Мария Каллас

размещено в: Певцы и певицы | 0
Мария Каллас — греческая и американская певица, одна из величайших оперных певиц XX века. С самого начала выступала как драматическая колоратура, позже — как лирико-драматическое сопрано, в последние годы жизни стала исполнять партии меццо-сопрано. Википедия
Родилась: 2 декабря 1923 г., Нью-Йорк, США
Умерла: 16 сентября 1977 г. (53 года), Париж, Франция

Величайшая оперная дива двадцатого столетия Мария Каллас ушла 16 сентября 1977 в 53 года. Её прах был развеян над Эгейским морем, которое она очень любила…

Каллас пела и лирические, и драматические, и колоратурные партии, что явилось певческим чудом. Она превратила оперу в настоящий драматический театр, заставляя даже «трели и гаммы выражать радость, беспокойство или тоску».

Каллас воплощала на сцене страстный артистизм , обладая несравненной внешностью как актриса. Эта страстная певица была любима, обожествляема, ненавидима, почитаема, и никогда ее профессиональное мастерство не оставалось без внимания и не оставляло никого равнодушным…

Инет

Ей было суждено изменить отношение всего мира к опере.  Она внесла в этот вечный и магический вид искусства новые краски, сумев достучаться до самых равнодушных и требовательных слушателей планеты Земля, а вот голос ее был из космоса, и никак иначе. 
 
 2 декабря родилась Мария Каллас(1923-1977).
 
Величайшая оперная певица, гречанка по происхождению, американка по рождению, она стала своей в каждом уголке земного шара, потому что какую бы партию Мария не исполняла, она все превращала в жизнь, понятную каждому.
В ее сердце жила музыка, как и трагическая любовь к беспощадному Аристотелю Онасcису, но ему ее любовь оказалась не нужна.   Он был на нее неспособен, сделав несчастными всех вокруг себя.
 
Одиночество, потеря голоса на излете блистательной карьеры, тяжелейшие отношения с собственными родителями, муштровавшими ее всю жизнь, не в силах отнять у нас прекрасную легенду о Марии, которая останется на века, потому что равных ей не было, нет и не знаю будет ли. 
Грета Гарбо, Галина Уланова, Вивьен Ли, шахиня Ирана Файзия- были большими почитательницами таланта несравненной Каллас, которая рано оставила этот мир, чтобы там — на небесах петь вместе с ангелами, которые ее приняли и полюбили.
 
Эдгар- Кирилл Дальберг.
 

Мария Каллас: триумф, трагедия и мистика в жизни лучшего голоса оперы.

Многие считают, что оперная дива Мария Каллас, очаровавшая в середине XX века весь мир, так и осталась непревзойденной в своем певческом таланте. Ее жизнь считали волшебной сказкой, но на самом деле судьба совсем не баловала певицу. Кроме фантастического успеха и любви публики в ее жизни было немало боли, трагедий и разочарований.
Юная Мария дебютировала на сцене Афинской оперы в 1940 году. Ее появление в спектакле нельзя было назвать запланированным. Выступить девушке дали только благодаря тому, что исполнительница главной партии в «Тоске» Джакомо Пуччини заболела.

Мария с родителями и старшей сестрой Джеки
Никому не известную девушку, полноватую и неуверенную в себе, пригласили благодаря яркому сопрано, но в ее успех никто по-настоящему не верил. Всего три года назад Мария с мамой приехала из Нью-Йорка в Афины, чтобы обучаться оперному пению и вот, такое небывалое везение!

Мария целыми днями пропадала в театре и выкладывалась на репетициях полностью, но ей казалось, что этого мало для достойного дебюта. Перед самым выходом на сцену произошел неприятный инцидент.

«Разве такой слонихе под силу будет спеть Тоску?» – услышала Каллас от одного из работников Афинской оперы. Обидчик тут же был нокаутирован крупной девушкой, которая буквально расплющила хаму нос кулаком.

Всего спустя мгновение после драки Каллас как ни в чем не бывало появилась на сцене с необходимым для роли выражением лица. Уже после первой арии все присутствующие поняли, что перед ними новая звезда.

Овации казались бесконечными, а самые впечатлительные кричали «Божественный голос!» и пытались прорваться на сцену. В этот день Мария поняла, что если есть голос, то публика простит и лишние килограммы, и близорукость, и отсутствие лоска.

