Иногда шельму метят
Это было более 20 лет назад. Организация, в которой я на тот момент работала (указание на род её деятельности опустим) была устроена следующим образом. На первом этаже располагались те, кто занимался с посетителями.
На втором — отдел кадров, насчитывающий вместе с канцелярией шесть человек, юротдел в лице единственного юриста, бухгалтерия — два специалиста и приёмная с секретаршей.
Ах, да! Ещё, собственно, руководитель нашей конторки. Зали его Юрий Иванович. Это был полноватый мужчина лет сорока пяти. Женат, два взрослых сына и дочка — последыш, как он говорил, лет двенадцати. К ней Юрий Иванович относился трепетно и даже фотографию девочки держал на столе.
Наш юрист, Людмила Аркадьевна, давно ныла — выпрашивала себе помощницу делопроизводителя, в виду того, что зашивалась с бумажками. Руководство подумало и выбило вакансию со странным названием — инструктор по правовым вопросам.
Зарплата обещалась вровень с техничками, и желающих долго не находилось. Поэтому, когда на собеседование пришла невзрачная девушка — выпускница техникума экономики и права, за неё ухватились.
Новенькую звали Галина, но вскоре, иначе, как Галюня её никто не называл: уж такая она была тихая, скромная и вызывающая сочувствие. Ну смотрите: сирота, воспитанная бабушкой.
Одета бедненько. Волосики по обеим сторонам бледного личика, висят сосульками. Не грязные — такая структура. Носик остренький, губки тоненькой ниточкой. Словом, никакущая. Вот разве, что глаза — синевой бьют. И фигурка, да, не придраться. Стройненькая, грудь пышная.
Юрист Людмила Аркадьевна, под чьим непосредственным руководством оказалась Галюня, вздыхала: «Бедная девочка — без женихов останется. Типичная кандидатка в старые девы.»
Добрая женщина стала Галюню подкармливать, принося не один, а два судочка с едой на обед. Галюня с аппетитом ела, да похваливала. И не стеснялась пить чай с кофием из стола Людмилы Аркадьевны. С конфетками.
Бывало, опрокинет в себя утреннюю чашечку напитка бодрящего, и идёт со всеми поздороваться. У одной спросит про здоровье, у другой поинтересуется исправила ли дочка двойку в школе. Ничего такого, но всем приятно.
Работала Галюня старательно и компьютером владела получше многих. Это был конец девяностых годов, и в организации ещё не все с ним были на «ты.»
Так, что, если проблема какая — зависание, напечатанный документ куда-то пропал, звали Галюню: она, вместе с основной профессией в техникуме три года компьютерное дело изучала.
Мигом прилетала — с охотой и настроением. Без насмешки и намёков на тупость, находила причину проблемы и исправляла. Прознав про успехи новой сотрудницы, начальник — Юрий Иванович, стал «арендовать» её у Людмилы Аркадьевны.
Учитывая, что скорость исполнения документов Галиной была выше, чем у осоловевшей от беременности секретарши, начальник поручал ей, то «отчётик» напечатать, то статистику вывести.
И поначалу это была только работа. Но вот секретарша, округлив глаза, шёпотом сообщила:»Иваныч, уж в который раз, требует приготовить кофе на двоих — для себя и Галюни!» Очень странно, учитывая, что начальник не был душкой и панибратства с подчинёнными не допускал.
Дальше больше: Юрий Иванович, с инструктором по правовым вопросам, на обед в кафе отправился. Конечно, спросили у Гали, как такое возможно, но она пожала плечиками:
«Я печатала. Потом сказала, что проголодалась, а обед из дома забыла взять (как будто она его раньше брала!). Юрий Иванович мне предложил пообедать вместе.» Мы решили, что Галюня вызвала в начальнике то же чувство, что и у нас — жалость. Наверняка, при собеседовании, узнал, что родителей у девушки нет.
Но однажды, в понедельник, Галюню мы не узнали. На ней, вместо одёжек, которые она со школы носила, ладно сидел костюмчик из ткани «джерси» тёмно — синего цвета. Пиджачок по фигурке и юбка чуть выше колен.
Белая, кружевная блузка имела смелое декольте, но для юной девушки вполне допустимое. Изящные туфельки гармонично дополняли образ Галюни, но главное — изменилась причёска и макияж с маникюром появились.
«Эта стрижка называется боб. И, видите, мелирование. А тушь и помаду в салоне мастер посоветовала. Мне идёт?»- крутясь перед нами, щебетала Галюня. Красоткой она не стала, но что-то тонко манящее, в девушке проступило.
