Пирожки с капустой

Лида сидела на подоконнике и с тоской смотрела в окно. Рядом остывал чай и румяные пирожки с капустой. За окном цвела весна. Завтра у неё особый день – день рождения. Но Лиду это всё совсем не радовало. Тридцать. Лида сидела и анализировала, как прошли эти тридцать лет. Сбылось ли то, о чём мечтала в детстве? Достигнуты ли цели, которые Лида ставила перед собой, на Последнем школьном звонке? Довольна ли она свое жизнью вообще? И приходила к выводу, что нет.

С детства за Лиду всё решали родители. Воспитывали её очень требовательно и строго. Папа пророчил для дочери карьеру в крупной международной компании. Ведь это стабильность и финансовая обеспеченность. Мама мечтала, что дочка будет знаменитой спортсменкой, певицей или актрисой. Ведь это признание, почитание, слава. Родители были увлечены своими идеями, но никак не могли договориться, какое же будущее для дочери лучше. Поэтому Лида посещала с каждым годом всё больше кружков, секций и курсов. Гимнастика, музыкальная школа, вокал, углублённый английский, школа юных экономистов и репетиторы по ряду предметов.

Пока сверстники после садика играли во дворе в мяч и прятки, Лида с мамой ехала через полгорода в спортивную школу, повторяя по дороге английский. Пока после школы одноклассники бежали в парк, кататься с горок и лепить снеговиков, Лида спешила на вокал, закутавшись потеплее, что бы не простудиться. Пока в старших классах мальчишки провожали девчонок после кинотеатра, Лида зубрила физику с математикой. И всё это время Лида с завистью смотрела на сверстников. Но мама говорила: успеешь погулять ещё. А папа говорил: вот ещё посмотрим, что вырастет из этих обормотов. Да, другие дети тоже занимались в кружках и секциях, но без такого фанатизма. А фанатизм был не у Лиды, а у родителей. К тому же Лида терпеть не могла музыку и математику. Ей больше нравилось рисовать, мастерить что-то своими руками, читать сказки или придумывать свои истории. От гимнастики Лида тоже была не в восторге. К тому же гимнастика означала жёсткую диету, а Лида так любила бабушкины пирожки. Особенно с капустой.

Лида вообще очень любила бывать у бабушки. Хотя с таким плотным графиком, удавалось это редко. Здесь было спокойно и уютно. А главное, можно было забыть о музыке, гимнастике и прочем. Можно было просто гулять, играть, смотреть мультики, читать любимые книжки. А ещё бабушка учила Лиду печь, те самые пирожки. И это занятие Лиде очень нравилось. С вечера они ставили тесто по старому рецепту бабушки. А утром тесто белой шапкой выползало из кадки. Лиде нравилось возиться с липким тестом. Придумывать разные начинки и формы. Вдыхать аромат свежей выпечки.

Гимнастической карьеры Лида не построила. Чему, втайне от мамы, была очень рада. Её отбирали на соревнования и выступления местного уровня. Но не дальше. Не смотря на все старания тренера и Лиды, она не дотягивала до нужного уровня. Это стало ясно к старшим классам школы. Поэтому папа сказал, что нужно усилить занятия науками. А мама сказала, что непременно нужно успеть пройти несколько ступней актёрской школы, так будет больше шансов поступить в институт сценических искусств. Вот тут Лида первый раз попробовала возразить. Она мечтала быть пекарем-кондитером и открыть своё небольшое кафе-пекарню. Мама охнула. Папа сказал: что за глупости! Весь Лидин бунт закончился тем, что ей разрешили выбрать самостоятельно: экономика или сцена. Из двух зол, как говориться, Лида выбрала экономику.

После золотой медали, ничего кроме красного диплома родители от Лиды не ждали. Лида корпела над учебниками. Друзей у неё с детства не было. Некогда было дружить. Теперь она чувствовала себя очень неловко при общении с шумными весёлыми однокурсниками. Да и они не особо искали Лидиной компании. За глаза называли её занудой и ботаншей. Парни Лиду не замечали. Мама строго следила за гардеробом дочери. Поэтому на фоне ярких девушек с потока, Лида выглядела серой мышкой. Всё это Лиду расстраивало. Она попыталась поговорить об этом с мамой. Мама закатила глаза: сейчас они романы крутят, потом детей нарожают, не закончив учёбу, а дальше что? Шпалы укладывать пойдут?

