Ири́на Вячесла́вовна Чериче́нко — советская и российская актриса театра и кино, заслуженная артистка Российской Федерации. Член Общероссийской общественной организации «Союз кинематографистов Российской Федерации». Википедия Родилась: 3 августа 1963 г. (58 лет), Полярный, СССР
От монастыря до испанской тюрьмы: Водовороты судьбы звезды фильма «Завтра была война» Ирины Чериченко
Она прославилась после роли Искры Поляковой из фильма «Завтра была война». Режиссёры одну за одной предлагали ей однотипные роли в стиле всё той же Искры Поляковой. Судьба подбрасывала ей один сюрприз за другим: Ирина Чериченко побывала послушницей в монастыре и обвиняемой в испанской тюрьме, мечтала о ребёнке и не могла его выносить, ушла в бизнес и долгое время не имела возможности вернуться в профессию. И все же сегодня она вновь снимается в кино и выходит на театральную сцену.
Ирина Чериченко родилась в Мурманской области, а когда ей было четыре года, семья переехала в Запорожье. С детства Ирина увлечённо занималась танцами, и родители считали, что после Мелитопольского культпросветучилища дочь поехала поступать в Киевский институт культуры на хореографа. На самом деле Ирина отправилась прямиком в Москву в ГИТИС. На вступительных испытаниях она читала подготовленные отрывки с жутким акцентом, но всё равно была уверена: её обязательно возьмут. Но в списках студентов она себя не нашла, на что жутко обиделась.
Через год девушка вернулась в Москву, но на приёмную комиссию ГИТИСа продолжала обижаться, поэтому подала документы в два училища, Щукинское и Щепкинское. Поступила в оба, но решила учиться в училище имени Бориса Щукина. Мама, которая была против того, чтобы дочь становилась актрисой, очень расстроилась и отказалась помогать Ирине, лишь изредка передавала небольшие пакеты с продуктами. Будущей актрисе пришлось устроиться работать дворником, чтобы хоть как-то прокормить себя. Да и жила она в служебной комнате рядом с училищем.
Уже в конце второго курса Ирина Чериченко была приглашена на съёмки фильма «Завтра была война», а после выхода картины проснулась знаменитой. Предложения о новых съёмках посыпались на неё, как из рога изобилия, но все роли были вариацией образа Искры Поляковой. Соглашаясь на роль Екатерины Семёновны, воспитательницы в детском доме в фильме «Птицам крылья не в тягость», актриса не подозревала, как круто эта работа изменит всю её жизнь.
Съёмки проходили в Псковской области. В день приезда у Ирины был день рождения, и она отправилась вместе с коллегой в Псковский Кром. Там Ирина познакомилась со священниками и даже отпраздновала вместе с ними свой день рождения. И с тех пор каждое утро приходила в храм на молитву.
Когда съёмки окончились, она решила остаться в монастыре. Девять месяцев она была послушницей Пюхтицкого Успенского монастыря. С удовольствием выполняла любую работу. Когда же Ирине предложили постриг, она не спала всю ночь. Думала, плакала, сомневалась. А утром сказала настоятелю: она не готова стать монахиней. И уехала в столицу.
Для того, чтобы получить работу в Новом драматическом театре, куда её уже пригласили, Ирине Чериченко была нужна московская прописка. Узнав о проблемах актрисы, давний её друг, актёр Валерий Ярёменко предложил девушке заключить фиктивный брак. Она получит прописку в Москве, а он сможет стать в очередь на квартиру.
В результате фиктивный брак стал самым настоящим: супруги неожиданно влюбились друг в друга. Они светились от счастья и совершенно забыли о том, что брак их не настоящий. Это были четыре года любви, взаимопонимания и гармонии.
Валерий Ярёменко
В это же время актриса оказалась в Испании. Её пригласили поработать танцовщицей в составе группы в городе Бенидорм. В неделю она получала 45 долларов. А потом познакомилась с двумя местными ребятами-футболистами, которые предложили Ирине подработку. Раз в неделю в свой выходной она возила их в Барселону или в Мадрид. Каждая поездка оценивалась в 50 долларов.
