Ландыш серебристый. Автор: Лина Sвами

размещено в: Такая разная жизнь | 0
Ландыш серебристый. Автор: Лина Sвами

Ландыш серебристый

Лиличка, "ландыш серебристый" (так называл ее муж Олег), кралась в кухню, ненавидя скрипящие, старые половицы. Вошла. В темноте, вынула из шкафчика бутыль с духмяным подсолнечным маслом. Налила в чайную чашку, чтоб наверняка не пролить. Чуть присыпала солью и окунула в это наслаждение заготовленный ломоть хлеба. Мм-мм.

Вспыхнул свет. В дверях кухни образовалась свекровь Генриетта Алексеевна. Ее мать была немкой – отсюда столь замороченное имя. "Ну что ж ты все жрешь и жрешь, ландыш наш серебристый? Сама раздалась и детей раскармливаешь. Как рожать будешь?"- незлобно заворчала свекровь худая, как щепка.

Лиля хихикнула, запихнув в рот последний кусочек. Генриетта, отправила ее спать, пообещав кухню закрыть на замок до самых родов: "Будешь тем, что в огороде выросло питаться." Сама, воровато оглянувшись, достала из тайничка антистресс-сигареты и вышла в летнюю ночь.

Женщину раздирала тревога, даря бессонницу. Только-только она, благодаря появлению в доме невестки – смешной неумехе Лиличке, заново научилась улыбаться, дышать, как вновь подтянулись темные тучи. Генриетта подняла глаза к чернильному небу.

Не просила, задавала требовательный вопрос:"Ну неужели мало моей горечи и потери? Зачем, зачем готовишь испытание этой ни в чем не виноватой девочке да и моему сыну? А если он не устоит? На грех меня великий толкаешь, Господи! Ведь если не устоит Олежка – и от него отрекусь. Не допусти!"

Лилька пробралась мужу под бок. Специально завозилась, чтобы очнулся от сна, обнял. "Маслицем пахнет. Мать застукала?" – сонно спросил Олег.

"Ага. Скажи, что нас любишь."- Лиля придвинулась совсем близко и ее близнецы забарабанили четырьмя ножками в бок отца. Он, наверное со сна, подтвердил свое чувство коротко:"Ага. Спите."

И отодвинулся, беспокоясь о беременном животе жены. Лиля и два детеныша в ней были теми канатами, которые должны были ему помочь не предать мать вслед за отцом. Только бы не не оборвались, превратившись в нити.

"Ландыш серебристый! Удержи, привяжи, отбей память, не дай разгореться затухающему костру в сердце, умоляю."- вот что ответил Олег мысленно Лиличке на ее просьбу подтвердить любовь.

Лиля и Олег познакомились в Москве. Она последние деньки гостила у родственников, а он, в который раз не поступил в литературный институт. А ведь публиковался в местной газете у себя в старинном городе Кинешме – рассказики, стихи. Преподавал в школе литературу и русский, но мечтал стать известным писателем. Не диплом превращает в мастера слова, но с ним, казалось, солиднее.

Ему почему-то сразу глянулась эта девочка с чуть раскосыми прозрачными глазами, неудачной стрижкой у которой не получилось стать сессоном. Голос такой… серебристый и духи с ноткой ландыша. Произнеслось:"Ландыш серебристый." Так им и стала. Неделя не прошла, а Олег по глазам понял:"Девчушка в него влюбилась."

Взаимности не было, но девятнадцатилетняя Лиля стала первой девушкой, которая не вызывала в нем отторжения. Нравилось сжимать ее тонкие пальцы и касаться губами прохладной щеки.

"А может и сладится? Бывалые мужики говорят, что через год-другой все жены становятся одинаковыми." Забудет ту, полюбив эту. Разве так не случается?

Так эти двое стали супругами. После свадьбы и путешествия по Золотому кольцу, приехали в дом Генриетты. Лиля, напичканная страшилками про свекровок-монстров, предстала перед Генриеттой с опаской.

Но та, оказавшись свекровью неправильной, приняла невестку лояльно. Сына Генриетта любила безумно, но без фанатичного эгоизма. Немного сама пофигичная к бытовым вопросам, она легко приняла вторую хозяйку на кухне. И стала к ней обращаться, как сын – "ландыш наш серебристый." Лиличка быстро прижилась на новом месте.

