Святочница (Мистика)
*
— Чего удумали-то, девки? — дед Семён воззрился на Катю с подружками, перешёптывающихся в сенцах.
— Да так, деда, иди уж, — отмахнулась Катюшка`.
Но дед Семён, направившийся было с охапкой дров в избу, застыл на пороге:
— Ишь ты, секреты у неё от деда появились, выросла.
— Деда, — рассмеялась Катюшка, приобняв старика и, звонко чмокнув его в колючую щёку, — Да нет никаких секретов! Просто забавляемся с девчонками.
— Долго ль стоять-то будешь`? — послышался из избы крик бабы Ули, — Встал на пороге и стоит, избу мне выстужает!
— Да иду я, иду, — проворчал дед, скидывая валенки.
— Что это там Катюшка-то делать собрались? — спросил дед, усаживаясь за стол, где его ждала дымящаяся плошка наваристых щей.
— А тебе старому всё дело, — усмехнулась баба Уля, — Святки ведь нынче, вот и забавляются молодёжь.
— Али ворожить собрались?
— То и собрались, девкам уже по шестнадцать лет, можно уж и о женихах думать.
— Чего о них думать? Куды они денутся`?
— Куды-куды, — передразнила баба Уля, — Растуды. Сам-то давно ли молодой был, колядовать бегал, наряжался в тулуп наизнанку да рожу золой малевал, забыл что ли?
— Так то так, развлеченья.
— Дык и у них развлеченья, не в самделишно же гадают`. А повеселиться не грех.
Тут в избу вбежали подружки — Катя, Надя и Люба — и, хихикая, уселись за стол.
— Вот, давайте-ка, чаю с оладушками попьём, а опосля и ворожите, — позвала баба Уля.
— Дак, чего ворожить, я вам так всё скажу, — хитро усмехнулся дед Семён.
— Как это, деда? — удивлённо уставились на него девчонки.
Дед, довольный общим вниманием, отхлебнул чаю из своей кружки, не спеша с ответом.
— А вот так. У Надюхи Колька Макаров женихом будет, у Любаньки Мишка Сырцов, а у Катюшки Димка, Стешкин внук.
Девчонки вмиг раскраснелись и перестали хихикать, опустив глаза.
— У, старый болтун, загнал девок в краску! — махнула на деда полотенцем баба Уля, — Да вы не слушайте его, пейте чай.
— А вот увидите, так оно и будет, помянете мои слова лет через пяток, — не преминул оставить последнее слово за собой дед Семён.
— А вы, девоньки, как ворожить-то собираетесь? — перевела разговор баба Уля.
— Да так, с поленом там, с валенками, — протянули девчонки.
— А можно и я с вами`? — попросилась бабушка.
— Бат-тюшки, — выпучил глаза дед, — Ты ещё куды собралась?
— А стариной тряхнуть!
— Конечно идём, бабуля, — затараторили девчонки, — Так веселее будет, ты столько всего знаешь! И нас научишь!
— Ну тогда и я с вами, — собрался дед.
— Нет, тебе нельзя, нечего там мужикам делать, где это видано, чтоб парни ворожили`! — отрезала баба Уля.
— Эх, — обиделся дед, — Ну вас, ступайте, коли, а я вон с Васькой прилягу лучше, бока на печи прогрею.
Девчонки наскоро допили чай и оделись. Баба Уля накинула шаль и старую фуфайку и все вышли во двор. Вечер выдался морозным. Тёмное небо расписано было нитями звёздных рек по чёрному бархату`. Остророгий месяц наблюдал за всем свысока. Застыла природа в безмолвном, волшебном сне. Только где-то далеко, в лесу, слышалось уханье филина.
— Ну что, давайте валенки бросать, — сказала баба Уля, — Снимайте с правой ноги валенок, становитесь спиной к воротам, да кидайте через левое плечо, а потом побежим глядеть.
