Поляна на взгорке, на поляне – избушка. Избушка – так себе, амбар рядов в тринадцать-четырнадцать, в одно оконце, без сеней, а то и без крыши. Кто их издревле рубит по тайге?.. Приходят по весне какие-то люди, валят сосняк поровней, ошкуривают… А ближе к осени погожими днями за какую-нибудь неделю в три-четыре топора срубят. Найдется и глина поблизости, и камни – собьют камелек, трубу на крышу выведут, и нары сколотят – живи не хочу!

Зайдешь в такую избушку зимой – жилым духом не пахнет. На стенах, в пазах, куржак в ладонь толщиной, промозглый запах застоялого дыма.

Но вот затрещали в камельке поленья… Потянуло густым волглым запахом оттаивающей глины; со стен каплет. Угарно. Лучше набить полный камелек и выйти пока на улицу, нарубить загодя дровишек. Через полчаса в избушке теплее и не тяжко. Можно скинуть полушубок и наторкать в камелек еще дополна. Стены слегка парят, от камелька пышет жаром. И охватывает человека некое тихое блаженство, радость. «А-а!.. – хочется сказать. – Вот так-то». Теперь уж везде почти сухо, но доски нар еще холодные. Ничего – скоро. Можно пока кинуть на них полушубок, под голову мешок с харчами, ноги – к камельку. И дремота охватит – сил нет. Лень встать и подкинуть еще в камелек. А надо.

В камельке целая огненно-рыжая горка углей. Поленья сразу вспыхивают, как береста. Тут же, перед камельком, чурбачок. Можно сесть на него, закурить и – думать. Одному хорошо думается. Темно. Только из щелей камелька светится; свет этот играет на полу, на стенах, на потолке. И вспоминается бог знает что! Вспомнится вдруг, как первый раз провожал девку. Давно было, интересно… И сам не заметишь, что сидишь и ухмыляешься. Черт ее знает – хорошо!

Совсем тепло. Можно чайку заварить. Кирпичного, зеленого. Он травой пахнет, лето вспоминается.

Василий Шукшин
«Охота жить»

Подруги
Людмила Леонидовна Лаврова

— Сашка, кофе будешь? – Алла стояла в дверях кабинета с чашкой в руках.

— Ох, как ты вовремя! – Саша потянулась в кресле и, откинувшись на спинку, вздохнула. – Как песка в глаза насыпали.

Алла поставила чашку и присела на край стола.

— Ну еще бы, с утра не отрываясь, а время-то уже к вечеру.

Саша глянула на часы, висевшие на стене:

— Ого! Надо же, я даже не заметила, как время прошло! – Саша взяла в руки телефон. – Странно, Андрей не звонил.

— А должен был?

— Да, мы сегодня за плиткой собирались ехать, пора выбирать уже.

— Скорее всего он просто забыл о ваших планах. Мало ли, замотался.

Саша набрала сообщение и отложила телефон.

— Сашка, ты выглядишь усталой. Надо давать себе отдых. А еще не мешало бы привести себя в порядок. Что это такое? – Алла взяла за руку подругу и показала на ногти. – Маникюрчик-то несвеж и не прекрасен!

— Алла, ну некогда мне было. Сама знаешь, у Андрея мама в больнице, я и так ничего не успеваю.

— Вот! Ты не успеваешь, за мамой его ухаживаешь, а он даже не вспоминает, что вы куда-то там собрались. И как это называется? Нет, подруга, себя надо уважать и не позволять так с собой обращаться.

У Саши запел телефон:

— Да, Андрюша! Ничего страшного, я тоже занята была. Сегодня? А что случилось? Я поняла. Ну ладно, ничего страшного, конечно помоги. Тогда завтра за плиткой, а сегодня я в больницу, раз завтра не получится. Целую, пока!

Алла с усмешкой посмотрела на подругу:

— Нашлись другие дела?

— Друг переезжает, попросил помочь с вещами. Там двое детей, неохота возиться полночи. Андрей помочь обещал.

— Замечательно! Свои планы побоку. Но с другой стороны – твой муж хороший друг, а это совсем неплохо, когда мужчина так ценит своих друзей.

Саша вздохнула, допила кофе и подвинула ближе ноутбук. Нужно было закончить отчет и успеть сдать его до вечера.

— Подвезти тебя сегодня? – Алла обернулась в дверях.

— Нет, спасибо, я сначала в больницу, потом домой.

Алла покачала головой и вышла.