Восхитились и поинтересовались «откуль взялось такое богатьсво,» позволившее преобразиться? Галюня, вспыхнув похорошевшим лицом, пояснила: «Мне всё это подарил любимый мужчина.» И больше ни слова от неё не добились. Но только с этого дня, Галюню, будто кто-то перековал.
Как-то уж слишком по хозяйски в кабинеты чужие входила. Окидывая коллег новым, острым взглядом, в виде шуточки, сорила налево-направо замечаниями, как-то сразу перейдя с большинством на «ты.»
Одной говорила:»Ты зря под столом ногти красишь — запах лака тебя выдаёт!» Другую предупреждала:»Вот узнает начальник, что ты детей по телефону часами воспитываешь — оставит без премии.»
И, что самое интересное, вскоре Юрий Иванович оказывался в курсе и про маникюр в рабочее время, и про болтовню по телефону, и про чаепитие в неурочный час. Кто сколько извёл бумаги, работая над отчётом, кто о нём отозвался нелестно.
Пошли устные выговоры, запреты на отпрашивания пораньше с работы уйти даже, если кому-то по зарез нужно было. Наш второй этаж стал ходить, как по струночке, и недобрая атмосфера установилась. В дурах мы находились недолго, сообразив, какой ветерок всё про нас в кабинет Юрия Ивановича относит.
Решили бойкотировать Галюню, а она заявила: «Да я всего лишь правду говорю. Вы, все, возрастные, отсталые тётки. Компьютер только включать умеете и до пенсии не освоите. И внешне на клух похожи. На головах химёшки, на губах помада базарного цвета. Только у двух-трёх терпимые фигуры. Остальные — расплылись, а всё печенюшки трескают!»
И такой «честностью,» перекованная Галюня, теперь брызгала постоянно. Насчёт «кузнеца» мы тоже поняли — Юрий Иванович, конечно. И не просто «кузнец — наставник» он, а любовник Галюни!
Секретарша начальника в декрет ушла и Галька заняла её место в приёмной. Но, что обидно — теперь она получала две зарплаты, поскольку приказом Юрия Ивановича было оформлено совмещение двух должностей: инструктора и секретаря.
То есть, Людмила Аркадьевна опять сидела без помощницы, а многое из того, что должна была печатать на ПК Галюня, передавалось «девочкам» из канцелярии.
А у Галины с Юрием Ивановичем шёл нескончаемый медовый месяц. Они закрывались вдвоём в его кабинете. Уезжая на обед раньше времени, с опозданием возвращались. И рабочий день Галюни мог начаться и закончиться, когда она пожелает.
Коллектив второго этажа клокотал, не зная, что предпринять. Жене Юрия Ивановича пожаловаться? Мол, так и так, усмирите любовницу вашего мужа, пожалуйста! Как-то подло тревожить почтенную домохозяйку.
Людмила Аркадьевна попыталась на Галюню надавить морально, обрисовав ей будущее. Вот, что примерно, она Галине сказала:
«Лето у стрекоз, Галя, быстро заканчивается. Истратишь себя на продажную любовь, а настоящая мимо пройдёт! Одна останешься и уже ничего не исправишь! Остановись, пока не поздно, девочка!»
А Галюня ей усмешливо ответила:»Да вы бы уж молчали, Людмила Аркадьевна. Пудритесь, мажетесь, лишь бы мужа возле себя удержать. На сколько годков он моложе вас, я подзабыла? Образованием своим высшим кичитесь, а какой вы юрист? Так, посетителей иногда консультируете, да на бесконечные запросы отвечаете. Так что у вас у самой нет ничего настоящего!»
Лживая, холодная стервочка, забывшая, каким шобаном она к нам пришла, как плакалась, что не может устроиться на работу, как им с бабушкой туго живётся. Посидела на руководящих коленках и королевой себя возомнила!
Кому-то может показаться, что Галюня стала лучом света, ворвавшимся в спящее царство «отсталых клуш.» На самом деле, «клуши» глупы не были, и вполне соответствовали уровню учреждения. Большинство с высшим образованием, опытные профессионально и по жизни не дуры.
Да, другой формации и свалившуюся оргтехнику на ходу изучающие. Но сдающие проверки и аттестации без всяких претензий, и самой старшей совсем недавно пятьдесят лет исполнилось. Так что, войнушка Галюней коллективу объявленная, ничем оправдана не была.
Год прошёл. Мы притерпелись к Галине в роли любовницы нашего шефа. В обеденный перерыв все кабинеты изнутри теперь закрывались и свои разговоры мы при ней не вели. А Галюне хотелось внимания, зависти, взрыва эмоций — любых.
Как-то, сообщила победно: «А у меня есть жених! Перспективный, красивый. Андреем зовут. Он институт заканчивает и в следующем году мы поженимся. Любит меня, как вам и не снилось!»
«А как же Юрий Иванович?» — не удержался кто-то от вопроса. Выдержав паузу, Галюня ответила: «Юра знает и рад за меня. У него семейная жизнь налажена. И я имею право на счастье. Хочу большой дом, двух ребятишек. Пироги научусь печь, но тёткой, как вы, ни за что не стану!»
И вышла с гордо поднятой головой, своего добившись: сотрудницы долго раздражённо рассуждали на тему шельм, которым всё сходит с рук.
Наступил двухтысячный год. Нашу конторку присоединили к родственному учреждению — это оптимизацией называлось. Мне было всё равно: я уже в военный комиссариат перешла работать.
Слышала, что для Юрия Ивановича руководящего кресла не нашлось, и он какой-то собственный бизнес придумал вместе с сыновьями. Галюня вышла замуж за Андрея и пристроилась на рецепшен в крупный медицинский центр. Другие мои бывшие коллеги тоже не пропали. Казалось бы, данная страница закрылась.
Но лет десять спустя, к нам в военкомат устроилась женщина, прекрасно знающая бабушку Гали и все перипетии жизни последней. Насчёт Юрия Ивановича я промолчала, лишь сказав, что какое-то время работала с Галей, и было бы интересно узнать: большой дом, дети, что с этими мечтами?
Галина вышла замуж и лет пять было ей счастье. Перспективный Андрей стал предпринимателем. Супруги приобрели не коттедж, но вполне приличный дом в черте города. Андрей захотел стать отцом, удивляясь почему жена не беременеет.
Галя пошла в женскую консультацию и для неё наступили трудные годы. Выяснилось, что женское здоровье у неё не очень. Перенесла операцию. Бесконечные анализы, лечение. А пользы нет.
Вдруг ей стало казаться, что муж изменяет: не так ласково смотрит, не спешит с работы домой. Галина не заметила, как скатилась в депрессию. Один и тот же сон очень её тревожил: как бы со стороны, Галя видела себя и мужа, склонившимися над детской кроваткой, в которой спала их дочка.
Но тут та, кого Галя собой считала, отбрасывала от лица волосы и оказывалась другой женщиной. Это она подарила Андрею ребёнка и её он любил. Измучившись, Галя пошла к психотерапевту.
Ей антидепрессанты прописали с неприятным побочным эффектом — женщина в момент набрала лишний вес. Условная миловидность Галины улетучилась. Изящный гардероб заполнил вынужденный оверсайз. Образовалась привычка постоянно нервно покусывать губы, и всё время хотелось сладкого.
Отношения с мужем испортились окончательно. Он признался, что любимая женщина ему дочь родила. Развелись. Галя в возрасте 30+, вернулась к бабке своей. Вот такие, разбитые мечты.
Что я чувствовала? Даже не знаю. Страдающих всегда жаль. Даже таких шельм, как Галюня, тем более, наказание ей жестокое выпало. И вновь показалось, что в этой истории больше ничего интересного не произойдёт.
Ещё много лет проработав в военкомате, я решилась круто изменить жизнь: мы с мужем в посёлок из города переехали. Но, понятное дело, ездим в магазины городские, детей навещаем, родителей. И встретила я, как -то Галину: если б она меня не окликнула, я бы её не узнала.
Гале исполнилось чуть больше сорока и никаких попыток выглядеть моложе. Полная, одетая без модных потуг тётушка. Но не одна. В летней коляске сидела малышка — два года, не больше. Не касаясь прошлого, и не выдавая, что много знаю о ней, я спросила:»Твоя красота, Галюня?»
Она зарделась:»Моя. Ветром надуло. Хотела Матрёшей назвать, но одумалась. Маруся она, как прабабушка.» Девчушке — светловолосой резвушке, имя шло.
Ещё я узнала, что бабушка Галины жива и здорова, а папы у девочки нет. Свои средне-специальные, правовые знания женщина давно применяет в агентстве недвижимости и это держит на плову их семью.
У меня не было тёплых чувств к Галине. Улыбалась из-за Маруськи. Быть может, когда-нибудь, мама ей объяснит, что судьба шельмы не завидна. Бог их ощутимо метит, когда терпение лопается.
Автор Лина Sвами Эффект попутчика
