мыслями. Они часто говорили о царевиче Николае, и первого ребенка назвали в его честь.
Датская принцесса оказалась хорошей и верной женой, безупречной матерью. А Александр III – семьянином, достойным отцом для своих детей.
Мария Мещерская по настоянию императора Александра II уехала за границу, и вышла замуж за французского предпринимателя. Ее жизнь оказалась недолгой – Мария умерла в 24 года во время родов. Источник: сайт «История России»