Девочка, которую назвали при рождении Мария София Сеселия, родилась в Нью-Йорке, на Манхэттене 2 декабря 1923 года в семье греческих эмигрантов. Мать Марии, Евангелия, в юности увлекалась пением, но так и не смогла реализовать себя на сцене. Она хотела для своей дочери лучшей доли, поэтому с самых ранних лет занималась развитием ее талантов.

Она брала Марию с собой в библиотеку на Пятой авеню, с трех лет приучала к классической музыке, а в восемь нашла ей хорошего преподавателя вокала.

В 1936 году Евангелия вернулась с дочерью в Афины, где было проще получить хорошее музыкальное образование и начать карьеру. В США тех лет не особо жаловали приезжих с юга Европы, считая их едва ли не «цветными» и найти себя в искусстве им было невероятно сложно.

При поступлении в консерваторию мать Марии добавила ей возраст, сообщив комиссии, что дочери уже есть 16. Экзамен проходил на греческом языке, которого девушка не знала и Евангелине пришлось выступить в роли переводчика. Пение Каллас никто не оценил, и экзамены она провалила.

Но Евангелина не собиралась отступать – она нашла для дочки учителя греческого языка и преподавателя вокала, которые должны были подготовить будущую певицу к следующей попытке поступления. Четыре года упорного труда дали свои плоды – Мария София Сесилия, толстая девочка из Нью-Йорка, превратилась в Марию Каллас – звезду оперной сцены.

Почти сразу же после приезда в Грецию у Каллас начались проблемы с кожей. Сначала все думали, что дело в переходном возрасте, но это было не так – всю свою жизнь Мария должна была покрывать свое лицо и зону декольте толстым слоем грима, чтобы скрыть симптомы своей болезни. Это был дерматомиозит – прогрессирующее заболевание соединительной ткани и кожи, постепенно разрушающее и внутренние органы.

Создавал проблемы певице и лишний вес, из-за которого она часто становилась мишенью для острот. Спустя десять лет после начала карьеры, уже будучи звездой мирового масштаба, Каллас занялась, наконец, собой и похудела. Шутки про «Аиду со слоновьими ногами» были забыты – избавившись от лишнего веса, Мария превратилась в настоящую красавицу.

Но настоящим знатокам оперного искусства было все равно как выглядит звезда. Их восхищал голос Каллас, которая в разных спектаклях могла исполнять партии различными голосами. Всего их у певицы было четыре и ей прекрасно удавались как партия Брунгильды, так и Эльвиры.

Студии звукозаписи выпускали пластинки с ее ариями, а типографии тиражировали ее портреты. Похудев, Мария стала для многих эталоном особой, греческой красоты. Совсем неудивительно, что мужчины были без ума от Каллас и признания в любви она получала ежедневно, как в письмах, так и лично.

Мария Каллас и Джованни Менегини
Замуж Мария Каллас вышла за миллионера Джованни Менегини, который был гораздо ее старше. Женщина его не любила, но ценила заботу и умение красиво ухаживать. Кто-то был уверен, что причина таилась в богатстве итальянца, но это вряд ли было правдой. К моменту выхода замуж Каллас получала баснословные гонорары и могла сама позволить себе все что угодно.

Сам Джованни был влюблен в свою Марию безумно. Он передал родственникам руководство своей компанией и полностью посвятил себя молодой супруге. Менегини стал для Каллас всем – секретарем, администратором, продюсером. Со стороны казалось, что их брак идеален и продлится до конца жизни, но Мария сама все испортила, впервые по-настоящему влюбившись.

Любовь Марии звали Аристотель Онассис и он так же как и Джованни Менегини был миллионером, но гораздо более успешным. Но в отличие от итальянца, на момент знакомства с оперной дивой он состоял в браке. Их знакомство начиналось вполне безобидно – Онассис пригласил Марию и ее мужа покататься на яхте по Средиземному морю.

Но уже спустя пару дней все присутствующие начали замечать, что пока Джованни отдыхает в шезлонге на палубе, его жена уединяется с владельцем яхты в его каюте. Казалось, что Менегини все устраивало и многие даже были уверены, что он сам подложил жену под Онассиса, например, ради денег.

Но, скорее всего, Джованни, привыкший к мелким интрижкам супруги, просто не воспринял всерьез происходящее. Возможно он думал, что все закончится так же быстро, как и началось. За семь лет семейной жизни Каллас не раз уходила от мужа, но каждый раз возвращалась и всегда бывала великодушно прощена.

Но в этот раз все было по-другому. После морской прогулки, едва ступив на берег, Каллас и жена Онассиса Тина одновременно подали на развод. Вскоре Мария и Аристотель начали жить вместе и в жизни оперной звезды начался новый период, который сложно назвать безоблачным.

