Порча сделанная на свадьбе

Дина — моя сводная сестра. Мы жили дружной семьей в большом доме ее отца, моего отчима Николая.
К моменту, когда мне исполнилось двадцать, наш старенький домик превратился в благоустроенный загородный коттедж. Но поначалу родители очень много работали, часто задерживались допоздна. А за нами присматривала одинокая соседка, бабушка Мила. Она была для нас всем: и воспитателем, и наставником, и строгой гувернанткой. Учительница младших классов на пенсии, она многому обучала, рассказывала сказки, пела песни.

У бабы Милы было, как сейчас принято говорить, хобби: вышивание рушников. Весь дом ими украсила. Она дарила их друзьям и знакомым, у нее люди делали заказы на свадьбу и крестины.
— Это же целый мир! С рушником столько традиций, легенд и поверий связано.
— Расскажи какую-нибудь легенду, — попросил я как-то у нее.

Мне тогда уже исполнилось восемнадцать, присмотр был не нужен. А на улице разыгралась метель, нужно было бабке воды в дом занести, дров наколоть, по хозяйству помочь. Мы и раньше с сестрой частенько оставались у нее ночевать: чего переться в непогоду домой? И в школу отсюда ближе, и бабе Миле веселее! Родители не возражали.

— С глубокой древности рушник играл огромную роль в жизни обычных крестьян. Еще во времена язычества рушники использовались в обрядах, религиозных обычаях, ими украшали дома и места, где проходило общение с богами. На них изображались старинные символы и знаки, которые нужны были для правильного проведения определенного ритуала, — рассказала баба Мила.
— А что это у тебя всегда какие-то закорючки внизу вышиты? — показала пальцем Дина.
— Это моя подпись на старославянском. Я всегда ею заканчиваю работу: должны же люди знать, кто автор…

— А почему орнамент на этом рушнике отличается от других?
— Этот я себе на смерть вышиваю, — грустно улыбнулась старушка.
— Баба Мила, не говори так! — у меня защипало в глазах.
— От судьбы не уйдешь. Все там будем рано или поздно. А похоронный рушник завязывают на крест, который несут впереди гроба. Это страшная сила в знающих руках. Поэтому и хранить его нужно отдельно от других, чтобы не перепутать и не подарить кому-то. А то и беда может случиться…
— И что с его помощью можно сделать? — с любопытством спросила сестра.
— Лучше тебе этого не знать! — отрезала бабушка.

К моему возвращению из армии дом мечты моего отчима Николая был готов. Вскоре я женился и с молодой женой заселился туда. А через несколько лет и Дина со своим мужем Петром. У них родился сын Артем. Нам Бог детей не дал, поэтому вся любовь доставалась племяннику. Жили дружно, помогали друг другу, пока у Динки вдруг крыша не поехала.

Насплетничал ей кто-то, что муж на сторону ходит. Она и начала по бабкам и гадалкам бегать, поить его какими-то отварами, читать идиотские заговоры. Просто изводила супруга.

Однажды Петр зашел к нам:
— Не могу больше. Ухожу от нее. Доказать ничего невозможно. Не слышит меня. А в такой обстановке я жить не хочу. Жаль сына оставлять, но сил больше нет… — он погрустнел. — Возможно, я не прав, однако другого выхода не вижу.

Скандал был страшный. Как же сестра его проклинала!
— Я тебе на смерть свечку поставлю! — вопила она в ярости. — Могильной землей глаза засыплю! Заупокойную службу закажу!
— Не гневи Бога. Значит не твой это мужчина, отпусти его, — сказала ей бабушка Мила.
Но разве сестра могла кого-то спокойно выслушать?

Самое странное, что через несколько месяцев Петр погиб. Проклятие подействовало? Или совпадение? Как знать…

Артему исполнилось семнадцать, когда Дина очень удачно вышла замуж и переехала к мужу в город. Вскоре они открыли свой бизнес. Он оказался успешным.
— Дядя Андрей, а можно я с вами останусь жить? Ну не хочу я туда! — попросил племянник Артем.
— Я не возражаю, но что твоя мать скажет? Сам знаешь, она тебя от своей юбки не отпускает.
У Дины действительно была просто фанатичная любовь к сыну, она не давала ему шага самостоятельно сделать, опекала, зацеловывала.

Не знаю уж как, но Артем ее все-таки уговорил. Так мы и жили: в одной половине дома мы с женой, в другой — он. Племяннику исполнилось двадцать два, когда у него появилась девушка, славная и добрая Танюша. Когда об этом узнала сестра, примчалась со скандалом:
— Не позволю, чтобы эта бездомная стала членом моей семьи!
— Мам, зачем ты так? Ведь Таня не виновата, что ее родители погибли и она воспитывалась в детском доме, — попытался поговорить с ней Тема.

— Я сказала: нет, и все! — заорала сестра. — Ни перед чем не остановлюсь, но она мне не будет невесткой! Ясно тебе?!
— А я сказал: да! — твердо ответил Артем. — Ты своими проклятиями отца в могилу свела, знаю, что по бабкам ходила, свечи поминальные на него ставила. И второго мужа обманом из семьи увела. Тоже без приворота не обошлось. Но я не позволю тебе разрушить и мою жизнь. Ясно?!
Меня поразила ее наигранная улыбка. Какую же гадость задумала Дина?

А нам Таня нравилась: веселая, энергичная, отзывчивая. Ну что еще моей сестре надо? Казалось бы, главное, чтобы сын был счастлив. Ан нет…
Спустя какое-то время поведение Дины изменилось. Я и обрадовался: успокоилась, слава богу!

Как-то за пару месяцев до свадьбы мы сидели у нас в беседке. И Таня выдала со смехом:
— А на свадебный рушник я первая встану! И буду главой семьи!
— Так и сделай, дорогая невестушка, — льстиво поддакнула сестра.
Меня поразила ее улыбка — неискренняя, наигранная, как у плохой актрисы.
А мне Артем шепнул:
— Да я сам первый вскочу на рушник, — и добродушно рассмеялся.
За две недели до бракосочетания умерла баба Мила. Мы к этому были готовы: как-никак девяносто восемь лет. После похорон, когда возвращались с кладбища, Дина замешкалась около могилы бабули. Я окликнул ее.
— Иду-иду, вот только веночек поправлю…

Свадьбу Артема и Тани отыграли на славу. Молодые поселились во второй половине дома. Как же они были счастливы! И мы с женой за них рады. А потом с Артемом стали происходить неприятности: на работе кусок арматуры упал ему на ногу, в результате открытый перелом в двух местах, гипс… Только стало заживать, новая беда: началось нагноение, которое вовремя не увидели. Следствие: заражение крови. Остановили, потом снова лечение. И никаких результатов: Артем сгнивал заживо.

— Боюсь, что это может закончиться гангреной, — сказал мне знакомый травматолог. — Всеми возможными способами лечу его, а улучшений — ноль.
— Может, кто проклял его? Всяко ведь бывает, — предположила пожилая медсестра.
— Не верю я в это! — бросил доктор в ответ, но задумался.
Таня извелась, не отходила от мужа ни на минуту, а по вечерам горько плакала от безысходности и отчаяния.

Как-то ночью приснилась мне баба Мила. Сразу видно: старушка не в настроении. Лицо хмурое, брови грозно сдвинуты.
— Рушник! Рушник! Порча! — сердито произнесла она.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ду-умай… Ду-умай…
Я думал и не знал, что делать, ведь племянник был нам с женой за сына. Не знал, чем помочь…
Как реагировала на происходящее Дина? Рыдала, истерила, бегала по врачам. Обезумела от страха за ребенка.

Приближалась Пасха. Таня решила перестирать шторы, занавески, как это принято в деревне. Проходя мимо, я увидел на веревке знакомый рушник.
— Танюшка, а это что?
— Так это же наш, свадебный. Его мама Артема подарила. Представляете, я вынула его из шкафа, а он весь в черной плесени. И отстирать не получается.
Мне стало плохо. Я узнал подпись на нем и узор — это был похоронный рушник бабы Милы!

Пазлы сложились: порча на свадьбе была сделана. Дина, желая расстроить женитьбу сына, сняла рушник после похорон с креста. Она же слышала, что не раз говорила Таня о первенстве в семье. Но Артем первый ступил на него во время бракосочетания. А потом быстро отступил, и этого никто не заметил. Но результат черной ворожбы не заставил себя ждать… Как поступить: рассказать Тане? Или Артему? Посоветоваться с родителями? Но они уже старенькие, зачем их расстраивать?

Я поехал к сестре. Честно говоря, думал, прибью ее.
— Исправляй, хоть ценой своей жизни. Это твой сын. И если он умрет, тогда уж я тебя прокляну!
Не знаю, что уж она делала, но Артем пошел на поправку.

А с Диной начали твориться страшные вещи: сначала ушел муж, потом прогорел бизнес, она стала быстро стареть, болеть, много пить. Превратилась в чудище и внешне, и внутренне. Таня, не зная всей истории, ухаживает за ней, жалеет.

Жалько ли мне Дину? С одной стороны — конечно, мы вместе росли. С другой… За свои жуткие поступки надо отвечать. Так считают.

Из интернета.
Маргарита Клементьева

Любовь из прошлой жизни.

Эту историю я услышала от хорошей приятельницы моей мамы. Мы часто бывали у нее, когда я приезжала в Россию на каникулы из Дюссельдорфa. Анастасия Александровна – очень приятная женщина, частенько рассказывала нам что-либо интересное, но то, что она поведала в последнюю нашу встречу, меня поразило. Я знала, что у Анастасии Александровны когда-то погиб горячо любимый муж, я плохо его помнила, но мама рассказывала, что это был необыкновенно умный, интересный человек. Он был старше Анастасии Александровны почти на 17 лет. Слышала также, что какая-то необычная история любви была у них.

И вот как-то вечером, когда разговор коснулся любви, я заметила в глазах этой старой женщины нечто такое, что заставило меня замолчать, а потом Анастасия Александровна рассказала мне то, что произошло с ней много лет назад. Я не спала всю ночь, а наутро записала ее рассказ почти дословно.

— Ты, наверное, слышала о реинкарнациях? – спросила меня она.

– Конечно, да, я уверена, ведь сейчас о чем только не пишут. А вот в наше время не только такого слова не было, но как-то само понятие «переселение души» не имело места. То, что происходило со мной, казалось окружающим легким сдвигом в моей психике. Родители – потомственные медики – мечтали о моей карьере врача. А меня тянуло в музыку. В музыкальную школу я бежала, как в дом родной.

Мне было двенадцать, когда, однажды, возвращаясь вечером из школы, я внезапно почувствовала себя плохо. Мы жили тогда в Магадане. Было очень темно – осень, шел мокрый снег. Я шла по улице, и вдруг как будто что-то выстрелило в моем сознании, я увидела, что нахожусь совершенно на другой улице, какой-то узенькой и грязной.

Это была я и не я. Так сложно объяснить это состояние. «Там» мне было около четырнадцати лет. Белокурые волосы, чепец на голове, клетчатая шерстяная юбка, грубые тяжелые башмаки – вот что я отчетливо помню. Помню также, что я шла к очень важному человеку, от которого зависела моя судьба.

Потом снова резкий толчок, и я увидела себя вновь настоящую, на скамейке, рядом две женщины и мужчина, которые о чем-то меня спрашивали, вытирали платком лицо. Ослабевшую и растерянную, меня привезли домой и сдали на руки родителям, страшно перепугавшимся, ведь я никогда не была слабым ребенком в плане здоровья.

Я рассказала маме об увиденном, и она испугалась еще больше. Помню, тогда она мне даже какие-то уколы делала.

Потом все повторилось примерно через полгода. Я сидела на уроке биологии, когда вдруг все «поплыло» и я увидела себя в большой светлой комнате, в длинном розовом платье. Очень хорошо помню убранство комнаты и клавесин. За клавесином сидел красивый седоволосый мужчина и играл вальс. Я с обожанием смотрела на него.

Совершенно четко помню, что он был моим опекуном. Мой дальний бездетный родственник, богатый и знатный, взявший меня, бедную дочь разорившихся родителей себе на воспитание с целью выдать удачно замуж и обрести, таким образом, наследников.

Потом мужчина встал и мы по «раз», «два», «три» начали вальсировать. Он мягко указывал на мои ошибки, показывая, как нужно делать поворот головы. Потом я снова вернулась в мое настоящее. Было ощущение, что все длилось несколько минут, урок продолжался…

Долгое время ничего подобного не повторялось, и я уже думала, что это действительно были возрастные психические отклонения. Окончив восемь классов, к великому огорчению родителей, я поступила в Хабаровское музыкальное училище. Училась прекрасно, встречалась с молодыми людьми, мечтала о карьере великого музыканта, в общем, жила как многие мои подруги – ничего особенного.

И вот снова «включение». В тот момент я занималась в аудитории, играла Баха. Я увидела себя в чудесном осеннем саду. Было достаточно холодно, но еще играли лучи солнца. Вдали виднелся огромный каменный дом, аккуратные дорожки вокруг газонов. Я шла, опираясь на руку того седоволосого мужчины, одетая в теплое пальто с накидкой. Я ждала ребенка. Наверное, это были последние месяцы беременности.

Мой опекун что-то говорил, но я не слушала. Мое сердце разрывалось от боли. Я любила этого человека. А он выдал меня замуж за молодого знатного юношу и с упоением ждал появления нашего первенца. Я шла и думала о том, что, наверное, никогда не посмею признаться в своих чувствах.

В какой-то момент мой приемный отец, высвободив руку, быстро подошел к небольшому розовому кусту и сорвал одинокую, уже увядавшую розу. Потом подошел ко мне, встал на колени и протянул ее. И было в его взгляде что-то такое…

Я пришла в себя за фортепиано, руки лежали на коленях, а в груди что-то рвалось. Больше никаких включений той жизни у меня не было. Потом я часто задумывалась о том, на каком языке мы разговаривали, и все казалось, что на английском. Кстати, в нынешней жизни он легко мне дался, говорю, как на родном.

А дальше события происходили так: на выпускной экзамен ожидался приезд нескольких членов комиссии из Москвы, и, естественно, мы все страшно волновались ведь только некоторых счастливчиков ожидал плавный переход в консерваторию.

Я выхожу на сцену, сажусь за рояль. Но, прежде чем играть, смотрю на экзаменаторов. И в прямом смысле цепенею: в одном из кресел сидит ОН, опекун из той жизни, только несколько моложе! Я не смогла играть.

Мне стало так плохо, что и передать невозможно. В коридорчике сокурсники дружно отпаивали меня водой. На плечо мягко легла рука: «Не переживайте, позже все сдадите. Никуда не уходите, я отвезу вас домой». Так я познакомилась с моим будущим мужем. Юрий увез меня в Москву, где мы поженились.

Я безумно любила этого человека, но все же не находила в себе силы, чтобы рассказать ему о том, что творилось со мной эти годы. Я была на последних сроках беременности, когда муж приехал навестить меня в роддом. Мы гуляли по больничному саду, это был конец сентября. Деревья уже все пожелтели, сад был пустой. Но в одном из уголков мы увидели куст розы с одним, последним цветком. Я невольно остановилась, а Юра, как мальчик, перепрыгнув через ограду, сорвал эту розу и поднес ее мне, став на одно колено, как «там».

Представляешь, что со мной было? У меня начались схватки! Родила я двойню, сына и дочь. А через шесть лет потеряла мужа. Меня вызвали из школы, где я преподавала, прямо в больницу: Юра попал под машину. Нелепо и случайно. Врачи ничего не скрывали и сказали прямо, что осталось ему несколько часов. Эти два с небольшим часа я не забуду никогда…

Юра находился без памяти и я боялась, что он так и умрет, не попрощавшись со мной. Но в какой-то момент он открыл глаза и пристально посмотрел на меня. Я думала, он смотрит, не видя. Глаза слезились. Я склонилась, пытаясь разобрать, что он шепчет.

Сначала ничего невозможно было разобрать, потом он вдруг весь напрягся и совершенно отчетливо произнес на чистейшем английском языке: «А помнишь, я учил тебя танцевать вальс?» И тут же его рот перекосила судорога. Через несколько минут его не стало…

Вот прошло столько лет, а я все задаю себе вопрос: что это было, почему? Когда стали печатать различные статьи и исследования о разных необычных явлениях в нашей жизни, я с жадностью читала все, что касалось реинкарнаций, но ничего толкового так и не нашла.

Но однажды, рассказав эту историю одной, так сказать, знахарке, я услышала такие слова: «Вы в прошлой жизни согрешили, дали настоящей любви пройти мимо и остались врозь, не отработав свою жизненную задачу. Жизнь снова дала вам шанс. Но за все нужно платить, и счет оплатил твой Юра».

Автор: Allure