Полтора месяца актриса возила своих новых знакомых, пока в Барселоне их не арестовали при выходе из гостиницы. Оказалось, что «футболисты» давно находятся под подозрением в торговле наркотиками. Когда Ирину вели в участок, она потеряла сознание. Позже выяснилось, что она перенесла микроинсульт. Трое суток провела Ирина Чериченко в испанской тюрьме. Арестованные «футболисты» подтвердили непричастность девушки, её освободили, и она через несколько дней улетела в Москву, не дождавшись окончания срока контракта.
В Москве актриса долго лечилась и восстанавливалась, а потом с головой ушла в съёмочный процесс, работала в картине «Иван Федоров». В один из дней она просто не смогла подняться с кровати от жесточайшей боли. В больницу её привезли на скорой помощи. В тот день она потеряла своих нерождённых двойняшек. Валерий убеждал жену, что у них ещё будут дети, но вскоре супруги расстались. Ирина до сих пор не может понять, почему она тогда решила поставить штамп о разводе. Валерий предложил ей фиктивно развестись, чтобы получить квартиру и сохранить комнату в коммуналке. Он рассчитывал снова заключить с ней брак после улучшения жилищных условий. Увидев в паспорте реальный штамп о разводе, он страшно обиделся. А Ирина собрала вещи и ушла.
В период безвременья, когда почти перестали снимать кино, Ирина неожиданно для себя самой ушла в бизнес. Сначала один из старых знакомых-иностранцев предложил актрисе поработать у него на презентациях финских сладостей.
Позже она стала очень известна в бизнес-кругах как человек, который может продать всё, что угодно. Она принципиально не торговала только сигаретами. Вскоре Ирина Вячеславовна стала директором представительства бельгийской компании, а вот из театра ей тогда пришлось уйти.
Она с удовольствием занималась новым для себя делом, летала в командировки, изучала языки. Однажды в самолёте познакомилась с мужчиной, который стал отцом её единственного сына. При этом замуж за Артура Ирина Вячеславовна не выходила, а когда поняла, что беременна, буднично сообщила будущему отцу о том, что у неё будет ребёнок.
И сразу обозначила: это будет только её ребёнок, независимо от желания или нежелания мужчины его иметь. Во время беременности актриса потеряла практически всю свою семью. Скончались родители, позже умер брат. Ирина родила Филиппа и погрузилась в материнство. Артура она попросила не тревожить её и сына до того, как Филиппу не исполнится 16 лет.
Ирина Черниченко с сыном
Позже Ирина Чериченко всё же вернулась в профессию. Первая театральная работа после возвращения у неё была в спектакле Андрея Соколова «Койка». Потом была встреча с владелицей агентства Мариной Карнаевой и возвращение в кино. Немало поспособствовало решению снова вернуться в профессию онкологическое заболевание, которое Ирине Чериченко пришлось долго лечить. Она сочла это знаком и ушла из бизнеса.
Ирина Чериченко и Алексей Лысенков.
Потом был случайный звонок от ведущего Алексея Лысенкова, новые чувства и одиннадцать лет безоблачной семейной жизни без штампа в паспорте. Когда Ирина Вячеславовна поняла, что чувства куда-то ушли, а совместное существование стало будничным и серым, она собрала вещи и уехала.
Ирина Чериченко теперь радуется жизни во всех её проявлениях. Она познакомила сына с его папой, правда иногда чувствует, что ревнует Филиппа к его отцу. Она много снимается в кино и любит отдыхать в Индии, которая стала для неё личным местом силы. И сохраняет здоровый оптимизм, несмотря на все сюрпризы, которые уготовила ей судьба.
Ирина Чериченко смогла переломить судьбу, и сегодня она вполне успешно снимается в кино. В кинематографе же немало актёров, запомнившихся зрителю только по одной роли. Они пользовались вполне заслуженной популярностью, но на дальнейшую судьбу успех не оказал никакого влияния. И пусть их слава была не слишком долговечной, однако имена этих звёзд зрители помнят до сих пор.
«Лес молчал… Лишь чуть-чуть играли золотые листья березы, купаясь в блестках солнца… Ах, желтый лес, желтый лес… Вот вам и кусочек счастья. Вот вам и место для раздумий. В осеннем солнечном лесу человек становится чище» — да, почаще бы всем нам в этот желтый лес.
Не для тебя, Адель Телевизор работал громко, бабушка под него любила вязать и пить чай. Алена привычно занималась делами, поглядывая на нее с улыбкой.