Иногда ей казалось, что Генриетта Алексеевна к ней за что-то испытывает благодарность. И к известию, что скоро в доме появятся внуки – сразу двое, женщина отнеслась очень благосклонно. Сказала:"Вот и хорошо. Брак укрепится." Фраза задела юную жену: укрепляют то, что вот вот развалится! А у них с Олегом любовь. Но промолчала.

…. Мечту сына стать писателем, Генриетта не поддерживала:"Ну подумаешь, лучшие сочинения в школе! Ты получи земную профессию, а потом иди хоть в трубочисты." Олег, закончив школу, послушно отправился учиться в пединститут. Профессия учителя русского языка и литературы не могла помешать будущему творцу.

Пока учился – родители разбежались. Вернее отец переехал на соседнюю улицу к женщине старше себя на пять лет. Олег вернулся домой с красным дипломом, но вместо праздника его ожидал траур. В лице исхудавшей матери. Она пила успокоительные таблетки, выписанные неврологом и почти все время спала.

"Он не просто ушел. Я бы поняла – так бывает. Заявил, что никогда меня не любил. Просто пережидал сердечную тоску рядом!" – выговорив это, мать, всегда такая сдержанная на слезы, заплакала.

Олег привык, что папа, трезвый, работящий человек, живет с ними по соседски. После откровений матери, понял, что тот выжидал, жил надеждой, что когда-нибудь его судьба опомнится и повернет куда следует.

До встречи с Генриеттой Павел (будущий отец Олега), отслужив в армии познакомился с девушкой. Ей было 25 лет, а ему – 20. Не остановило, как и то, что Галина оказалась замужем. Муж был военным, условия жизни в воинской части Галю утомили и она прикатила надолго к родителям. Благо, что не работала и детей у нее еще не случилось.

Роман был страстным, но тайным. Полгода спустя за Галиной приехал муж. Уехала, не попрощавшись. Потосковал да и женился на Генриетте. Родился сын Олег. Павел ощущал себя замороженным и ничего не мог с собой поделать.

И вдруг великое счастье. Для него. Галина вернулась в родной город с дочерью, разведенная. Зажила с матерью на соседней улице. Она постарела, пополнела, но Павел потерял голову, как в 20 лет.

Без лишних разговоров подал на развод. Олег доучивался на последнем курсе и от него эту новость скрывали. Быть может, он бы рукой махнул – близких отношений с отцом у него не было. Но вид страдающей от моральной пощечины матери, вызвал в нем бурю неприязни к папаше. Он с ним встретился и едва не случилась драка. После этого сын с отцом не виделись.

Олег преподавал в школе. Занимался творчеством, готовился поступать в литературный институт. Первая попытка провалилась. Он шел с вокзала в грустных думах и столкнулся с незнакомой девушкой. И словно разряд электричества пронзил обоих. Ее звали Рина. Что в ней такого, Олег не понимал – черноволосая, большой рот, глаза с тяжеловатыми веками, нос с горбинкой. Но был бы художник – только ее бы и рисовал.

Ужас открылся, когда подошли к дому девушки. К тому самому, где проживал его отец-предатель. Дом был бревенчатый, похожий на тот, в котором остался Олег с матерью. Рина потянула его внутрь, сказав, что родители уехали на юбилей к родне и будут лишь завтра. Это стало некоторым облегчением.

Молодой мужчина с интересом осмотрелся. Мебель старенькая, но уютно. Бежевые шторы и такой же абажур. В тон к ним большой плюшевый диван шоколадного цвета. На стене два фото – портрета: юная Рина с прической, как у Одри Хепберн и какая-то тетка с мелкой химией и цепким взглядом.

"Это мама "до и после,"- сказала девушка. Олег не понял и Рина пояснила : "До жизненных разочарований и после них. Вступившая в возраст зрелости, в общем. Но, знаешь, после развода с отцом она моментально получила приглашение выйти замуж. Я за нее рада. Дядя Паша веселый и добрый, а мой отец ей изменял."

Пили чай из коричневых керамических чашек, а в голове Олега пульсировало:"Веселый и добрый. Моментально вышла замуж…"

Ему было смертельно обидно за себя и за мать. А еще он не понимал, как быть с Риной – самой лучшей и одновременно не подходящей девушкой на свете.

Какое-то время их встречи были возможны. Они договаривались встретиться в парке или у кинотеатра, а провожая Олег прощался на некотором расстоянии от дома Рины. Глупо, конечно. Их раскрыл отец. Вышел и прокричал весело:"Ринуля, почему ты приятеля своего не ведешь знакомиться? Нам это будет весьма интересно с мамой."