Саша и Алла дружили, что называется, «с пеленок». Когда-то родители получили квартиры в одном доме от предприятия и девчонки пошли в один детский садик, потом в школу. Отучившись и получив высшее образование, Саша устроилась экономистом в крупную компанию. Через несколько лет Алла попросила составить ей протекцию и они стали коллегами. Вот уже шесть лет подруги работали бок о бок.

Сашина бабушка считала их дружбу в детстве немного неправильной. Алла – боевая, лидер по натуре и тихая, спокойная Саша. Екатерина Алексеевна знала, что внучка не так проста, как с виду могло казаться. С самого раннего возраста девочка имела свое мнение и могла сказать твердое «Нет!». Но, только не в случае с Аллой. Та всегда была прирожденным манипулятором. Могла так на свой лад вывернуть почти любую ситуацию, что Саше не раз доставалось на орехи по ее милости, хотя проказничали вместе и заводилой всегда была Алла. Бабушка не раз говорила:

— Сашенька, есть друзья, а есть приятели. Друзей много не бывает. Их надо тщательно выбирать, не спеша.

— Ба, а как проверить, это друг или приятель? – Саша тогда уже училась классе в третьем и в очередной раз столкнулась с тем, что пришлось отвечать за Аллину выходку.

— Родная, друг – этот тот, кто всегда рядом будет и для кого твои интересы будут выше своих. А проверить просто! Вот кто с тобой рядом останется, когда у тебя беда будет – тот и друг.

Саша тогда задумалась, но на следующий день примчалась Алла и с порога заявила:

— Смотри, это только для тебя! Папа мне привез, но ты же моя лучшая подруга!

Отец Аллы был капитаном дальнего плаванья и постоянно привозил дочери обновки.

В руках Алла держала пакет с фирменными джинсами.

Саша так никогда и не узнала, что джинсы эти просто не подошли Алле по размеру. Зная, что подруга постройнее, Алла убила двух зайцев сразу. И помирилась, и поставила Сашу в, несколько, зависимое положение. Той ничего не оставалось, как простить подругу.

Конечно, Алла не сама до этого додумалась. Просто мама у нее была умная и хотела, чтобы девочка дружила с теми, кто мог положительно влиять на дочь. Саша подходила идеально. И училась хорошо, и танцами занималась, и греблей не только сама пошла заниматься, но и Аллу уговорила. Кроме того, бабушка Саши отлично справлялась с присмотром за обеими девочками и можно было не волноваться за ребенка.

В восьмом классе Саша влюбилась первый раз в парня из параллельного класса. Не ходила – летала! И кто был первой наперсницей, с кем она этим поделилась? Конечно, Алла! Вот только через пару месяцев восторгов подруги, Алла стала сама посматривать с интересом на Олега. Дальше развитие событий было делом техники. Аллочка всегда была ярче подружки. А еще, никогда не читая книжек (скучное же занятие!), Алла как-то просто услышала фразу, что «кто владеет информацией – владеет миром». И раз-другой применив это на практике, убедилась, что – работает! Ей не составило труда расспросить одноклассниц Олега, чем тот увлекается. И через неделю она уже стояла на стадионе, где проходили соревнования по легкой атлетике, в которых участвовал Олег. Саша не смогла быть в этот день здесь, а Алла – пожалуйста! Некоторое количество томных взглядов, вздохов и восхищения, и — готово! Через несколько дней вся школа знала, что Олег больше не с Сашей. Алла же, добившись желаемого, быстро сообразила, что, ненужный ей совершенно, парень может помочь ей еще больше привязать к себе подругу. Изобразив ужас и смятение, она сказала Олегу, что не способна так поступить с подругой и постаралась, чтобы это услышали как можно больше одноклассников. Сама она пришла вечером со слезами к Саше и больше часа рыдала у нее на плече: «не виноватая я, он сам пришел!».

Саша снова простила, но, в этот раз крепко зарубила себе на носу, что про свое хорошее надо помалкивать с Аллочкой. И свела их общение к приятельским отношениям. Сложно сразу выбросить из жизни человека, с которым сидел в садике на соседнем горшке и которого знаешь почти как себя. Почти…

Со временем любая боль притупляется, негативные эмоции уходят на второй план и, много лет спустя, Саша, сама того не осознавая, снова подпустила подругу слишком близко. Алла так искренне интересовалась ее жизнью, звонила почти каждый день, при встречах основной фразой было:

— Что мы все обо мне, расскажи, как ты?!