Мария Каллас и Аристотель Онассис
Аристотель относился к Марии совсем не так, как Джованни. Он издевался над женой и нередко распускал руки, причем мог ударить супругу в присутствии посторонних. Каллас терпела все его выходки, списывая все то на сложный период жизни, то на тяжелый характер мужа.

Когда женщина забеременела, Онассис потребовал, чтобы она сделала аборт, грубо мотивировав это тем, что у его состояния уже есть наследники. Из-за проблем в семье здоровье Каллас пошатнулось и ей иногда приходилось отказываться от выступлений. Организаторы и публика поняли это по-своему и певица заработала репутацию капризной и скандальной знаменитости.

Тем временем оперная карьера Марии Каллас рушилась на глазах. Ей стало сложно брать ноты, которые раньше давались играючи, а в самые ответственные моменты не хватало дыхания. Это начал давать о себе знать дерматомиозит, постепенно превратившийся из косметического дефекта в тяжелое хроническое заболевание.

В конце 60‑х произошло то, что рано или поздно должно было случиться – Мария сорвала финал оперы, не сумев справиться с арией. Армия поклонников растаяла как дым и все, что осталось бывшей звезде – это насмешки в прессе и шепот за спиной.

Тем временем Онассис, которого связывал с Каллас лишь гражданский брак, времени даром не терял. Находясь в отъезде, Каллас узнает из газет, что ее возлюбленный женился на Жаклин Кеннеди, вдове президента Джона Кеннеди. Мария была потрясена вероломным предательством Аристотеля.

Говорят, что узнав о свадьбе, она сказала: «Боги будут справедливы. Есть на свете правосудие». Многие считают слова оскорбленной женщины проклятием – все наследники Онассиса, для которых он так берег свои миллионы, умерли. В 1973 году Александр Онассис, сын миллионера, погиб в авиакатастрофе. А в 1988 году при невыясненных обстоятельствах ушла из жизни и его любимая дочь Кристина, которой было всего 37 лет.

Но удары судьбы, сыпавшиеся на Каллас со всех сторон, не могли ее сломить. Она потеряла голос, но у нее осталась яркая экзотическая внешность. Античный тип лица Марии привлек внимание режиссера Пьера Пазолини, который предложил женщине сыграть роль Медеи в своем историческом фильме. Фильм имел успех, но кино так и не стало вторым призванием бывшей солистки оперы.

Болезнь Каллас прогрессировала и женщине ничего не оставалось кроме как уйти на покой. Последние годы великой певицы прошли в Париже, где она жила как отшельница, практически не выходя из квартиры. Она умерла от сердечного приступа в 1977 году, на два года пережив предавшего ее Онассиса. Марии было всего 53 года, но дерматомиозит не оставил ей ни единого шанса.

После скоропостижной смерти Марии Каллас ходили самые разные слухи. Говорили, что ее отравила бывшая соперница по сцене, не простившая ошеломляющий успех певицы, но, причиной смерти была болезнь Марии, которая разрушила сердечную мышцу.

Но даже после смерти эта женщина не обрела покой. Урну с ее прахом, помещенную в колумбарий парижского некрополя Пер-Лашез, похитили. Спустя время останки певицы были возвращены, но во избежание повторения неприятной истории было решено развеять прах над Эгейским морем. Пустая урна с именем Марии Каллас сейчас находится на парижском кладбище и к ней приходят поклонники ее великого таланта.

Из сети

Поделиться с друзьями:

Александр Яковлевич Розенбаум

размещено в: Певцы и певицы | 0
Алекса́ндр Я́ковлевич Розенба́ум — советский и российский певец, автор-исполнитель, поэт, музыкант, композитор, гитарист, пианист, киноактёр, врач; народный артист России. Википедия
Родился: 13 сентября 1951 г. (69 лет), Санкт-Петербург, СССР

 Александр Яковлевич Розенбаум родился в Ленинграде, в семье врачей. С 5 лет он начал заниматься музыкой, но обучался нехотя и окончил музыкальную школу только по настоянию матери. Занятиям на фортепиано Саша предпочитал дворовую компанию или занятия боксом.

Из-за постоянной занятости родителей, воспитанием Саши занималась бабушка, соседом по квартире которой был известный гитарист М.Минин. Именно у него Розенбаум научился первым гитарным приемам, а первые стихи начал писать еще в школе.

