Люблю мечтать под шум дождя, Смотреть на капли на стекле, Люблю побыть внутри себя… Чтоб чашка кофе на столе. Я заберусь под теплый плед, Свернусь калачиком и вот- Я погашу на кухне свет И спрячусь в сумрак от забот. Мне мягко и тепло внутри, Пушисто и совсем не сыро, В субтропиках моей любви, Вдали от тонущего мира. Там за окошком рассвело, И девять баллов по шкале ненастья, А я внутри и мне тепло, Я словно в раковине счастья Уютен мой смешной мирок, Его хочу я разделить с тобою И если ты совсем промок, Стучись! И я всегда открою!
Достойная старость держится на трех китах: правила жизни Виктории Токаревой
«Старость — это самая счастливая пора, в этом возрасте уже на все наплевать! Кто любит, кто не любит, кто позвонит, кто не позвонит, кто бросит, кто оставит, и так хорошо…»
Писательница Виктория Токарева в одном из интервью сказала: «Мне стало лучше жить с годами».
Она утверждает, что молодость — это пора тревог и сомнений, еще не знаешь, кто ты такой и что тебе по-настоящему нужно от жизни. За многое придется побороться и до конца не уверен — справишься ли ты?
В молодости вечно чего-то не хватает: любви, жилья, денег, знаний. Суммарно — это портрет неуверенного в себе, в своем будущем человека.
Счастливыми умет быть только старики. У старости нет будущего, но именно этот факт и позволяет наслаждаться процессом жизни, любоваться каждым днем.
Люди становятся очень чувствительными и обращают внимание на те вещи, которые раньше не замечали.
Вот что говорила 80-летняя Токарева в своем интервью: «В первой половине жизни очень много места занимает любовь и всякие страсти. Еще много времени отнимает работа, на которую, хоть и сам не понимаешь, нужна она тебе или нет, бегаешь как заяц, чтобы только заработать денег…
А потом наступает момент, когда все ненужное «отшелушивается» и ты понимаешь, какой молодец Создатель, что создал вот такое небо, вот такие деревья и тебя».
И можно спокойно сидеть, смотреть на небо, на деревья и никуда не бежать. Про «никуда не бежать» — очень хорошо сказано.
Прямо-таки, буддийская мудрость. Сколько жизненной энергии сжирает суета…
Может, именно поэтому, пожилые люди мечтают покинуть большой город и перебраться в тихое место, чтобы наслаждаться вечными пейзажами?
У немецкого философа Артура Шопенгауэра, есть соображения о том, почему пожилые люди осознанно выбирают уединение.
И счастливы в этом режиме собственного ритма, покоя и тишины. В единении с природой можно черпать силы. А вот общение с людьми нужно свести к минимуму.
Виктория Токарева ограничивается узким кругом родных и совершенно равнодушна к вниманию публики и критике со стороны: «Старость — это самая счастливая пора, в этом возрасте уже на все наплевать! Кто любит, кто не любит, кто позвонит, кто не позвонит, кто бросит, кто оставит, и так хорошо…
В этом возрасте можно читать хорошие книги, слушать музыку, есть вкусную еду, не боясь испортить фигуру, и любить свою семью, какая бы она ни была. Вот и все. Приходит ощущение покоя, комфорта и полного безоговорочного счастья».
Три пункта достойной старости
Писательница призналась, что ее счастливая и достойная старость держится на трех китах:
Первое — это дети и внуки и даже правнуки.
Второе счастье — это профессия. Я очень люблю свою профессию, она у меня забирает полдня, и эти полдня мне очень интересно жить. А если интересно прожить хотя бы полдня, то уже можно считать себя счастливым человеком.
И третье мое счастье — это мой дом. Я его построила на свои деньги, заработанные честным и красивым трудом. Не могу сказать, что он обставлен с большим вкусом, но мне там нравится.
Внуки и дети, светлый разум, уютное жилище — что еще нужно для того, чтобы остановиться и полюбоваться закатом своего пути?
Две очень пожилые женщины сидели за круглым столом и пили чай. Та, которая постарше, посмотрела на вторую, в выцветших глазах её не было ни намека на старческую скудость ума.
-Как ты думаешь, там про нас не забыли?
-Не забыли. Там все посчитано и записано. Всему свое время.
