Мы с мужем приехали в деревню. Автор: Наталья Колмогорова

размещено в: Деревенские зарисовки | 0
Мы с мужем приехали в деревню. Автор: Наталья Колмогорова

Мы с мужем приехали в деревню…

Мы с мужем приехали в деревню – знакомиться с его родителями.

Васина мама, выйдя на крыльцо и поставив руки в боки, как тряпичная барыня на самоваре, запричитала:

– Ой, Васенька! Чего не предупредил-то?.. Ты, гляжу, не один приехал!

Василий сгрёб меня в охапку, прижал крепко:

– Знакомься, мама – жена моя, Валентина.

«Гора», подпоясанная оборчатым передником, растопырив ручищи, двинулась на меня:

– Ну, здравствуй, сношенька!

И трижды, по обычаю, облобызала.

От Клавдии Петровны доносился яркий запах чеснока и свежего хлеба.

Свекровь стиснула меня в объятиях так, что я испугалась.

Голова моя оказалась между двух, хорошо взбитых «подушек» – свекровкиных грудей.

Она вдруг отстранила меня на минуту и, критически оглядев с головы до пят, спросила:

– Васька, где ты такую пигалицу нашёл?

Муж коротко хохотнул:

– Знамо где – в городе! В библиотеке… А батя дома?

– У соседки – с печкой возякается… Ну, проходьте в избу, да обувку сымайте – полы давеча помыла.

Разинув рты, на нас со двора глядели любопытные деревенские ребятишки.

– Санька, а ну сбегай до Спиридоновны. Скажи Василичу – сын с невестой приехал!

– Ща! – откликнулся мальчишка и рванул по улице.

Мы прошли в избу.

Василий снял с меня модное демисезонное пальто, купленное в уценённом магазине, повесил на вешалку подле печки.

А потом приложил к белёному боку её красные от холода ладони, прижался щекой:

– Кормилица ты моя! Тёплая ещё…

Тут же загремели чугуны и ухваты, застучали глиняные кувшины по столу, зазвенели гранёные стаканы и алюминиевые ложки…

Пока свекровь накрывала на стол, я с любопытством разглядывала деревенскую избу.

Вон, в переднем углу – образа; на окнах – белые, в цветочек занавесочки; на полу и табуретах – самотканые коврики. Рядом с печкой, отвернув от нас морду, дремлет рыжий кот или кошка…

– Расписались на прошлой неделе, – как будто издалека донёсся до меня голос Василия.

Я удивилась: как быстро на столе появились всякие яства!

В центре стола, на широком блюде, красовался холодец. В соседстве с ним – разносолы: квашеная капуста, помидоры; топлёное молоко из печки, покрытое аппетитной коричневой корочкой; пирог с рублёным яйцом и луком…

Мама дорогая, как же захотелось есть!

– Мамка, ну будет уже! Тут на неделю наготовлено, – промямлил Васька, откусывая большой ломоть домашнего хлеба.

Свекровь бухнула рядом с холодцом запотевшую стеклянную «четверть» и, довольная, вытерла руки о фартук:

– Ну вот, теперича всё!

Так я и познакомилась с Васиной мамой.

Мать и сын были похожи, как две капли воды – оба чернявые, с румянцем во всю щёку. Только Васенька мой был тихий да покладистый, а свекруха, как гроза летняя – внезапная да громкая.

Думаю, не один строптивый конь был взят ею под уздцы, не одна горящая изба спасена…

В сенцах громко хлопнула дверь.

В кухню, пропуская перед собой клубы холодного воздуха, вошёл небольшого роста мужичок.

«Мужичок с ноготок» радостно всплеснул руками:

– Вот дела, ядрёна вошь!

Не снимая пропахшую дымом и перепачканную сажей фуфайку, приобнял сына.

– Здорово , батя!

– Руки мой, опосля здоровкайся! – приказала свекровь.

Мужичок взял меня за руку:

– Здравствуйте, барышня!