Катя, Надюша и Любанька размахнулись и со всей силы закинули обувку за ворота, а после со смехом поскакали на одной ножке искать свои валеночки`. Надюшкин указывал куда-то в поле, Любанькин угодил на берёзу и зацепился за скворечник, полезли его снимать, кое-как достали, а Катюшкин всё не могли найти. В конце концов, когда нога у неё уже совсем замёрзла, несмотря на надетую сверху дедову рукавицу, из ворот бабы Стеши показался внук её Дима.
Он поприветствовал соседей, а после озабоченно глянул в палисадник:
— Вы что ли стучали?
— Ничего мы не стучали, — ответили девчонки.
— В окно стук был какой-то, будто запустили чем.
Девчонки переглянулись и захихикали.
Дима наклонился и поднял из снега валенок:
— Ну вот же. Кто тут валенками разбрасывается из вас?
— Это мой, — смущённо ответила Катюшка.
Димка подошёл к ней и протянул обувку с улыбкой:
— Ну держи. И чем вы тут только занимаетесь?
Покачав головой, Димка ушёл в дом.
— Ой, ну всё, Катюха, тебе можно дальше и не гадать! — заверещали подружки, — Это уж не знак, а целое знамение — сам Димка валенок нашёл! Ну точно жених!
— Да ну вас, — отмахнулась Катя, — Давайте лучше продолжим. Бабуль, что будем делать`?
— А пойдёмте-ка на перекрёсток, слушать станем, кто что услышит, тому и быть. Только погодите, я за кочергой в избу схожу.
— А на что она`?
— Кочергой нужно круг очертить вокруг себя, чтобы нечисть не напала.
Вскоре баба Уля вернулась с кочергой и все тронулись за деревню, на перекрёсток трёх дорог. За деревней было ещё холоднее, воздух звенел и искрился`. Невдалеке стеной стоял лес. С другой стороны река. Девчонки встали в круг вместе с бабушкой, и баба Уля очертила вокруг всех линию.
— А теперь тихо стойте, да слушайте.
Прошло минут десять, и вдруг Надя заверещала не своим голосом и, выпрыгнув из круга, побежала в сторону деревни`. Девчонки испугались и бросились вслед за подругой. Баба Уля поспешила за ними.
Надя бежала до тех пор, пока не показался крайний дом. Только тут она остановилась, чтобы перевести дух.
— Ох, еле поспела за вами, — выдохнула баба Уля, — Ты куда же это побежала-то? Нельзя так просто из круга выходить, беда может быть. Хорошо, что я слова особые прочитала. Не забыла ещё их.
— Там из леса смотрел кто-то на нас, — вымолвила Надя, — Как будто женщина что ли, вся в лохмотьях, тёмная, а глаза большие, жёлтые.
— Да как же ты разглядела её так далёко? — удивилась бабушка.
— А она впереди деревьев стояла, не в самом лесу. Ох, и страх`! Я сначала слушала, как и вы, поначалу-то ничего не услышала, а после вроде как шорох раздался, потрескивание. И голос такой скрипучий, как дерево сухое трещит — Иди сюда, иди ближе! Я глаза подняла, а там она стоит и рукой меня манит.
— Ну идёмте в избу, — сказала баба Уля, — Там и побаем.
В избе, обогревшись и успокоившись, уселись все за стол.
— Кто же это был, бабуля? — спросила Катя.
— Святочница, — ответила баба Уля, — Любят они людей попугать, на земле их можно встретить только на святках, после Крещения исчезают они до следующего года. Обычно в банях они обитают, но, сказывают, что и в других безлюдных местах можно их повстречать. Хорошо, что мы вместе были, а иначе беда бы могла быть. Как вон с Груней приключилось однажды.
— Ой, бабуль, расскажи нам`! — запросили девчонки.
— Давно это было, мы тогда молоденькие были, вот как вы сейчас. Ну и собрались раз на святках, ворожить на женихов. Груня и говорит, мол, идёмте ко мне, у меня-то родители в гости уехали к тётке, в соседнюю деревню. Мы и рады, вся изба в нашем распоряжении, никто не следит, никто не заругает. Отпросились у домашних с ночевой и к Груне. Вся ночь наша — вот приволье`!