***
Нюра дружила с Ингой с самого начала учебы. Вместе попали в одну комнату в общежитии, будучи абитуриентками, рядом стояли их койки, когда их, домашних девочек, отправили на морковку в начале первого курса, и затем уж и сами попросились жить вместе, когда заселялись в студенческое общежитие.
Инга сначала вообще не могла поверить, что её подругой может быть такая вот Нюра. Серые волосы, блеклые серо-голубые глаза, мужской разворот плеч, еще и дылда.
Не то, что она. Тонкая , хрупкая, рыжекудрая, с трагично-кинематографичным заломом бровей. А потом привыкла, и даже, некоторым образом, имела бонусы от этой дружбы.
Дело в том, что Нюра была умна, это мягко говоря. И ей не составляло никакого труда учиться за двоих. Андрей как-то незаметно стал третьим в их компании.
Сначала садился рядом на лекциях, потом стали вместе проводить время между парами, а потом после учебы, и по выходным.
Инга считала, что ей очень повезло. Он из профессорской семьи, коренной петербуржец и она, девочка из Кисловодска. Сразу счастливый билет.
Плохо только, что Нюра слегка бестактна. Ну можно было пошевелить своими северными мозгами и понять, что иногда им нужно оставаться одним. Но, видимо, придется ей об этом открытым текстом сказать.
И случай очень скоро предоставился. Андрей предложил сходить в кино. На ,,Фантомаса'', смешно даже. Хотя, все его обсуждали. Французский, вроде.
-Нюра, мне нужно сказать тебе, думаю, ты поймешь, но не могла бы ты остаться сегодня дома?
-Я? А почему?- с изумлением смотрела на Ингу, как-будто не понимала.
-Ты же не сможешь всегда быть с нами третьей, ну это очевидно!
-А…Ты думаешь, что Андрей с нами из-за тебя?
-Ну, не из-за тебя же! Инга не понимала, как можно быть такой толстокожей? Нюра смотрела на Ингу спокойно, даже не обиделась. И что-то похожее на жалость промелькнуло в глазах. Рехнулась, что ли?
-Инга, Андрей сделал мне предложение. Летом поедем к моим знакомиться, а в ближайшее время идем к его родителям.
***
Аглая смотрела на Андрея, она стояла у входной двери и уже перестала делать какие-либо попытки остановить его. Небольшой чемодан, который он собрал, рюкзак с учебниками и все.
Здесь его ничего не держало. Это было настолько не похоже на него, её мальчика, который сейчас вот пройдёт мимо неё, как мимо комода, и уйдет. Он просто уйдет. И из-за кого? Деревенской девки? Или откуда она там.
И ей надо остановить его, как-то заставить остаться, при этом не потеряв лицо. Хотя, какое уже тут лицо, когда пятнадцать минут назад она визжала базарной бабой глотая буквы, да целые слова, вместо того, чтобы со спокойствием хорошо воспитанного и образованного человека объяснить невозможность этого брака. Именно после её визга он повернулся и стал собирать вещи.
-Я погорячилась, и возможно даже была не права. Мне на самом деле надо было познакомиться с ней сначала. Пойми меня, пожалуйста, мы уже давно с папой видим твоей спутницей Лору. Неудобно перед Стаховскими.
Давай, как-будто не было этого разговора, и мы сделаем, как ты хочешь. Пусть приходит, познакомимся.
Андрей увидел её еще на вступительных экзаменах. Высокая, статная, с пепельно-русыми волосами, с голубыми глазами. Невероятная. Ему понравилось, как она держала себя, с каким достоинством.
И это не была гордыня или чванство. Нет. Это было её естественное внутреннее состояние души, порода. И ум. Идеальная девушка. И очень быстро Андрей понял, что хочет быть с ней всегда.
Потому что рядом с ней он радовался жизни, а когда они расставались, то просто ждал нового дня и новой встречи. А поскольку чувства оказались взаимными, то они решили быть вместе всегда.
Стол светился хрусталем и матово поблескивал приборами. Аглая усмехнулась и поставила бокал, отмеряя ровно два пальца от ножа. Не надо ничего говорить, надо просто показать.
Да девочка и сама все поймет.
-О, как в ,,Асторию'' попал. Властвуй и подавляй. А просто встретить девочку и познакомиться мы не можем?- муж знал её, как облупленную.
— Борис! В НАШЕЙ СЕМЬЕ так принято!