Саша встретила Андрея на корпоративе, который устраивала их фирма на Новый год. Скромный системщик почти никого не знал из сотрудников и сильно стушевался, попав впервые на такое мероприятие. Андрей работал в конторе недавно. Проговорив больше часа, они сбежали и пошли бродить по улицам. Саша тогда поняла, что встретила того самого человека, который с ней «на одной волне». Их роман развивался стремительно и уже через несколько месяцев Андрей сделал Саше предложение. Все это время она молчала и ничего не рассказывала подруге. А тут не выдержала, да и свидетельницей на свадьбе кому быть, как не Алле. Больше таких близких подруг у Саши не было.

— Сашка, ты что! Он же непонятно кто! Хоть за Карандышева, но замуж? Ты меня удивляешь!

— Алла, я тебе сказала не для того, чтобы ты меня отговаривала. Это просто факт. И я хочу, чтобы ты была подружкой невесты на нашей свадьбе.

— Понятно… – протянула Аллочка, — ну что ж! Может у него масса скрытых достоинств? Там видно будет. Я, конечно, тебе помогу.

Они углубились в обсуждение деталей свадьбы.

С тех пор Алла стала присматриваться к избраннику подруги. И постепенно поняла, что Андрей – тот еще ларчик с секретом. Он очень неплохо зарабатывал, обслуживая сразу несколько фирм, кроме того занимался разработкой программного обеспечения. Квартира, машина – несмотря на молодой возраст, все это уже было в наличии.

Но, главное, он любил Сашу. И это сквозило в каждом слове, в каждом взгляде, в каждом жесте. Алла таких парней никогда не встречала.

Потом уже, гораздо позже, после всего случившегося, разглядывая свадебные фото повнимательнее, Саша заметила, что кое-где фотограф поймал момент, когда Алла внимательно смотрит на ее мужа и на лице у нее отнюдь не радость за подругу. Скорее досада и разочарование.

Но это было потом, а пока Саша с Андреем продали старую однушку, в которой они жили несколько лет после свадьбы и вложились в новую просторную квартиру. Ремонт шел полным ходом. Глядя, как Саша листает каталоги со строительными материалами и мебелью, Алла поджимала губы, пока не видит подруга. Почему кому-то все, а другим ничего?! Почему кому-то любящий муж, который ни на кого, кроме жены, не смотрит, а у кого-то полное затишье в личной жизни. И ведь действительно не смотрит! Алла проверяла и не раз. Однажды, Андрей прямо в лоб спросил, не заигрывает ли она с ним. Алла отшутилась, конечно, но стала осторожнее.

Через пару дней свекровь Саши выписали из больницы и ей пришлось отпроситься с работы, чтобы отвезти ее домой. Она зашла к Алле, чтобы передать ей документы, которые надо было срочно отправить.

— Сделаешь? Ничего не успеваю сегодня, а поставка горит уже.

— Конечно, оставь. А почему Андрей свою мать не забрал?

— Он в командировку уехал вчера.

— Понятно. Ну, ты не такая деловая, можешь и уделить время. Сашка, у меня два билета в театр на субботу есть, пойдете? А то пропадут.

— Спасибо, но не получится. Андрей приедет в субботу утром, дел много.

— Ну так и замечательно, придет-то утром, а театр вечером. Все, ничего слушать не хочу, забирай! – Алла почти силком сунула Саше в руки билеты.

— Спасибо! Я позвоню, если не получится, жаль, вдруг пропадут.

— Хорошо!

Саша уехала в больницу, а Алла взяла в руки документы, которые принесла подруга. Она была хорошим специалистом и сразу увидела ошибку в расчетах. Она потянулась было к компьютеру, чтобы зайти в базу и исправить, но потом передумала и отправила документ как есть.

На следующий день разгорелся скандал. Ошибка оказалась серьезной, у Саши были неприятности. Алла активно изображала поддержку и сокрушалась:

— Ну как так! Вот надо ж было мне не проверить перед отправкой!

— Ты-то здесь при чем, Алла, я сама виновата! – Саша вдруг побледнела и выскочила из кабинета.

Вернувшись, она налила стакан воды и опустилась в кресло.

— Ты чего, подруга? Плохо чувствуешь себя? – Алла с тревогой смотрела на Сашу.

— Да нет, нормально все. Так, утренние недомогания.

— Ты что?..

— Да, четвертый месяц. Поэтому мы так торопимся с ремонтом.

— Поздравляю! Надо же! И ничего не сказала.

— Не хотела, чтобы кто-то знал раньше времени, мы и родителям пока ничего не говорили.

— Ясно! Ты посиди, отдохни и успокойся, я тебя прикрою пока.

