Невеста из дома престарелых или "Скажите, что я умерла." История из сети

размещено в: Такая разная жизнь | 0
Невеста из дома престарелых или "Скажите, что я умерла." История из сети
 
Невеста из дома престарелых или "Скажите, что я умерла."
 
Как можно испытывать сердечные эмоции в возрасте за 60? Нет, если есть муж или привычный партнер – без вопросов. Прикипели старички друг к другу. Но начинать новые отношения?
 
Татьяна Николаевна заселившись в дом престарелых, словно в далекое прошлое попала. Это когда она замуж вышла да с мужем Иваном в семейном общежитии комнатку получила. За стенами – справа, слева кипели отношения, страсти других молодоженов. Иногда стонали по ночам в унисон, а потом смущенно хихикали на общей кухне. Дефицитом было многое, кроме молодости и любви.
 
Родилась дочь Маша и им дали отдельную двухкомнатную квартиру. В общежитии было весело, но каким великим оказалось счастье "семейного одиночества"! Покупка скромных табуреток, кухонных полотенчиков в тон занавесок – все было праздником.
 
Дочь Маша росла замкнутой девочкой. Трудно находила подружек. Еще сложнее выходило с кавалерами, когда наступило девичество. Умница-красавица, как виделось родителям, а желающих проводить, в кино пригласить не было.
 
Маша говорила, что ей до лампочки, на самом деле страдала еще больше уходя в комплексы. Паша, которого привела познакомиться, родителям не глянулся: он производил впечатление какой-то непромытости, гораздо более неприятной, чем холостяцкая неухоженность.
 
Но взглянув на приятно взволнованную 30-летнюю дочь, отец с матерью промолчали. Потом меж собой перетерли: парень из деревни, живет в рабочем общежитии – вот и выглядит так, без женской руки.
 
Да, Маша библиотекарь, он токарь и, возможно, ни одной книги не прочел, но сколько примеров, когда люди с разным уровнем образования счастливы!
 
Паша переехал к ним, но о женитьбе не заговаривал. Иван крепился, хотя чувствовал оскорбленность за дочь. Конечно, можно было поставить удалого молодца перед выбором: или женись или вон пошел! Ну, уйдет, и будут они опять слушать, как дочь тихонько плачет у себя в комнате.
 
"Помогла" беременность Маши. Пашка, на удивление, сразу сказал: "Ну тогда че… Пошли запишемся." Татьяна с Иваном его тогда чуть не расцеловали.
 
Он так и жил гостем-потребителем, отсылая часть зарплаты в деревню (семья Паши была многодетной и слегка пьющей), громко чавкал, не умел выражать мысли и создавал вокруг себя беспорядок, но к нему привыкли. Он был отцом их внука, а это уже требовало уважения.
 
Страшно было другое. Не имея причин для авторитета, Павел создавал его искусственно. Он поселил в душе Маши чувство долга перед ним – мужем, укрепил ее чувство собственной неполноценности и развил ощущение вины.
 
Чуть что, притворялся обиженным – не тот суп, не так посмотрела, не тот канал по ТВ включила (молодые имели телевизор в своей комнате). Он только ключ в скважину вставлял, а Маша уже летела навстречу с угождающей улыбкой: тапки подать, спросить, когда подавать ужин.
 
Сыном не интересовался. Когда тесть попросил помочь разобрать гараж, демонстративно уехал на выходные в деревню. А Машка нервничала: вернется-не вернется. "Да куда он денется от теплого толчка?!"- вспылил Иван. Именно тогда у него случился первый сердечный приступ.
 
Перелистывая прошлое, Татьяна Николаевна, понимала, что Машу с мужем следовало отселить. Переживали, что он ее совсем к ногтю прижмет. Внук Леша, был уменьшенной копией отца. Такой же с низким лбом и упрямым взглядом.
 
Не любил слушать сказки. Из настольных игр признавал только хоккей. Подрос, купили игровую приставку – вот это оказалось его. Так, не жили, а перемогались они – старшее поколение.
 
Отец умер внезапно, в 60 лет. Сидел, читал газету. Таня подумала- уснул, а Ваня навсегда ушел. Последующие 10 лет Татьяна Николаевна не жила, а существовала потому, что у зятя прорезался голос, а дочь не уставала ей шептать: "Мама, он же мужчина!"
 
Старушку "подселили" к взрослеющему внуку – никакого покоя. Если все были дома, Татьяна Николаевна уходила сидеть возле подъезда на скамейке. Даже в непогоду, одевшись потеплее.
 
Когда дочь, пряча глаза, заговорила с ней о доме престарелых, не сразу поняла: "Разве такое возможно, если ты не одинока и не инвалидка?" Дочь заторопилась словами, что будет ее навещать, а тут мальчишка растет, скоро девчонок водить начнет.
 