Фраза требовала от Олега развернуться и сбежать пока кулак не пошел в ход. Тон и слова выдавали счастье и довольство отца, которому сроду не было "интересно," что там происходит у сына и жены Генриетты. Но вести себя несдержанным мальчишкой ему, взрослому человеку, к тому же учителю, не полагалось.

Они даже поздоровались за руку. А потом вошли в дом. "Мой сын, " – представил Олега отец невысокой, чернявой женщине. В его лице читалась растерянность, но и радость. Он явно здесь ощущал себя хозяином. В нем будто ослабла, наконец, пружина, которая в первой, родной, семье не давала испытывать комфорт.

А вот Галина смотрела цепким, как на портрете взглядом. Лишь минуту спустя, растянула большой рот притворной улыбкой.

Захлопотала с ужином, но Олег опомнился и простился. Домой пошел длинной дорогой. Голова горела мыслями:"Что я среди этих двух гадов делал? Рина, конечно, не в счет. Нужно поговорить с мамой. Повиниться, все объяснить. Она не зануда, поймет."

"Понять" Генриетте предстояло, ох, как много. Она казалась спокойной до последнего слова Олега. Встала и, впервые при нем закурив, усмехнулась:"А славно получится! Буду жить в одном доме с дочерью вечной любви твоего папаши, а по праздникам печь пироги для них обоих. Так, Олежка?"

И столько было боли в ее голосе, изломе тонких бровей, бездонных синих глазах, что Олег отшатнулся. Вариант:"Мы можем и не жить с тобой в одном доме!" – не выговорился.

Мать, пока он оставался в счастливом неведении, по дороге к диплому, провела месяц в дневном стационаре ПНД. Ничего "особенного" – депрессивная бессонница, забывчивость, что нужно есть, ходить на работу… жить.

Нет, он не может своими руками вернуть ее к этому. Любой бы свихнулся от такого двойного предательства: мать с дочерью посягнули на мужа и сына одной и той же женщины.

Олег расстался с Риной. Она не понимала, поскольку сама не стояла на краю обрыва:"Но это же наша жизнь и любовь. При чем здесь родители? Сколько людей расстаются и сохраняют дружеские отношения?"

В случае его матери это не просматривалось. Олег поставил точку. Уехал в Москву поступать в литературный. Успех стал бы для него спасением. Но оно пришло с другой стороны. Олег встретил Лилю и разрешил себе подумать, что сможет быть счастлив без Рины.

И так какое-то время было. Нежная, милая Лиля, казалось, его излечила. Особенно, когда после свадьбы стало известно, что скоро их станет… четверо, не считая будущей бабушки – Генриетты.

Вот она жила дурным предчувствием. И вроде Лилька ходила счастливым колобком по комнатам, и Олег знал лишь дом да работу. Вдвоем с Лилей сотворили детскую и потихоньку закупали приданное…

Олег торопился домой с педсовета. Знакомый голос окликнул. Рина! "Олежка, я попрощаться. Решила податься в Москву. Сейчас настоящая жизнь там! Сниму квартиру. Моя профессия – парикмахер, позволяет…"

Он прервал ее поцелуем. И она не уехала, а начались встречи. Тайные. У кого-то из друзей на квартире, в кинотеатре на последнем сеансе.

Лиля ни сном, ни духом – рожать уж вот-вот, не догадывалась. А Генриетта, душой материнской все "прочитала" про сына. Вечером вызвала в сад, пока невестка накрывала стол для ужина.

"Что ты творишь, Олежек? Почему тебя так тянет к этой чернявой вороне?!"

Он не знал. Смотрел на мокрое лицо матери – капли дождя или слезы? Лиля открыла окно, серебристым голосом кликнула ужинать. Генриетта побоялась, что ее осенним ветерком прохватит и заспешила в дом. Через несколько дней родились Динка и Димка.

Олег казался счастливым. Украшал детскую шарами, притащил два больших вазона, чтобы в день выписки Лили, наполнить живыми цветами. "А может ничего, обойдется?"- засветилась в сердце Генриетты надежда.

Не обошлось. Олег о своем уходе объявил через год. Его дети уже самостоятельно осваивали территорию дома, торопились ему навстречу с радостным:"Па!"

Это было трогательно, но не удержало. Лиля ничего не понимала – ее судьба берегла до сих пор от ненужных открытий. А Генриетта жестко сказала:"Дверь, Олег, откроется в одну сторону. Предателей не прощают."