У свёкра оказались весёлые, с хитринкой, голубые глаза, редкая рыжая бородка и такие же рыжие, с медным отливом, кучерявые волосы.

– Мать, налей-ка и мне щей! – гремя рукомойником, сказал Василь Василич.

Мы подняли стаканы:

– За вас, дорогие!

После выпитого и съеденного я вдруг осмелела:

– Василь Василич, а почему у вас в роду все «Василии»?

– Всё просто, Валюша! И дед мой, и отец, и я – все мы печники в нескольких поколениях.

Только Васька вот, – кивнул он на сына, – токарем решил стать.

– Токари, батя, тоже стране нужны!

– Василь Василич, а печку трудно класть?

– Это, девонька, целое искусство!- свёкор поднял вверх указательный палец. – Чтоб красиво, чтоб не дымила и чтобы пироги вкусные пекла. Ты не гляди, что я хлипкий такой! Мы, рыжие, народ выносливый, солнышком целованный!

– Василич у меня – на все руки мастер! – подала голос свекровь.

– Батя, расскажи чего-нибудь, а мы послухаем.

Свёкор вздохнул, погладил бородёнку, взглянул лукаво:

– Ну, коли охота, тогда слухайте! Байка первая…

Поехали мы однажды в июле на сенокос. «Красуля» у нас тогда была, помнишь, мать? Не корова, а центнер молока на ходулях. Поехали на луга цельным гуртом – бабы, мужики, и мы с Клавдией.

Солнце из-за бора ещё не поднялось, а мы уж косили во всю ивановскую: вжик-вжик, вжик-вжик…

Жара в тот день стояла несусветная, оводы жалили, как оголтелые!

А в том годе, как помню, кабанов в лесу развелось – видимо-невидимо!

Вот, значит, время – обед, а с нас уже семь потов сошло, не меньше. Косили-то не первый день, уставшие все на нет…

– Эх, дурень, нашёл чего вспоминать!.. Валентине и не интересно вовсе.

– Интересно, очень даже интересно!

– Так вот, гляжу я на людей и думку думаю: надо народ как-то расшевелить, вот и решил шуткануть. Может, от жары такая мысля в голову взбрендила, не знаю…

Бросаю, значит, я свою косу, бегу во всю прыть и ору: «Э-ге-гей! Спасайся, кто может! Кабаны!»

И со всего разбегу – на дерево. Смотрю, народ тоже побросал косы и грабли, и тоже по деревьям полез…

– А-ха-ха!А что потом?

– Потом меня мужики да бабы чуть граблями не отходили! Но что интересно, работа шибче пошла.

Свекровка не выдержала и дала мужу затрещину:

– Вот охламон рыжий!

– Бать, ты лучше про настоящих кабанов расскажи.

– Можно и про настоящих. А дело, значит, было так…

Мы с Клавдией тогда молодые были и Ваську ещё даже не планировали.

Я в то время заядлым охотником был, а вот после этого случая напрочь охоту забросил.

В тот день, помню, снежок выпал, я и говорю Клавке: «На охоту пойду».

«Иди», – говорит.

Взял я ружьишко и пошёл… Плутал, плутал по лесу – нет ничего. Тут и смеркаться начало. Я уж и домой засобирался. Вдруг слышу – кабаны близёхонько. Я поближе их подпустил да и выстрелил.

Думал, попал, ан, нет – промазал. И тут на меня секач ка-аак попрёт! Я – бежать, и как на дерево влез – сам не помню.

– Чай, от страху чуть не помер! – вставила словечко свекровь.

– Не перебивай!.. Так вот, залез я на дерево – ни жив, ни мёртв. Ну, думаю, сейчас кабаны уйдут, а я домой рвану. Ага, как бы не так! Секач начал землю под деревом рыть, а когда понял, что бесполезно, залёг под деревом, и всё кабанье стадо – вместе с ним.

– Ого! – у меня округлились глаза. – И как же вы потом?

– Вот так, Валюша! Почти всю ночь и просидел, в обнимку с деревом. Хорошо, мороз не сильный был, а то бы окочурился совсем.