Как и многие подростки того времени, Александр прошел через увлечение творчеством и песнями А.Галича, В.Высоцкого, Б.Окуджавы, «Биттлз». Этот период в жизни Розенбаума направил его к авторской песне, но в выборе профессии он пошел по стопам родителей.

Сразу после школы в 1968 году Александр поступил в Первый медицинский институт в Ленинграде. Веселый, компанейский, он участвовал в студенческой самодеятельности, играл на гитаре, много пел и сочинял.

Окончив институт в 1974 году по специальности анестезия и реаниматология, Розенбаум почти пять лет проработал врачом «скорой помощи». В этот же период он начал свои первые выступления на сцене – был гитаристом в рок-группе «Аргонавты».

Но выступления на эстраде пока еще были хобби, профессией была медицина, и все же, творчество увлекало Александра все больше, и он поступил в вечернее джазовое училище при Дворце культуры имени Кирова, где изучал основы аранжировки и навыки джазовых композиций.

К моменту окончания училища талант музыканта все больше требовал серьезного к нему отношения, и Александр сделал выбор в пользу музыки.

В 1980 году Розенбаум ушел на профессиональную эстраду и стал артистом Ленконцерта, затем играл в различных группах, много гастролировал.

Началом сольной деятельности музыканта можно считать 14 октября 1983 года, когда он выступил в Доме культуры МВД имени Дзержинского как исполнитель собственных песен. Некоторое время выступал под псевдонимом.

Наибольшая популярность к Александру пришла в начале 1980-х годов после его песен – «Вальс-бостон», «Приходите к нам на огонек», «Утиная охота» и других.

Первый диск певца – «Эпитафия» – вышел в 1986 году. С тех пор он регулярно дает концерты на многих эстрадных площадках, много сочиняет, став одним из самых «народных» исполнителей, работающих в жанре авторской песни.

Розенбаум – композитор и автор-исполнитель собственных песен, которые образуют несколько циклов – блатной, цыганский, лирический, исторический и другие.

Особое место в его творчестве занимает военная тема, в которой большинство песен связано с Великой Отечественной войной и войной в Афганистане. Певец часто бывал в расположениях советских воинских частей, выступая с концертами в Афганистане. Много песен музыканта посвящено теме казачества, а еще родному городу на Неве.

Как артист Розенбаум обладает определенным сценическим обаянием, притягательностью и сильным мужественным голосом баритональной природы. За творческую карьеру он выпустил несколько грампластинок, компакт-дисков, сборников стихов и песен, более 30 альбомов.

Он автор музыки к фильмам «Друг», «Чтобы выжить» и другим. Также пробовал Александр свои силы и в кинематографе, снявшись в фильмах – «Афганский излом», «Побег на край света», «Бессонница» и другие.                                                                         

Состоявшийся артист Александр Розенбаум успешен и в бизнесе. Он совладелец сети пивных «Толстый Фраер». Но бизнесменом себя не считает, называя главной своей работой – сцену, а бизнес – возможностью заниматься любимым делом, вкладывая деньги в творчество.

Также Александр Яковлевич является художественным руководителем театра-студии «Творческая мастерская Александра Розенбаума», заведующим кафедрой эстрадного искусства общественного института культуры при МВД, занимается общественной деятельностью. Заслуженный артист и Народный артист России Розенбаум имеет множество наград.                                                                   

Сегодня поэт, композитор, исполнитель собственных произведений Александр Яковлевич Розенбаум живет и работает в Санкт-Петербурге, а также много гастролирует и продолжает писать новые песни. 

Поделиться с друзьями:

Лариса Александровна Долина

размещено в: Певцы и певицы | 0
Лари́са Алекса́ндровна До́лина — советская и российская эстрадная и джазовая певица, актриса; народная артистка РФ. Трёхкратная обладательница национальной российской музыкальной премии «Овация». Член партии «Единая Россия». Википедия
Родилась: 10 сентября 1955 г. (66 лет), Баку, СССР

Ларисе Долиной — 66:

жизненная мудрость в цитатах: О карьере.
В юности я много работала в ресторанах, это для меня была такая школа! Во-первых, память, во-вторых, способность подлаживаться к разным музыкантам, к публике, неважно, пьяная она или не очень. Я научилась быть гибкой. Сначала эта работа кажется ужасной, а потом ты просто привыкаешь, и всё. И вот ты уже закаленный артист. Кто-то скажет: я не могу за один вечер семнадцать раз подряд петь одну и ту же песню. А я могу.