Когда Лиде исполнилось восемнадцать. Она попробовала выразить своё мнение ещё раз. Сообщила родителям, что собирается переехать к бабушке. Решением родители были не довольны, но всё же отпустили. С условием, что если Лида скатится по учёбе, то они тут же заберут её обратно. Лида по учёбе не скатилась. Может быть, даже только из-за того, что очень не хотелось возвращаться под родительское крыло. С бабушкой было хорошо и уютно, как в детстве, а главное, можно было заниматься не только учёбой. Лида начала практиковаться в приготовлении пирожных. Она читала и смотрела рецепты, способы приготовления и украшения, возилась на кухне целыми вечерами. Пробовала добавлять в рецепты что-то своё, новое, неожиданное. Не всегда получалось вкусно, но было безумно интересно. Бабушка разделяла увлечение внучки и с удовольствием помогала на кухне. Столько пирожных и пирожков вдвоём было не съесть и Лида с бабушкой раздавали их всем соседям. Соседям угощение очень нравилось.

Институт Лида закончила, как и ожидалось, с красным дипломом. Устроилась на работу в крупную компанию, пока, правда, на скромную должность, но с перспективами. Родители были довольны. Лида не очень. Цифры, графики, отчёты, всё это было так скучно. Но Лида привыкла любую работу выполнять качественно, не зависимо от того, нравится ей или нет. Поэтому руководство её отмечало и продвигало.

Бабушка умерла, когда Лиде было двадцать пять. Лидина опора, поддержка и отдушина. Лида очень грустила. Примерно в это же время Лиду постиг ещё один удар. Единственное, что, а точнее кто, искренне радовало Лиду на работе – Костик. Костик – высокий, симпатичный брюнет – работал в компании водителем. Он стал ухаживать за Лидой, почти сразу, как она устроилась на работу. Лида цвела от счастья. Постепенно у них завязался роман. Когда она сообщила об этом родителям. Мама вновь закатила глаза: Водитель! Не перспектив, не будущего! Ты представляешь, что тебя с ним ждёт? Мы с отцом столько вложили в тебя, и это твоя благодарность? И прочее, и прочее. Папа был краток: Ноги этого проходимца в моём доме не будет!

И тут Лида не выдержала, сказав напоследок, что и её ноги в доме не будет. На душе скребли кошки. Лида привыкла во всём слушаться родителей. Но она больше не ребёнок. И чтобы окончательно доказать это, она предложила Костику переехать к ней. А через пару недель после его переезда, случайно увидела на компьютере переписку Костика. Оказывается, он закрутил роман с Лидой только ради прописки, а если повезёт обдурить её дальше, то и квартиры. Сердце Лиды было разбито окончательно. Лида вспомнила, как секретарша Лена крутила у виска, советуя Лиде бросить Костика: Наивная ты, не видишь, что за жук, этот Костик? Лида не видела. Она так мало общалась с людьми, а особенно с мужчинами, что совершенно в них не разбиралась.

Вот так за короткий период Лида потеряла всех близких. С родителями Лида, конечно, общаться не перестала. Но и рассказывать о своих переживаниях и планах больше не собиралась. Все разговоры превратились в однотипные диалоги с вопросами «как здоровье?» «как на работу?» и ответами «у меня всё хорошо». Но «хорошо» не было. Пять лет Лида плыла по течению. Работала, как заправский робот, чем радовала руководство и родителей. А вечерами приходила домой и грустила. Теперь даже освоение новых рецептов Лида забросила. В редкие выходные её кухня наполнялась аппетитными ароматами. Пять лет до сегодняшнего дня. Сегодня ей приснилась бабушка. Бабушка стояла на перроне, закутавшись в тёплую шаль, и зычным голосом тянула: «Пирожки! С картошкой. С капустой. С мясом. Горячие пирожки!». Лида была очень удивлена, увидев бабушку в таком образе. Во сне Лида бросилась к ней с вопросами. «Ну а как же, Лидочка, людям без пирожков?» — развела руками бабушка.

