На одном из семейных праздников дядя Сеня спросил девятилетнюю Олечку, кем та хочет быть. Ответ удивил всех, кто был в тот момент рядом: — Мамой! Я хочу быть мамой!

— Ага, хочешь быть как мама учительницей? – понимающе кивнул дядюшка, — Хорошее дело, умничка.

— Да нет же, я хочу быть мамой. Не как мама, а просто, мамой, — невозмутимо пояснила девочка, — Вырасту, выйду замуж и у меня будет семеро детей!

— О-ля-ля! – только и произнёс подвыпивший дядя Сеня. С того дня Олечку в семья так и называли, О-ля-ля, вкладывая в это имя и удивление, и восхищение, и ещё целую гамму чувств.

Сама Олечка росла в многодетной семье, у неё был брат Толик, старше на три года, и две младшие сестры, погодки Таня и Света. Семья была хорошая, жили дружно, за друг дружку всегда горой стояли.

В девятнадцать Оля вышла замуж за Олега, серьезного, подающего надежды сотрудника одного из научных институтов города. У новоиспеченного мужа была квартира, пусть небольшая, зато своя. Там и обосновались молодожены.

Жили поначалу неплохо, но потом начались ссоры, которые неизменно сводились к одному.

— Зачем мне такая жена? – кричал когда-то спокойный Олег, — Бракованная! Пустоцвет! А я детей хочу, поняла?

Заплаканная Ольга мелко кивала головой как болванчик, а потом, немного успокоившись говорила: — Олежек, может, возьмем ребеночка из детского дома?

— Дура! Там неизвестно какие гены у ребенка! Пить начнет, воровать, или еще чего похлеще! – Олег вновь приходил в ярость, — Мне нужен мой ребёнок, мой, плоть от плоти, кровь от крови. Наследник! Через десять лет после свадьбы Ольга положила на стол обручальное кольцо, справку о беременности и вернулась к родителям.

Олег примчался за женой в тот же день: — Вернись! Оля от мужа отворачивалась, разговаривать не хотела, а матери сказала: — Пусть даже не приближается. Он мне не нужен.

Олина беременность была для всех чудом, ведь все давно уже вынесли ей приговор – «бесплодная». В доме все ходили вокруг неё на цыпочках, предугадывая все капризы.

Олег, хоть и переведенный в разряд «бывших», постоянно приезжал, привозил деньги, какие-то экзотические продукты.

Оля к себе его не подпускала, а её мать говорила: — Перебесится, Олежек, всё будет хорошо. Скоро март, родит, гормоны в норму придут, вернется. Но пришел март, потом апрель…

Все мыслимые и немыслимые сроки прошли, а у Оли ни малейших признаков скорых родов. Лежит себе на диване, уплетает бутерброды с икрой, иногда еще и пивом запивает.

На все мамины возмущения отвечает: — Врач сказал, что кружечка пива ребенку не повредит. Наоборот, с пивом в организм попадают полезные бактерии.

В мае, когда уже отпираться было невозможно, Оля призналась: — Ну да, придумала беременность. Знакомая справку сделала. И что? Убить меня за это? Может, это мечта всей моей жизни была, почувствовать себя беременной.

Семья только глазами хлопала, а что, так можно? Олег в ярость пришёл: — Знать эту обманщицу больше не хочу!

И только дядя Сеня смеялся: — О-ля-ля! Ловко ты всех вокруг пальца обвела! И правильно, нечего было в глаза бесплодием тыкать!

В 32 года Оля познакомилась с Игорем, одиноким отцом, воспитывавшим троих детей. Отношения закрутились быстро, дети Игоря Ольгу приняли, уже через месяц стали называть «мамой». Расписались, стали жить-поживать, Оля всех троих усыновила.

Сёстрам она признавалась: — Мужа не люблю, но уважаю и ценю за то, что он дал мне возможность стать матерью, пусть даже таким образом.

Да и он меня особо не любит. Ему больше не жена нужна, а мать детям, так что мы нашли друг друга.