Ей она напоминала милого и непосредственного ребенка. Очень худенькая, маленькая, сероглазая, хрупкая, словно птичка. Столько лет — а седины почти нет в волосах. Вся в кудряшках — как была с юности, так и сейчас. И тогда же взяла себе привычку — бантики носить. Мать Алены все головой качала, мол, засмеют же, чего ребячиться в старости? Но бабушка была непреклонна. Чаще других она нацепляла бантик в горошек. Очень древний такой. Но самый любимый.
Алена знала эту семейную историю — бантик бабушке подарил Арсений, ее первая любовь. Только они расстались. Он другую нашел. В армии познакомился. Там ребенок, то се. А бабушка его очень любила и ждала. По слухам, и он ее тоже. Но пришлось жениться на той.
Бабушка тоже вскоре вышла замуж. Дед ее обожал до последнего вздоха. Профессия была не совсем женская — она водила грузовики. И разбиралась в технике так, что другие мужики ахали. По дому все умела. Аленина мама у нее одна была. Сколько себя Алена помнила — никогда не видела, чтобы бабуля кричала, жаловалась на жизнь, переживала. Проблемы решала по мере поступления, всегда была приветлива и весела.
И как-то так получилось (отца у Алены не было), что главной в их семье из трех женщин оставалась неизменно она, бабушка!
Только вот в последнее время стала сдавать. Алену это пугало. Она копила деньги на отпуск и мечтала свозить бабушку в Париж. И говорила, что купит ей там шляпку и они будут пить кофе с круассанами где-нибудь на берегу Сены. У бабушки даже имя было нездешнее «Адель». Жили они в большом доме втроем — Алена, мама и бабушка.
Мама работала начальником отдела. Алена тоже уезжала к себе в офис. Но бабушка Адель не сидела одна. Она любила погулять по их приморскому городку, встретить знакомых, повспоминать работу.
В этот день был выходной. Алена вдруг отвлеклась. И тут раздался звон. Вбежала на кухню. Побледневшая бабушка смотрела на экран. Ее любимая чашка валялась на полу.
— Бабуля! Ты чего? Садись в кресло! Сейчас, давай водички! Бабушка, что с тобой? — Алена принялась бегать вокруг.
Но та ее словно не слышала. Смотрела куда-то вдаль. И вдруг заплакала. Как ребенок, всхлипывая и размазывая кулачками мокрые дорожки по лицу. Губы беззвучно шевелились. Алена заметалась по дому. Пока искала какие-то капли, пробовала звонить маме, вернулась — бабушка стоит, собранная совершенно. Словно и не рыдала несколько минут назад. И улыбается.
Тут Алене с работы позвонили.
— Бабуля! Я мигом, ты пока отдыхай, хорошо? — Алена чмокнула бабушку в щеку и умчалась.
А когда вернулась — бабушки не было. И ее верхней одежды тоже — исчез нарядный легкий плащик рябинового цвета и туфли, парадные, лакированные, с бантиками. Только легкий аромат духов, любимых, с сиренью витал в воздухе. На трюмо лежали раскрытая помада, пудреница.
Девушка достала телефон и начала звонить. Только сотовый бабушки отозвался из ее спальни. Забыла!
Тогда Алена помчалась на улицу, пробовала расспросить случайных прохожих:
— Вы девочку ищете? — спрашивали они.
— Нет, бабушку. У нее бантик, кудрявая такая. Всем рассказывает, что водила грузовик.
И думала, что странно это звучит, конечно. Но бабушка была такой! Кудрявой, с бантиком. И водила грузовик много лет. Почему думали на девочку? Из-за бантика или решили, что «водила грузовик» — это игрушку катала? А она по- настоящему!
Алена набрала маму.
— Бабушка исчезла! Я не знаю, куда! Ей вначале нехорошо стало, а потом я уехала — вернулась, а ее нет. Что делать, мама? — плакала в трубку.
Мама приехала быстро. И только глянув в ее расширившиеся глаза, посмотрев на дрожащие руки, Алена вдруг поняла кое-что. Они жили, дышали, мечтали, любили, работали. Потому что была она. Бабушка. Которая незримо сохраняла некое величие и силу их дома. На своих хрупких плечах.