О характере
В возрасте где-то между молодой девушкой и мудрой женщиной я была просто как еж, ко мне невозможно было подойти, я взрывалась моментально. Постепенно, с годами, когда родила, я стала мягче, а теперь, когда стала бабушкой, стала еще мягче. Я поняла, что есть в жизни важные вещи, а всё остальное, как в «Погоде в доме», — суета. О главном в жизни.
Любовь, верность, твое призвание, больше ничего. Всё остальное чушь собачья. Я ценю просто жизнь и всегда ее ценила, даже когда была ребенком. В семь лет я попала под машину. Перелом обеих ног и сотрясение мозга, полгода в гипсе. И тогда я стала понимать, как важно не сломать себе руки, ноги. Это было мучение: все гуляют на улице, а ты сидишь в гипсе. С тех пор я всегда тщательно выбираю дорогу, всегда осматриваюсь и ужасно боюсь мостовых.

О собранности.
Быстрый взлет в любой карьере предполагает быстрое падение. А я шла очень медленно, поэтому взошла и там остаюсь. И теперь нельзя дать себе поблажку ни на один миг. Расслабишься на секунду, и всё, до свидания. Собранность — это самое важное, что должно быть у артиста. Если ты себя распустил, начинаются проблемы. А вернуться в форму труднее, чем ее потерять.

О внешности.
Уже сколько лет я то худею, то поправляюсь. Конечно, это самоистязание, потому что это не мое, я всегда была пышной девочкой. В какой-то момент я под этот образ жизни подстроилась. Не разрешаю себе есть после пяти вечера, ну и всё, и успокоилась. Меньше весишь — лучше себя чувствуешь. Я занимаюсь пилатесом. Но главное, я научилась жить в гармонии с собой.

Поделиться с друзьями:

Вера Августовна Лотар-Шевченко

размещено в: Женские судьбы | 0

Она родилась в Париже. Отец — француз, известный математик, профессор Сорбонны. Мать — испанка, филолог.

Ее воспитанием занимались мать и четыре гувернантки. Англичанка, которую она не любила за высокие требования по гимнастике. Немка учила немецкому языку, и потом Вера любила читать по-немецки. Француженка преподавала хорошие манеры, светские привычки. И еще была гувернантка, ответственная за ее наряды.

С четырех лет Веру обучали музыке. Педагогом был великий французский пианист Альфред Корто.

В четырнадцать она играет с самым знаменитым в мире оркестром под управлением Артуро Тосканини. От ее исполнения Бетховена приходит в восторг Ромен Роллан. В те же четырнадцать начала концертировать, объездила всю Европу и Америку. В пятнадцать закончила Парижскую консерваторию и поступила в Венскую академию музыки.

В ее распоряжении лучшие концертные залы Европы. После гастролей в Америке самая крутая фирма в мире — «Стейнвей» — предложила Вере Лотар играть на своих роялях и доставляет инструмент на любой концерт, даже в малодоступные горные районы Швейцарии. А в знак благодарности за согласие и рекламу «Стейнвей» дарит ей свои рояли. Это поистине царские подарки.

Кстати, у Ярослава Кирилловича Голованова я прочла: «…качество роялей «Стейнвей» зависит от травы, где паслись овцы, из шерсти которых сделан фетр на ударяющих по струнам молоточках».

Ну значит, европейское и американское турне… успех, успех, успех… она молода, красива, богата, счастлива… влюбленные молодые люди…

Она выбрала не совсем молодого, совсем не богатого. Выбрала нерасчетливо, безрассудно, просто потому что полюбила. Как скажет потом ее друг, режиссер Владимир Мотыль: пошла за чувствами.

Отец ее имел тягу ко всему русскому. Он и детям своим дал русские имена — дочь назвал Верой, сына — Дмитрием. И ввел ее в круг своих друзей. Там она и встретила будущего мужа — Владимира Яковлевича Шевченко, инженера-акустика, создателя смычковых инструментов, «русского Страдивари».

Его отец эмигрировал из России после революции 1905 года. Володя был тогда подростком. А в 1917-м отец вернулся на родину. Сына же оставил в Париже продолжать образование.

Владимир Яковлевич мечтал вернуться в свою страну. И вот наконец добился разрешения вернуться. И приехали они с Верой в Ленинград, о господи, в 1937 году. Он, она и двое его сыновей от первого брака.

Поселили их в крохотную комнату в общежитии, работы не было, жить не на что. Он подрабатывал где мог. Она продавала свои парижские платья.