На этом Лида проснулась. Была суббота. Лида задумчиво побрела на кухню. Через пару часов быстрые пирожки с капустой были готовы, но Лида к ним не притронулась. Странный сон не выходил из головы. Получается, что мечту свою, Лида так и не осуществила. Кондитерская с домашней выпечкой осталась воздушным замком. И кого в этом винить? Самым простым было бы обвинить родителей, которые заменили Лидины мечты своими мечтами. Это и была её первая мысль. Но…

Да, родители решали за Лиду всё с самого детства, но ведь Лида уже давно не ребёнок. «Всё у меня получится!» — громко сказала Лида и улыбнулась сама себе, разгоняя остатки грусти. Потом воодушевлённо уселась за ноутбук, изучая этапы открытия своего бизнеса и мониторя рынок недвижимости в поисках подходящего места для кафе. А вечером испекла вкуснейший торт и позвонила родителям, пригласив на утренний чай по случаю её дня рождения.

Дальше путь был долгим и не всегда гладким. Но ведь Лида была не из тех, кто отступает. Мама, видя сияющие глаза дочери, улыбнулась: лишь бы ты была счастлива. Папа помог с кредитом для старта. Свой тридцать первый день рождения Лида встретила в маленьком уютном кафе, вдыхая аромат свежей выпечки, среди круглых столиков и витрин с разноцветными пирожными самых разных форм и размеров. И Лида, действительно, была счастлива.

Всё складывалось даже лучше, чем она мечтала. Кафе быстро нашло своих постоянных клиентов. Кто-то забегал за тёплыми хрустящими булочками по пути на работу, кто-то лакомился чизкейками в обеденный перерыв. Вечерами столики были заняты семьями с шумными весёлыми детьми и влюблёнными парочками. Лида, конечно, набрала себе команду помощников, но любила и сама, не только творить вкусное волшебство на кухне, но и обслуживать покупателей на кассе.

Посетителям нравилась приветливая, улыбчивая хозяйка. Но один из покупателей смотрел на Лиду с особенной искоркой в глазах. Он заходил каждое утро. И Лида уже знала, что его зовут Павел. А Павел уже знал, что ещё чуть-чуть и он наберётся смелости и пригласит Лиду в кино. И по тому, как Лида смущённо улыбалась, слыша его «доброе утро», Павел верил, что она не откажется.

Светлана Гесс

РАНДЕВУ

Петр Тимофеевич Вахрушев купил путевку в один из хакасских санаториев. Проживание ему досталось не в основном корпусе, а в особняке. Добираясь из него на процедуры, Вахрушев в первый же день поскользнулся на мокрой от дождя тропинке и больно ушиб колено.
Он прихромал в отдел реализации и спросил у менеджера, можно ли что-то сделать для него в порядке исключения? Тот поглядел в компьютер и сообщил, что один свободный номер в основном корпусе все же есть. Но люкс, и за него надо доплатить десять тысяч.

Петр Тимофеевич махнул рукой, выложил десятку и пошел обживать свой номер. Это были почти апартаменты, с прихожей, ванно-туалетной комнатой, гостиной, спальней с шикарной двуспальной кроватью, с балконом! Вахрушев попрыгал на постели. Кровать была упругая, и будила в нем смутные желания. Он подумал: вот бы сейчас сюда его жену Лизавету Григорьевну!

Но уже в тот же день Петр Тимофеевич, напрочь забыв про свою Лизавету Григорьевну, познакомился с моложавой соседкой по столу Валентиной. Оказывается, она поселилась в том самом особняке, от которого отказался Вахрушев. А Вахрушев не преминул прихвастнуть, какие шикарные апартаменты он занимает. Причем совершенно один! И при этом многозначительно поглядывал на свою соседку. А та кокетливо хихикала, делая вид, что смущается. В общем, дела у них пошли на лад.

В тот субботний вечер, после сытного ужина, с огромным ломтем арбуза на десерт, они сходили на танцы, после которых Вахрушев повел Валентину к своему номеру. Валентина покорно семенила рядом, судорожно вздыхая. Перед этим она призналась Петру Тимофеевичу, что уже лет пять как в разводе. А Петр Тимофеевич, в свою очередь, скорбно сообщил ей, что он вдовец. В общем, ничто не препятствовало возникающему между ними роману, логическое продолжение которого сейчас должно было проследовать в шикарном номере Вахрушева.

Но сначала Петр Тимофеевич, как истинный джентльмен, выставил из холодильника заранее прикупленные бутылочку винца, фрукты, конфеты. Они выпили по бокалу, Валентина ответила на поцелуй Вахрушева, и парочка молча устремилась в спальню.
Но только они торопливо разделись, как Валентина ойкнула и побежала… в туалет.

— Ты куда? – запоздало крикнул ей вслед Петр Тимофеевич. Потом Вахрушев догадался, что у его гостьи банальный понос. Потому что он и сам вдруг почувствовал резь в животе.
— Валентина, вылазь, мне тоже сюда надо, — поскребся в дверь своего туалета Вахрушев.
— Погоди, миленький, еще немного, — простонала Валентина. – Или сходи пока к соседям…
— Какие соседи! – взорвался Петр Тимофеевич. – Я никого здесь не знаю. Вылазь, тебе говорят!

Зафырчал сливной бачок. Не успела Валентина открыть дверь, как Вахрушев, отпихнув ее, влетел в туалет и плюхнулся на унитаз. Вот это было истинное наслаждение! Куда там сексу! О несостоявшейся партнерше Петр Тимофеевич думал уже с досадой.
— Валентина! – крикнул он из туалета. – Будешь уходить, прикрой дверь!
Но Валентина уже снова заблеяла под туалетной дверью:
— Пе-е-етр Тимофеевич, ты скоро?
— Иди к себе! – заорал вне себя Петр Тимофеевич. – Или вон спустись на первый этаж, там у фито-бара есть сортир!
— Не дойду я, — заплакала Валентина. – Чем ты меня таким угостил, паразит?

Вот так они и провели остаток этого «рандеву», до утра сменяя друг друга в туалете. Потом выяснилось, что не они одни были такие страдальцы — в ту ночь пронесло всех, кто съел арбуз. Он оказался нитратным.

А Петр Тимофеевич решил, что это сама судьба указала ему своим перстом: не изменял никогда своей Лизавете Григорьевне – не фиг было и начинать, не твое это. И Вахрушев честно, уже безо всяких поползновений налево, отбыл свой срок в санатории и отправился домой, к женушке, по которой страшно соскучился…

