Этих снежинок смесь. Этого снега прах. Как запоздалая месть летнему буйству трав. Этих снежинок явь, призрачное крыло. Белого небытия множественное число… Этого снега нрав. Этого снега боль: в небе себя разъяв, стать на земле собой. Этого снега срок. Этого снега круг. Странная мгла дорог, понятая не вдруг. Выученная наизусть, начатая с азов, этого снега грусть. Этого снега зов. Медленной чередой падающие из тьмы в жаждущую ладонь прикосновенья зимы.
Я уже заскучал по столице, А прошло-то всего три недели, По озябшим прохожим, по лицам, По которым скучается мне. Возвращаться пора, как из плена, И гадать — с кем же первым напиться, По разводам метрополитена, По большой разноцветной руке.
Там сейчас после Нового Года Тополя в заграничных гирляндах, И расщедрилась мама-природа Так, что снег бесконтрольно летит, И крещенские злятся метели, И такая стоит непогода, Что гаишники окоченели, И полгорода в пробках стоит.
И кто-то пишет рукой согретой На замороженном троллейбусном стекле: «Крепитесь, люди, скоро лето!» И всем от этого становится теплей.
И когда через несколько суток, Поборов и пространство, и время, Мы проткнем шереметьевский сумрак И опустимся в море огней, Я по милой земле прошагаю, Потеряв свой последний рассудок, И конечно еще прочитаю Эту надпись в сиреневой мгле,
Что так любезно была прогрета На замороженном троллейбусном стекле: «Крепитесь, люди, скоро лето!» И мне в который раз покажется теплей.
И душа, словно льдины, отчалит В дрейф по старым дворам и по кухням, К тем, с которыми в самом начале Мы не ждали, что тронется лед, И на мелкие зайчики солнца Разобьются все наши печали, И с добрейшей улыбкой японца Круглолицее лето придет.
Когда на сердце покоя нету, Когда оно промозглым днем чего-то ждет: «Крепитесь люди, скоро лето!» К нам наше лето обязательно придет!
Ах, какая пропажа — пропала зима! Но не гнаться ж за нею на север? Умирают снега, воды сходят с ума, И апрель свои песни посеял. Ну да что до меня — это мне не дано: Не дари мне ни осень, ни лето, Подари мне февраль — три сосны под окном И закат, задуваемый ветром.
Полоса по лесам золотая легла, Ветер в двери скребёт, как бродяга, Я тихонечко сяду у края стола, Никому ни в надежду, ни в тягость. Все глядят на тебя — я гляжу на одно: Как вдали проплывает корветом Мой весёлый февраль — три сосны под окном И закат, задуваемый ветром.
Ах, как мало я сделал на этой земле: Не крещён, не учён, не натружен, Не похож на грозу, не подобен скале, Только детям да матери нужен. Ну да что же вы всё про кино, про кино — Жизнь не кончена, песня не спета: Вот вам, братцы, февраль — три сосны под окном И закат, задуваемый ветром.
Поклянусь хоть на библии, хоть на кресте, Что родился не за пустяками: То ль писать мне Христа на суровом холсте, То ль волшебный разыскивать камень. Дорогие мои, не виновно вино, На огонь не наложено вето, А виновен февраль — три сосны под окном И закат, задуваемый ветром.