– А я-то Васеньку тогда потеряла, все глаза проглядела! Чуть утро завиделось, собрала мужиков и пошла искать.

Аукали, аукали – кое-как нашли. На горбу этого охламона тащила километр, пока у него ступор не прошёл.

– Ты ж у меня не баба, а кровь с молоком!

– Да иди ты, окаянный!.. Валя, может чайку? С матрёшкой и зверобоем, и медок свой есть, домашний.

– Можно и чайку, спасибо.

Клавдия Петровна разлила по кружкам душистый чай.

– Вась, ты ещё расскажи, как мою сестру вылечил.

Свёкор чуть не поперхнулся горячим чаем, рассмеялся:

– Тут как-то сестра Клавкина присылает телеграмму: встречайте, мол, еду в гости. Мы, знамо дело, обрадовались, встретили – чин-чином… Гостит, значит, Татьяна, у нас и как-то за обедом жалуется: ноги, говорит, совсем не ходют, болят, говорит ноги.

– Что такое? – спрашиваем.

– Не знаю, говорит. В больницу надобно сходить, да никак не соберусь.

– А пчёлами не пробовала лечиться? – спрашиваем Татьяну.

– Где я вам в городе пчёл-то найду?

– Айда, Таня, со мной, к улейкам – я тебя мигом вылечу!

– Айболит ещё тот! – засмеялась свекровь.

– И вот, значит, подошли мы к ульям. Говорю свояченице: задирай платье повыше… Ну, не так чтоб шибко – повыше колена… В общем, на каждую ногу посадил я по пчелиной особи.

Татьяна ишшо спасибо мне тогда сказала, а через полчаса матом отборным крыла, на чём свет стоит! Оказалось, аллергия у неё на пчелиный яд, ноги как култышки стали – ходить совсем не могёт!

– Я и говорю – доктор Айболит…

– Откуда ж я знал про аллергию! И ты не знала, и я не ведал… Ты, Валя, медок-то кушай, кушай. Аллергии, чай, у тебя нету?

– Нет, Василь Василич!

– Ну, и слава Богу…

Мы допили чай.

За окном заметно стемнело, на меня накатила усталость.

Свекровь задёрнула занавески на окнах:

– Васенька, вам где постелить-то?

– Ма, можно на печке?.. Ты как, Валюха, согласная на печке спать?

– Ещё как согласна!

– Я мигом!.. Батька своими руками кормилицу нашу складывал, по кирпичику, – похвалилась свекровь.

Василь Василич глянул гордо.

А гордиться было чем – печь и согреет, и накормит, и семью вокруг себя соберёт.

Яркий огонь горит в ней, животворный!

Мы поблагодарили хозяйку и встали из-за стола. Муж, похлопав меня ниже спины, бережно подсадил на печку.

Из черноты, с полатей, на меня пахнуло настоянным за многие годы ароматом: закалённым в огне кирпичём, сушёными травами, овечьей шерстью, хлебным караваем.

Василий быстро уснул, а ко мне сон не шёл.

Да что же это такое?

Справа от меня кто-то громко дышал:

– Пых-пук, пых-пук…

– Домовой! Не иначе, домовой! Я читала…

И вспомнила детскую считалочку:

– Домовой, домовой, мы не водимся с тобой!

И только утром я узнала правду: никакой это был не домовой, а опара, которую свекровь поставила в тёплое место, да так про неё и забыла.

Не раз ещё мы наведаемся в гостеприимный дом Васиных родителей – послушать байки Василь Василича, погреться у печки, поесть домашнего хлеба.

© Наталья Колмогорова

Мы с мужем приехали в деревню. Автор: Наталья Колмогорова
0

Автор публикации

не в сети 5 часов

Татьяна

Мы с мужем приехали в деревню. Автор: Наталья Колмогорова 825
Комментарии: 1Публикации: 6869Регистрация: 28-12-2020
Поделиться с друзьями:

Добавить комментарий