Да, комплексом интернатских принцесс Нюра не страдала. Смотрела прямо, приборами пользовалась непринужденно, оживленно обсуждала с Борисом его любимую гидравлику.
С аппетитом ела, потом хотела помочь убрать со стола, но Аглая остановила.
-У нас уберут.
Свадьбу сыграли, Аглая категорически отказалась как-то хлопотать и присутствовала только на регистрации, и то только из-за мужа.
Там мельком увидела мать Нюры, такую же высокую, русоволосую, в синем платье с белым воротничком. Молодые все сделали сами, отец оплатил небольшое кафе.
Она была разочарована непослушанием сына, у неё были совершенно другие планы на его будущее. И они практически перестали общаться. Иногда Борис что-то пытался ей рассказывать, но Аглая не слушала, вставала и уходила в другую комнату.
Радовал старший сын, его брак она считала удачным. Сын женился на Стеллочке, девочке их хорошей семьи. Нежная и хрупкая, Стелла всегда была приветлива и гостеприимна, только вот внуками пока не порадовала.
А жизнь шла своим чередом. И в этой череде приходилось прощаться с родными людьми. Прощание с мужем Аглая помнила плохо. Хлопоты взяли на себя дети, она была не в состоянии, смутно помнила лица людей, пришедших проводить.
И началась другая жизнь. Горькая, одинокая, не смотря на то, что старший сын с женой переехали жить к ней.
Так и жила, пока однажды ночью, захотев воды попить, не услышала шипение Стеллы из кухни.
-Почему она свои деньги тратит только на себя? Привыкла всю жизнь не работать, и с мужниной шеи перелезла на твою. Утром позвонила Андрею.
-Ты сможешь забрать меня к себе? Андрей приехал, она еще вещи не успела собрать. Усадил мать в машину, запихал чемоданы в багажник и поехали.
Повезли Аглаю в новую жизнь. Приехали к старому дому в центре, в просторную светлую квартиру, заставленную добротной мебелью, не новоделом.
Нюра встретила на пороге, крепко обняла. Общалась так, будто не расставались на долгие годы. Выяснилось, что квартира бабушки, в ней они и стали жить после свадьбы, а потом она досталась Нюре в наследство.
Бабушка была на свадьбе? Надо же. Мама Нюры писала диссертацию в Кириллове, а после развода осталась там жить, работала в Кириллово-Белозерском монастыре. Жила Нюра в общежитии, потому что хотела самостоятельности и настоящей студенческой жизни.
-То есть мезальянса не было?-вслух думала Аглая.
-Ну, не знаю, не знаю. Может и был!- смеялась Нюра.
***
Новая жизнь Аглаи была другой, но не менее счастливой, чем в замужестве. Старость не была тяжким бременем, бессмысленным ожиданием конца.
Это был очередной этап, наполненный своими заботами, делами и радостью от них. Она была нужна и любима.
Не зная внучку ребенком, копию Аглаи в молодости, она со всей душой занялась воспитанием правнуков. Так еще прошли годы.
***
Уже обе овдовевшие женщины сидели за столом на даче. Пили чай за круглым столом. Одной девяносто пять, второй семьдесят.
-Как ты думаешь, там про нас не забыли?
-Не забыли. Там все посчитано и записано. Всему свое время. — ответила Нюра.
Она была очень недовольна дочерью. Дочь была взрослой, солидной дамой, её муж публичный , очень обеспеченный человек, владел » банками, городами, пароходами». Дочь же вела жизнь , как теперь говорят, светской львицы. По её понятиям, вдовы генерала с сорока пятью годами замужества, дочь не занималась ничем.
Домашними делами занимались специальные помощники по хозяйству, как их теперь называли, заменив слово » прислуга». У дочери же были вечеринки, приемы, презентации, бесконечный непонятно от чего отдых, то на Канарах, то на Мальдивах….
С одного отдыха через несколько неполных недель отправлялись на другой отдых. Потом следовал небольшой перерыв, отдых от отдыха, и все начиналось сначала. Ей такая жизнь была непонятна.
В том возрасте, в котором теперь находилась её дочь, она ездила с мужем по гарнизонам, вела хозяйство, с трудом устраивая быт на каждом новом месте. У нее тоже не было трудового стажа, хотя возраст давно был пенсионным, пенсия за мужа переводилась на счет в банк и она даже толком не знала какая там сумма.
Но она всю жизнь трудилась, даже будучи уже генеральшей не оставляла забот о своем доме, муже, дочери, даче. Все делала сама. И на отдых ездили каждое лето не только на дачу, но и в Ливадию, которую она очень любила.
Детей у дочери не было. Дочь тщательно следила, чтобы эта совсем ненужная беременность ненароком с ней не приключилась.
Зять работал. Много. Был увлечен своими делами, проектами, инвестициями и как то тоже не страдал от отсутствия детей в их семейной жизни.
После смерти мужа именно зять, а не дочь, настоял на том, чтобы она жила с ними, дом большой, у нее были две довольно большие комнаты с выходом в зимний сад, не нужно было ни о чем заботиться, она могла целыми днями смотреть свои сериалы, «мыльные оперы», слушать любимые мелодии.
Иногда зять баловал её билетами в Большой, это был для неё особенный праздник. Общение с зятем не было очень уж тесным, но она все время чувствовала какую то сыновью заботу о себе, чего нельзя было сказать об отношении к ней дочери.
Правда, ни с какими просьбами она к зятю никогда не обращалась. Её генеральская квартира и старая любимая дача стояли в одиночестве. Иногда она скучала по ним, но здесь ей было хорошо, комфортно, и эта скука начавшись, тут же и заканчивалась.
Дней десять тому назад пришло письмо, что маленький сын её внучатой племянницы остался сиротой. Она не поддерживала связи с дальними родственниками, а из близких уже давно никого и не осталось, и потому о каком и чьём именно сыне идет речь представляла плохо, совсем не представляла.
Она поехала туда , как указано было в письме, и познакомилась с белокурым трехлетним малышом, которого должны были отправить в дом малютки, если не найдутся какие-либо родственники.
Ей сказали сразу, что ей в опекунстве над ребенком откажут, её возраст не позволяет быть опекуншей этого маленького похожего на ангела, малыша.
Дома, когда она рассказала дочери о малыше и трудностях в усыновлении, начался настоящий ад, дочь кричала , что этому не бывать, что в таких делах она матери не помощница, не хватало еще чужих детей вскармливать.. И много, много других и обидных слов было сказано дочерью.
Она дочери возражала, говорила, что у нее есть своя квартира, своя пенсия и еще есть силы помочь этому мальчику, у нее нет только из за возраста законных прав на это, и в этом ей очень нужна помощь дочери.
Десять дней ожесточенных военных действий между матерью и дочерью не привели ни к какому результату, срок, отведенный социальными службами на решение этого вопроса, заканчивался, ничего сделано не было и малыша должны были отправить в дом малютки.
Последней её надеждой оставался разговор с зятем, но больших надежд она на этот разговор все же не возлагала. Если уж её собственная дочь так бурно и отрицательно восприняла предложение матери, то что уж ждать от зятя.
Но все же утром она вышла к завтраку раньше обычного, чтобы застать его до отъезда на работу. Она нервничая, сбивчиво стала рассказывать ему о том, как пришло письмо, как она ездила в дом малютки, чтобы повидать мальчика и самое главное, что они с этим мальчиком не будут обременять их, зятя и дочь, своим присутствием, а будут жить в её квартире, ей нужна только юридическая помощь, чтобы не потерять этого последнего , хоть и очень дальнего родственника.
Зять выслушал, попивая кофе, ничего не ответил и уехал на работу. Прошла неделя, все сроки вышли. Она старалась не думать об этом ребенке и уж точно не ездить к нему, чтобы не травмировать пустыми надеждами.
Однажды утром пришла машина, из нее выскочили рабочие в синих комбинезонах и начали ремонт двух небольших комнат, расположенных рядом с её комнатами, потом привезли мебель для детской комнаты, а потом в её комнату пришел зять и сказал, что завтра она должна поехать в агентство и на свое усмотрение выбрать няню для мальчика, мальчика он усыновил, он будет носить его фамилию.
Но что скажет дочь? Теперь ей было очень жаль дочь, ей очень не хотелось , чтобы дочь хоть как то пострадала.
Все будет хорошо, ответил зять. В пятницу во второй половине дня привезли мальчика, он был очень напуган таким непривычным для него переездом, потом откуда-то приехала насупившаяся, сердитая дочь, походила по дому, громко, раздраженно поговорила с кем-то по телефону, а потом все же зашла в детские комнаты…
По лицу своей дочери она поняла, что зять прав, все будет хорошо…