Прожили так три года, а потом случилось непредвиденное, Игорь влюбился, да так, что ему буквально голову снесло. Встал вопрос о разводе.

— Да пусть катится, я его не держу! – Оля была категорична, — Но вот детей я ему не отдам, вот ещё! Новая пассия Игоря на его детей вовсе не претендовала, ей своих хотелось.

Потому и Игорь, потерявший от любви голову, легко согласился оставить детей Ольге. Свою квартиру он продал, отдал часть, причитающуюся детям, и только его и видели.

— О-ля-ля! Ну ты даёшь, племяшка! – дядя Сеня, наш скуповатый дядя Сеня, считающий копеечку к копеечке, принёс Ольге сумму, не достающую для покупки отдельной квартиры.

– Вот, держи, мать-героиня. И никаких «отдам», даже не думай! Оле было уже 36, когда в одном из городских чатов она познакомилась с парнем. Именно парнем, был он младше аж на 12 лет, недавно закончил университет.

Когда Ольга заявила, что выходит замуж, даже её мать сказала: — Зачем? Живите так, не расписываясь. Ведь понятно же, что эти отношения быстротечны, твоему Васе скоро детей захочется, и что делать будешь? Опять беременность изображать?

Но изображать ничего не пришлось. Через месяц после того, как Оля с Васей расписались, женщина заявила, что беременна. Родители смотрели с опаской, опять шутки? Но нет, правда.

Малыш родился в положенный срок, а потом… Потом «бесплодную» Олю понесло, в 2005-м она родила еще одного мальчика, а в 2007-м вообще умудрилась родить дважды, одного в начале февраля, а единственную девочку — в конце декабря.

Дядя Сеня, конечно, был тут как тут: — О-ля-ля! Вот это я понимаю, бесплодность так бесплодность! Молодец, девочка! Не зря я в тебя верил!

Родственники сначала радовались, потом насторожились: — У нашей Оли какая-то перманентная беременность… Не пора ли остановиться? Так ведь и молодой муж сбежит, семеро по лавкам!

Но, несмотря на ворчание, родственники помогали, кто чем может, мужа Олиного на работу хорошую пристроили, помогли купить большую машину – детей возить, кто-то старшим репетиторов оплачивал, кто-то средним — спортивные секции.

Всем на удивление муж Вася оказался человеком ответственным, жену и детей любит, на судьбу не ропщет, по крайней мере вслух. Так и живут.

Старшие, те, кого Оля усыновила, уже взрослые, работают, маму Олю обожают, балуют подарками и её, и младших детей.

Оля иногда нет-нет, да вспоминает благословенные времена свой первой лживой «беременности»: — Жила как принцесса…

Но тут же забывает обо всем, несется одного кормить, второму попу вытирать, третьего с четвертой разнимать.

А когда её спрашиваешь, жалеет ли она о таком количестве детей, отвечает: — Да ни за что на свете! Это же моя мечта была – быть мамой. О чём жалеть, что мечта сбылась? О-ля-ля…

Автор: Хихидна

Умер Леха-дурак.

В последнее время он ходил в наш храм, и мы часто встречались. Больше всего я боялась, что Лёха меня узнает.

В тот день я его узнала сразу. Хотя он очень постарел, полысел, поседел… Как-то весь осунулся, сгорбился. Но на меня, как когда-то много лет назад, смотрели добрые детские глаза.

"Что он делает у нас в храме?", – подумала я.

– Привет, – улыбнулся он.

– Привет… Неужели узнал?

– Тебя как зовут?

– Не узнал, – выдохнула я.

– Меня? Лена.

– Твои девочки?

– Мои.

– Мальчика не хватает, – как ребенок рассмеялся он и достал из растянутого кармана грязной куртки какую-то чёрствую булку.

– Ну да.

– Давай дружить, – протянул он ее моей третьей дочке, Дуняше.

– Давай, – ответила она. Они стояли, смотрели друг на друга и улыбались – маленькая девочка и осунувшийся, стареющий мужчина с детскими глазами…

– Давай дружить, – пронеслось у меня в голове и током отозвалось в сердце…

… "Давай дружить". Было это много лет назад. Я была ещё девчонкой. Жила в этом районе и училась, наверное, классе в пятом или шестом. У нас была большая, дружная компания – мальчишки, девчонки.

Сделав уроки, мы до ночи носились по школьному двору или парку (где я сейчас гуляю со своими дочками), играли пионербол, вышибалы, казаки-разбойники. Влюблялись, ссорились, мирились.

Однажды мы сидели на лавочке, вели какие-то свои беседы, шутили, смеялись.

– Давайте дружить, – раздался вдруг голос. Мы замолчали и обернулись. Это был Лёха-дурак. Леха был года на три нас старше и тоже жил в нашем районе. Не знаю, родился ли он таким или что-то случилось потом, но он был, как мы говорили, "больным на всю голову".

Сейчас я понимаю, что у него было сильное отставание в развитии, и он вёл себя, как маленький ребёнок. Он нигде не учился (по крайней мере, я так думаю), целыми днями бродил по улице и ко всем приставал.

Кто его родители, я тогда не знала. Только недавно, увидев Леху с одной нашей старушкой-прихожанкой, я поняла, что это его мама.

– Давайте дружить, – повторил Лёха-дурак. И улыбнулся какой-то робкой улыбкой. Мы переглянулись.

– С кем? С тобой? – выступил вперед один мальчик. И громко заржал.

– Ты же дурак!

– Дурак! Дурак! – подхихикнули девочки. И я вместе с ними. Леха растерянно смотрел на нас, и с лица у него не сходила та глупая детская улыбка.

– А ну пошёл вон! – выкрикнул тот первый мальчик.

– Пошёл, пошёл, – эхом подхватили мы. Леха все улыбался…

Тогда другой мальчик выскочил вперед, толкнул его и победно посмотрел на нас.

Тут "дурак", наконец что-то понял, громко всхлипнул, вытер рукавом нос, развернулся и уныло побрел.

Мы хохотали ему вслед. Мы были такими здоровыми, крутыми, дружными. И такими злыми… А он медленно брел, опустив голову…

…Ещё помню. Мы так же гуляли, и нам так же было весело.

– А у меня собака, – подошел к нам Леха-дурак. В руках у него был маленький щенок. И он опять улыбался своей глупой, детской улыбкой.

– Хотите погладить? Мы хотели. Но нам было стыдно общаться с дураком. Мы же были такими классными.

– Ты – дурак! И собака твоя – дура! – выкрикнул кто-то. И мы опять заржали.

– Не дура! Не дура! – закричал в ответ Леха и неожиданно бросился на нас. Мы, девчонки, с визгом бросились врассыпную. А мальчишки схватили кто – палку, кто – камень и встали "в позу".

– Моя собака не дура! – продолжал кричать Леха. Тут в него полетели камни. А я? А что я… Я же тоже была крутая. Ещё круче мальчишек. И я тоже схватила камень и бросила в него. Хорошо помню, что он попал ему в плечо, и парень вскрикнул от боли. Еще помню, как он согнулся, закрывая собой щенка. А потом повернул ко мне залитое слезами лицо.

– Ты, ты… Ты – мелкая! – заикаясь проговорил он.

– А ты – дурак! – Огрызнулась я. Мы стали врагами. Точнее, мы считали Леху-дурака своим врагом.

– Эй, придурок, – кричали мы, завидев его.

– Что? Испугался? – Что, ссыкло?

– А где твоя глупая собака? Он, правда, стал нас бояться, и завидев, просто обходил стороной. И больше ни разу не сказал с детской улыбкой на лице: "Давайте дружить". Мы были сильные. Мы победили…

Шли годы… Я выросла. Мы с родителями уехали за границу, потом я поступила в институт, закончила, устроилась на работу. Жизнь моя протекала теперь вне района, Леху я больше не видела и скоро забыла.

А потом я вообще вышла замуж и уехала, но вернулась. И теперь мы с мужем и детьми живем здесь. И вот однажды я встретила Леху-дурака у нас в храме. Я все вспомнила, и мне стало очень стыдно. Каждый раз при очередной встрече я боялась, что он мне скажет: "А я тебя помню!".

Но он не говорил. Он по-детски улыбался и протягивал моим девчонкам то конфеты, то какие-то печеньки. Иногда – свечи. Несколько раз стоял на подворье с моей коляской. И всегда спрашивал: "А когда будет мальчик?".

– Забыл, – облегченно думала я. И вот около полугода назад он как всегда радостно кивнул нам: "Привет!". Потом улыбнулся и сказал: "А я тебя помню. Ты… мелкая".

Я смотрела на него и готова была провалиться сквозь землю.

– Прости, – выдавила я. А он полез в карман, достал какой -то леденец и протянул мне. И в глазах у него читалось: – Давай дружить!

– Давай! – промолчала я в ответ. Дома я плакала. Почему? Я не знаю. Быть может потому, что мне было стыдно. Или потому, что я понимала, что Леха давно меня узнал, но еще раньше простил.

Он давно всех нас простил. И, получается, что этот "дурак" намного чище и добрее нас. Он простил по-настоящему, как умеют прощать только дети. И как я прощать не умею…

– Привет! Когда будет мальчик? – радостно подошел он ко мне на следующий день. И подходил еще много раз. А потом он умер. Я узнала это от его мамы, когда, не увидев Леху на нескольких службах, спросила, где он.

– Умер-умер! – стучало в висках. А перед глазами стоял мальчик с робкой улыбкой и словами: "Давайте дружить!". И тот же мальчик, закрывающий собой щенка от наших камней. И тот же "мальчик", с детскими глазами, который сказал моей Дуне: "Давай дружить!" и который радостно встречал меня каждый раз у храма.

И я… А что я… Мне просто стыдно! И мне очень его не хватает. Его детской улыбки и добрых глаз.

– Прости меня, Леха, – думаю я часто. – Ты настоящий друг!

Наталья Солунская

Меньше

КАРТОХА

Вечером к Лене ворвалась Ирина. Вся такая красивая, духи-помада-брови-губы. В модном пальто и крутых сапогах. В образе ничего лишнего, без перегибов.

Лена вздохнула, найти бы время до мастера дойти, цвет волос освежить. Ирина всегда как праздник. Вывалила ворох последних новостей. О мужчине новом рассказала.

— Мы совпадаем во всем! Будто один человек на жизнь смотрит! Вот точно, мы словно друг друга нашли! Лена слушала, кивала. Весь вечер они проговорили о важности совпадения душ.

Когда Ирина ушла, Лена крепко призадумалась о своем муже. Не было у них этого совпадения душ, хоть ты тресни. И любви умопомрачительной не было. Все не так как надо.

Сегодня ее Игорь работал в вечернюю смену, так что Лена уложила сына спать, стала ждать мужа и думать. Однажды они чуть не развелись.

Сережка кашлял сильно. Недели две. Лена, как велели врачи, давала сиропы-капли, думала, что пройдет. Игорь велел ехать к знакомому врачу. Лена не давала. Игорь настаивал. Ссорились.

Лена вышла в магазин за молоком, чтобы остыть, вернулась, а дома никого нет. Муж позвонил из больницы. Сережку положили, и он сам с ним лежал. Выписали через неделю. Сын здоров.

А когда у нее аллергия была на руках страшенная? Лена даже готовить не могла. Любое движение отзывалось болью в пальцах и кистях.

Игорь взял на себя уход за ребенком и домашние дела. Когда Лена плакала от того, что у нее руки некрасивые он ей эти руки гладил. Без отвращения. «Лен, ну ты чего? Нормально все».

Много таких историй. Что ни день, то история. А так ну разные совсем.

Она макароны любит, а он картоху жареную.

Кстати… Когда Игорь вернулся со смены, в квартире пахло жареной картохой. А жена встречала, как всегда. Он с нежностью смотрел на свою идеальную женщину.

— Ленчик, как вкусно пахнет! Люблю картоху. И оба понимают, что речь совсем не о картохе…

Автор: Татка Абрамова

Из сети