— Спасибо! – Саша устало откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

Алла тихо вышла из кабинета. Она летела по коридору и про себя ругалась последними словами. Теперь еще и это! Буквально все ей! Даже ребенок!

Вечером Андрей не смог заехать за женой и Алла вызвалась подвезти ее.

— Я только одного не пойму. Ты на таком сроке, сейчас беречь себя надо, а ездишь на общественном транспорте. Машину твою вы продали, чтобы вложиться в ремонт. Вот только Андрей на своей как ездил, так и ездит, а ты «пешком». Мама его опять же. В больницу почти каждый день, а теперь ты за ней ухаживаешь.

— Да какой там уход, поесть приготовить, чтобы было что днем съесть, пока я на работе, да постельное поменять. Она же ходит, сама себя обслуживает.

— А нервы? Вот только не говори мне, что больной человек не капризничает. А ты нервничаешь! А тебе нельзя! Ну что за муж у тебя, совершенно тебя не бережет! И ребенка тоже…

Саша нахмурилась и отвернулась, глядя в окно. Не нравятся ей такие разговоры. Она знает, что все не так, но когда говорит Алла, все кажется немножко иначе, вроде как логичным, и тот счастливый настрой, который копился все то время, после сделанного первый раз теста, куда-то исчезает, растворяется, как льдинки в стакане с водой. Она подняла голову, чтобы не пустить слезы и выдохнула. Возле ее дома Алла притормозила, Саша поблагодарила и выскочила из машины, пока подруга не сказала что-то еще.

Она вошла в квартиру, скинула пальто и присела на пуф в прихожей. Сил не было. Из кухни выглянул Андрей:

— Сашка, а я не слышал, как ты вошла. Голодная? Я мясо поставил в духовку, еще минут двадцать. Саш, ты чего?!

Саша расплакалась. Андрей обнял ее, и покачивая как маленького ребенка, спросил:

— Что случилось? Тебя кто-то обидел?

— Ты…

— О, как! Когда успел? Саш, объясни мне, ради Бога, что не так?

— Не знаю, я просто устала. Беготня эта вся, мне некогда совершенно собой заняться. Я анализы должна была сдать неделю назад, а у меня времени нет.

— Я понял… Сашка, прости меня! Я, наверное, очень плохой муж? Да?

— Нормальный, – всхлипнула, уже успокаиваясь Саша — на уровне мировых стандартов. Повар неважный, мясо сгорит, точно тебе говорю! – рассмеялась сквозь слезы она. — Спасай!

Андрей кинулся на кухню, а Саша встала и пошла в ванную. Умывшись и переодевшись, она заглянула в комнату к свекрови:

— Ну, как вы?

— Хорошо, Сашенька, получше уже.

— Вы поели?

— Да, час назад и сахар меряла. Все хорошо, не волнуйся.

— Отлично! Я сейчас поем и сделаю вам уколы, хорошо? Или сейчас уколемся?

— Нет, детка, иди, поешь, конечно! Потом!

Андрей успел достать мясо и раскладывал еду по тарелкам.

— Сашка, а давай тебе выходной устроим? Чего тебе хочется?

— Дай подумать… Мороженного и свежего воздуха! В больших количествах.

— Понял! Давай, тогда я попрошу тетю Катю посидеть с мамой, а мы в субботу рванем куда-нибудь на пикник?

— Принято! – Саша улыбнулась, впервые за вечер и поняла, что ее колокольчик настроения опять звякнул в нужной тональности. – Ой, Андрюш, а плитка?

— А что плитка? Куда она денется, не убежит. Давай мы сейчас сядем и полистаем каталоги. Выберем несколько вариантов, которые нам понравятся, а потом посмотрим их «вживую». Хоть один, но точно подойдет.

Саша поцеловала мужа и успокоилась окончательно

Прошло несколько месяцев.

Саша благополучно родила сына. Свекровь ее поправилась и, с удовольствием, помогала с внуком. Материнство преобразило Сашу. Бессонные ночи ничуть не портили ее красоту, которая стала совсем иной, яркой, чистой.

— Сашенька, ты просто Мадонна! – свекровь любовалась на нее, глядя, как Саша качает сына.

— Скажите тоже! – улыбнулась Саша.

— Это правда! Ты могла бы быть моделью для Рафаэля! Посмотри на себя в зеркало.

Саша повернулась к зеркалу и присмотрелась к себе. Определённо, в ней что-то поменялось и не только внешность.

