— Ну раз ты к нам надолго, значит уже не гостья. Так что, Наташка, бери тяпку и на огород, картошку огребать — заявил рано утром дядя Гриша за завтраком.

Наташа даже рот открыла от удивления: не за тем она пёрлась такую даль, чтобы огороды обрабатывать.
А ведь, когда дядя Гриша с семьей в прошлом году в гости приезжали, она им такую культурную программу организовала! Столько денег потратила…
А они — вон как отблагодарили?
Наташа со злостью взяла тяпку и вышла на огород.
И ахнула!
Бескрайнее картофельное поле, казалось, тонуло на горизонте.
Тетка Оля и дядя Гриша уже вовсю работали, а Наташа все не могла прийти в себя…

Сюда она поехала по совету мамы.
Ну всем иногда мужья изменяют.
Но когда Наташа застала своего с соседкой, у нее началась депрессия.
И, главное, слез-то не было. А была какая-то тупость в голове.
Сядет чай пить, отключится…А когда в себя придет — перед ней чистая кружка стоит.
Или книгу возьмёт, а буквы в слова не складываются…
Думала, что всё, хана, пора к психиатру идти, но мама отговорила.
— Ты к дяде Грише съезди. Погости, позагорай, в речке покупайся. Там ещё родник есть, говорят беды отводит…

Вот она и поехала.
Сначала на поезде сутки, потом шестьдесят километров по щебенке.

Деревня была небольшая, но красивая.
Много зелени, одуряющие запахи разнотравья.
«Вот тут мне и вправду полегчает» — подумала она, пока шла к дому родственников.
Зашла на двор, дверь приперта поленом.
Наташа поставила чемодан и пошла искать хозяев.
Но обойдя все постройки, побегав от агрессивного петуха, ей пришлось присесть на крылечко и ждать…

Опять накатила тоска.
Ну почему у нее, умницы и красавицы, всё так нелепо в жизни?
Вроде в детстве потрясений не было. Жила с родителями и бабушкой.
Единственное дитя в семье. Все лучшее ей и для нее. Над ней тряслись, оберегали.
Поступила через папины связи в престижный университет, где она блистала.
Не знаниями, конечно, а модными вещами и яркой внешностью.
Кавалеров было — любого выбирай.

А она выбрала самого непопулярного.
Приезжий, в очках, худой до неприличия.
Зато умный.
Ну, не пара он ей был, об этом говорили все.
Но она привыкла добиваться того, чего очень хочет.
Влюбилась в него, ходила хвостиком.
Познакомила с родителями.
Те, ясно дело, удивились — не таким они представляли себе избранника своей дочери.
Но и свадьбу справили, и квартиру подарили.

Вот тут и выяснилось, что Наташа делать толком ничего не умеет.
Все делал Саша.
И убирал, и готовил.
А она ластилась к нему:
— Ну, прости свою кошечку!…Вот увидишь, я всему научусь…

И ведь попыталась.
С помощью интернета стала учиться готовить. Но в итоге оказалось, что лучшее, что она умеет, так это воду кипятить…
Со стиркой тоже не получилось.
Казалось, закинул грязное, вытащил чистое. Погладил и в шкаф.
Но после того, как после ее кружевного белья бирюзового цвета, все рубашки Саши стали непонятного цвета, стирку ей запретили.
Так же с уборкой. Пол помыла — разводы везде.
Пылесос ее вовсе бесил, ломался после десяти минут уборки.

А соседка Надя женщиной была простой и хлебосольной.
Часто приносила пироги или ватрушки.
Говорила, что привыкла на большую семью готовить, вот и получается много.
Это сейчас Наташа поняла, что она хитростью Сашу прикармливала.
Ну, чтобы из семьи его увести.
Ей даже в голову не пришло, что вот они и были парой.
Выросли на периферии.
Без блата завоевали столицу. При этом работали, не покладая рук. Они все умели, все могли.
И подъезды помыть, если кушать нечего. И за больным человеком ходить, терпя его капризы, ради крыши над головой…

…Раздумья Наташи прервали хозяева.

Дядя Гриша воскликнул:
— О, Натаха в гости приехала. Добре!…А чего на крыльце сидишь? Дверь не заперта…Зашла бы, отдохнула с дороги.
Наташа стала оправдываться:
— Да мне неудобно было…Всё-таки не свой дом…
Дядя Гриша открыл дверь и сказал:
— Прошу в наш дом. Ольга, иди зови гостей, все-таки племяшка приехала…

Тетя Оля, молчаливая женщина, кивнула головой.
И скоро дом набился гостями, которые с любопытством оглядывали городскую.
Наташа переоделась, одела короткий топ и шортики.
Дядя Гриша крякнул, глянув на ее наряд, а тетя Оля нахмурилась.
Но оба тактично промолчали.

Вскоре Наташе стало скучно.
Поохав немного, да поговорив про городскую жизнь, гости, казалось, забыли о ней.
Затянули свои заунывные песни о том, что любила, а потом разлюбила…
Из молодых за столом было двое парней, явно младше ее. Но те, не стесняясь, пригласили погулять по деревне.
Она отказалась. Ходить с сопливым мальчишками и любоваться темнотой ей не хотелось.
После дороги ей хотелось спать.
Что она и сделала, устроившись в кресле возле телевизора…

…А рано утром ее разбудила тетя Оля.
Наташа не помнила, как оказалась на диване, накрытая пледом.
— Вставай завтракать, племянница — сухо сказала та и Наташа посмотрела на часы.
Да она сроду в шесть утра не вставала.
А тут неудобно капризничать и она вышла на кухню.
Дядя Гриша вовсю уже уплетал яичницу с салом.
Крынка с парным молоком и пышные оладьи стояли на столе.
Наташа скривилась — она завтракала свежесваренным кофе и тостами с джемом.

— Чего стоишь, айда за стол. Подкрепляйся, до обеда ещё далеко. Вчера забыл спросить, ты надолго к нам?
Наташа села за стол и вяло ковыряя яйца, хмуро ответила:
— На недели две или месяц…
Вот тогда дядя Гриша и сказал, что раз так, то пора и поработать…

Первый день Наташа помнила плохо.
На руках от тяпки, сразу надулись волдыри.
Спину ломило и жгло от солнца.
Родственники, привыкшие к физическому труду, споро шли вперёд, а Наташе хотелось упасть и заплакать.
Потом был небольшой перекус на веранде.
Но девушке ничего не лезло в рот.
Она только с жадностью пила холодный и вкусный квас.

— Зря не ешь, сил не будет — заметил дядя Гриша, доедая вторую порцию горячего борща.
— Не могу. Аппетита нет — ответила Наташа.
— Ну как знаешь — откликнулся тот и сказал тётке Оле — Наташка пусть посуду помоет, а мы пойдем сено поворошим, чтобы лучше подсохло. Справишься, племяшка?- и подмигнув ей , вышел.
Она вслед показала ему язык.

Налила в таз воды и стала искать моющее средство. Его не было.
А посуда жирная, ее в простой воде не отмоешь. Наташа подумала и добавила соды, помогло, но не очень.
Добавила кипятка и дело пошло.
После того, как последняя тарелка была домыта, она со слезами посмотрела на свои руки.
Они были красными, маникюр наполовину ободран, а на мизинце вообще ноготь сломан.

А потом опять было бескрайнее поле картошки.
Уже ночью после бани, она засыпая, твердо решила , уехать домой.
Но дядя Гриша, казалось читал ее мысли:
— Чё, домой захотела? Только давай завтра. Автобус не каждый день ходит. А сегодня давайте за ягодой. У нас лесная смородина, словно мед. И матери отвезешь гостинец.
Пришлось Наташе согласиться.

Ягоды и вправду были вкусными.
Сочными, крупными.
Она сначала ела, а только потом стала собирать.
Так ягодка за ягодкой, она заблудилась.
Котелок полный, а родственников нет.
Она стала кричать. Тишина.
Слезы потекли из ее глаз.
— Чего ревешь? — вдруг спросил кто-то.
— Заблудилась — по детски, всхлипнула она и подняла глаза.

Перед ней стоял высокий мужчина с широкими плечами.
Если она в детстве представляла принца, то сейчас он стоял перед ней.
— Это ты к Акимовым приехала? — спросил он низким голосом.
— Да — робко сказала она.
— Ну пошли, провожу — и пошел впереди нее, она посеменила следом.

Вечером она распросила дядю о своем спасателе.
Тот прищурился:
— Понравился? Он всем нравится.
С него даже картину одна дамочка рисовала. Все пыталась его в город отвезти, Иван ни в какую.
Он подкидыш. Его тётке Гале, какая то бестолковая мать подбросила.
А у той и самой трое было, но и этого приняла. Вырастила, выкормила.
Сама же видела, какой богатырь.
Вот только не жениться до сих пор.
Ему какая-то цыганка ляпнула, что женится он на той, у которой где-то родинка будет. Где, честно, не знаю.
А думаю, набрехала она ему в три короба, а он ждёт. Так и останется бирюком на всю жизнь — закончил он с усмешкой.

А у Наташи была родинка на пятке, большая.
Она ее стеснялась очень, поэтому обувь носила только закрытую. Она пыталась ее вывести, но ее убедили, что это проблематично.
Она и стала ее маскировать. Обувью, носками.

А тут пошла она на речку искупаться, да по незнанию в омут попала.
Уже теряя сознание, она почувствовала, что сильные руки подняли ее наверх.
Когда она очнулась, то увидела Ивана.
Тот держал ее за ногу и разглядывал родинку.
Потом взял ее на руки и легко понес в дом дяди.

Зашёл в дом и сходу сказал:
— Прошу руки вашей племянницы. Она моя суженная, которую я всю жизнь ждал!
Наташа спрыгнула с его рук:
— С ума сошел? Я в город завтра уезжаю, какое замужество? Ни за что!
И ушла в комнату.

Через три года, беременная женщина, держа за руку годовалого сына, стояла у края покоса.
— Ваня, Иван. Мы тебе еды принесли.
Из кустов вышел мужчина и легко подхватил женщину на руки.
— Наташка, с ума сошла? Тебе рожать скоро, а ты в такую даль пришла!
Она счастливо прижалась к его плечу.
— Потому что люблю…

Марьяна Рассказчица.