Белла Ахмадулина
ГАЗИРОВАННАЯ ВОДА
Вот к будке с газированной водой,
всех автоматов баловень надменный,
таинственный ребенок современный
подходит, как к игрушке заводной.

Затем, самонадеянный фантаст,
монету влажную он опускает в щелку,
и, нежным брызгам подставляя щеку,
стаканом ловит розовый фонтан.

О, мне б его уверенность на миг
и фамильярность с тайною простою!
Но нет, я этой милости не стою,
пускай прольется мимо рук моих.

А мальчуган, причастный чудесам,
несет в ладони семь стеклянных граней,
и отблеск их летит на красный гравий
и больно ударяет по глазам.

Робея, я сама вхожу в игру
и поддаюсь с блаженным чувством риска
соблазну металлического диска,
и замираю, и стакан беру.

Воспрянув из серебряных оков,
родится омут сладкий и соленый,
неведомым дыханьем населенный
и свежей толчеею пузырьков.

Все радуги, возникшие из них,
пронзают небо в сладости короткой,
и вот уже, разнеженный щекоткой,
семь вкусов спектра пробует язык.

И автомата темная душа взирает
с добротою старомодной,
словно крестьянка, что рукой холодной
даст путнику напиться из ковша.
1960

Умер тот, кто обидел однажды –
мимоходом, легко, на бегу,
и возникло подобие жажды:
отплатить, не остаться в долгу.

Только смерть все акценты сместила.
Не могу я о нем не грустить.
Я жалею его, я простила!
… Надо было при жизни простить.

И поезд — дом, и куст намокший — дом,
и в осень заблудившееся лето…
Я счастлива, но я пойму потом,
но я потом, потом осмыслю это.

А буду просто жить и жить сперва,
как в детстве хохоча, не зная горя,
не отливая в точные слова
соленый вкус и губ твоих, и моря.

Я снова верю в вечность доброты,
ее необратимости покорна,
и постигаю, что такое — ты,
во всем, чем я сыта была по горло.

Откуда ты? Что — эта связь сердец?
Я — в колыбели, ласковой и зыбкой,
я маленькая, жив еще отец
и гладит по плечу меня с улыбкой…

Шепчу — кому: тебе или ему?
Припав, прижавшись, не хочу ответа.
Я счастлива, но я потом пойму,
потом пойму, потом осмыслю это…

В какой-то миг неуловимый,
неумолимый на года,
я поняла, что нелюбимой
уже не буду никогда.

Что были плети, были сети
не красных дат календаря,
но доброта не зря на свете
и сострадание не зря.

И жизнь — не выставка, не сцена,
не бесполезность щедрых трат,
и если что и впрямь бесценно —
сердца, которые болят.

В тот месяц май, в тот месяц мой
во мне была такая лёгкость
и, расстилаясь над землей,
влекла меня погоды лётность.

Я так щедра была, щедра
в счастливом предвкушенье пенья,
и с легкомыслием щегла
я окунала в воздух перья.

Но, слава Богу, стал мой взор
и проницательней, и строже,
и каждый вздох и каждый взлет
обходится мне всё дороже.

И я причастна к тайнам дня.
Открыты мне его явленья.
Вокруг оглядываюсь я
с усмешкой старого еврея.

Я вижу, как грачи галдят,
над черным снегом нависая,
как скушно женщины глядят,
склонившиеся над вязаньем.

И где-то, в дудочку дудя,
не соблюдая клумб и грядок,
чужое бегает дитя
и нарушает их порядок.

Белла Ахмадулина

Художник Станислав Жуковский

Столько разных причин, по которым желательно жить.
Я едва ли смогу перечислить их все, если спросят.
Например, я люблю, как весна небеса купоросит,
Как умеют нам голову майские ветры кружить,
И как змейкой течёт по стеклу дождевая вода,
И что жизнь нам отчёт не даёт ни о чём, никогда.

Лариса Миллер

Осыпающийся сад
И шмелиное гуденье.
Впереди, как сновиденье
Дома белого фасад.
Сад, усадьба у пруда,
Звук рояля, шелест юбки…
Давней жизни абрис хрупкий,
Абрис хрупкий, как вода,
Лишь в душе запечатлён.
Я впитала с каплей млечной
Нежность к жизни быстротечной
Ускользающих времён…

Лариса Миллер

Художник

Виноградов Сергей Арсеньевич

Всё длится это приключенье —
Ручья апрельского верченье,
Свеченье ласковых небес.
Сегодня счастья перевес
Над неудачей, невезеньем.
Так хорошо в лесу весеннем.
Веселье, праздник, сил прилив.
О Боже, здесь нас поселив,
Ты совершил благое дело.
Сказала, – и душа взлетела.

Лариса Миллер

Художник Сергей Мосейчук

Не спугни. Не спугни. Подходи осторожно,
Даже если собою владеть невозможно,
Когда маленький ангел на белых крылах –
Вот ещё один взмах, и ещё один взмах –
К нам слетает с небес и садится меж нами,
Прикоснувшись к земле неземными крылами;
Я слежу за случившимся, веки смежив,
Чем жила я доселе, и чем ты был жив,
И моя и твоя в мире сём принадлежность –
Все неважно, когда есть безмерная нежность.
Мы не снегом – небесной осыпаны пылью.
Назови это сном. Назови это былью.
Я могу белых крыльев рукою коснуться.
Надо только привстать. Надо только проснуться.
Надо сделать лишь шаг различимый и внятный
В этой снежной ночи на земле необъятной.

Лариса Миллер

Художник: Свиридова Инесса

Увы, здесь все не помещаются,
На всех здесь места не хватает.
И каждый в свой черёд прощается
И улетает, улетает.
И остаётся в чьей-то памяти
И на каком-то старом снимке,
И, если вглядываться станете,
Проступит он из лёгкой дымки.

Л. Миллер