С тех пор, как она ушла в декрет, с Аллой они общались редкими звонками. Иногда Саша специально не брала трубку, когда звонила подруга. После того разговора в машине, она приняла для себя решение свести на нет все контакты.

На тумбочке тихонько тренькнул телефон. Маленький Стасик сморщил носик, но плакать не стал, лишь всхлипнул и заснул еще крепче. Осторожно покачивая сына, Саша прижала палец к экрану. В следующую секунду она отшатнулась и резко выдохнула. Стас все-таки захныкал, и она отвлеклась, укачивая малыша. Переложив его в кроватку, она снова взяла телефон и открыла фото, которое ей прислала Алла. На фотографии стоял Андрей и обнимал какую-то девушку. Первым желанием было отбросить телефон. Саша несколько раз глубоко вздохнула и снова посмотрела на фото. Что-то ее смущало, но она пока не понимала — что. То ли позы, то ли лицо Андрея, который явно с кем-то разговаривал, кого не было видно. Алла прислала ей сообщением только одну фразу: «Мне жаль, подруга, держись!»

Саша пошла в ванную, умылась холодной водой, а потом набрала номер офиса. Секретарша Оленька, которую все называли только так, ответила через секунду и обрадовалась, услышав Сашу:

— Ой, Саша, я тебя поздравляю! Как дела у вас, мамочка?

— Все хорошо! Оленька, а Андрей, случайно, не в офисе, я ему дозвониться не могу.

— Был! У нас же тут такой ужас случился, вся сеть накрылась. У тебя замечательный муж, все за час наладил! Только он уже уехал, спешил, сказал, что ты его ждешь, вы в поликлинику собирались.

— Да, именно так. Спасибо тебе большое, тогда я просто жду, а то уже волноваться начала.

— Тебе нельзя! Все хорошо, скоро он будет дома. Ой, пока не забыла, тебя генеральный просил заехать, какие-то бумаги надо подписать.

— Хорошо, завтра буду. Пока, Оль!

— Пока! – пропела Оля и отключилась.

Через час Андрей был дома и Саша, усадив его за стол на кухне, протянула ему телефон.

— Ух ты, это кто ж меня так?

— Не знаю, Андрюша, но догадываюсь.

— Я стою, разговариваю с завхозом. Ко мне подходит Лиза и обнимает меня. Андрюша, я тебя поздравляю, ты стал отцом!

— Постой, это Лиза Короткова? Которая в отделе у Аллы работает?

— Ну да. То через раз здоровалась, а тут любимый мой, родной. Я поблагодарил и ходу оттуда, пока еще какие-нибудь чудеса не получились.

Саша встала, поцеловала мужа и пошла одевать сына для поездки в поликлинику.

Вечером в дверь позвонили. Саша открыла и увидела Аллу, увешанную пакетами, с большим плюшевым мишкой в руках.

— Привет! Ох, да на тебе лица нет! Не дрейфь, подруга, прорвемся!

Саша молча шагнула в сторону, пропуская ее в квартиру. Алла продолжая что-то говорить, разулась и прошла в комнату. Стаса с Андреем не было, они ушли гулять и она повертев головой спросила:

— А малыш где?

— Гуляет.

— Какой самостоятельный! – засмеялась Алла. — Акселерация сейчас просто с пеленок!

Саша молча смотрела на нее. Неловкая пауза затягивалась и Алла охнув, начала распаковывать принесенные пакеты:

— Смотри, это Стасику, это тоже ему, а это тебе! Здесь новая косметика и платье. Смотри, какая красота! И ты совершенно в форме, так что как раз будет. Как только тебе это удается! Всего-то месяц после родов. Сашка, не грусти! Мужики они такие… мужики! На что они нам сдались? У тебя сейчас посерьезнее есть проблемы. Крестить когда будем? Я уже крестик присмотрела и рубашечку.

— А ты решила, что будешь крестной?

— Конечно, а кто ж еще?

— Ну, например, кто-то, кто не пытается ребенка без отца оставить!

— Саш, ты о чем? Я же для тебя старалась, нельзя позволять себя так унижать! Ездить на себе нельзя давать!

— Ты права, Алла, безусловно и абсолютно! Конечно, нельзя! Я очень долго это позволяла… Непростительно долго! Поэтому сейчас я эту веселую традицию, прерву, если ты позволишь.

— Конечно! Гони его в шею! Туда ему и дорога! Ему такое счастье досталось, а он не оценил!

— Нет, дорогая, ты не поняла. Не ему, а тебе…

— Как… мне? – Алла удивленно посмотрела на подругу.

— Да, тебе. Ты думала, что я вот так сразу тебе поверю и выгоню Андрея, останусь одна, зато с героической подругой, которая спасла меня от монстра-изменщика? Алла, нам уже не по пятнадцать. И второй раз этот номер у тебя со мной не пройдет. Бабушка когда-то мне сказала, что я не должна быть злопамятной. Ну так я и не буду. Я просто злая и память у меня хорошая. Так что тебе в моем доме больше не рады, а я не рада тебе в своей жизни.

— Ну что ж… — Алла встала. – Не все ценят друзей, которые говорят правду и стараются сделать как лучше. Жаль!

— Мне тоже, уж поверь! Зачем, Алл? После стольких лет?

Алла вскинулась было, но тут же опустила плечи:

— Да я сама не знаю… Сашка, прости… я завидовала тебе, всю жизнь завидовала. Потому что ты… другая. – Алла горько усмехнулась. – Слишком правильная, слишком удачливая, ты всегда была для меня слишком.

— А ты для меня… Слишком красивая, слишком умная, слишком яркая и, Алл, ты всегда так любила жизнь, что я чувствовала себя ущербной в этом плане. Мне так хотелось, хоть раз сойти с ума от удовольствия просто жить.

Они помолчали.

— Саш, я понимаю, много всего… и совсем не сейчас… но может потом? Когда-нибудь… очень не скоро… Ты сможешь меня простить?

— Не знаю, честно. Я никогда тебе не врала.

— Правда… ты – нет. Я буду ждать. Мне жаль, что все так вышло.

Алла вышла из комнаты и через пару секунд хлопнула входная дверь.

— Мне тоже очень…, очень жаль… — Саша посмотрела на фотографию, которая стояла на комоде. Две смеющиеся девчонки на качелях. Им здесь лет по семь. Обе без передних выпавших молочных зубов. Обе еще счастливые, не знающие ни зависти, ни злости.

Брякнули ключи в коридоре, Саша тряхнула головой и шагнула навстречу мужу и сыну. Она взяла на руки сына и сморгнула слезы.

«Может быть, Алла, но точно не сейчас. Я подумаю».

© Copyright: Людмила Леонидовна Лаврова, 2022

Шапок.

Два брата Володя и Андрей возвращались с речки. На улице стояла такая жара, такая жара стояла! Вода в речке очень теплая, даже глубоко ныряя, мальчишки всё равно не смогли охладиться, как следует. А пока шли домой, так вообще, изжарились. Ребята шли босиком и прыгали с травы на траву – земля была настолько горячей. И вот, когда совсем уж было подошли к дому, они решили сесть в тенечек у сараюшки. Посидели, немного отдохнули от изматывающей жары и побежали домой. Дома перекусили хлебом, посыпанным сахаром, запили водой. И вдруг Володька говорит:
-Андрей, а вот мы сидели у сараюшки, и мне там показалось, что кто-то плакал.
Андрей сказал:
— И мне тоже показалось, что кто-то плакал.

Они решили пойти к сараю и еще раз послушать, кто ж там плакал. Всё было тихо. Но как только братья собрались идти домой, вдруг услышали, что кто-то всхлипнул. Кто-то всхлипнул в сараюшке! Они прислушались. Да, кто-то в сарае был. Звук доносился откуда-то из-под земли, слышны еле уловимые всхлипывания. Мальчишкам стало очень интересно, кто же там плачет. Хозяин сарая, дед Николай Васильев еще утром уехал в соседнюю деревню на свадьбу. Собирался вернуться только к вечеру. Дети, отодвинув штакетину в заборе, пролезли в дедов огород. Дверь в сарай была не заперта. Они открыли ее и с опаской спросили:
— Кто здесь
И вдруг они услышали голос:
— Я больше не буду, отпустите меня, пожалуйста, я больше не буду.
Этот голос доносился из погреба. Андрей знал, что там дверь особенная. Как-то осенью он помогал деду Коле спускать туда картошку, и дед объяснил, что здесь английский замок. Он его специально сюда поставил, чтобы никто не залез в погреб. А если кто и залезет, то будет там сидеть, пока его не откроют.
И вот кто-то попался туда. Андрей спросил:
— Ты кто?
А голос ответил:
-Тебе какая разница, открывай!
И тут пацаны поняли: это Шапок! Неприятный холодок пробежал по спине. Они боялись Шапка. Братья выбежали, как ошпаренные. Пролезли обратно в щель забора и побежали домой,
— Пусть Шапок сидит там себе, — сказали они. — Мы не будем его доставать.
Они не любили Шапка. Шапка вообще в деревне никто не любил. Раньше, когда он был маленький, Шапка звали Шапокляк. Шапокляк этот славился плохими делами, потому как «Хорошими делами прославиться нельзя!» Брат его сидел в тюрьме. И все боялись Шапка, как огня. Его и взрослые боялись. А тем более ребятишки. В деревню даже на каникулы перестали приезжать городские. Потому что житья никому не давал.
…Как-то Андрей и Володя пошли за березовым соком в лесопосадку. Идут они по лесопосадке и видят, трехлитровая банка стоит полная березового сока. Андрей посмотрел на березовый сок и сказал:
— Рано еще. Давай отольём немножко сока. Пока хозяева подойдут, банка опять наполнится. Какого рожна сок льется мимо?
Они отлили в свой чайник сок и пошли домой. А банка эта была Шапка. Кто увидел, кто сказал Шапку, что это братья сок тот слили? Но когда Шапок со своей бандой повстречали ребят, ох как они пинали старшего брата! Андрея не тронули. Андрей с ужасом и болью за брата смотрел на эту драку и поражался, с какой жестокостью они пинали Володю по всем частям его хрупкого тела. Как можно вообще бить человека, да еще кирзовыми сапогами?
Андрей тогда люто возненавидел Шапка.
А однажды пошли ребята за ягодами. Собрали целое ведро и уже возвращались домой. Встретили Шапка, а тот взял ведро, да и высыпал все ягоды в траву. До самых звезд Андрей с Володей ползали по траве, собирая свои ягоды.
Как-то Шапок снял флаг с сельсовета и на церковь залез. Как уж он залез на эту церковь? И воткнул флаг в купол вместо креста. А статья-то была серьезная, политическая. Председатель сельсовета как увидел, всю деревню на уши поставил. Многие догадывались, что это Шапок сделал, но боялись говорить. Участковый пришел к Шапку и строго так с ним:
-Шапок, — он прям ему так и говорит, — Шапок, ты сядешь. Тебе 16 лет. Твой брат сидит в тюрьме и ты сядешь. Выйдешь оттуда без почек, без зубов. И выйдешь не скоро. С малолетки пойдешь дальше. Ты допрыгаешься, это последнее, Шапок, тебе предупреждение.
Никому Шапок проходу не давал. Велосипед чей-нибудь сбросит в речку, кому-то штанины свяжет узлом, намочит их и жди, когда они высохнут… Доставал он всех, этот Шапок. Куражился, потому что был шишкарём. Всегда держал «марку». Всех в страхе держал, и не было на него никакой управы.
…И если Шапок попал в погреб, так пусть там и сидит.
Вечером Андрей и Володя сели на крыльцо и стали обсуждать странную ситуацию. Там, наверное, уже приехал дед Коля со свадьбы, а Шапок сидит в темноте, сырости, в холоде. Что делать? Опять пошли они туда проверить, постучали в дверь погреба. Шапок начал скулить:
— Андрюша, Володя выпустите меня, пожалуйста. Я вас буду защищать, только вытащите меня отсюда.
Андрей сказал:
— Ключ от замка находится у деда Коли. Я могу сходить и попросить.
Шапок боялся в тюрьму попасть, потому что он застрял на месте преступления. Он пришел воровать. Ему нужно было переднее колесо от велосипеда.
Шапок взмолился:
— Придумайте что-нибудь. Сами придумайте, только к деду не ходите.
Володя сказал:
— Ладно, будем думать.
И они ушли. Шапок остался. Мать Шапка не искала, он не в первый раз уходил из дома, «поболтается, оголодает и вернется домой» — думала она.
Шапок не знал, сколько времени уже прошло, то ли три дня, то ли четыре. Время перестало для него существовать. Минуты превратились в часы, часы – в дни. Он хотел пить, он хотел есть. Ему было страшно. Он боялся умереть. И смерть была для него неотвратимо приближающейся реальностью. И вся его короткая и никчёмная жизнь теперь зависела только от Володи и Андрея.
Он вспоминал бабку, которая злобно смотрела ему в глаза и грозила своим корявым пальцем:
— Живьем умрешь в могиле. Проклинаю тебя!

Когда-то он у этой бабки украл кубарь — морду, приспособление для ловли рыбы. А бабка в это время, сгорбившись, полола грядки, и Шапок ее не заметил, И когда он вытаскивал из сарая этот кубарь, бабка увидела его, опешила от такой наглости. Средь бела дня грабеж! И она осыпала его своими страшными проклятиями.

И вот теперь он сидел в закрытом погребе, и этот бабкин палец и старушечий подслеповатый взгляд будоражили его сознание. Ему было страшно. Он засыпал и просыпался, временами ему казалось, что он умер, ему было очень плохо, нестерпимо болел живот. Он поел картошки. Думал, от картошки будет легче, А от картошки ему легче не стало, стало еще хуже, его тошнило и рвало, голова постоянно кружилась. Он как будто уплывал в холодную темную бездну. И вдруг, парнишка начал молиться. Любимая бабушка когда-то давным-давно, еще в прошлой жизни, учила его этим непонятным словам: «Отче наш иже еси на небеси, да приидет царствие еси…» Молитву он не помнил. Шапок засыпал и просыпался, уже не понимая, где сон, где явь. И вдруг он увидел сияние. Это сияние было яркое-яркое. И вот в этом безмолвном ослепительном сиянии явилась ему Богородица! И он понял, что это Богородица. И он начал просить у нее прощения. А Богородица сказала:
— Не у меня проси прощения. Ты у народа попроси прощения, у председателя попроси прощения. У всех, кого ты обидел, попроси прощения.
Шапок клялся, всей своей душой клялся, всем своим существом клялся, что он пойдет и попросит прощения, у всего народа попросит прощения, что он больше не будет шишкарем в этой деревне, что он будет нормальным человеком.
Видение исчезло. Это были галлюцинации или сон, он этого не знал. Но в нем уже жила эта клятва. Он обещал.
Наутро братья обдумывали план действий. План созрел не сразу. Как добыть ключи у деда Коли, чтобы он об этом не узнал. Мальчишки думали сначала спросить у него соль. Нелепость какая! Дед матери расскажет, что они соль просили. А зачем соль? Может быть, ножик? Есть ножик и у нас, и у него…
Андрей был смекалистый мальчуган. Он взял на комоде старый мамкин кошелек и положил в него три рубля. План был таков: они заходят к деду Коле и спрашивают, не он ли потерял этот кошелек. Так и решили.
Дети подошли к дому Васильева, постучали в дверь, но не стали дожидаться, когда дед выйдет. Они сразу зашли в переднюю и спросили:
-Деда Коля, это не ты потерял кошелек, лежал возле твоих ворот?
Николай открыл кошелек, посмотрел, на три рубля посмотрел, на кошелек посмотрел:
— Нет, не я потерял.
Он улыбался, ему было приятно, что ребята не зажилили кошелек, а принесли и показали ему.
А в это время Володя протянул руку к гвоздю на дверном косяке, взял ключи и положил за пазуху. И только вечером, когда солнце село, они пришли к сараюшке и открыли Шапка. Шапок вылез из погреба. Еле вылез. Организм его был истощен от голода и жажды. Он, пошатываясь, через силу доплелся до колонки, с трудом наклонился и жадно пил воду. А потом тут же у колонки и прилег. Он лежал и смотрел на звезды. А звезды своей яркостью прожигали его измученные темнотой глаза.
Шапок лежал в больнице целый месяц. Потом, когда его выписали, он обошел всю деревню и у всех просил прощения. И в сельский совет приходил, говорят, просил прощение и у председателя, поклялся, что никогда больше не будет делать ничего плохого.
Шапок после этого случая очень изменился.
Сначала к нему относились настороженно, а потом даже как-то зауважали его что ли. Он стал помогать матери, а та никак не могла нарадоваться такой удивительной перемене в сыне. Сельчане вдруг вспомнили, что Шапка зовут Валерка, а фамилия у него Седов. И, в общем-то, он неплохой парнишка, дури только многовато по молодости лет.
Через два года он ушел в армию. А еще через полгода в сельсовет пришло письмо: предлагалось увековечить имя рядового Седова Валерия Александровича, погибшего смертью храбрых при выполнении боевой задачи . На перевале он остался прикрывать отход своего подразделения. 200 человек уходило, а он остался защищать отход на узком перевале. Валера защищал отход ребят до последнего патрона, там же он и погиб. Ни один боец не был ранен, и ни один не остался на перевале.
Двести писем пришло матери. Двести писем! А в них фотографии молодых ребят, тех, кого спас Валера ценой своей жизни, а еще фотографии их благодарных жен и счастливых детей.
Улица Ждановская теперь стала называться именем Валерия Седова. Его, Шапка, именем!
И это так было!

Андрей Подшивалов 10.04.2020