— Так, сядь. Давай, вспоминай. Пошагово. Успокойся, говорю. Все, я себя в руки взяла и ты возьмешь. Куда бабушка могла пойти? Точно не в магазин и не на прогулку. Потому что духи, помада, платье — я глянула, она бархатное черное с воротничком надела. Такое впечатление, что на свидание собралась. Но это ж бред. Куда тогда? При таком параде? Алена, бабушка старенькая совсем. Всякое может случиться! Быстро вспоминай! — наседала мама.
Алена только и смогла сквозь слезы про телевизор рассказать. Про разбившуюся чашку.
— Чашка? Фарфоровая, с цветами? Невесомая такая? Нет, это не случайность. Бабушка твоя никогда бы ее просто так не разбила. Что-то потрясло ее в тот момент. Что шло по телевизору? Ну? — не отставала мама.
Вместе они кинулись искать газету с программой. Оказалось, местное телевидение. И Алена с мамой бросились туда.
— У нас повтор сюжета был. На это время, что вы говорите. Только там ничего особенного не было, никаких происшествий. Я могу вам показать, если хотите! — ответила девушка-корреспондент.
Алена и мама смотрели на экран. Идут люди. Играет на гармошке старичок. Ему в шляпу кидают монетки. Сюжет кончился.
— Ничего. Я так надеялась! Не могла она так просто убежать из дома. Где искать? Телефон не взяла! — мама расстроенно села на стул.
— Ой, не говорите! У нас знаете сколько людей теряется! И не находят. Так что вы уж заранее настраивайтесь! — пробубнил проходящий мимо сухопарый мужчина в вытянутом свитере.
Девушка-корреспондент шикнула на него. Аленина мама застыла, беспомощно глянула на дочь. У Алены же в голове все звучала мелодия. И вдруг она попросила:
— Прокрутите, пожалуйста, тот момент, где дедушка поет!
Ее просьбу выполнили.
— Не для тебя, Адель, я рвал в саду сирень, — пел надрывно старичок, звучала гармошка.
— Такой дедушка хороший! Представляете, скитается по городам со своей гармошкой. Какие-то там у него неприятности с семьей. Без своего угла остался на старости лет. Вот, к нам приехал. Мы и сюжет-то сделали, вдруг кто ему поможет? Не дело это, на улице остаться. Ладно, у нас еще тепло. И этот дедушка Арсений… — все говорила девушка-корреспондент.
Алена не дослушала. Она схватила маму за руку и потянула с собой.
— Алена! Да куда ты меня тащишь! Что случилось? — спросила мама.
— Это он! Я знаю, где наша бабушка! Нет такой песни! Он сам ее сочинил для нее когда-то! Мама! Арсений! Тот самый, из ее молодости. Имя «Адель». Нашей бабушки, ну же! — сквозь слезы прошептала Алена.
Вот и парк. Летнее кафе. Время словно остановилось. За столиком сидели двое. Их бабушка в бархатном платье и со смешным облезлым бантиком в волосах. Ее руку держал в своей незнакомый старичок. Бедно одетый. С гармошкой. Они влюбленными глазами смотрели друг на друга.
Алена и мама застыли, боясь нарушить эту идиллию. И тут бабушка обернулась, увидев их. Подошли.
— Доченька, внученька, это Сеня мой! Сколько лет прошло! А я же сразу его узнала. По песне, по глазам, примчалась сюда. Выгнали его из дома. И жена огорошила, сказала, что сын-то не его. Что специально на себе женила. Это ж надо, так жестоко поступить. Внукам квартира нужна. Собрался, взял гармошку да ушел. Вот, пел везде. И словно сама судьба в наш город привела. Надо же, — бабушка комкала в руках платочек.
А дедушка вдруг схватил свою гармонь. Полилась мелодия.
— Не для тебя, Адель! — понеслось по парку.
Люди с улыбками слушали.
— Мама! Чего же ты, плащик такой легкий накинула. А вы, Арсений, вы пойдемте, пожалуйста к нам! Дом у нас большой, всем места хватит! — предложила вдруг Аленина мама.
Алена посмотрела на бабушку. Глаза у той сияли, словно звезды. Она с благодарностью сжала руку дочери.
— Пойдемте… дедушка! — только и сказала Алена.
Маленький (или он все же большой?) клубочек любви, размотавшись, спустя долгие годы снова стал целым.
В уютном саду приморского городка сидят теперь, взявшись за руки, два старичка. И доносятся звуки гармошки. Потому что для настоящей любви нет времени, расстояния и преград. Татьяна Пахоменко
