Нищий сосед. Рассказ

Этот дом не мог уж и называться домом. Дом, для него, – громко сказано. Скорее печь, обнесённая старой доской,​ законопаченной соломой, а где-то – с дырами.

Местные не разнесли печь на кирпичи только потому, что трубы там уже давно не было, и печь забыли. Вместо пола – холмистые заросли густой пожухлой травы на земляном полу, вместо крыши – щепа с виднеющимся сквозь неё небом.

Весь дом как-то перекосился, того и гляди развалится. Селяне уже строго запретили детям лазать туда – завалит.

Дверей не было, окна представляли собой жалкое зрелище: они были мелкие решетчатые, и клетушки окон далеко не все были со стёклами.

Поздней осенью, когда ночами уже подмораживало, в доме вдруг появился жилец. Сначала соседи его приняли за подселившегося бомжа, позвали участкового. Но тот сказал, что мужик имеет право тут жить, у него даже документы какие-то на участок и дом этот есть.

Михайловское – посёлок старый,​ история свою ведёт ещё с XIX века. Он жил, не умирал, как многие российские деревни,​ но и особо желающих приобретать тут жильё не было. Работал поселковый магазин, почта. Детей возили в школу соседнего села.

Галина Петровна была пенсионеркой. Жила с внуком-инвалидом по соседству с этим старым почти развалившимся домом.

Она давно жила без мужа, разбежались давно. И хоть и были кавалеры по молодости, она всех отвергала. Всегда для неё было важно, чтоб мужчина с достатком был, чтоб ей помог, да и дочке. Если не с домом он, то хотя бы с машиной или деньгами. Зачем и мужик тогда, если не для того, чтоб полегче жить стало? Но богатый так и не встретился, замуж Галина больше не вышла.

Дочь вырастила самостоятельно. И очень даже неплохо воспитала. Заработала квартиру в городе от предприятия, одевала-обувала не хуже прочих, да ещё и матери в Михайловском дом помогала содержать, пока та была жива. Теперь она сама жила тут.

В один момент судьба жизнь перевернула круто. Так вышло в их семье.

Казалось, дочь её была счастлива: удачный брак, квартира своя в городе, хороший сынишка Стас – уже школьник.

Но … однажды, когда мама позвала его к столу, он не вышел из своей комнаты. Мама, поругивая сына, зашла к нему и увидела Стаса лежащим на полу без сознания. Прибывшая скорая констатировала инсульт. Потребовалась срочная операция – трепанация. Операция пошла как-то не так – от мозга почти ничего не осталось.

Врачи предлагали оставить мальчика в спецучреждении. Всё равно он уже никого не узнает, не будет говорить, ходить, держать ложку. Ему нечем думать. Зачем калечить свою жизнь?

Стаса всё равно забрали домой. Правда, его папы почти сразу и след простыл. Мама вышла на работу: кто-то должен был зарабатывать деньги. Бабушка приняла на свои плечи этот крест и переехала в старый, но вполне приличный родительский дом.

Поначалу Стас, и правда, овощем лежал. Но через полгода поднялся, а потом стараниями бабушки научился держать ложку, и неуверенно ходить. Постепенно по звукам, по словечкам стала возвращаться речь.

Оказалось, никого он не забыл. И лица, и имена близких быстро вспомнил. Но Стас не ощущал пространства. Он не видел, что происходит у него под ногами, мог свалится с лестницы, врезаться в препятствие. У него совсем не работал глазомер. Врачи говорили, что так и будет, но Галина знала – врачи часто ошибаются. Она отказывалась смиряться и упорно работала над этим.

– Стоять! Ты что, не видишь мешки?

Стас останавливался, команду «стоять» он выполнял хорошо, но никак не мог понять, что от него хочет бабушка. А бабушка повесила на ветку его любимую игрушку, и попросила его принести. Но на пути лежали мешки с соломой. Их надо было обойти. С этой задачей Стасу было ещё не справиться. Да и саму задачу он не понимал.

– Стас, дай руку. Пошли сюда, теперь сюда…

Внуку уже было 16. Когда случилась с ним эта трагедия, ему было десять лет.

Эти занятия продолжались ежедневно. Сейчас было труднее: одеть– раздеть великовозрастное дитя – была ещё та проблема. Иногда опускались руки. Галина очень уставала, болело сердце, суставы. Масса неприятностей, связанных со внуком, выбивали из колеи. Он уже ломал руку – упал.

Дочка могла приехать только на выходные. Галине хотелось личного счастья для дочери, рада была, когда она сообщила о начинающихся отношениях. Но сына и мать Ира заботами не оставляла.

– Баба, баабаа!

– Что тебе?

– Бааба! Хы-хы-хы!

– Скажи что-нибудь!

– Бааба! Суп!

– Рано ещё, на диету тебя сажать надо, вон как раскоровел!

– Баба! Пластилин!

Лепить Стас любил. Галина завела внука в дом, стянула ему ботинки, раздела. А потом усадила его на пол и дала любимую доску с размазанным по ней пластилином. Можно было немного передохнуть. Она выглянула в окно.

Отдёрнув штору, абсолютно бесцельно наблюдала она за начинающейся зимой. Морозило, порошил лёгкий снежок. Сквозь отделяющую сетку рабицы увидела она нового соседа. Он замазывал чем-то стены своей дощатой домушки. Видно и правда зимовать собирается. Глупец! Замёрзнет ведь.

Галина была в этом старом доме, заходила, конечно, и знала, что это уже и не дом вовсе, а продолжение улицы. Дров запаса там нет, да и печь нерабочая. А уж дом и вовсе – сито. Ненормальные люди, честное слово. Но своих проблем хватало, где уж до чужих.

– Нищий какой-то мужик, бомжевал, видать. В село с одним чемоданом пришёл, в пиджаке, – рассказывала всезнающая продавщица Зоя, – Как он жить в таком доме собирается? Там и крыши-то, считай, нет. Леску у меня взял. Видать, рыбой питаться собрался.

Галина отправилась на кухню и добавила угля в печь. У них тепло. Что о других думать…

 

P.s. Мы часто просим у Бога изменить нашу трудную ситуацию, не зная, что Он послал нам её, чтобы изменились мы…

Нищий сосед. Рассказ 2. Окончание

– Нищий какой-то мужик, бомжевал, видать. В село с одним чемоданом пришёл, в пиджаке, – рассказывала всезнающая продавщица Зоя, – Как он жить в таком доме собирается? Там и крыши-то, считай, нет. Леску у меня взял. Видать, рыбой питаться собрался.

Галина отправилась на кухню и добавила угля в печь. У них тепло. Что о других думать…

 

 

На следующий день она возвращалась со Стасом из магазина. Магазин был совсем рядом, но для них это было целое сложное путешествие.

– Это перила Стас! Держи! Стас, не отпускай перила! Шагай! Раз–два! Раз–два! Смотри, куда вступаешь! Смотри под ноги. Смотри не на меня, Стас, вниз смотри … Да что ж это такое!

Через дворовую калитку Галину окликнули. Она наказала Стасу:

– Стой тут! Держись.

Оглядываясь на стоящего на крыльце внука, она подошла к калитке. Звала её почтальонша – принесла извещение. Галя вынужденно отвернулась от внука и тут услышала громкий мужской голос:

– Стоять, Стас!

Она резко оглянулась, внук уже опасно занёс ногу над ступенями, глядя далеко на горизонт, но от окрика поставил её на место. Мог бы и опять травмироваться, если б не окрик соседа. Ну, никак внук не мог научиться, держась за перила, спускаться по трём ступеням.

Быстро попрощавшись с почтальоншей, она подошла к внуку, аккуратно под счёт опять свела его со ступеней.

– Спасибо Вам. Подождите минуту.

Галина потихоньку довела Стаса до забора, отделяющего их от соседа.

– Спасибо, а откуда Вы узнали, как его остановить.

– Так ведь слышал. Чай не первый день здесь.

Сосед был бородат, но не так уж и стар, как казалось издали. Он сильно сутулился и одет был не по сезону – в тёплый шерстяной пиджак. Взгляд его был спокойным, речь рассудительной. От него пахло костром.

– Надолго Вы в края наши?

– Да на зиму, наверное. Посмотрю.

– Зима! – прокомментировал Стас знакомое слово.

– Верно, зима, – любезно, как здоровому, ответил ему сосед, – Любишь зиму?

– Бааба, зима, Стас! – ответил внук.

– И бабу любишь, и зиму. Я понял.

– Простите, он такой вот у нас, – привычно оправдываясь произнесла Галя.

– Хороший парень, послушный, – как-то необычайно спокойно ответил старик.

Они познакомились и разговорились. Звали соседа Аркадий Захарыч. Галина, конечно, поинтересовалась, как он тут зимовать собирается – в худом доме на сырой земле, спросила – как так вышло?

– Было у меня, Галина Петровна, всё. И дом, и родные… Десять лет назад умерла моя Вера. Думал — не переживу, если бы не сын… Потом решил он жениться. Девушка красивая, современная, но уж больно жадная. Ну, главное ведь, чтоб Кольке моему нравилась. А спустя пять лет разбился мой сын на машине. А квартира-то моя давно уж на него переписана была. Думали мы с Верой постепенно сюда перебираться, думали с ремонтом нам сын поможет. Хорошая трёшка тогда была, в центре. Вот невестка собрала мне чемоданчик и отправила на все четыре стороны. Весной ещё.

– Она ж права не имела.

– Да имела. Юристов наняла, какие-то переводы денежные нашла старые: от Коли – Вере. Сказала, что всё они выплатили нам за квартиру. А что за переводы? Я уж и не помню. Вера у нас деньгами-то занималась. Я думаю, это когда он за машину расплачивался, что-то они там переводили чисто для удобства.

– Вы не сможете здесь зимовать. Дом совсем разваливается, – убеждала Галина.

– Так бомжевать лучше что ли? Летом хорошо было. Я на базе жил, на реке. Там сарайчик мне даже отдали. Немного сторожил, немного убирал. А теперь закрыли базу, да и холодно там – нет отопления вообще. А здесь печь. Бабки моей ещё дом.

Потом сосед вспомнил:

– Кстати, подождите-ка, рыбой сейчас вас угощу. Хорошая у вас речка, рыбная.

Аркадий отправился за рыбой и вынес её в алюминиевой чашке.

Весь день до вечера Галина думала о соседе. Как он зимовать будет? Это же невозможно!

Вечером, когда Стас уснул, она решила сходить к Аркадию, отнести пирога в благодарность за рыбу и отдать чашку. Она постучала в новую дверь, которую сосед уже успел смастерить из разобранных досок сарая, и вошла.

Посреди пустой комнаты, которая была одна в доме, с потолка низко спускалась лампочка. Сосед ползал по полу, утепляя его еловым лапником и досками. Рядом стоял ящик с инструментами.

Отсутствующие стёкла уже были забиты фанерой, и из печи вверх выходила новая серебристая труба. Рядом с печью было навалено какое-то тряпьё – видимо, постель соседа, стоял самодельный стол, заваленный пакетами и посудой и старый табурет. Рядом со столом стояли два новых пластмассовых ведра.

Несмотря на то, что это было странное для человека жильё, Галина поразилась изменениям. В доме уже не гулял ветер, щели были законопачены, пол выровнен и плотно укрыт еловыми ветками, крыша не просвечивала и проведено электричество.

Она похвалила Аркадия.

– Да это вы рано зашли. Вот увидите, я тут ещё уют наведу.

На завтра Галина уже предлагала соседу старый, но тёплый шерстяной ковёр, который свёрнутый без дела лежал в сарае, куски оставшегося от ремонта рубероида, раскладушку и комод. А ещё кучу старой посуды. Сосед готовил на костре, печь к готовке не годилась совсем.

Аркадий оказался очень благодарным соседом. Галина уже не отгребала во дворе снег: каждое утро её двор был расчищен.

На все угощения отвечал взаимностью: сегодня Галина его угостит курочкой, завтра он купит ей колбасы. Галину это немного обижало, но и не делало обязанной.

Вскоре Аркадий присоединился к прогулкам с внуком, а потом предложил Галине заменить её.

Работы в селе для него всё равно не было, он так и не смог устроиться. Пришлось рассчитывать на пенсию.

– И хочется Вам возиться с нами? Время терять.

– Время не жалко. У меня не так уж много шансов что-нибудь хорошее сделать, и всё обиднее за то, что сделать не успел и уже не успею.

Были моменты, когда Галине с внуком было особенно тяжело. Например, когда он заболевал. Стас делался капризным до невозможности. Понять можно – он не отдавал себе отчёт в том, почему ему плохо.

А ещё, к примеру, он очень любил купаться в ванной, но вылезать оттуда не хотел. Галина спускала воду, ругалась, обтирала его прямо сидящим в ванне. И только через некоторое время внук сдавался.

Вот в один такой момент и зашёл Аркадий. Стас что-то кричал, сидя голышом в пустой ванне. Галина рассказала о проблеме, сосед предложил помощь и вскоре легко вывел Стаса – уговорил какими-то своими хитрыми способами.

Однажды, когда поднялась метель, Аркадий предложил забрать Стаса к нему. Мебели у него почти не было и заниматься там со Стасом было удобнее, чем в заставленном Галином доме.

От стены до стены он мог гонять Стаса часами. Стас привык к нему, слушался беспрекословно. Аркадий как будто придумал свою какую-то методику. Поможет – не поможет, но внук-инвалид не сидит на месте, а у его бабушки появилось немного свободного времени.

Аркадий натянул поперёк комнаты толстую проволоку и заставлял Стаса ходить, держась за неё. Галя уже даже не вникала в смысл занятий – доверилась.

– К деду пойдёшь? – спрашивала она Стаса. Имя – Аркадий было ему не по силам.

И Стас радостно махал руками, садился на кушетку и вытягивал ноги для обувания.

Потом, когда они возвращались с занятий и прогулки, Галина стуча на кухне кастрюлями, слушала разговор соседа с внуком:

– А знаешь какую я щуку ловил? Вот такую. Еле вытянул тогда. Вот весной потеплее станет, возьму и тебя на рыбалку.

– Ээ, эхэ, ээооо, – спокойно мычал усталый Стас, как бы поддерживая беседу.

– Вот, вот. Тебе понравится, – продолжал Аркадий.

И от этой странной беседы на душе становилось тепло.

Потихоньку Аркадий обживался, обрастал хозяйством, прикупил дров, приобрёл себе зимний бушлат и сапоги. Он ездил в баню и в хозяйственный магазин в соседнем селе.

Дом утеплял постоянно, но старые доски всё равно плохо держали тепло.

Морозы этой зимой крепчали.

– Вот что, Аркадий, люди мы с вами немолодые, простудиться недолго. Давайте-ка, перебирайтесь к нам хотя бы на ночь. А то дров не напасёшься. На диван в кухню перебирайтесь. И не спорьте! Хотя бы на морозы.

Аркадий согласился, но через неделю всё же заболел. Как только почувствовал себя хуже, сразу собрался и ушёл к себе в дом.

– Мало Вам ухода за внуком, ещё и я тут со своим кашлем покоя не даю!

Как только не уговаривала его Галина! И дочь даже к нему ходила, но Аркадий твёрдо стоял на своём: болеть будет отдельно. Упрямым оказался и очень гордым, слабым быть не хотел.

И тут Галина начала плакать ночами. Да что такое-то? Вот упрямец! И не хотела она так привязываться к странному соседу, почти нищему старику, а вот – на тебе!

– Мам, а может это любовь?

– Ой! С ума сошла! Мы вообще на Вы и по имени отчеству! Какая любовь? Скажешь тоже! Жалко просто мне его.

– Знаешь, как говорят, мам: у женщин жалость рождает любовь, у мужчин любовь рождает жалость.

Галина махала на дочь рукой, но не спускала глаз с дома Аркадия. Она носила ему борщ в кастрюльке и продолжала уговаривать перейти к ним. Аркадий не сдавался, но сдавал здоровьем.

В конце концов Галина с дочерью вызвали скорую и настояли – забрать Аркадия в больницу.

Пока сосед лежал в больнице, Стас мычал на прогулках, показывая на дом соседа, просился туда. И это было достижением – он начал понимать направления.

Скучала и Галина. Она звонила в стационар, передавала гостинцы и приветы через знакомую медсестру. Ход лечения она знала– Аркадий выздоравливал. А она теперь понимала – без этого ожидания не было бы тепла внутри.

Однажды ближе к вечеру она усадила Стаса на крыльце, а сама расчищала заполонивший этой зимой снег.

– Дед! – вдруг воскликнул Стас, – Баа! Дед!

И Галина услышала голос Аркадия.

– Стас, стоять! … Перила! – Аркадий остановил жестом бросившуюся было к внуку Галину, а Стас встал, как вкопанный.

Он поискал и поймал глазами перила, взялся за них обеими руками и считая невпопад:

– Раз, раз, два, раз, – аккуратно переставляя ноги сам спустился со ступеней, а потом тихонько, пригребая снег ногами, пошёл к Аркадию.

– Деед, бааба! – Аркадий, похудевший, выбритый, ещё бледный после болезни, поставил пакеты и взял Стаса за обе руки.

А Галине показалось, что это он не внука за руки берет, а её. И руки, и сердце сразу потеплели.

Потекли слёзы. И не только от успеха внука, а от радости – опять видеть рядом с собой этого странного для всей деревни человека, почти нищего бомжа, который стал ей так дорог.

Он стоял посреди двора – сутулый, в потёртом бушлате, старых башмаках, но такой родной. И в душе его был свет, а Галина грелась в его лучах.

Впервые в жизни она совсем не думала о материальном, и о том, что скажут люди. Потому что в любви нет никаких иных расчетов и соображений, кроме неё самой.

– Пошли в дом, Аркаш! Мы тебя очень ждали.

 

Друзья, любовь есть. Богат тот, кто любит, тот, кто умеет любить …

Пусть теперь, в новом году и всегда рядом с вами будут любимые люди!

Инет