А время святочное оно двоякое. С одной стороны святое, а с другой — нечисть тоже в эти дни не дремлет, и нечисть-то особая, святочная, которая только в это время на земле и бродит — шуликуны, святочницы, вештицы. Ни мёртвое ни живое время нынче.
Границы стираются, вот и вылазят через те ворота всякие. Люди, конечно, бдят, кресты над дверьми рисуют мелом, солью вокруг дома обсыпают, веточки рябиновые втыкают в матицу, да и нечисть не спит, старается обмануть, охмурить человека.
Вот мы с девчонками, значит, и так и сяк поворожили — и воск лили, и полена щупали, и карты раскладывали, и к соседям даже под окна сбегали, послушали, с зеркалами только ворожить не стали, страшное это дело. Ну и тут вдруг видим, а Груни-то нет среди нас.
Что такое`? Где она может быть`? Ну наверное по малому делу отошла. Дальше веселимся. Только время прошло, глядим, а Груни-то так и нет. Тут уже пошли мы её искать, и то — думаем нарочно это она от нас спряталась, напугать хочет, небось.
Всю избу обошли, за печь заглянули и на печь, под кровати, в шкаф, в сенцы вышли, на чердак даже слазили. Нет Груни! Оделись, во двор вышли. Туда-сюда, нет нигде. Хотели было уже за взрослыми идти, как вдруг видим, в бане будто свет такой махонький, туда-сюда колышется, ровно как свеча там горит.
— Ага, — думаем мы, — Попалась! И ведь какая храбрая, не побоялась одна ночью в баню пойти! Хочет над нами подшутить, небось.
Ну и пошли мы по тропке к бане. Отворили дверь в предбанник, а из бани шум слыхать, как возится кто-то`. Мы туда. Поначалу-то ничего не поняли, а после и разглядели.
На полкЕ свеча горит тускло, на полу осколки зеркальные блестят, а на лавке Груня наша лежит и склонилась над нею то ли старуха, то ли существо какое. Страшное, волосатое, горбатое, волосы длинные свисают, в рваньё чёрное наряжена.
Мы ещё сначала и не подумали даже плохого, так нам тогда весело было, что решили, будто Груня нарочно нас разыграла, ряженых подговорила. Тут чудище это к нам обернулось, а лицо у него, что у покойника, тёмное, зубы выглядывают изо рта, нос провалился, а глаза жёлтым горят. Вот тогда только и дошло до нас, что никакой это не розыгрыш, всё веселье наше, как ветром сдуло.
Закричали мы, попятились. А дверь за нашей спиной как захлопнется с силой. Принялись мы, было, её толкать, а она ни в какую. Закричали мы, кто куда полез, как с ума посходили.
А старуха эта всё ближе. Ухватила Параню за руку и тянет в угол. И тут только мы заметили, что там, в тёмном углу есть ещё кто-то или что-то, большое, тёмное.
Такой нас страх обуял. Не знаю, чем бы дело кончилось, только вдруг дверь распахнулась, выкатились мы в предбанник с криками, да бросились бежать в избу.
А в баню, как оказалось, пришла бабушка Паранькина, которая за нами решила проследить, зная, что мы ворожить станем, она-то нас и спасла! Особые слова прочитала, дверь открыла, да Святочницу окатила водой крещенской, та и скукожилась, съёжилась, и в щель под пол укатилась. И то, тёмное в углу, тоже сгинуло.
Бабушка Груню домой привела, а та как в бреду. Выяснили, что решила она погадать в бане и никому не сказалась, чтобы не спугнуть. Сначала-то всё нормально шло, а после вышла из угла, прямо из стены, эта Святочница и напала на Груньку. Если бы не Паранькина бабушка, то всем бы нам там, пожалуй, конец пришёл в той бане.
Бабушка после того долго Груню лечила, вроде помаленьку отошла девка. Только вот детей у неё так никогда и не было, хотя замуж вышла, то ли тот испуг сильный так сказался, то ли ещё чего. А у Параньки, которую Святочница за руку схватила, так и осталось на всю жизнь пятно на этом месте, вроде как три длинных пальца. Так-то, девки, всяко оно бывает на святках…
~~~~~~~~~~~~~~~~
Елена' Воздвиженская