Сын кивнул грустно:"Помню, мама. Мы уедем в Москву. Так лучше для всех. Даже для малышни – будут высылать на них ощутимые, по местным меркам, алименты."

Понимал, что не то и не так говорит. Надо упасть перед ними всеми на колени, а может даже остаться. Олега мучила дилемма:"Что страшнее, неправильнее – себя предавать или других?"

Вот отец прожил с матерью всю свою молодость (положим, вынужденно – Галина была далеко), но кто от этого стал счастливее? Он жил сам по себе. Мать говорила:"У отца такой характер – сдержанный." Может даже сама верила в это.

А он просто жил в тюрьме и вел себя соответственно. Приспосабливался. Нет, Олег на такое не подписывался. Помня "ошибку" отца, не признался жене, что не любил ее никогда. Сказал, что встретил другую.

"А знаете, Генриетта Алексеевна, я только сейчас поняла: Олег никогда не говорил мне о любви. Кивал : ага, конечно. Но "люблю" – никогда! – ломким голосом произнесла Лиля, когда за бывшим закрылась дверь. Она села на пол, подтянув коленки к подбородку, глаза сухие. Это очень плохо – боль без выхода костенеет камнем.

Генриетта присела рядом. Обняла крепко:"Ничего. Мы справимся. У нас прекрасные дети. Я еще замуж тебя выдам, ландыш ты мой серебристый!"

Лиля дернулась, взгляд жесткий:"Никогда не называйте меня так, Генриетта Алексеевна!" И, наконец, заплакала. Несколько месяцев спустя, после развода за ней, из Иванова, приехали разгневанные родители.

К их удивлению и недовольству, Лиля осталась со свекровью. Папа с мамой вели себя повелительно, упрекая дочь за то, что наспех выскочила замуж, а теперь у нее на руках аж двое детей!

Генриетта Алексеевна же стала ей старшей подругой и заботливой матерью. Кто бы мог подумать такое о свекрови! И дом ее, с садом, для ребятишек подходил куда лучше двухкомнатной хрущобы родителей.

…Время не шло, летело. Разное. Чаще трудное. С большими переменами. Генриетта Алексеевна, работавшая много лет заведующей секцией в промтоварном магазине, теперь трудилась на хозяина в отделе женской одежды. Лиля, повар по специальности, зарабатывала в частном ресторанчике. Дина и Дима стали школьниками.

Только раз за все годы Олег позвонил матери. Сообщил, что у нее родилась еще одна внучка. Генриетта твердо выговорила:"Мои внуки со мной. Других я не знаю."

Для нее было странным, что Лиля откликается на звонки предателя мужа и дает отчет о Диме и Дине.

"Неужели забыла, как он тебя с младенцами на руках бросил? Ведь не все алиментами измеряется,"- попеняла она невестке.

Лиля, уже вполне взрослая женщина отвечала:"Не беспамятная я, Генриетта Алексеевна. Но для меня война закончилась, когда случился развод.

Проигравшей я себя не считаю. Жизнь с уходом Олега не закончилась – много чести. Отвергать его, как вы это делаете, значит показывать, что боль во мне до сих пор жива, но этого нет. Детям моим он отец, хоть и далекий, а личных чувств я к нему не испытываю."

"Вот тебе и ландыш серебристый – тонкий, нежный. Да она помудрее меня, дуры, будет. И то правда – с Павлом душу рвала, чуть копыта не откинула, а стоило ли? Что уж я так от любви захлебывалась? Нет. Уж давно сама, кроме привычки ничего не испытывала. Да и замуж вышла потому, что других претендентов не было, а он надежным казался. Теперь с сыном оборону держу.

А нужно просто жить. Солнце светит. Небо синее. Лиличка, Димка с Динкой – ландыши мои серебристые рядом дышут. Хорошо!" – вот такие неожиданные размышления пришли к Генриетте Алексеевне. А еще она подумала, что неплохо бы хоть фотографию "московской" внучки увидеть. Что там за чудо сотворилось?

Лина Sвами

Ландыш серебристый. Автор: Лина Sвами
0

Автор публикации

не в сети 54 минуты

Татьяна

Ландыш серебристый. Автор: Лина Sвами 823
Комментарии: 1Публикации: 4782Регистрация: 28-12-2020
Поделиться с друзьями:

Добавить комментарий