Автор: #МаратВалеев

Две дочки одного папы

Соня померила у дочки температуру и ахнула – почти сорок! Она позвонила в «Скорую», а потом набрала номер мужа, но он был опять недоступен. Врачи приехали быстро. Бегло осмотрев двухлетнюю девочку, они забрали документы и попросили поторопиться, нужно было срочно везти малышку в больницу.
В то время, когда «Скорая» отъезжала от дома, во двор въехала красная иномарка Сониного мужа Стаса. Он поставил машину на стоянку, с улыбкой посмотрел на восходящее из-за домов солнце и быстро вошел в подъезд. Сегодня он, наконец, решился все рассказать своей жене.
Рассказать о милой девушке Даше, в которую он так неожиданно влюбился. Даша росла без родителей, со старенькой бабушкой. Когда девочке было всего два года, мама неожиданно заболела и умерла, папа горевал недолго и вскоре ушел к другой женщине, которая один за другим родила ему троих мальчишек. Потом он и вовсе со своим новым семейством переехал в другой район к родственникам жены, бросив здесь старую мать и лишнюю теперь дочь.
Полгода назад не стало и бабушки, после которой внучке осталась маленькая квартирка в старом доме на окраине их городка. Новая жена отца, узнав об этом, отправила мужа к дочери, пригрозив, что не пустит его домой, если он не заберет у нее эту квартиру. Отец умолял Дашу отказаться от наследства, рассказывал, какая у него злая жена, не то, что Дашина покойная мама, да и мальчишки ютятся в одной маленькой комнате, а девушка не знала, что ответить отцу, ведь бабушка оставила на нее завещание, да и жить ей больше негде. И тогда она пришла в юридическую контору за советом. Там она и познакомилась со Стасом, молодым, но уже известным адвокатом.
Даша просто потрясла молодого человека своей добротой и оптимизмом. Она рассказала ему всю историю своей жизни, но не жаловалась, просто рассказала, закончив с улыбкой:
— У меня все будет хорошо, я знаю. Только вот папу жалко. Как же мне быть?
Стас смотрел на хорошенькую худенькую девушку с зелеными в коричневую крапинку глазами и ответил невпопад:
— Пойдемте в кафе, я Вас мороженым угощу.
Девушка смутилась и вежливо отказалась, она видела кольцо на правой руке Стаса и, хоть он ей очень понравился, она не хотела, чтобы из-за нее у кого-то были неприятности. Тогда Стас посоветовал Даше не поддаваться уговорам отца, который бросил ее, практически, на произвол судьбы, а теперь хочет забрать последнее, что у нее есть. А, чтобы она уж точно не уступила отцу, довез Дашу домой на своей машине, и поговорил с ее отцом, твердо и серьезно.
После этого Стас все же смог уговорить девушку пойти с ним в кафе. Она согласилась, но сразу поставила условие, что никакой близости между ними не будет.
И эти «дружеские» встречи продолжались уже три месяца. Но сегодня Даша неожиданно пригласила Стаса к себе на ужин и он не смог уйти от нее до самого утра… Поднимался он сейчас на свой четвертый этаж, с глупой улыбкой думая о милой простой девушке, с которой он теперь мечтал прожить всю жизнь до старости, защищая ее и оберегая от всех невзгод.
О том, что недавно он так же не представлял жизнь без Сони, Стас старался не думать. А ведь они за шесть лет, прожитых вместе, пережили такие трудности, что могли сто раз уже развестись, но они не сдавались, не ссорились, поддерживали друг друга и любили. Стас остановился у двери своей квартиры в нерешительности. Любили… Он вспомнил, как они хотели ребенка, три года обследовались, лечились, ездили по монастырям, и в итоге у них родилась дочка Варя. Как они были счастливы! Каждый день вечером они гуляли с коляской по улицам их городка. Потом вместе купали дочку, укладывали ее спать и не могли насмотреться, как забавно Варенька улыбается во сне. Подумав о дочери, Стас сразу как-то сдулся, его решимость растаяла, словно легкий туман над речкой. Как он без нее? Без своей хохотушки-болтушки. Варя начала говорить очень рано, в полтора года, и теперь почти каждый день выдавала родителям какой-нибудь шедевр.
Стас своим ключом открыл дверь и сразу почувствовал, что дома никого нет. Он растерянно остановился в прихожей, вдруг подумал, что жена узнала о его встречах с Дашей и почему-то испугался. Потом включил свет и увидел на тумбочке записку. Вот тут он испугался по-настоящему.
Всего через двадцать минут он был в детской реанимации и обнимал плачущую Соню, успокаивающе поглаживая ее по плечу.
— Не бойся, наша девочка обязательно выздоровеет, вот увидишь. Не зря же мы ее три года так ждали. Не можем мы ее потерять, все будет хорошо. Сонечка, скоро она будет с нами, я тебе обещаю.
Соня кивала головой и плакала, крепко прижавшись к мужу. Она сама была похожа на маленькую девочку, слабую и испуганную, которая очень хотела верить в чудо. Стас чувствовал, как она дрожит и понимал, что он все еще очень ее любит, что ничего не скажет ей про Дашу и больше не сможет ее обманывать.
Прошло шесть лет. Соня и Стас уже почти забыли о тех тяжелых днях, когда их Варюшка боролась за свою жизнь. Они тогда смогли опять вымолить ее спасение, может быть, именно потому, что были вместе. Жизнь текла своим чередом, Стас успешно работал в адвокатской конторе, Соня сидела дома с дочкой, которая уже ходила во второй класс.
В тот день Соня приготовила праздничный ужин. Варя помогала маме, все время спрашивая, какой сегодня праздник, но Соня только загадочно улыбалась.
Когда она услышала, как щелкнул замок входной двери, то быстро сняла фартук и вышла в прихожую в красивом новом платье. Соня радостно улыбалась, ожидая появление мужа и замерла, увидев, что первой входит незнакомая девочка лет пяти. За ней показался и смущенный Стас с большой сумкой.
— Это кто тут такой красивый? – неуверенно улыбаясь, спросила Соня у малышки и вопросительно посмотрела на мужа.
Стас тяжело вздохнул и вдруг натянуто улыбнулся:
— Это Анютка, можно она у нас поживет? И кушать мы хотим.
Соня даже рот открыла, как это? Неизвестная малышка будет у них жить? Присмотревшись, она обратила внимание на то, что девочка очень похожа на Стаса. Родственница? Соня протянула девочке руку:
— Пойдем, Анютка, у нас сегодня праздник. Я вкусненького наготовила. Давай, я помогу тебе раздеться.
— Я сама умею раздеваться, — пробубнила Анютка и стала расстегивать курточку.
Стас был странно весел, он допытывался у жены, в честь какого праздника у них такой стол, перечислял все важные и совсем не важные события в их жизни, стараясь угадать, но Соня молчала, ожидая от него объяснений. Накормив девочку, Стас отвел ее в комнату к дочери, попросил Варю поиграть с малышкой и вернулся к жене на кухню.
Стас долго молчал, набираясь смелости, Соня его не торопила, она чувствовала, что сейчас услышит то, чего скорее всего знать и не хотела бы.
— Соня, только прошу тебя не торопиться и все обдумать. Дело в том, что шесть лет назад я тебе изменил. Всего один раз, но его хватило, чтобы Даша родила дочку. Я не знал о ребенке, после того раза я позвонил ей и сказал, что мы больше не увидимся. Я тогда понял, что не могу потерять тебя и Варю, и с тех пор мы с ней, действительно, ни разу не виделись. Потом оказалось, что она через полгода продала квартиру и уехала из нашего города, а вскоре родила Анечку. Но в прошлом году она узнала, что больна. Как и ее матери, врачи поздно поставили страшный диагноз. Даша привезла дочь к своему отцу, рассказала о своей болезни и попросила его не бросать малышку. Отец с его женой сначала засомневались и потребовали сказать, кто отец ребенка. Даша и рассказала про меня. Тогда мачеха обрадовалась. Анютку они забрали к себе, но, как оказалось, не бескорыстно. Неделю назад они похоронили Дашу. А сегодня ее отец уже стоял утром вместе с Анюткой в нашей конторе. Он потребовал от меня денег на содержание девочки. Больших денег. Показал мне ее свидетельство о рождении, я посчитал, все, действительно, сходится. Да и похожа она на меня. Я мог бы платить ему, так, что ты даже и не узнала б об этом, но я так не хочу. Я люблю тебя и больше не хочу тебя обманывать. А еще… Анютка, когда услышала, что я ее папа, вырвалась из рук деда и бросилась ко мне. Знаешь, она так сильно меня обняла, заплакала и попросила, чтобы я ее забрал. Сказала, что тетя Зоя ее бьет, кричит и кушать не дает, а дед даже не заступается. Она мне показала синяки на руках. Представляешь, пятилетняя девочка вся в синяках! Я забрал у отца Даши документы на Анютку и выгнал его. Он, конечно, возмутился сначала, но я пригрозил, что посажу его за издевательство над ребенком, он и сбежал. Завтра я поеду и сделаю анализ ДНК, чтобы установить отцовство. Я не могу отдать им девочку, не могу.
Соня слушала мужа не прерывая. Она не знала, что ей делать. Соня никогда даже мысли не допускала, что Стас может ей изменить. Она всегда знала, что он ее и дочку искренне любит. Он был хорошим отцом, заботливым мужем. Умом Соня понимала, что должна сейчас оскорбиться и выгнать его из дома. Но сердце не позволяло ей это сделать. Она его очень сильно любила и не представляла даже дня без него. Ничего не отвечая, Соня встала и пошла в комнату дочери. Остановившись в дверях, она смотрела, как Варя читает малышке сказку. Анюта сидела, прижавшись к ней и с восхищением заглядывая Варе в глаза. Они были очень похожи, две дочки одного папы, две сестренки.
— Мамочка, можно Аня со мной спать будет? – спросила Варя, оторвавшись от книжки, — Мы не будем баловаться, честно.
А Анечка подскочила, подбежала к Соне, взяла за руку и подняла на нее свои хорошенькие зеленые глазки:
— Тетечка Сонечка, можно я у вас останусь, пожалуйста. Я вас всех любить буду, слушаться буду, я даже полы могу помыть, я умею, меня тетя Зоя все время заставляла, — Анечка опустила голову, поджав свои пухленькие губы, но потом опять резко посмотрела вверх, на глазах у нее были слезы: — Можно? Только вы меня тоже, хоть чуточку любите, ладно?
Соня не выдержала и крепко обняла эту маленькую, но уже познавшую горе девочку:
— Зачем же чуточку? Мы тебя будем сильно любить, правда, Варенька? – и она вздрогнула, почувствовав, как сзади ее нежно обнял Стас и тихо сказал ей на ухо:
— Спасибо, родная моя.
И только ночью он вспомнил:
— Сонечка, а что за праздник ты нам сегодня приготовила?
— Да так, — вздохнула жена, — хотела тебя обрадовать, что у нас прибавление в семействе намечается, а ты меня опередил.
Стас сначала ничего не понял, но через минуту чуть не задушил жену в жарких объятьях:
— Я всегда знал, что ты у меня самая лучшая, прости меня и – спасибо!

Автор: Ольга Морилова, 2021