А Татьяна Николаевна не приюта испугалась. Она не поверила своему счастью, что есть возможность уйти куда-нибудь подальше от этой антисемейной жизни. Оказалось, если есть "знакомство" – можно.
 
Так 70-летняя Татьяна оказалась, словно в общежитии, как когда-то. С той разницей, что теперь дефицита не было, но и любовь с молодостью давно стали не для нее.
 
Дом старости был не самым страшным местом на свете. Чистота, приветливый медперсонал. Проснулся, умылся, а за тебя уже подумали, что на завтрак подать. И весь день расписан. В просторном холле огромный телевизор, есть молельня, комната досуга. Старикам измеряли давление, раздавали лекарства по потребностям.
 
Тяжелая доля, конечно, у тех, кто не мог сам себя обслуживать. Татьяна Николаевна, как и две ее соседки по комнате, была из "мобильных." Калякали о том, о сем. Устраивали постирушки, читали, слушали вместе со всеми какую-то лекцию.
 
Сначала раз в неделю, потом реже, приезжала ненадолго дочь. Татьяна Николаевна с грустью видела, что девочка ее постарела и духом угнетена, а как помочь – сама долю выбрала.
 
Себя она не понимала. Жилось ей здесь гораздо вольготнее и разнообразнее, а душа тосковала. Наверное, по жизни с мужем, по тем годам, когда в своем доме хозяйкой была…
 
Оказалось, можно выходить гулять в сквер, что рядом с учреждением. Она стала "убегать" тайно от своих соседок – уставала постоянно быть в обществе обязательных людей.
 
Весна радовала разгаром. Чистое небушко, ласковое солнышко. Она часами сидела на скамье, читая. Однажды испугалась – ей в колени ткнулся мордой здоровый пес. Но тут же послышалось:"Гриня, не шали!" Гриня? Татьяна Николаевна заулыбалась.
 
Хозяином Грини оказался крепкий такой старичок, приятно простиранный и отутюженный. "У вас заботливая жена,"- не смолчала Татьяна Николаевна. Оказалось, была жена, но ушла туда же, где ее муж Иван был.
 
Старики разговорились. Вернее, Антон Петрович: о сыне и внуках, живущих в другом городе, о своем увлечении оригами и чтением. О том, как ведет хозяйство в свои 72 года.
 
Татьяна промолчала, что "приютская." Он вызвался ее проводить, куда скажет, но она отговорилась. И тогда Антон Петрович назначил ей самое настоящее свидание: " завтра, на этом же месте, в этот же час."
 
Остаток дня Татьяна Николаевна провела в молчаливой задумчивости, а утро встретила в возбуждении. Исполнив все обязательное по плану учреждения, она перебрала свой гардероб под удивленными взглядами соседок. Рассердилась на себя и просто причесалась потщательнее.
 
Встречи двух одиночеств стали правилом. Он всякий раз приносил ей шоколадку или апельсин. Они бродили по скверику с Гриней или без него. Она ему многое пересказала, кроме одного – откуда приходит на их приятные свидания.
 
Однажды, слово за слово, Антон Петрович признался, что очень соскучился по пирогам. Не из кулинарии, а из домашней духовки. Спросил, не мастерица ли она и хватает ли силенок у плиты стоять? А Татьяна вдруг заплакала.
 
И мастерица, и ноги держат, а только… сирота она, приютская, хлам ненужный. Решительно поднялась, чтоб уйти и навсегда прервать такое дорогое ей знакомство.
 
Гриня раньше Антона Петровича ее задержал, ухватив за платье. К концу лета Татьяна Николаевна покидала дом престарелых. До радостного дня она не раз успела побывать в доме Петровича и пирогами его побаловать.
Он увлек ее оригами, и она признала, что это настоящее искусство.
 
Персонал настоял, чтобы все было торжественно: не каждый день выдают "воспитанниц" замуж. Не важно, что без ЗАГСа.
 
"Молодым" подарили два уютных клетчатых пледа, посидели за столом к которому Петрович притащил тортики. Пожилые "девушки", из тех, кто пободрее, наверняка завидовали, но счастья желали от души.
 
А еще удивлялись: почему нет дочки? Татьяна Николаевна сослалась на ее занятость. На самом деле она отказалась сообщать главврачу адрес своего нового места жительства и попросила не информировать дочь о переменах в своей жизни.
 
Поскольку женщина абсолютно дееспособна, ее право уважили. На прощание Татьяна Николаевна, руководствуясь отнюдь не обидой или потребностью мести, сказала: "А дочке скажите, что я умерла. Так всем спокойнее и удобнее будет."
 
(из инета)
 
Невеста из дома престарелых или "Скажите, что я умерла." История из сети
1

Автор публикации

не в сети 2 часа

Татьяна

Невеста из дома престарелых или "Скажите, что я умерла." История из сети 834
Комментарии: 1Публикации: 4685Регистрация: 28-12-2020
Поделиться с друзьями:

Добавить комментарий