По законам того страшного времени все отнеслись к ним очень подозрительно.

Впрочем, нет, не все. Заступничество великой пианистки Марии Вениаминовны Юдиной позволило Вере Лотар-Шевченко получить «соответствующую исполнительскую категорию» и начать работать в Ленинградской государственной филармонии.

В 1941 году, перед войной, Владимира Яковлевича Шевченко арестовали.

Со всей своей французской отвагой и темпераментом, в котором бурлила мамина испанская кровь, Вера кинулась в НКВД и стала кричать, путая русские слова и французские, что муж ее — замечательный честный человек, патриот, а если они этого не понимают, то они — дураки, идиоты, фашисты и берите тогда и меня…

Они и взяли. По статье «сто шешнадцать пополам».

И будет Вера Лотар-Шевченко тринадцать лет валить лес. В Тавде Свердловской области.

Узнает о смерти мужа в лагере и детей в блокадном Ленинграде. Не сразу узнает.

Многие годы пишет мужу в никуда. Строчка из одного ее письма мужу — из лагеря в лагерь: «Мы еще будем жить настоящей жизнью».

Сволочи! Знали же — был еще тот учет и контроль! — что нет ее мужа в живых.

Первые два года в лагере умирала. А потом сказала себе: раз не умерла, значит, надо жить. Следовала завету Бетховена всем страждущим: Stirb oder Auf! Умри или Будь!

* * *

Освободилась в Нижнем Тагиле. И прямо с вокзала в драной лагерной телогрейке из последних сил бежала поздним вечером в музыкальную школу, дико стучала в двери, умоляя о «разрешении подойти к роялю»… чтобы… чтобы «играть концерт»…

Ей разрешили. И тут она первый и последний раз в жизни испытала страх. Никак не могла решиться дотронуться до клавишей.

Пальцы пианиста деревенеют, если он не играет даже один день. А она тринадцать лет не прикасалась к роялю.

Ей казалось: вот Шопена сможет играть, а Баха не сможет… смогла и Шопена, и Баха… а вот Бетховена не сможет… смогла и Бетховена…

У закрытой двери, не смея зайти, рыдали навзрыд педагоги. Было же понятно, откуда она прибежала в драной телогрейке.

Играла почти всю ночь. И заснула за инструментом. Потом, смеясь, рассказывала: «А проснулась я уже преподавателем той школы».

Директор музшколы — Мария Николаевна Машкова — была первым человеком, кто пригрел и приютил ее в Нижнем Тагиле. Взяла на работу иллюстратором, поселила прямо в школе. Вера Августовна играла детям любую классику, о которой на уроке говорил педагог. Счастливые те дети! Кого слушали…

На первую свою зарплату возьмет напрокат кабинетный рояль. На вторую: сошьет себе черное концертное платье в пол. Явно для филармонических стен, хотя до них было ох как далеко.

А потом, скопив денег, купит шубу. После лагерной или с чужого плеча одежды — это ж такое женское счастье идти по снежному Тагилу в новой теплой элегантной шубке.

И вот как-то поздним вечером догоняют ее два бандита, нож к горлу и говорят: «Раздевайся! Гони шубу!» «Чего?! — вместо того чтобы испугаться, впала во гнев Вера Августовна. — Это моя первая одежда после лагеря!» Бандиты растерялись: «А ты где сидела? Кто был начальником?» Разговорились, нашли общих знакомых. Потом они галантно проводили ее домой и сказали: «Извини, не знали. Ходи в своей шубе спокойно. Больше тебя в этом городе никто не тронет!»

А когда через несколько лет перед первым ее концертом в Уральской консерватории ведущая заглянет в гримерку, чтобы проверить, прилично ли выглядит Лотар-Шевченко, и, удивленно-одобрительно оценив то самое черное в пол платье, удалится — Вера Августовна скажет, улыбаясь: «Она думает, я из Тагила. Она забыла, что я из Парижа».

Кстати, о Париже. Ее звали туда вернуться. Там оставались родственники. Но она неизменно отказывалась. Объясняла: «Это было бы предательством по отношению к тем русским женщинам, которые поддерживали меня в самые трудные годы в сталинских лагерях».

В 1957 году ее нашел старший сын Владимира Шевченко Денис. Он выжил в блокадном Ленинграде. Потом ушел на войну. После войны продолжил дело отца — стал мастером-акустиком, создателем смычковых инструментов. И тоже был очень талантлив — получил Большую золотую медаль Международного конкурса альтов в Италии.

В 1965 году о Вере Лотар-Шевченко рассказал в «Комсомольской правде» Симон Соловейчик. А позже много писал о Вере Августовне мой друг и коллега Юрий Данилин, который в те годы был собкором «Комсомолки» по Западной Сибири.

Последние шестнадцать лет своей жизни Вера Лотар-Шевченко жила в Академгородке под Новосибирском.

* * *

Она не просто восстановится после лагеря как музыкант, но и начнет активную гастрольную деятельность. Москва, Ленинград, Одесса, Омск, Свердловск, Чита, Хабаровск, Красноярск, Львов, Киров, Киев…

Иногда к ней возвращалось французское легкомыслие.

Как-то в предновогодний вечер Вера Августовна прикатила к Данилину в корпункт «Комсомольской правды» на такси (двадцать пять километров от Академгородка) и с порога объявила: «Будем кутить!» «Давайте здесь», — предложил Данилин, понимая, что такое предпраздничная ночь в городе. Но понимание реалий ее никогда не интересовало. «Здесь надо работать, а не кутить», — сказала она о корпункте.

И вот они поймали на улице какую-то случайную, но дорогую машину и долго, долго ездили по городу в поисках романтического места. Вдруг — кафе «Волна». «Что значит — «Волна»?» — спросила Лотар-Шевченко. Странно, но при абсолютном знании почти всех европейских языков русский ей не очень давался. Данилин хотел честно признаться, что ничего хуже этого гадюшника в Новосибирске нет, но измотанный водитель закричал радостно: «Это море такое, брызги, вода, фейерверк…» — и высадил их.

Грязная забегаловка, синюшные лица, дым коромыслом. Она оглядывается и говорит удивленно: «Здесь нет рояля». «Господи, — подумал Данилин, — хорошо, если посуду моют хотя бы раз в день».

Вера Августовна в старенькой каракулевой (той самой!) шубке, которая, впрочем, смотрится на ней, как горностаи. Она всегда умела быть заметной. Вот и пьянчужки в «Волне» вдруг притихли и с какой-то почтительной тревогой на нее посматривают. Женщин в зале вообще мало. А такой они не видели никогда.

Лотар-Шевченко царственно подходит к барной (якобы) стойке, ведет там короткие переговоры и говорит, обращаясь непосредственно к посетителям: «Месье! Есть водка (показывает, высоко поднимая вверх, две бутылки). Нужен рояль!»

От столиков поднимаются два «месье», ни слова не говоря берут бутылки «Посольской» и уходят в ночь. «Навсегда», — думает Данилин, зная местные нравы. И ошибается.

Уже минут через двадцать все прильнули к окнам и видят, как через трамвайные пути те два «месье» катят приличного вида кабинетный рояль. Выменяли на водку у сторожа соседнего Дворца культуры. Не «Стейнвей», конечно, но вполне пригодная «Эстония».

И вот в новогоднюю ночь в промышленном районе Новосибирска в кафе «Волна» играют Брамса! И — как!!!

Явилась вся кухня, вышли швейцары, гардеробщики. И все стоя благоговейно слушают музыку. Полтора часа никто не шевельнулся. С ума сойти! Не «Волна», а зал Дворянского собрания.

И провожая их, ручку все Вере Августовне целуют, и машину находят, и трогательно прощаются. «Нет, не знаю я своего города!» — думает Данилин.

Не знаем мы своей страны, своего народа — добавлю я от себя.

* * *

Разговариваю с Натальей Алексеевной Ляпуновой, биологом, генетиком, доктором наук. Ее отец — Алексей Андреевич Ляпунов — знаменитый математик, из тех, кто вопреки мракобесию отстаивал у нас кибернетику как науку. С Верой Лотар-Шевченко они познакомились в Академгородке.

«Вера Августовна не любила рассказывать о лагере. Но если все-таки вспоминала — только хорошее. Пять лагерей сменила. А все рассказы ее — какие там замечательные люди! Вот в одном лагере начальник был приличный человек. И там сидело много музыкантов, кстати, очень знаменитых. И начальник придумал создать в лагере оркестр. Какие-то струнные они нашли, духовые, даже на гребенке играли. Классику, между прочим. И Вера Августовна для каждого написала партитуру и сама дирижировала. Рояля, конечно, не было. Но на ней весь оркестр держался. Освоила баян, аккордеон. И ее там очень любили. К ней невозможно было плохо относиться — она была беззащитна и вся в музыке.

Потом кто-то донес на того начальника лагеря, его убрали. Но Веру Августовну и после него спасали как могли — перевели на какое-то время с лесоповала на кухню. На мытье посуды. «Это было счастьем, — вспоминала она, — руки в теплой воде!»

* * *

На ее концерты в Москве и Петербурге билеты в первый ряд не продавали. Места здесь — всегда! — предназначались для тех, с кем она сидела в сталинских лагерях. Пришел — значит, жив.

Пальцы у Веры Августовны до конца жизни были красные, корявые, узловатые, гнутые, изуродованные артритом.

И еще — неправильно сросшиеся после того, как их на допросах переломал («не спеша, смакуя каждый удар, рукоятью пистолета») старший следователь, капитан Алтухов.

Фамилию эту она помнила потом всю жизнь и никогда его не простила. Это при ее-то привычке держаться только за хорошее и доброе!

Нет, все правильно: надо уметь прощать и уметь не прощать.

* * *

Так вот: продолжим о людях. Живя в Академгородке, Вера Августовна все выходные проводила в семье Ляпуновых.

«Мама смазывала ей руки облепиховым маслом, — рассказывает Наталья Алексеевна, — папа говорил с ней, к ее счастью, по-французски, а я всегда сопровождала ее на концерты. У папы не было музыкального слуха, но он специально для Веры Августовны купил в наш дом рояль, не «Стейнвей», конечно, но приличный Bekker. И часто она на нем играла. Вообще в быту была человек неприспособленный. Рассказывала мне: «Натусь, я ставлю курицу сварить на кухне и ухожу играть к себе в комнату, играю, играю, пока дым вовсю из кухни не пойдет, ну тогда иду и выбрасываю почерневшую кастрюлю с курицей». Зато она научила меня делать сыр камамбер, без которого как француженка жить не могла: «Заворачиваете в полиэтилен плавленый сырок «Дружба», кладете на теплую батарею и забываете. Через три месяца от батареи начинает идти очень французский запах, сыр покрывается плесенью — вот вам и камамбер…» И смеялась при этом так счастливо, как будто не было пяти лагерей, тринадцати лет на лесоповале… Такая детскость души…»

А потом ей купили новенький «Стейнвей». Говорят, сын Владимира Шевченко — Денис — прислал из Москвы. Но ее не-музыкальные пальцы не успели к нему прикоснуться. 10 декабря 1982 года Вера Августовна Лотар-Шевченко умерла.

В декабре 2006 года в Новосибирске состоялся первый Международный конкурс пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко. Так основатель конкурса Юрий Данилин перевел Веру Августовну с нелегального положения на легальное.И огромное спасибо Фонду Ельцина, который стал учредителем конкурса и очень помогал и помогает.

Многие годы на могиле Лотар-Шевченко стоял обелиск со звездой. Как будто она — родственница Марксу, Энгельсу и Ленину. Ну не было в местной погребальной конторе других надгробий.

Артем Соловейчик, сын Симона Соловейчика и главный редактор газеты «Первое сентября», установил на могиле новое надгробие. На белом мраморе выбиты слова Веры Августовны: «Жизнь, в которой есть Бах, благословенна…»

В сентябре 2007 года лауреаты Международного конкурса пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко играли в Париже. В стенах ее родной школы — зале Корто. А Вера Августовна смотрела с афиш на родные улицы.

В этом году впервые французская Высшая школа музыки им. Альфреда Корто с радостью объявила о начале официального сотрудничества с Международным конкурсом пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко.

Директор школы Франсуаза Ноэль-Марки сказала, что ценности, которые несет в себе конкурс и ее учебное заведение, совпадают. И главная средь этих ценностей — креативность. Качество — в высшей мере присущее Вере Лотар-Шевченко.

А всего несколько лет назад, когда первые победители конкурса играли в Рахманиновском зале нашей консерватории в память о Вере Лотар-Шевченко, французский посол, помню, плакал. И говорил сквозь слезы, что во Франции ее никто уже не помнит.

* * *

В лагере зэки кухонным ножом вырезали для нее на нарах фортепианную клавиатуру. И она по ночам играла на этом безмолвном инструменте Баха, Бетховена, Шопена. Женщины из барака уверяли потом, что слышали эту беззвучную музыку, просто следя за ее искореженными работой на лесоповале пальцами и лицом.

Я думаю, та клавиатура на лагерных нарах, тот самый необычный музыкальный инструмент ХХ века — это и был настоящий «Стейнвей».

«Новая газета» Зоя Ерошок.

Поделиться с друзьями: