Александр Васильевич Панкратов-Черный

размещено в: Режиссёры | 0

В творческом багаже актера более 100 ролей в кино, памятен зрителю прежде всего своими комедийными персонажами, немного нагловатыми, на первый взгляд, беспечными, идущими по жизни легко, без особых проблем. Настолько гармоничен артист в своих образах, вызывающих улыбку…

Банджист Степан Грушко из ленты «Мы из джаза», или страстно желающий научиться бить чечетку Аркадий Грачев из «Зимнего вечера в Гаграх», или вырвавшийся из-под контроля жены повеса Геннадий из фильма «Где находится нофелет?».

Алекса́ндр Васи́льевич Панкра́тов-Чёрный — советский и российский актёр, кинорежиссёр. Народный артист РФ. Википедия
Родился: 28 июня 1949 г. (72 года), СССР

Сегодня, 28 июня, народный артист России, ки­норе­жис­сё­р и по­эт Александр Панкратов-Черный отмечает 72-й день рождения!

В творческом багаже актера более 100 ролей в кино, памятен зрителю прежде всего своими комедийными персонажами, немного нагловатыми, на первый взгляд, беспечными, идущими по жизни легко, без особых проблем. Настолько гармоничен артист в своих образах, вызывающих улыбку…

Банджист Степан Грушко из ленты «Мы из джаза», или страстно желающий научиться бить чечетку Аркадий Грачев из «Зимнего вечера в Гаграх», или вырвавшийся из-под контроля жены повеса Геннадий из фильма «Где находится нофелет?».

Инет

Почему Панкратов стал Черным, и как его судьбу изменил «нофелет»:

Малоизвестные факты о знаменитом актере

28 июня исполняется 72 года известному актеру и режиссеру, народному артисту России Александру Панкратову-Черному.

Он начал сниматься в кино только в 30 лет, а слава пришла к нему около 35, когда вышли фильмы «Мы из джаза» и «Жестокий романс».

С тех пор актер сыграл более 110 ролей в кино и активно продолжает сниматься и после 70 лет, исполнив яркие роли в нескольких сезонах сериалов «ИП Пирогова» и «По законам военного времени».

Почему актер был вынужден взять двойную фамилию, и как съемки в фильме «Где находится нофелет?», где он фактически сыграл самого себя, едва не разрушили его жизнь – далее в обзоре.

Будущий актер вырос в глубинке, в глухой деревне Алтайского края. Из четверых детей в их семье выжили только двое – Александр и его сестра Зина. Когда мальчику было 3 года, его отца не стало, и он с 6 лет работал, помогая матери.

Она хотела, чтобы он стал военным, а когда сын сказал, что мечтает о сцене, удивилась: «Ты же у меня страшненький, какой из тебя артист?»

Раз в месяц к ним в деревню приезжал передвижной кинотеатр, Александр не пропускал ни одного сеанса и уже тогда решил, что никакой другой профессии для себя не хочет.

После 8 класса Александр поступил в Горьковское театральное училище, после окончания которого несколько лет выступал на сцене Пензенского драмтеатра.

А вскоре понял, что актерская профессия не удовлетворяет всех его творческих амбиций, и отправился в Москву, чтобы поступить на режиссерский факультет ВГИКа.

На вступительных экзаменах он заявил, что хочет стать режиссером, чтобы создавать мир, которого он был лишен в детстве. Экзаменаторов такой ответ не оставил равнодушными, и его приняли.

Как зажглась звезда Панкратова-Черного

Настоящая фамилия Александра – Панкратов. Но вместе с ним в институте учился еще один студент с такими же именем и фамилией. Из-за этого возникла путаница.

«Саша Панкратов закончил ВГИК гораздо раньше меня, снял свою первую работу и уехал в Карловы Вары на кинофестиваль. Когда он туда приехал, фотографию в журнале поместили его, а фильмографию и биографию напечатали мою.

После кинофестиваля меня вызвали в Госкино, и председатель Филипп Ермаш сказал, чтобы я сменил фамилию», – рассказывал артист.

Однажды один из его преподавателей, объясняя, о ком из Панкратовых он говорит, сказал: «О черном». У Александра были смоляные волосы, а его тезка был рыжим, и это подсказало ему идею для псевдонима: Панкратов-Черный.

Только накануне своего 30-летия Панкратов-Черный дебютировал в кино.

Однажды Андрей Кончаловский увидел его курсовую работу, заинтересовался им как кинорежиссером и пригласил в качестве ассистента в свой фильм «Сибириада».

А заодно Панкратов снялся в небольшой роли, которая и стала его актерским кинодебютом. После этого режиссеры обратили внимание на талантливого дебютанта и начали приглашать на съемки.

Крестным отцом Панкратова-актера стал режиссер Карен Шахназаров, ведь именно он первым раскрыл творческий потенциал Александра, доверив ему главную роль в фильме «Мы из джаза».

Эта работа принесла актеру первую громкую популярность и стала его визитной карточкой, после чего в 1980-х гг. Панкратов превратился в одного из самых востребованных, узнаваемых и успешных актеров.

Самыми яркими его киноработами этого периода стали роли в фильмах «Жестокий романс», «Зимний вечер в Гаграх», «Курьер», «Забытая мелодия для флейты», «Артистка из Грибова» и «Где находится нофелет?»

Судьбоносный «нофелет»

Уже в самом начале работы над комедией «Где находится нофелет?» сценарист Анатолий Эйрамджан и режиссер Геральд Бежанов знали, что одну из главных ролей в фильме обязательно должен сыграть Панкратов.

Эйрамджан вспоминал: «Александра Панкратова-Черного я видел в роли Гены уже тогда, когда писал сценарий и, наверное, еще и поэтому эта роль оказалась ему, как говорят портные, в самый раз.

И еще именно этим я могу объяснить тот факт, что Андрей Миронов, который тоже пробовался на роль Гены, не был утвержден на эту роль худсоветом после просмотра проб».

Способ знакомиться с девушками на улицах, который использовал герой Панкратова, ловелас Гена, был подсмотрен Эйрамджаном в реальной жизни: один из его приятелей останавливал девушек и спрашивал, где находится «кюрасю».

Пока они выясняли, что означает непонятное слово, завязывалось знакомство. Необъяснимое «кюрасю» в результате заменили в сценарии на вполне объяснимый «нофелет» («телефон» наоборот) – и главная сюжетная линия была готова.

Этот киногерой получился одним из самых ярких в плеяде образов, созданных Панкратовым на экранах.

Возможно, это случилось действительно потому, что сам актер был очень похож на своего героя, дамского угодника, – Панкратов никогда не скрывал того, что его «донжуанский список» был очень внушительным.

При этом более 40 лет прожил с женщиной, на которой официально женился только тогда, когда их сыну было уже 32 года.

С дочерью знаменитого кинооператора Юлией Монаховой актер познакомился еще во время учебы во ВГИКе.

Его первый брак с однокурсницей Ириной не был продолжительным, Александр был готов жениться на Юлии, но от этого шага его остановило недоверие будущего тестя: маститый кинооператор был уверен в том, что молодой провинциал хочет жениться на его дочери из меркантильных побуждений.

Александр и Юлия начали жить в гражданском браке, в 1980 г. у них родился сын Владимир, но в загс они отправились только в 2012 г.

При этом в этот период в жизни актера было много увлечений и даже один официальный брак!

На съемках комедии «Где находится нофелет?» Панкратову было не до смеха: он совершенно потерял голову от актрисы Вероники Изотовой, исполнившей в фильме эпизодическую роль. 5 лет назад у них был роман, но Панкратов не спешил уходить от гражданской жены, и тогда они расстались.

На съемках между ними снова вспыхнули чувства. Актер сделал ей предложение, они расписались, но этот брак продержался всего несколько месяцев.

Оба были слишком вспыльчивыми, темпераментными, к тому же Изотова не останавливала Панкратова от частых посиделок с большим количеством спиртного и от ухаживаний за другими женщинами.

Актер понял, что такие отношения погубят обоих, и вернулся к Юлии, с которой остается и по сей день. С тех пор Панкратов сыграл десятки ролей.

Он не раз вызывал на себя шквал критики, когда соглашался на сомнительные роли в низкопробных комедиях 1990-х гг. или проходных сериалах «нулевых», но при этом всегда оставался истинно народным актером – зрители его любили и часто узнавали себя и своих знакомых в его героях.

Возможно, поэтому у актера и остаются силы, желание и вдохновение не снижать темп работы и после 70 лет, ведь он все так же востребован и энергичен, как в молодости!

Инет

Поделиться с друзьями:

Лариса Рубальская. Стоит старость у порога, просится в мой дом

размещено в: Стихи Ларисы Рубальской | 0

Стоит старость у порога, просится в мой дом.
Я ж с поклоном к ней, не строго: «Может ты потом?
Погоди ещё немножко, не стучи мне в дверь,
Не заглядывай в окошко, страшно мне… Поверь!
Не гоню тебя, я в целом… Ты меня пойми,
Старость встретить я б хотела… Но, повремени!
Если можно, то попозже… Слышишь? – Не сейчас!
Не готова я, похоже… Не пришёл мой час!
Может ты дорогу знаешь, где мы разминёмся?
Не надолго… лет на сорок, а потом вернёшься.
Забери пока болячки все мои в рюкзак,
За подарки, за гостинцы – не за просто так!
Поброди ещё по миру, солнце везде светит,
Может где-то ждут тебя, может кто приветит!»
Отвечает тихо старость: «Да я ж, понимаю,
У меня, конечно, график… но я нарушаю!
Посылают по работе, я ж должна проверить,
Кто? Насколько сам в себя может ещё верить?
Вот пришла к тебе и вижу: Ты ещё летаешь!
Вся в работе, вся в заботе, людям помогаешь!
Если ты отсрочку просишь – Я уйду… на время,
Пригласи на часик в гости, чай попьём с вареньем».
Чай попили, поболтали с нею, как с подружкой,
Я ей в путь дала варенье, чая в термос с кружкой.
Проводила до порога, дверь за ней закрыла
И сказала: «Слава Богу! Чуть уговорила!»

© Лариса Рубальская

Поделиться с друзьями:

Туве Янссон

размещено в: О писателях | 0

9 августа 1914 года, в Финляндии родилась «мама» муми-троллей — писательница Туве Янссон. Она сама всегда подчеркивала, что является в первую очередь художником и не относилась к литературной деятельности всерьез. Она написала множество прекрасных книг для взрослых — но для большинства читателей по всему миру Янссон навсегда останется волшебницей, подарившей нам муми-маму и муми-папу, Снусмумрика, фрекен Снорк, Сниффа, малышку Мю и многих других любимых персонажей детства.
«Они сидели все четверо, глядя в огонь, пока мама Муми-тролля рассказывала им разные истории. Она рассказывала о том, что, когда была маленькой, муми-троллям не нужно было бродить по мрачным лесам и болотам в поисках местечка для жилья. В то время муми-тролли жили вместе с домашними троллями у людей, большей частью за печками. – Кое-кто из нас еще и сейчас живет там, – сказала мама Муми-тролля. – Разумеется, там, где еще есть печки. Но там, где паровое отопление, мы не уживаемся…».

«Маленькие тролли или большое наводнение»

Туве Янссон.

Её сказки о муми-троллях покорили мир и рассказали о самом главном миллионам читателей: «Одинаково важно знать две вещи: как быть одному и как быть с другими».

«В этом мире есть место абсолютно для всего на свете. Отсутствие здравого смысла переплетается с железной логикой. Есть в этом нечто от сюрреализма, от сновидений, от реальности каждого дня в его фантастическом обрамлении…»

Очаровательное семейство муми-троллей, созданное прекрасной финской писательницей Туве Янссон, приобрело широкую популярность еще в 40-х годах прошлого столетия, а в 60-х годах серия ее книг о муми-троллях была переведена более чем на 30 языков, включая русский, заслужено получив без малого всемирную известность.

В 1963 за свой вклад в литературу и культуру Финляндии Туве Янссон получила государственную финскую премию, а в 1966 году — ее признал весь мир, наградив Золотой медалью Ганса Христиана Андерсена…

Она написала множество прекрасных книг для взрослых — но для большинства читателей по всему миру Янссон навсегда останется волшебницей, подарившей нам муми-маму и муми-папу, Снусмумрика, фрекен Снорк, Сниффа, малышку Мю и многих других любимых персонажей детства.

Инет

9 августа 1914 года родилась Туве ЯНССОН, писательница, «мама» муми-троллей
 
«Выдуманный мир моих муми-троллей — это мир, по которому наверняка в глубине души тоскует каждый из нас».
 
Туве Янссон Туве Янссон родилась в богемной семье: мать — видная художница Сигне Хаммарштен, иллюстратор книг, приехавшая в Финляндию из Швеции; отец — признанный скульптор Виктор Янссон.
 
Туве была первым ребёнком в семье. Её брат Пер-Улоф впоследствии станет фотографом, а другой брат Ларс — художником.
 
Туве Янссон всегда подчеркивала, что является в первую очередь художником и не относилась к литературной деятельности всерьез. Она написала множество прекрасных книг для взрослых — но для большинства читателей по всему миру Янссон навсегда останется волшебницей, подарившей нам муми-маму и муми-папу, Снусмумрика, фрекен Снорк, Сниффа, малышку Мю и многих других любимых персонажей детства.
 
Всемирная известность к Янссон пришла благодаря книжному сериалу о Муми-Троллях: очаровательных существах, обитающих в идиллической Муми долине.
 
Эти книги, иллюстрации к которым Янссон выполняла сама, били все рекорды по популярности в 1950-60-е годы. Они расходились многомиллионными тиражами и издавались по всему миру.
 
К примеру, одна только «Шляпа волшебника» была переведена на 34 языка, включая японский, тайский и фарси.
 
Всего о муми-троллях Янссон написала 8 повестей («Маленькие тролли и большое наводнение», «Муми-тролль и комета», «Шляпа волшебника», «Опасное лето», «Мемуары Муми-папы», «Волшебная зима», «Папа и море», «В конце ноября»), один сборник рассказов «Дитя невидимка», 4 книжки в картинках («Опасное путешествие», «А что потом», «Кто утешит малютку», «Мошенник в доме Муми-троллей»).
 
Янссон лично адаптировала свои книги для театра. По мотивам «Опасного лета» она сначала написала пьесу «Муми-тролли за кулисами», а затем либретто к мюзиклу «Муми-опера». С годами популярность муми-книг не шла на спад, а наоборот, только росла.
 
Книги Туве Янссон привлекают внимание не только детей, но и взрослых читателей. В июне 2001 года писательница скончалась от обширного кровоизлияния в мозг. В день похорон Янссон в Финляндии был объявлен национальный траур.
 
Президент страны, обращаясь с соболезнованиями к родственникам писательницы, сказал, что «Творчество Туве Янссон — самый большой вклад Финляндии в мировую сокровищницу культуры после Калевалы и Сибелиуса».
 
Поделиться с друзьями:

Он хороший… Рассказ Елены Андрияш

размещено в: Такая разная жизнь | 0

ОН ХОРОШИЙ…

Я пошла туда работать не по зову сердца. Второе высшее, а эту работу засчитывали как практику, да и деньги нужны были.

Кто-то решил поставить эксперимент, выделили помещение, организовали кровати и питание, собрали трудных и неуспевающих детей, и детей из неблагополучных семей, сделали для них городской лагерь с занятиями по предметам и психологами.

Поставили задачу, что бы школьники нагнали своих сверстников. На каждую возрастную группу выделили по 2 психолога.

Я приехала за 20 минут до начала совещания. Вроде вполне приемлемо. А вот и нет. Все остальные явились раньше и разобрали группы малышей.

И мне досталось то, что осталось. 14 -15-летние подростки, дети пьяниц и наркоманов, сидельцев и матерей-кукушек. 12 девчонок и мальчишек, которых не баловала жизнь.

Второй психолог заболел. Да и спонсоры не горели желанием осчастливить своими подарками ободранных, курящих и пьющих подростков, без конца пересыпающих речь матом.

Это вам не милые второклашки, с чудесными детскими мордахами, а прыщавые озлобленные волчата. Педагогического дара мне матушка природа не отсыпала, да и психологического тоже.

Я выстроила вновь приобретенных учеников, как следует на них гаркнула, и пояснила, что я царь, просто царь.

Оглядела и поняла, что надо бы их одеть, и хорошенько откормить. Из полураздетых, голодных детей вряд ли получатся хорошие ученики.

Неожиданно нарисовался спонсор. Все другие группы его вежливо… послали. Парень был здоровенный, с бритой головой, и в пресловутом малиновом пиджаке. В довершение образа, на бычьей шее висел золотая цепь с крестом.

А вот глаза были внимательными и умными. В моей ситуации разбрасываться спонсорами было бы глупо. Дав подросткам заполнять тесты и анкеты, я села разговаривать с потенциальным благодетелем.

— Их бы для начала покормить и приодеть, — сказал он, — а потом уж все другое.

— Согласна, — ответила я, и решила, что мы поладим. Он достал записную книжку в кожаном переплете, дорогой Паркер, повертел на пальце печатку с бриллиантами, и что-то записал.

Потом отправил с поручением своего помощника. Через пару часов вопрос с дополнительным питанием был решен.

Я в это время читала детские анкеты. Желания были весьма прозаическими. Коля хотел кроссовки фирмы Адидас, девочка со странных именем Фёкла, не успевавшая даже по физкультуре, мечтала о швейной машинке, Алёшка был бы рад блоку сигарет, Марине виделись туфельки, красный лак, и прическа, Артёму снился складной велосипед.

Все вроде просто, но грустный Толик написал, что хочет следить за могилой матери, мать разбилась в другом городе, где жили ныне покойные ее родители, там и похоронена, а могила заброшена.

Время от времени он убегал из дома, наводил на могиле порядок, но в этом году его поймали на полпути, и вернули отцу.

Спонсор прочитал анкеты, классически почесал голову и сказал: «решаемо, с Толиком посложнее, надо обдумать». И, как говорится, процесс пошел.

Детишкам были закуплены спортивные костюмы и кеды, добавлен обед, привезены призы на каждый день — конфеты, шоколад, орехи, ручки карандаши, блокноты и разное другое.

Учителя от них убежали в первые 3 дня, будучи освистаны, покрыты толстым слоем мата, и забросаны испорченными овощами, набранными за соседним магазином.

Я осталась одна с неуправляемой группой озлобленных детей. Ну и наш колоритный спонсор конечно. Выстроив орду, я очень грубо и жестко обьяснила, что задача стоит простая, закрыть все их хвосты, подтянуть физику, химию, алгебру и т. д.

Целовать их в щеки и зады я не буду, а вот рукоприкладствовать, если они возьмутся за протухшие овощи — вполне могу.

Выучить их по всем предметом мне одной сложно, да и не хочу. Поэтому прошу на доске написать, кто и что знает хорошо.

Одуревшие от моего обращения дети, ринулись к доске и напротив своих фамилий написали, по каким предметам успевают, и готовы подтянуть других.

Выяснилось, что не знает ничего только Фёкла. И я назначила ее следить за общим порядком. Собственно они учили друг друга, я только приносила интересные задачки по разным предметам, а спонсор — Иван, обеспечил призами.

Призы подростки получали за малейший успех. Вот только бедной Фёкле не удавалось ничего, и я придумала приз за организацию порядка в классе. Порядок был идеальным.

Был приз за самую грамотную речь, и за лучшее сочинение, за быстро решенную задачу, и приз лучшему учителю и ученику. Существовали призы за аккуратность и за самое большое количество отжиманий, и даже приз за хорошее настроение.

Как-то незаметно все начало получаться. Иван организовал поездки за город, ночевки в палатках и даже стрельбу по тарелочкам.

Он торжественно сообщил, что если ребята подтянутся в учебе, то каждый получит то, о чем написал в анкете. И еще поездку на метеоре по Ладожскому озеру, если неуспевающих не будет.

Ребятня ликовала, один Толик ходил хмурым.

— Не боись, Виктрна, я ему помогу, — заговорщицки подмигивал мне Иван. Я только вздыхала. Разве в такой ситуации можно помочь? Педколлектив обходил моих подростков по широкому кругу, смотрел на меня и малиновопиджачного спонсора осуждающе.

— Это кого в психологи понабрали? Она орет, так что стены дрожат, дети у ней по струнке ходят, как солдаты в армии, никакой демократии, а спонсор — чистый бандит. Я разворачивалась к ним спиной и делала то, что считала нужным.

Как-то ко мне подошла Фёкла: — Знаете, в нашей семье 8 детей, я старшая, и вся малышня на мне, мать только рожает, а когда маленькие плачут, то даже не подходит к ним. А отец бьет меня и мать.

Пока схожу в магазин, сготовлю, постираю, за братиками и сестричками присмотрю, учится некогда, в школе отдыхаю, даже засыпаю.

Только здесь поняла, как интересно учиться. Я очень люблю шить и мечтаю о швейной машинке, хоть бы получилось. Последний год отец пристает ко мне и уже завалил пару раз. Ужас как боюсь забеременеть, а что делать — не знаю.

— Я помогу тебе детка, — ответила я, и почувствовала острое желание придушить известного ученого. Маячивший сзади Иван налился кровью. Когда Фёкла ушла, он взглянул на меня.

— Да пусть хоть ничего не сдаст, куплю я ей машинку, хорошую, японскую. Эх, с папашкой бы этим повидаться… Я подошла к своему профессору и рассказал о ситуации Фёклы.

— Обьясните девочке, что бы она терпела, отец ее — мировое светило. Она должна понимать, что родители ее любят и хотят ей добра. Видного ученого нельзя компрометировать. Наплевав на всю педагогику и психологию, на следующий день я поговорила с девочкой.

— Беги ты от них, поступай в техникум в другой город, прописывайся в общежитие, и живи сама.

— Малышей жалко, да и папа будет бить маму.

— Детей твоя мать рожала по своему желанию, и с твоим отцом живет тоже по своему желанию, ты не должна терпеть насилие и побои. Впрочем, решать тебе.

— Я готова, — ответила Фёкла. А я позвонила Ивану, и прямо сказала, что мне нужно «поступить» девочку в техникум в другом городе, и что бы общагу дали.

— Говно вопрос, — ответил Иван. Время бежало, мои подростки действительно ходили по струнке, кричать уже не было нужды, и вскоре строгая комиссия пришла проверять наши успехи. Каждый детский отряд имел название.

И наш я скромно назвала — «Лучшие». Как в воду глядела. Мои куряги и матерщинники выдержали экзамены. Даже Фёкла. Они стали успевающими.

Иван ликовал. Великая раздача подарков началась. Иван, как заправский волшебник, доставал кроссовки и швейную машинку, туфли и красный лак, фирменную удочку, и запчасть для Запорожца, очень нужную Вовиному деду, не забыл даже Алёшу, мальчишка получил непедагогичный подарок — блок сигарет «Мальборо».

— Ну это, завтра поездка, собираемся в 7, а у нас с Толиком дела, — пропыхтел Иван, — Виктрна, погнали. Детвора осталась обсуждать свои успехи, а мы уселись в джип.

Остановились на одном из ленинградских кладбищ. Мы прошли довольно далеко вглубь, и подошли к могиле.

Я недоумевала. На гранитном памятнике был выбит портрет красивой молодой женщины, оградка была кованой, рядом — скамеечка, а в серединке насажены цветы. «Мария Ивановна Петрова, любимой мамочке от сына. Спи спокойно», — прочитала я.

И тут до меня дошло. Толик замер, только шумно задышал.

— Ты пацан не думай, перезахоронено аккуратно, все бумаги в порядке, вот держи, место 379. Хоть каждый день ходи, 4 остановки на трамвае от твоего дома. Цветочки сам засадишь, какие хочешь, я в цветочках не силен. Такие посоветовали.

Толик провел по граниту ладонью, сел на кованную скамеечку и заплакал. Иван взъерошил мальчишке волосы.

— Ну че ты пацан, ты вот посиди, поедем мы. На деньги тебе, что бы в школу вернуться. А ты посиди, поговори с ней. Мы с Иваном пошли к машине.

— Виктрна, надо побазарить, — пробасил Иван, — тут такое дело, ну это, в моем мире женятся все на моделях, что б ноги из ушей, блондинистость. Так как-то. А моя девушка, она не модель, не блондинка. Она красивая, и фигура, ну не макарона. Иван описал руками шар.

— А денег у тебя столько же, сколько у тех, с моделями?

— Не, пожалуй больше.

— Твои деньги, твоя мода. Женись на ком хочешь. Что тебе за дело до них?

— Ну да, ну да, — зачесал в голове Иван, — ну так это, счас и женюсь.

— Мне домой надо, у меня дети маленькие.

— Мы это Елена Викторовна, по быстрому, сейчас Розочку заберем и в ЗАГС. Иван остановил джип у типовой пятиэтажки, вернулся через минут 15, вместе с девушкой.

Она была кругленькой, с толстенькими ножками, на вытянутом личике торчал крупный еврейский нос, полные губы были ярко-красными от природы. Мелкокудрявые, густые волосы топорщились в разные стороны, как у молодой Анжелы Девис.

Она подняла на меня глаза, это были не глаза, а очи, огромные, небесно-синие, опушенные длинными черными ресницами.

Более странной пары, чем Иван и Роза, я не видела никогда. Она посмотрела на меня и все поняла.

— Мы знакомы с яселек, потом в один садик ходили, и в одну школу, физико-математическую, по району.

Ивана растила прабабушка, родители сгинули по тюрьмам. Он за меня во дворе заступился, и с тех пор всегда защищал. А потом моя семья уехала в Израиль. И Иван вот…

Но я вернулась, все теперь будет хорошо. Он заработал на поставке компьютеров и спросил как потратить, я предложила помочь детям…

Иван смотрел на Розочку, и на его лице было написано такое откровенное счастье, что у меня потеплело на сердце.

— Вы не думайте, что он там бритый и в малиновом пиджаке, и говорить не очень умеет. Он хороший. И мы поехали в ЗАГС… Фёкла поступила учиться в техникум в другом городе.

Лет 7, пока не сменился номер телефона, подростки звонили мне. Жизнь у них сложилась нормально.

И пусть среди них нет ни выдающихся ученых, ни писателей, ни музыкантов, зато никто не оказался на обочине жизни.

Иван и Роза живут вместе, растят сына. А когда мне говорят о ком-то, что мол, не подходящая пара, я не спешу соглашаться. Не стоит спешить. А вдруг он окажется хорошим. Как Иван. Ведь он же хороший!

Автор: Елена Андрияш

Поделиться с друзьями: